Печать Фауста

Глава 5. Утро после кошмара

Квартира Дмитрия Орлова, Москва,

8:00 утра, следующий день

Серый октябрьский свет сочился сквозь тонкие шторы, ложась на пол бледными полосами. Анна открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Чужой потолок, чужие книги на стеллажах, запах кофе и старой бумаги — затем воспоминания нахлынули лавиной: Мальцев, окровавленный в своей гостиной, ночной визит в Синодальную библиотеку, схватка с Григорием Масловым, больница, чёрная машина на набережной, мужчина с кольцом. Она села на диване, чувствуя, как каждый мускул болит от напряжения прошедшей ночи.

Дмитрий уже не спал. Она услышала его шаги на кухне, звон посуды, тихое бормотание — он, кажется, разговаривал сам с собой. Анна накинула кардиган, который он дал ей вечером, и прошла на кухню. Дмитрий стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Его плечо было замотано свежим бинтом, поверх которого он натянул старенькую фланелевую рубашку. Увидев Анну, он улыбнулся — устало, но тепло.

— Доброе утро. Я сварил овсянку. Ты, наверное, голодна.

Анна удивлённо подняла брови.

— Ты умеешь готовить?

— Умею, когда есть силы, — ответил Дмитрий. — И когда есть для кого. Садись, поешь. Нам сегодня много предстоит.

Она села за маленький кухонный стол, и Дмитрий поставил перед ней тарелку с дымящейся кашей, положил рядом ломоть чёрного хлеба и налил чай. Всё это было так по-домашнему, так нормально, что Анна на мгновение забыла о кошмарах прошлой ночи.

— Спасибо, — сказала она, делая глоток горячего чая. — Ты хорошо выглядишь для человека, которого порезали несколько часов назад.

— Адреналин всё ещё в крови, — усмехнулся Дмитрий. — И ещё я просматривал твои фотографии с письма Фауста. Знаешь, я кое-что нашёл. Не основное, но важное.

Он достал свой ноутбук, открыл файл с фотографией печати, которую сфотографировал в Синодальной библиотеке.

— Я увеличил изображение и сравнил с другими гербами Унгернов, которые у меня есть в электронной библиотеке. Смотри — вот эта перевёрнутая пентаграмма, она не просто так перевёрнута. В герметической традиции перевёрнутая звезда означает не сатанизм, как многие думают, а... нисхождение духа в материю. Это алхимический символ, означающий воплощение, овеществление идеи.

— То есть кольцо — это не магический предмет, а материальный объект, в котором заключена идея? — переспросила Анна.

— Именно. И я думаю, что настоящий секрет кольца — не в самом перстне, а в том, что написано внутри него. В письме Фауста говорится о "семи печатях", которые нужно прочесть. Может быть, это не семь физических печатей, а семь слоёв смысла. Или семь ключей к расшифровке.

Анна отложила ложку и взяла ноутбук. Она вгляделась в увеличенное изображение печати и заметила то, что упустила раньше: между линиями пентаграммы были выгравированы крошечные буквы, почти неразличимые невооружённым глазом.

— Смотри, — показала она Дмитрию. — Здесь буквы. M. A. S. I. И ещё какой-то символ, похожий на древнегреческую сигму. Может быть, это аббревиатура? МАСИ? Или имя?

Дмитрий нахмурился, затем его лицо просветлело.

— Мартин Алоизиус Сигизмунд... Маслов? Нет, это не Маслов. Это Мартин Алоизиус Сигизмунд Унгерн? Постой, я где-то видел это сочетание. В одном из документов, который я переписывал для каталога. Там было упоминание о каком-то Мартине Унгерне, который был алхимиком при императорском дворе в Праге.

— Значит, это не просто секретарь, а родственник, — сказала Анна. — Или даже сам барон. Может быть, это и есть создатель кольца?

Они переглянулись. Новая зацепка открывала путь к неизведанной территории. Если Мартин Унгерн был создателем кольца, то, возможно, он оставил следы в других архивах, не только в письме Фауста. Или, что ещё важнее, у него могли быть потомки, которые не пресеклись. И вот этот таинственный "Куратор" из дневника Маслова мог быть одним из них.

