Печать Фауста
- -
- 100%
- +
— Погоди, — сказал Дмитрий, указывая на одну из бумаг в конце папки. — Смотри, здесь есть копия его завещания. Он всё своё имущество оставляет Синодальной библиотеке, включая личную коллекцию книг и рукописей. И дата подписания — три месяца назад. Как раз перед началом убийств.
Анна сглотнула. Это было странно: зачем человеку, который живёт скромной жизнью архивариуса, составлять завещание? Если только он не знал, что собирается совершить нечто, что может стоить ему жизни, или наоборот — он планировал умереть героем, защищая тайну.
— Это подтверждает, что он готовился к чему-то, — сказала Анна. — Но нам нужно больше. Есть ли в папке что-то, что связывает его с Унгернами или с Мальцевым?
Они перерыли папку вдоль и поперёк, но прямых указаний не нашли. Однако на последней странице они обнаружили листок с написанным от руки списком фамилий, среди которых были Мальцев, Павлов и ещё три человека — те самые коллекционеры, которые уже были убиты или, возможно, ещё живы. Список был помечен датой — за три дня до первого убийства.
— Вот он, — выдохнул Дмитрий. — Он составлял список жертв. Это план.
Анна дрожащими пальцами сфотографировала список на телефон. Теперь у них было доказательство, что Маслов связан с убийствами. Но им нужно было понять, где он сейчас и как его остановить.
— Надо ехать к нему домой, — сказала Анна. — Он, наверное, уже вернулся, если следил за нами. Мы должны встретиться с ним, пока он не нанёс следующий удар.
— Но если он действительно убийца, он может напасть на нас, — возразил Дмитрий. — Может, сначала сообщить в полицию?
— Волков не поверит без улик, — отрезала Анна. — А у нас есть только список и личное дело. Этого недостаточно. Мы должны поймать его с поличным или найти перстень. Иначе он продолжит убивать.
Дмитрий помолчал, затем вздохнул.
— Ты права. Тогда поехали. Но мы будем осторожны. Если он дома, я позвоню Волкову и скажу, что мы нашли убийцу. А если нет, мы попробуем проникнуть в его квартиру и найти доказательства.
Они аккуратно положили дело на место, закрыли шкаф, погасили лампу и покинули кабинет. На лестнице они встретили Степаныча, который зевал в кулак.
— Всё нашли? — спросил он.
— Да, спасибо, — ответил Дмитрий. — Мы уходим.
Он проводил их до калитки, и они вышли на улицу, в ночную свежесть. Дождь почти кончился, но небо было по-прежнему затянуто тучами. Они сели в машину, и Дмитрий завёл двигатель.
— Мясницкая, пятнадцать, — сказал он, вбивая адрес в навигатор. — Десять минут езды. Держись.
Они поехали по пустынным ночным улицам. Москва в это время казалась вымершей — только редкие такси проносились мимо да грузовики с включёнными фарами. Анна смотрела в окно и думала о том, что они делают. Она, учёный-палеограф, и скромный архивист, превратились в охотников на маньяка. Это было безумно, но другого выхода не было.
Они подъехали к дому на Мясницкой — старой пятиэтажке с облупившимся фасадом, со дворами-колодцами и бродячими котами. Дмитрий припарковался неподалёку, и они вышли, оглядываясь по сторонам. Было тихо, ни души.
— Квартира восемь, — прошептала Анна. — Третий этаж, левая парадная.
Они вошли в подъезд, пахнущий кислыми щами и кошками. Лифт не работал, пришлось подниматься пешком. На площадке третьего этажа горела тусклая лампочка. Дверь квартиры восемь была старой, обитой дерматином, с навесным замком, который казался довольно надёжным.
Анна приложила ухо к двери и прислушалась. Ни звука.
— Может, его нет, — сказала она.
Дмитрий попробовал нажать на ручку — дверь была заперта. Тогда он достал связку ключей и начал перебирать их, пытаясь подобрать такой, чтобы открыть этот старый замок. Анна удивлённо посмотрела на него.
— Откуда у тебя эти ключи?
— Я раньше работал в ЖЭКе подрабатывал, — смутился Дмитрий. — У нас был набор универсальных отмычек. Не спрашивай, откуда они у меня остались.
