- -
- 100%
- +
— Тревога! Пожар в насосной!
Из бокового коридора выбежал Дроздов, размахивая огнетушителем и крича так, что уши закладывало. Конвоир замешкался, попытался понять, что делать: вести заключённых или бежать на пожар. Илья не растерялся — он резко ударил солдата локтем в шею, тот выронил автомат, и они с Громовым быстро оттащили его в камеру, закрыли дверь.
— Влево! — крикнул Дроздов, исчезая в дыму, который уже начал наполнять коридор.
Илья, Настя и Громов рванули по указанному маршруту. Сердце колотилось так, что, казалось, отдавалось в ушах. Они пробежали через шлюз, миновали две двери с электрическими замками, которые были почему-то открыты (Дроздов позаботился), и оказались у небольшой таблички «КАБИНЕТ N 7. ДОЗВОЛЕН ВХОД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ».
Илья толкнул дверь — она поддалась. Кабинет оказался тесным, заваленным чертежами, графиками, портретами учёных. На стене действительно висел портрет Дзержинского в деревянной рамке. Илья сдвинул его, за ним — маленькая дверца сейфа с ручкой-барашком. Он набрал код 19830512, и сейф со щелчком открылся.
Внутри лежали папки с документами, несколько флешек, несовместимых с современными компьютерами, и — ключ. Тот же самый, трёхбородковый, но чуть меньше размером, со свежей гравировкой «Запасной Г-83».
— Есть! — прошептал Илья, хватая ключ.
Но в этот момент за спиной раздался сухой голос:
— А вот и крысы в норе.
Они обернулись. В дверях стоял майор Рогов — высокий, сухощавый, в отлично выглаженной форме, с пистолетом в руке. Его лицо выражало скуку, словно он ловил таких каждый день.
— Бросьте ключ, и я обещаю, что смерть будет быстрой, — сказал он спокойно.
Громов шагнул вперёд, заслоняя собой Илью и Настю:
— Рогов, послушай меня. Я — полковник Громов, я служил здесь в 80-х, ты меня не знаешь, но я знаю, что ты честный офицер. Кузьмич ведёт объект к катастрофе. Дай нам уйти.
— Сдайте оружие, — повторил Рогов, не меняя тона. — Считаю до трёх.
Илья лихорадочно соображал. Пистолет нацелен прямо в грудь, шансов выбить, его нет. Но тут из коридора послышался шум, топот, и голос Дроздова:
— Рогов! Остановите их! Они украли секретные чертежи!
Дроздов влетел в кабинет, и в ту же секунду Настя сделала неожиданное: она резко дёрнула вниз портрет Дзержинского, и тот упал прямо на Рогова, заставив его на секунду отвлечься. Илья метнулся вперёд, ударил ногой по запястью майора, и пистолет вылетел из руки, упав под стол.
Началась суматоха. Рогов пытался вырваться, но Громов сдавил его горло, Илья схватил пистолет, и в этот момент Дроздов закричал:
— Быстро! За мной!
Они выбежали из кабинета, оставив Рогова на полу, и понеслись по техническому коридору. Дроздов указывал путь, петляя среди труб и кабелей. За спиной слышались крики, сирена — тревога объявлена по всему объекту.
— Шахта! — крикнул Дроздов, останавливаясь перед узким вертикальным лазом с лестницей. — Она выводит прямо в пультовую, над зеркалами. Мы будем прямо над шаром. Там я смогу открыть люк, и вы спуститесь к вышке. Но ключ нужно вставить на пульте, а пульт под охраной.
Илья посмотрел вверх — шахта уходила в темноту метров на пятнадцать.
— Лезем, — скомандовал он и начал подъём.
Настя полезла следом, затем Громов, последним — Дроздов. Они карабкались быстро, несмотря на возраст Громова, который двигался с завидной ловкостью (адреналин делал своё дело). Через несколько минут они оказались на металлической площадке над огромным залом. Внизу, метрах в десяти, светился голубой шар, а у пульта стоял Кузьмич с двумя офицерами и что-то оживлённо обсуждал.
— Видите люк? — прошептал Дроздов, указывая на круглый металлический люк в полу площадки. — Он открывается поворотом рукоятки. Оттуда лестница прямо к вышке, минуя пост охраны. Я спущусь первым, отвлеку Кузьмича. Как только я заговорю, вы открываете люк и бегом к вышке. Ключ вставьте в гнездо с красной меткой, поверните до щелчка — это отключит охлаждение. Затем сразу же беритесь за рубильник аварийного сброса на самой вышке. Поняли?
Илья кивнул, сжимая ключ в ладони. Дроздов проверил, закреплена ли верёвка на поясе, и начал спускаться по лестнице, которая вела от люка к полу зала. Они видели, как он появился из-под площадки, подошёл к Кузьмичу и что-то заговорил, размахивая руками, показывая на монитор.
— Сейчас! — прошептал Илья, повернул рукоятку.