— Нам нужно найти родовое древо Унгернов, — сказала Анна. — Не только по мужской линии, но и по женской. Может быть, у них остались потомки в Москве или Петербурге, которые могут знать о кольце.

— Я знаю, где искать, — ответил Дмитрий. — В Центральном историческом архиве Москвы есть фонд по остзейским дворянским родам. Там есть метрические книги, завещания, семейные хроники. Если у Унгернов есть потомки, они должны быть там зафиксированы. Но это займёт время.

— У нас нет времени, — сказала Анна, вспоминая чёрную машину и загадочного мужчину с кольцом. — Этот человек знает, кто мы. Он следит за нами. Он показал нам кольцо — но не отдал. Он играет с нами.

Дмитрий вздохнул, поставил свою чашку на стол.

— Тогда мы должны быть умнее. Мы не будем ждать — мы поедем в архив сразу после завтрака. Я позвоню своему знакомому, который там работает, и попрошу доступ к метрическим книгам. Только надо быть осторожными — если "Куратор" следит за нами, он узнает, что мы там.

— У меня есть идея, — сказала Анна. — Мы разделимся. Я поеду в архив, а ты останешься здесь и попытаешься выйти на "Куратора" через интернет. Может быть, он оставил цифровые следы. Или мы можем проверить, кто из коллекционеров имел доступ к письму Фауста до меня.

Дмитрий поморщился, но кивнул.

— Я не хочу, чтобы ты ездила одна. Но ты права — так у нас будет больше шансов. Я дам тебе номер моего друга, его зовут Виктор, он заведует отделом рукописей в ЦИАМе. Он поможет тебе.

Он написал на листке номер телефона и сунул Анне в руку. Анна спрятала бумажку в карман джинсов и встала, собираясь идти.

— Возьми мой баллончик, — сказал Дмитрий, протягивая ей маленький красный баллончик. — И будь на связи. Звони мне каждые полчаса. Если я не отвечу — значит, у меня проблемы.

— Договорились, — сказала Анна, чувствуя, как тепло разливается в груди от его заботы.

Она вышла из его квартиры, осторожно оглядываясь по сторонам. На площадке никого не было. Она спустилась по лестнице, прошла через двор и вышла на улицу, где взяла такси до Центрального исторического архива. По пути она несколько раз оглядывалась, пытаясь заметить знакомую чёрную машину, но её не было.

Архив располагался в старом здании недалеко от метро, с высокими потолками и лепниной на фасаде. Анна предъявила пропуск, который Дмитрий успел для неё оформить ранее, и прошла в читальный зал. Она нашла Виктора, который оказался молодым человеком с рыжей бородкой, в очках-половинках, очень похожим на Дмитрия по манере говорить.

— Анна? Дмитрий звонил. Он сказал, что вам нужны метрические книги по Унгернам. У нас есть несколько томов, но они не оцифрованы. Придётся работать с оригиналами.

Он проводил её в хранилище, где стояли высокие стеллажи с пыльными папками. Он нашёл нужный том — толстый, в кожаном переплёте, с обтёртыми уголками — и положил его на стол.

— Это метрические книги за 1820–1850 годы. Там могут быть записи о рождении, браках и смерти. Если Унгерны переселились в Москву, они обязательно здесь отмечены.

Анна поблагодарила его и углубилась в работу. Страницы были исписаны старым почерком, на немецком и русском языках, с витиеватыми буквами. Она нашла несколько записей о рождении детей в семье Унгернов, но затем внимание привлёк один документ — завещание барона Конрада Унгерна, датированное 1890 годом.

В завещании, помимо обычного перечисления имущества, была странная приписка на латыни: «Veritas in anulo celata est, sed non in auro, sed in verbis» — «Истина скрыта в кольце, но не в золоте, а в словах». И ниже — подпись: «Куратор».

Анна замерла. Вот оно! В завещании барона Унгерна уже упоминался "Куратор". Но кто он был? Сам барон? Или кто-то, кому он поручил хранить тайну?

Она сфотографировала страницу и позвонила Дмитрию.