Через минуту он нащупал нужный ключ, и замок щёлкнул. Дверь открылась, и они тихо вошли в прихожую, освещённую тусклым светом из приоткрытой комнаты. В квартире пахло ладаном, старыми книгами и чем-то ещё — острым, химическим, как уксус.
Они прошли в гостиную. Это была настоящая библиотека: стены, уставленные книгами до потолка, полки с папками, рулоны свитков, лежащие на полу. В центре комнаты стоял письменный стол, заваленный бумагами. На столе лежала раскрытая тетрадь, исписанная мелким, аккуратным почерком.
Анна подошла к столу и начала читать. Это был дневник. Первая запись была сделана больше года назад и начиналась со слов: «Они оскверняют наследие. Я должен остановить их. Кольцо не должно быть продано, оно не должно быть выставлено на показ. Оно должно быть уничтожено вместе с теми, кто знает о нём».
Сердце Анны забилось чаще. Это было признание. Каждая следующая запись описывала, как Григорий следил за коллекционерами, как он планировал их убийства. Он называл их «ворами» и «лжецами», утверждал, что они присвоили себе то, что по праву принадлежит его роду — потомкам Мартина Маслова.
— Смотри, — показала Анна Дмитрию. — Здесь всё описано. Это его план. Он убил Мальцева, Павлова, и планирует убить ещё троих.
Дмитрий взял тетрадь и начал листать дальше. В конце он нашёл свежую запись, датированную сегодняшним днём:
«Анна Штерн — учёная, которая наткнулась на письмо Фауста. Она хочет разоблачить тайну, опубликовать её. Этого нельзя допустить. Она умрёт сегодня ночью, вместе со своим помощником Орловым. Я слежу за ними. Они уже в моём доме».
Анна застыла, как вкопанная. Она медленно обернулась — и увидела, что в дверях гостиной стоит мужчина. Высокий, худой, с горящими глазами и занесённым над головой ножом. Это был Григорий Маслов, точь-в-точь как на фотографии, только старше и злее. Он смотрел на них с холодной улыбкой.
— Я знал, что вы придёте, — произнёс он голосом, лишённым всяких эмоций. — Вы думали, что я в библиотеке или на улице, но я был здесь, в своём убежище, ждал вас. Вы сделали то, что я предсказывал. Теперь вы умрёте.
Дмитрий мгновенно заслонил собой Анну. Он выхватил из кармана баллончик с газом — тот самый, который дал Анне на случай, когда они ехали к Маслову, и нажал на распылитель прямо в лицо нападавшему. Григорий закашлялся, пошатнулся, но не упал. Он взмахнул ножом, и Дмитрий успел отшатнуться, но лезвие задело его плечо, рассекая кожу. Кровь брызнула на стены.
— Беги! — закричал Дмитрий, отталкивая Анну в сторону выхода.
Но Анна не побежала. Она схватила тяжёлую старую книгу с полки и изо всех сил швырнула её в Григория. Книга попала ему в грудь, и он на мгновение потерял равновесие. Этого хватило, чтобы Дмитрий успел подхватить Анну за руку и вытащить её в прихожую.
Они вылетели на лестничную клетку, захлопнули дверь за собой, и Дмитрий накинул цепочку, которую они сорвали при входе, стараясь задержать маньяка хотя бы на несколько секунд. Внизу, на лестнице, уже раздавались быстрые шаги — кто-то поднимался на шум.
— Сюда! — крикнула Анна, замечая, что из соседней квартиры выглядывает испуганная женщина. — Помогите, там убийца!
Но женщина тут же захлопнула дверь. На лестнице послышался топот — и из темноты показались двое полицейских в форме. Это был Волков со своим напарником — они прибыли по вызову соседей, которые услышали шум.
— Что здесь происходит? — рявкнул Волков, поднимаясь к ним.
— Там Маслов, он убийца! — выдохнула Анна. — Он в квартире, у него нож!
Волков не стал задавать вопросов. Он выхватил пистолет и приказал напарнику выбить дверь. Внутри раздался крик, звук падения, затем выстрел. Анна зажмурилась. Когда она открыла глаза, дверь была открыта, и Волков уже стоял над телом Григория Маслова, который лежал на полу, держась за окровавленную грудь. Нож валялся рядом.
— Он мёртв? — спросил Дмитрий, прижимая руку к плечу, из которого сочилась кровь.