Люк со скрипом открылся, и он первым начал спускаться по металлической лестнице. Настя и Громов следовали за ним. Внизу было жарко от излучения шара, воздух дрожал. Илья спустился на бетонный пол у самого основания вышки — высокой конструкции в форме буквы «П», которая поднималась к сфере. Он видел рубильник наверху, метрах в пяти.
Он бросился к лестнице вышки, но на полпути услышал выстрел. Кузьмич схватил пистолет и выстрелил вверх, в сторону люка, откуда спускались. Пуля пробила трубу, и струя пара ударила в лицо Илье. Он закашлялся, но не остановился. Настя была уже рядом, поддерживала его.
— Давай! — крикнула она.
Илья поднялся на вышку, дотянулся до рубильника, вставил ключ в гнездо, повернул. Шар издал низкий гул, начал темнеть. Но тут Кузьмич заорал:
— Рогов, огонь!
Илья обернулся и увидел, как майор Рогов появился из бокового входа, с автоматом. Он целился прямо в Настю. Илья понял, что не успеет, и сделал единственное, что пришло в голову: он рванул рубильник вниз, одновременно выхватывая пистолет, который он украл у Рогова, и выстрелил в потолок, чтобы создать шум. Шар вспыхнул ярко, как маленькое солнце, и раздался взрывной звук. Всё залило белым светом.
Илья почувствовал, как его подбрасывает, и он теряет сознание.
Когда он очнулся, он лежал на холодном бетоне. Рядом — Настя, целая, дышит. Громов сидел у стены, держась за голову. Вокруг было темно, только голубой шар по-прежнему светился, но теперь тускло, почти затухая. Дроздов стоял у пульта, смотрел на табло.
— Что произошло? — прохрипел Илья.
— Вы отключили охлаждение, — сказал Дроздов, оборачиваясь. — Но перегрузка создала мощный выброс излучения. Рогов и Кузьмич погибли. Они стояли слишком близко. А мы… мы оказались в защитном поле сферы. Но я боюсь, что это поле нестабильно.
Настя поднялась, пошатнулась:
— Мы в безопасности?
— Пока да, — вздохнул Дроздов. — Но вы создали парадокс. Вы убили Кузьмича до того, как он отдал приказ о запуске. Значит, авария не случится. Но что теперь будет с временной линией? Мы всё равно что-то изменили. Нам нужно вернуться в 2026, но для этого нужно снова активировать резонатор в правильном режиме. А это…
Он не договорил, потому что шар вдруг замерцал, и внутри него появился силуэт мальчика. Того самого, с пионерским галстуком. Он открыл рот и произнёс голосом, который звучал одновременно в голове у каждого:
— Вы нарушили порядок. Теперь я вынужден забрать одного из вас, чтобы сохранить баланс. Выбирайте, кто останется здесь, навсегда.
Илья посмотрел на Настю, на Громова, на Дроздова.
— Я, — сказал он.
Но мальчик покачал головой:
— Нет. Тот, кто должен остаться, уже знает это. Скажи, Громов.
Полковник медленно поднялся и прошептал:
— Я всегда знал. Я и есть тот мальчик.
Глава 3. Исходная точка
Слова Громова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинцовые плиты. Илья смотрел на старого полковника и не мог поверить. Этот хромой, седой человек с морщинистым лицом и усталыми глазами — тот самый мальчик с пионерским галстуком? Тот, кто мелькал в глубине плазменного шара и шептал о сорока годах одиночества?
— Это невозможно, — выдавил Илья. — Вы родились в 50-х, я видел ваши документы. Вы служили в Афганистане, у вас есть медали.
— Документы — это бумага, — тихо ответил Громов. — Их можно сделать. А медали... я их заработал, но уже после того, как попал в 2026-й. Я не знаю, как это объяснить, но когда резонатор впервые сработал в 1983 году, он не просто убил детей. Он... пересобрал меня. Меня, Колю Смирнова, четырнадцатилетнего пионера из лагеря «Спутник», выбросило в будущее. Я очнулся в лесу под Свердловском-45 в 2026 году — без документов, без денег, в одной пионерской форме. Я ничего не помнил первые несколько лет. Бродяжничал, попал в детдом, потом в армию. Там мне дали новую биографию, имя, звание. Я даже сам поверил, что я Громов Пётр Петрович, родился в 1954-м. Но потом, когда я вернулся в этот объект в 1999-м, я увидел шар и всё вспомнил.
Настя подошла к нему, взяла за руку. Её пальцы дрожали.
— Значит, вы уже однажды были внутри этой петли. Вы видели, как всё закончится.
— Тысячи раз, — кивнул Громов. — И всегда по-разному. Но одно оставалось неизменным: я никогда не мог спасти Колю. Потому что Коля — это я. Если я спасу его, меня не станет. И тогда кто остановит резонатор?