— Я нашла кое-что, — сказала она, стараясь скрыть волнение. — В завещании барона Унгерна есть упоминание "Куратора". И фраза на латыни: "Истина скрыта в кольце, но не в золоте, а в словах".

— Это совпадает с тем, что я нашёл, — ответил Дмитрий, и его голос звучал напряжённо. — Я проверил несколько интернет-форумов коллекционеров. Есть закрытый чат, в котором обсуждают "Кольцо Фауста". Один из участников под ником "Curator" часто писал о том, что настоящий секрет — в тексте, а не в перстне. Я попытался узнать его IP, но он использует анонимайзер. Однако он оставил одну ссылку — на антикварный магазин на Покровке. Владелец магазина — некто Глеб Барсов.

— Барсов? — переспросила Анна. — Я никогда о нём не слышала.

— Он не коллекционер в крупном смысле, скорее перекупщик, но у него есть доступ к редким вещам. Может быть, это он — "Куратор". Или он знает его.

Анна почувствовала, что они выходят на новый круг. Антикварный магазин на Покровке — это всего в двадцати минутах ходьбы от архива. Она могла бы зайти туда прямо сейчас.

— Я поеду к нему, — сказала она.

— Нет, подожди, — запротестовал Дмитрий. — Сначала я свяжусь с Волковым. Пусть он проверит этого Барсова. Если он "Куратор", он может быть опасен.

— Если Волков вмешается, Барсов испугается и исчезнет, — возразила Анна. — Я просто зайду, как обычный покупатель, и попробую выведать, что он знает. Если будет опасно, я сразу уйду. Обещаю.

Дмитрий нехотя согласился, но потребовал, чтобы она держала телефон на связи. Анна пообещала и, выйдя из архива, направилась в сторону Покровки.

Магазин, который она нашла, оказался маленьким, неприметным, с вывеской "Старина". Витрина была заставлена старыми подсвечниками, чернильными приборами, медными монетами. Внутри пахло воском, старым деревом и дорогими сигарами. За прилавком сидел мужчина лет пятидесяти, худощавый, с сединой на висках, в дорогом костюме. Он поднял глаза, когда Анна вошла.

— Чем могу помочь? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Мне сказали, что у вас есть старые книги и документы, — сказала Анна, стараясь говорить непринуждённо. — Меня интересуют рукописи по алхимии. В частности, связанные с Унгернами.

Мужчина на мгновение замер, но затем его улыбка стала шире.

— Унгерны? Редкая тема. У меня есть пара писем из их коллекции. Правда, это не оригиналы, а копии. Но если вам интересно, я могу показать.

Он поднялся и прошёл в заднюю комнату. Анна ждала, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. Вернулся он с небольшой папкой, из которой достал несколько пожелтевших листов. Она взяла их, делая вид, что читает, хотя на самом деле её взгляд скользил по комнате, ища что-то — может быть, тот самый футляр для кольца, который упоминал Волков.

— Вы долго занимаетесь коллекционированием? — спросила она, пытаясь завязать разговор.

— Больше двадцати лет, — ответил Барсов. — Но Унгерны — это особая тема. Там есть одна тайна, которая будоражит умы многих. Кольцо Фауста.

Анна насторожилась. Он сам заговорил об этом. Значит, он знает.

— Вы знаете, где оно сейчас? — спросила она как можно беззаботнее.

Барсов усмехнулся, встал и подошёл к витрине, где стояли мелкие украшения. Он взял одно из них — маленький серебряный перстень — и показал Анне.

— Вот, например, это кольцо — подделка XIX века. Многие гоняются за ним, но настоящего никто не видел. Я слышал, что недавно кто-то пытался его продать, но сделка сорвалась. Коллекционеры боятся связываться — говорят, что это проклятие.

— Проклятие? — переспросила Анна.

— Ну, вы же знаете, что случилось с Мальцевым и Павловым, — тихо сказал Барсов. — Это не просто совпадение. Кто-то очень хочет, чтобы кольцо не попало в чужие руки. И я, честно говоря, не хочу иметь с этим дел.

Анна поняла, что он не "Куратор". Он был просто торговцем, который боялся. Но он мог знать, кто стоит за этим.

— Кто, по-вашему, мог быть заинтересован в срыве сделок? — спросила она.