— Жив, — ответил Волков, опуская пистолет. — Но ранен. Мы вызвали скорую. А вы, — он посмотрел на Анну и Дмитрия, — сейчас оба поедете в больницу. И после этого расскажете мне всё, что здесь нашли.
Анна прислонилась к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Плечо Дмитрия было в крови, но он старался держаться. Она взяла его за руку.
— Мы сделали это, — прошептала она. — Мы остановили его.
Но внутри неё не было радости. Только пустота и осознание, что это только начало. Дневник, который она видела, содержал не только признания, но и упоминания о том, что кольцо всё ещё существует и что оно спрятано в каком-то тайнике. И Маслов, если он выживет, может рассказать, где его искать. Или нет.
Волков вывел их из квартиры и повёл вниз, где уже собиралась толпа соседей и подъезжала скорая. Анна мельком увидела, как Маслова выносят на носилках — он был бледен, но глаза его были открыты и смотрели прямо на неё с ненавистью.
Когда её усаживали в машину, чтобы отвезти в больницу для осмотра, она почувствовала, как телефон вибрирует в кармане. Она достала его и увидела сообщение от неизвестного номера: «Ты думаешь, что победила? Кольцо уже не у Маслова. Я всё знаю о тебе. Скоро встретимся».
Анна сжала телефон так, что побелели пальцы. Значит, за всем этим стоит кто-то ещё. Кто-то, кто управлял Григорием, или кто занял его место. И она снова оказалась в центре опасности, где правда и ложь переплелись в клубок, который можно разорвать только ценой собственной жизни.
Скорая тронулась, увозя её от дома Мясницкая, но в зеркале заднего вида она видела, как из тени вынырнул чёрный автомобиль и бесшумно двинулся вслед за ними. Он держался на расстоянии, но был неотступен, как тень.
Анна закрыла глаза и прошептала:
— Дмитрий, за нами снова кто-то следит. Это не конец.
Дмитрий, уже пришедший в себя, посмотрел в зеркало, и его лицо стало серьёзным.
— Мы знаем, что делать, — сказал он. — Мы найдём того, кто стоит за всем этим. Даже если нам придётся перевернуть всю Москву.
Машина скрылась за поворотом, оставляя за собой ночной город, полный тайн и смертельных загадок.
Глава 4. Больничный коридор и новые вопросы
Городская клиническая больница № 67, Москва,
2 часа ночи
Запах антисептика и хлорки ударил в нос, как только Анна переступила порог приёмного покоя. Скорая помощь прибыла через десять минут, но ей показалось, что прошла вечность. Дмитрий сидел рядом на каталке, сжимая окровавленное плечо, его лицо было бледным, но глаза оставались ясными. Анна держала его за руку, чувствуя, как холодные пальцы дрожат, но не от боли — от напряжения, которое всё ещё не отпускало их.
— Ну и ночка, — выдохнул Дмитрий, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Я не думал, что наш научный интерес приведёт нас к перестрелке.
— Приведёт, если ты будешь шутить, — сказала Анна, стараясь, чтобы голос звучал бодро, хотя внутри всё сжималось. — Лежи спокойно, сейчас тебя зашьют.
Врач — молодой, лет тридцати, с усталыми глазами — осмотрел рану и кивнул.
— Поверхностное, мышцы не задеты, но крови много. Наложу швы, через неделю снимете. Никаких физических нагрузок, понял?
— Я архивист, моя нагрузка — переворачивать страницы, — усмехнулся Дмитрий. — Справлюсь.
Анну тоже осмотрели: ушиб на руке, которую она повредила, когда хваталась за дверной косяк, и лёгкое сотрясение от падения. Врач посоветовал наблюдение, но отпустил домой. Когда они вышли из процедурного кабинета, в коридоре их уже ждал Волков — хмурый, в расстёгнутом пальто, с кругами под глазами.
— Живы? — спросил он без предисловий.
— Живы, — ответила Анна. — А Маслов?
Волков вздохнул, провёл рукой по коротко стриженому затылку.
— В реанимации. Одно лёгкое прострелено, но жить будет. Правда, говорить пока не может — дали наркоз, операция. Придётся подождать до завтра или послезавтра. Но вы, — он посмотрел на них с подозрением, — вы мне должны рассказать всё, что нашли в его квартире. И главное — как вы вообще вышли на него?
Анна переглянулась с Дмитрием. Она чувствовала, что пришло время сказать правду, но не всю. Полиция всё ещё может рассматривать их как подозреваемых, и если она расскажет про дневник, где они были названы "жертвами", то это может быть использовано против них.
— Мы нашли его через личное дело в Синодальной библиотеке, — начала она осторожно. — У нас была версия, что убийца связан с родом Масловых — потомков секретаря Унгерна. Я сегодня днём нашла письмо Фауста, в котором упоминалась эта фамилия. Дмитрий помог мне проверить архивы. В личном деле Маслова был список фамилий, совпадающих с жертвами. Мы поехали к нему домой, чтобы проверить, и он напал на нас.
Волков прищурился.
— Прямо так всё и было? Вы случайно нашли убийцу за один день?
— Не случайно, — твёрдо сказала Анна. — Я целенаправленно искала связь между печатью на телах и архивными документами. Это моя работа — искать закономерности в истории. Вы же сами сказали, что у меня нет мотива убивать. Зато у Маслова он есть. Он считал себя хранителем тайны кольца, и он убивал тех, кто, по его мнению, осквернял эту тайну.
Волков помолчал, затем кивнул.
— Допустим. Но у нас есть одна проблема. В квартире Маслова мы нашли только его дневник и оружие. Никакого кольца, никакого перстня, о котором вы говорили. Он пустой футляр. Может, он его продал, может, спрятал. Мы обыщем всё помещение, но если кольцо существует, оно не у него. И это значит, что за ним могут охотиться другие.
Анна вспомнила сообщение на телефоне: «Кольцо уже не у Маслова. Я всё знаю о тебе. Скоро встретимся». Её рука невольно сжала телефон в кармане. Она не показала его Волкову, потому что боялась, что тот отстранит её от дела. Но теперь она понимала, что должна действовать.
— Я знаю, — сказала она. — У Маслова мог быть сообщник. Или кто-то, кто использовал его как пешку. В его дневнике есть намёки на то, что он не один.
— Дайте мне доказательства, — сказал Волков. — Иначе я не могу начать второе расследование, пока мы не закрыли дело по Мальцеву.
— У меня есть фотографии дневника, — сказал Дмитрий, который уже немного пришёл в себя и держал свой телефон в здоровой руке. — Я сфотографировал несколько страниц до того, как всё началось. Там есть упоминания о ком-то, кого он называет "Куратор". Я не успел прочитать всё, но это явно кто-то ещё.
Волков взял телефон, пролистал фотографии, и его брови полезли на лоб.
— "Куратор"? — переспросил он. — Звучит как название организации. Может, это какой-то клуб коллекционеров? Или секта?
— Или просто псевдоним, — предположила Анна. — Нам нужно найти этого "Куратора". Если он знает о кольце, то он может быть опаснее Маслова. Маслов был исполнителем, но кто-то мог его направлять.
Волков вернул телефон Дмитрию.
— Хорошо. Я дам вам доступ к материалам дела, но только в рамках консультации. Вы работаете как эксперты, понятно? Никаких самодеятельных поездок по ночным библиотекам и квартирам маньяков. Если вы ещё раз полезете на рожон, я вас арестую.
— Мы поняли, — сказала Анна, хотя в душе уже строила планы.
Волков ушёл, оставив их в коридоре. Анна села на скамью рядом с Дмитрием и устало выдохнула. Наконец-то они остались одни.
— Ты в порядке? — спросил Дмитрий, касаясь её плеча. — Ты побледнела.
— Я просто устала, — ответила Анна. — И боюсь. Если "Куратор" существует, он знает про нас. Он знает, где мы были сегодня. И он знает, где мы живём.
— Но теперь мы под защитой, — возразил Дмитрий. — Волков поставит охрану у твоего дома. Мы в безопасности.
Анна покачала головой.
— Ты сам говорил, что в нашем деле "неудобные факты" могут стоить жизни. Если кто-то стоит за Масловым, он не остановится, потому что Маслов в больнице. Он найдёт другого исполнителя. Или приедет сам.
Она замолчала, чувствуя, как накатывает волна беспомощности. Её научный интерес, её любопытство, которое она считала безобидным, привело к тому, что она оказалась на линии огня. Но она понимала, что не может остановиться — слишком многое поставлено на карту.