Барсов замялся, затем наклонился к ней и почти шёпотом сказал:

— Есть один человек... Он не называет своего имени, но он часто приходит ко мне, интересуется теми же вещами, что и вы. Он всегда платит наличными, никогда не оставляет контактов. Но у него есть одна особенность — он носит старинный перстень с пентаграммой. Точно такой, как на гравюре.

Анна похолодела.

— Вы знаете, как его найти?

— Он сказал, что живёт в старом доме на Остоженке. Но я не знаю точно номер. Он всегда приходил сам, никогда не давал адреса. Но однажды я видел, как он садится в такси с номерным знаком ... — Барсов замолчал, задумываясь. — Нет, я забыл.

Анна достала телефон и показала Барсову своё удостоверение научного сотрудника.

— Послушайте, я работаю с полицией над этим делом. Если вы вспомните что-то ещё, позвоните мне. Это может спасти жизни.

Барсов побледнел, но кивнул. Анна вышла из магазина и сразу набрала Дмитрия.

— Он не "Куратор", но он видел его. Кольцо действительно существует. Барсов говорит, что он живёт в доме на Остоженке.

— Я знаю такой дом, — ответил Дмитрий. — Это старый особняк, который принадлежал купеческой семье. Там сейчас коммуналки, но есть одна квартира, которая числится за неким Смирновым. Может быть, это псевдоним. Я попытаюсь пробить его по базам.

В этот момент Анна услышала знакомый звук — шум мотора, который остановился неподалёку. Она обернулась и увидела чёрную машину, которая стояла у обочины. Дверца открылась, и из неё вышел тот самый мужчина — высокий, в длинном пальто. Он не двигался, просто стоял и смотрел на неё, держа в руках что-то, блестящее на солнце. Кольцо.

Анна застыла. Он не приближался, не говорил, просто держал кольцо в руке, а затем медленно надел его на палец. Этот жест был настолько демонстративным, что она поняла: он хочет, чтобы она увидела. Он владеет кольцом. Он — тот, кого она ищет.

Он улыбнулся, повернулся и сел обратно в машину. Машина тронулась, но Анна, не думая, бросилась за ней, выбегая на проезжую часть. Она мчалась следом, пытаясь разглядеть номерной знак, и наконец, запомнила его — Т 456 ХХ.

Машина скрылась за поворотом. Анна остановилась, переводя дыхание, и набрала Дмитрия.

— Я видела его! Он был здесь. У него кольцо! Номер машины — Т 456 ХХ. Он уехал в сторону Остоженки.

— Я уже звоню Волкову, — сказал Дмитрий. — Мы его поймаем.

Но Анна знала, что он не даст себя поймать. Он хотел, чтобы она видела его. Это была игра. И она была готова в неё играть.

Она вернулась на тротуар, чувствуя, как адреналин снова закипает в крови. Она знала, куда ей теперь нужно. На Остоженку, к тому особняку. И она не поедет туда одна. Но сначала — она должна сказать Дмитрию, чтобы он был готов.

Глава 6. Остоженка и призраки прошлого

Москва, улица Остоженка, 11:30 утра

Анна не стала ждать Дмитрия. Ждать было некогда — Куратор только что уехал, и если она промедлит хоть на минуту, след остынет. Она поймала проезжающее такси и назвала адрес: Остоженка, дом, который ей назвал Барсов. Таксист, пожилой мужчина с уставшим лицом, кивнул и тронулся.

Она сидела на заднем сиденье, сжимая телефон в руке и глядя на номер машины Куратора, который она успела запомнить: Т 456 ХХ. Она уже отправила его Дмитрию и Волкову, но знала, что это вряд ли поможет — машина, скорее всего, числится на подставное лицо или угнана. Но адрес, который дал Барсов, был реальным. Она чувствовала это нутром.

Дорога заняла пятнадцать минут. Остоженка — одна из самых старых улиц Москвы, с купеческими особняками, пережившими и революцию, и войну, и лихие девяностые. Дом, к которому она подъехала, выглядел как типичная московская достопримечательность: двухэтажный, с лепниной, с большими окнами, за которыми угадывались высокие потолки. Но в отличие от соседних зданий, которые были отреставрированы и превратились в офисы или музеи, этот дом казался заброшенным. Штукатурка осыпалась, ставни были плотно закрыты, а на двери висел большой замок.