— Дмитрий, — сказала она тихо, — в дневнике, который я читала, была фраза: "Кольцо не в золоте, а в знании. Истинный хранитель не тот, кто владеет им, а тот, кто понимает его смысл". Я думаю, что настоящее кольцо — это не физический предмет. Это нечто вроде шифра или ключа. И Маслов, возможно, не убивал за само кольцо, а за информацию о нём.
— То есть, он уничтожал коллекционеров, потому что они могли знать секрет, который он считал принадлежащим его семье? — переспросил Дмитрий.
— Именно. И если это так, то тот, кто сейчас ищет кольцо, может не нуждаться в самом артефакте. Ему нужны мы — те, кто может расшифровать письмо Фауста. Мы — ключи.
Дмитрий задумался, затем кивнул.
— Тогда мы должны опередить его. Мы должны найти то, что скрыто в письме, до того, как он найдёт нас.
Они решили, что завтра с утра отправятся в архив и попытаются найти любые дополнительные записи, связанные с Унгернами, которые могли бы указать, что именно скрыто в кольце. А пока — нужно было привести мысли в порядок.
Анна попросила у врача разрешение на короткое время побыть в палате, где лежал Дмитрий, чтобы они могли обсудить план. Палата оказалась двухместной, но соседняя койка была пуста. Дмитрий лёг, опираясь на подушку, а Анна села рядом на стул.
— У тебя есть идеи, что могло быть внутри той гравюры? — спросил он.
— Может быть, это не гравюра, а карта, — ответила Анна. — Или схема. Унгерны были алхимиками, они любили шифры. Может быть, кольцо было не перстнем, а ключом к какому-то месту.
Она взяла свой блокнот и принялась рисовать символы, которые видела на печати в письме и на телах жертв. Перевёрнутая пентаграмма, круг, а внутри странная вязь, которую она не могла прочесть.
— Смотри, — сказала она, показывая рисунок Дмитрию. — В центре не просто звезда. Посмотри на линии: они переплетаются, образуя буквы. Может быть, это монограмма? Инициалы?
Дмитрий прищурился, поправил очки, которые съехали на кончик носа.
— Похоже на латиницу, но с примесью греческого. Я не силён в таких вещах, но... подожди, у меня есть одна книга по герметической символике в моей домашней библиотеке. Я как-то купил её на букинистическом. Если я не ошибаюсь, там есть раздел о кольцах и печатях. Завтра я принесу её в архив.
Анна почувствовала прилив надежды.
— Хорошо. А пока я попробую найти упоминание о "Кураторе" в интернете. Может, это какой-то исторический персонаж или псевдоним, который использовали в документах.
Она достала ноутбук, который чудом уцелел в сумке, и открыла поисковик. Набрав "Куратор" и "Унгерн", она нашла несколько ссылок на старые форумы коллекционеров. Один из них, закрытый, требовал пароль. Она попыталась взломать его, но безуспешно.
— Нужно найти кого-то, кто состоит в этом сообществе, — сказала она. — Или получить доступ через Маслова. Может быть, у него есть контакты на телефоне.
— Полиция уже изъяла его телефон, — напомнил Дмитрий. — Мы не можем его достать. Но мы можем расспросить его, когда он очнётся.
Анна кивнула, но понимала, что время уходит. Она снова посмотрела на сообщение, которое пришло ей на телефон: «Я всё знаю о тебе. Скоро встретимся». Номер был скрыт, но она заметила, что сообщение пришло с городского кода Москвы. Значит, "Куратор" был рядом.
— Дмитрий, — сказала она, — я думаю, что "Куратор" — это кто-то из нашего окружения. Кто-то, кто видел мою статью или мои запросы. Или кто-то, кто знал о Маслове и воспользовался его фанатизмом.
— Ты думаешь, это кто-то из архива? — спросил Дмитрий.
— Возможно. Или кто-то из коллекционеров, с кем я не встречалась. Нам нужно проверить всех, кто знал о письме Фауста. Я показывала его только тебе, но кто-то мог видеть мои записи на столе или мои черновики. Или у меня мог быть кто-то в гостях.
Она задумалась, перебирая в памяти всех, кто бывал в её квартире за последние месяцы. Коллеги по институту, реставраторы, курьер из типографии... Слишком много людей. Слишком сложно.
— Нам нужен другой подход, — сказал Дмитрий. — Мы должны найти физическое доказательство существования кольца. Если оно где-то спрятано, то его можно найти по записям. Унгерны должны были оставить какие-то карты или планы.