Анна подошла ближе и заметила, что замок не заперт — он просто накинут на скобу, создавая видимость закрытости. Она осторожно сняла его и толкнула тяжёлую дубовую дверь, которая со скрипом открылась внутрь.

Вестибюль встретил её запахом пыли, сырости и запустения. Пол был покрыт толстым слоем грязи, по стенам вились паутины, и только следы на полу — свежие отпечатки мужских ботинок — указывали на то, что здесь кто-то был совсем недавно. Анна включила фонарик на телефоне и пошла по следу, стараясь ступать бесшумно.

Следы вели в большую гостиную, обставленную старинной мебелью под белыми чехлами. В центре комнаты стоял массивный дубовый стол, заваленный бумагами, картами и фотографиями. Анна подошла к столу и начала разбирать бумаги. Это были копии тех самых документов, которые она видела в архиве, но здесь были и новые материалы — письма на немецком, планы зданий, какие-то схемы с химическими формулами.

Она взяла одну из фотографий и обомлела. На ней был изображён мужчина в старинном костюме — тот самый барон Унгерн, чей портрет она видела в метрической книге. Рядом с ним стоял другой мужчина, чуть моложе, с пронзительными глазами и такой же холодной улыбкой, как у сегодняшнего Куратора. Сходство было поразительным. Это явно были потомки.

— Так вот кто ты, — прошептала Анна, разглядывая фотографию. — Ты — наследник рода Унгернов.

И в этот момент она услышала звук — тихий скрип половиц откуда-то сверху. Она замерла. Кто-то был на втором этаже. Или, может быть, Куратор не уехал, а остался здесь, чтобы ждать её.

Она медленно поднялась, оставляя вещи на столе, и направилась к лестнице. Ступени были старые, скрипучие, и каждый шаг отдавался эхом в пустом доме. Она старалась ступать на края, где доски меньше скрипели, но всё равно казалось, что её приближение слышно за километр.

На втором этаже было несколько комнат. Одна из них, судя по всему, служила кабинетом. Дверь в неё была приоткрыта, и из-за неё пробивался слабый свет. Анна подошла, заглянула внутрь и увидела свечу, стоящую на столе, и рядом с ней — раскрытую книгу в кожаном переплёте. Кто-то явно недавно был здесь.

Она вошла в кабинет. Вдоль стен стояли шкафы, заполненные папками и старинными книгами. На столе лежала карта Москвы конца XIX века, на которой красным карандашом были отмечены какие-то точки. Одна из них была именно здесь, на Остоженке, другая — рядом с Синодальной библиотекой, третья — на Покровке, четвёртая — где-то за городом.

Анна подошла ближе, чтобы рассмотреть карту, и заметила, что на полях у карты аккуратным почерком выведено: «Семь ключей — семь мест. Только тот, кто соединит их, найдёт истину». Она сфотографировала карту на телефон, а затем перевела взгляд на книгу. Это был дневник, который, судя по почерку, был написан тем же человеком, что и завещание в архиве. Первая страница гласила: «Я, Конрад Унгерн, оставляю это послание потомкам. Тот, кто прочтёт его, должен продолжить дело. Кольцо — это не цель, а средство. Сокровище — не золото, а знание».

Анна читала дальше. Дневник описывал, как Унгерн создал сеть тайников по всей Москве, в каждом из которых хранилась часть информации о кольце и его истинной сути. Эти тайники были связаны с семью старыми зданиями, которые существовали ещё в XIX веке. И только тот, кто соберёт все семь ключей, сможет раскрыть окончательную тайну.

Но что это за тайна? Анна перелистала дневник и нашла записи, которые говорили о «великом обмане» и о том, что кольцо Фауста было создано не для магии, а для того, чтобы скрыть нечто гораздо более важное. Что-то, что могло изменить историю Европы.

Внезапно она услышала шаги — но теперь не сверху, а снизу, в вестибюле. Кто-то вошёл в дом. Анна схватила дневник, сунула его в рюкзак и быстро выключила фонарик. Она замерла в темноте кабинета, пытаясь определить, сколько людей внизу.