Они проговорили ещё час, строя теории и обсуждая детали, пока, наконец, силы не покинули их. Дмитрий закрыл глаза и почти сразу уснул, утомлённый болью и потерей крови. Анна сидела рядом, глядя на его спокойное лицо, и думала о том, как этот застенчивый архивист стал её самой большой опорой в этом кошмаре. Она чувствовала, что её чувства к нему становятся глубже, но сейчас не время думать об этом.
Она вышла в коридор, чтобы подышать воздухом. В ночной больнице было тихо — только редкие шаги медсестёр и писк аппаратов в палатах. Она подошла к окну, из которого открывался вид на спящий город. Москва была залита жёлтым светом фонарей, редкие машины проезжали по пустым улицам.
И вдруг она заметила, что на противоположной стороне улицы, у обочины, стоит знакомая чёрная машина. Та самая, которая преследовала их от дома Маслова. Анна похолодела. Она не могла ошибиться — она запомнила её приметы: приспущенное левое переднее колесо, потёртость на правом крыле. Машина стояла с потушенными фарами, но внутри, в кабине, мелькнул огонёк — кто-то курил.
Анна отпрянула от окна, спрятавшись за штору. Сердце забилось как бешеное. Они снова следили за ними. Даже в больнице. Даже под защитой Волкова.
Она тихо вернулась в палату, разбудила Дмитрия.
— Он здесь, — прошептала она. — Чёрная машина снаружи. За нами следят.
Дмитрий мгновенно проснулся, несмотря на боль. Он приподнялся на локте, взглянул в окно, но не увидел машину из-за угла.
— Ты уверена?
— Абсолютно. Я видела эту машину, когда мы уезжали от Маслова. Она нас не оставляет. Нам надо срочно что-то предпринять.
— Позвони Волкову, — сказал Дмитрий. — Пусть он отправит патруль.
Но Анна покачала головой.
— Если мы вызовем полицию, машина уедет, и мы снова потеряем след. Нам нужно узнать, кто в ней сидит. Я пойду вниз и попробую подойти поближе.
— Нет! — резко сказал Дмитрий. — Это слишком опасно. Если это "Куратор", он может быть вооружён.
— Тогда пойдём вместе, — сказала Анна. — Мы возьмём такси и попробуем проследить за ним до места. В крайнем случае, вызовем полицию по дороге.
Дмитрий нехотя согласился. Они оделись, тихо вышли из палаты, прошли мимо дежурной медсестры, которая дремала за стойкой, и выскользнули через боковой выход во двор. Там они взяли такси, и Анна сказала водителю:
— Видите ту чёрную машину на углу? Поезжайте за ней, но не приближайтесь. Я заплачу вдвойне.
Таксист, молодой парень с азиатской внешностью, удивлённо посмотрел на неё, но, увидев её испуганное лицо, кивнул. Они тронулись, и чёрная машина, заметив их, тоже начала движение, но не спеша, словно дразня.
Гонка началась снова. По ночной Москве, по пустынным улицам, они петляли за чёрным автомобилем, который словно водил их по кругу, не давая оторваться, но и не уходя в отрыв. Анна сжимала телефон, готовая набрать 112 в любой момент.
— Он ведёт нас куда-то, — сказала она. — Он хочет, чтобы мы следовали за ним.
— Тогда пусть ведёт, — ответил Дмитрий. — Мы должны узнать, куда он нас приведёт.
Машина свернула на набережную и поехала вдоль Москвы-реки. Ночной пейзаж открывался за окнами — Кремль, освещённый огнями, мосты, отражающиеся в тёмной воде. Чёрный автомобиль замедлился и остановился у одного из старых мостов. Анна и Дмитрий вышли из такси, и таксист, не желая связываться, уехал.
Они стояли на пустой набережной, глядя, как чёрная машина стоит неподвижно, и из неё никто не выходит. Анна сделала шаг вперёд, но Дмитрий схватил её за руку.
— Не подходи, — прошептал он.
Но в этот момент дверца чёрного автомобиля открылась, и из неё вышел мужчина. Он был высок, в длинном пальто, с лицом, скрытым тенью от фонарей. Он не приближался, а просто стоял и смотрел на них. Через мгновение он поднял руку — и в ней, в свете уличных фонарей, блеснуло что-то металлическое. Кольцо.