Шаги были уверенными, неторопливыми. Они приближались к лестнице. Анна прижалась к стене за дверью, надеясь, что она не заметят. Но шаги остановились прямо у входа в кабинет. Затем дверь медленно открылась, и в проёме показался силуэт высокого мужчины в длинном пальто.

— Я знаю, что ты здесь, Анна, — раздался знакомый голос. Спокойный, глубокий, с лёгкой хрипотцой. — Не нужно прятаться. Я не причиню тебе вреда. Я хочу поговорить.

Анна затаила дыхание. Она узнала этот голос — тот самый мужчина с кольцом на набережной. Он стоял прямо перед ней, но она не могла разглядеть его лица в темноте.

— Кто вы? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Зачем вы всё это делаете?

Мужчина усмехнулся, сделал шаг вперёд и зажёг старую керосиновую лампу, стоявшую на столе. Свет осветил его лицо — худощавое, с глубокими морщинами вокруг глаз, с сединой в короткой стрижке. Ему было около пятидесяти, но глаза его оставались молодыми и живыми. Он был одет в дорогое, но простое пальто, на пальце левой руки переливалось тёмное металлическое кольцо с перевёрнутой пентаграммой.

— Меня зовут Арсений Рязанцев, — представился он. — Я владелец галереи «Эрмитаж XXI», но это только прикрытие. Настоящая моя работа — хранить наследие рода Унгернов. Я — Куратор.

Анна отшатнулась. Арсений Рязанцев? Она слышала это имя — крупный антиквар, владелец нескольких галерей, известный в узких кругах. Но она никогда не видела его вживую. И он был тем самым «Куратором»?

— Вы убили Мальцева и остальных? — спросила она, сжимая рюкзак с дневником.

Арсений покачал головой, его лицо стало серьёзным.

— Нет. Я не убивал. Я только искал кольцо, чтобы спасти его от тех, кто хотел бы его уничтожить. Мальцев и другие коллекционеры продавали поддельные копии, выдавая их за подлинники, и наживались на этом. Но я не имею отношения к их смерти. Это дело рук Маслова — он был моим помощником, но он пошёл слишком далеко. Он стал фанатиком и начал убивать.

— Но вы же использовали его! — воскликнула Анна. — Он делал это для вас!

— Я не просил его убивать, — твёрдо ответил Арсений. — Я просил его найти и сохранить кольцо, чтобы оно не попало в руки мошенников. Но он истолковал мои слова по-своему. Он решил, что нужно не только сохранить, но и наказать всех, кто причастен. Я пытался остановить его, но было поздно.

Анна смотрела на него, пытаясь понять, врёт он или говорит правду. Его голос звучал убедительно, но она знала, что манипуляторы всегда так говорят. И всё же в его словах была логика: Маслов был одержим идеей «чистки», и его дневник подтверждал, что он действовал самостоятельно, хотя и упоминал «Куратора» как вдохновителя.

— Зачем вы показывали мне кольцо на набережной и здесь, у магазина? — спросила она.

— Я хотел, чтобы вы поняли: я не враг, — сказал Арсений. — Я хотел привлечь ваше внимание, показать, что я тоже ищу правду. Вы нашли письмо Фауста — это было знаком. Вы можете расшифровать то, что не смогли расшифровать мы с Масловым. Вы — ключ к тайне.

Он замолчал, затем добавил:

— Кольцо, которое вы видели, — настоящее. Я нашёл его в одном из тайников, но оно не единственное. Существуют семь копий, и только одна из них подлинная. Остальные — подделки, которые создавали сами Унгерны, чтобы сбить с толку охотников за сокровищами. Настоящее кольцо содержит шифр, который ведёт к главному сокровищу — не золоту, а знанию.

— Знание о чём? — спросила Анна.

— О происхождении рода Унгернов, — ответил Арсений. — О том, как они связаны с тайными обществами Европы, с масонами, с орденом тамплиеров. Это знание может перевернуть историю, если его обнародовать. Но оно также может погубить многих, если попадёт в руки тех, кто использует его во зло.