Мальчик в шаре снова заговорил, и его голос был подобен звуку натянутой струны:
— Ты знаешь ответ, Громов. Ты должен остаться здесь, в 1983 году. Тогда временная петля замкнётся, и ваши друзья вернутся в 2026-й. Я — твоя память, твоя вина, твой якорь. Без меня ты никогда не сможешь жить спокойно.
Илья шагнул вперёд, к шару, и закричал, обращаясь к мальчику:
— А если мы найдём другой способ? Если мы отправим сигнал в прошлое, чтобы лагерь «Спутник» отменил экскурсию, чтобы Коля никогда не попал сюда? Тогда Громов не исчезнет, и мальчик останется жив!
Шар замерцал, словно размышляя. Силуэт мальчика покачал головой:
— Я пробовал. В одной из версий Дроздов отправил радиограмму в 1980 год. Но сигнал был слишком слабым, его приняли как помеху. А если усилить его, потребуется мощность, которая разрушит резонатор. Вы окажетесь в ловушке между временами, как я.
— Тогда мы разрушим резонатор, — твёрдо сказала Настя. — Если он не будет работать, никто не сможет запустить его в будущем. Мы уничтожим этот шар, и временная петля исчезнет.
Дроздов подошёл к пульту, провёл пальцем по холодной панели.
— Это возможно, — медленно проговорил он. — Но не так просто. Чтобы разрушить сферу, нужно создать встречную волну. У нас есть второй запасной ключ, который мы взяли у Рогова. Если я перепрограммирую пульт и направлю всю энергию зеркал внутрь шара, он схлопнется. Но при этом мы все должны находиться за пределами зала, иначе нас тоже схлопнет.
— И что, мы просто уйдём и оставим шар умирать? — спросил Илья.
— Нет, — ответил Дроздов. — Кто-то должен остаться здесь, чтобы вручную активировать программу. Потому что из пультовой она запускается на расстоянии, но если что-то пойдёт не так, нужно будет перекрыть подачу энергии вручную, прямо у основания зеркал. Это смертельно опасно — радиация и температура поднимутся до тысяч градусов.
Все замолчали. Громов посмотрел на Илью и Настю долгим, тяжёлым взглядом.
— Я останусь, — сказал он. — Это мой долг. Мой выбор. Я уже столько раз жил и умирал в этой петле, что пора поставить точку.
— Нет, — возразила Настя. — Мы не для того пришли сюда, чтобы вы жертвовали собой. Мы найдём другой выход.
— Времени нет, — вмешался Дроздов, кивнув на монитор. — Я только что проверил систему — через час включится автоматическая подача энергии на зеркала. Это заложено в программу на случай, если запуск не произойдёт вручную. Резонатор сам начнёт разгон, и остановить его будет уже нельзя. Нам нужно действовать сейчас.
Илья взглянул на часы: 11:03. Час до автоматического запуска. Сердце забилось быстрее.
— Хорошо, — сказал он. — Мы сделаем так. Мы уходим в технический коридор, я остаюсь у пульта, чтобы запустить программу, а Настя и Дроздов идут к основанию зеркал и готовятся перекрыть подачу энергии, если что-то пойдёт не так. Громов... вы идёте с ними. Вы поможете им, если будет нужно.
— Я не могу уйти, — покачал головой Громов. — Если я уйду, мальчик в шаре исчезнет, и мы никогда не узнаем, сработала ли программа.
— Вы нужны там, у зеркал, — твёрдо сказал Илья. — Если вы останетесь здесь, вы умрёте вместе с шаром, а ваши знания пропадут. Мы должны сохранить хотя бы одного человека, который помнит все петли. Это наша страховка.
Громов колебался, но затем кивнул.
— Ладно. Но обещай мне, Илья, что если что-то пойдёт не так, ты покинешь пульт и не будешь геройствовать. Ты нужен Насте.
Илья посмотрел на Настю. Она стояла бледная, но собранная. В её глазах читалась решимость, смешанная со страхом. Он подошёл к ней, взял за плечи.
— Мы справимся, — сказал он. — Я вернусь к тебе. Обещаю.
Она коротко кивнула, и они обменялись тем взглядом, который не требовал слов. Затем Настя повернулась к Дроздову и Громову:
— Идём. Показывайте путь к основанию зеркал.
Дроздов достал из кармана схему объекта, развернул её, указал пальцем на нарисованный тоннель, обходящий центральный зал.
— Вот здесь. Техническая галерея, она идёт под полом, там есть смотровые люки к фундаменту зеркал. Если я подам сигнал, что программа запущена, вы должны будете одновременно повернуть два вентиля на магистрали охлаждения — они находятся прямо под зеркалами. Это остановит циркуляцию гелия, и шар начнёт схлопываться. Но если вы опоздаете на пять секунд, перегрузка взорвёт зеркала, и тогда...
— Мы поняли, — перебил Громов. — Не будем опаздывать.
Они двинулись к выходу из зала. Илья остался у пульта. Он смотрел им вслед, чувствуя, как внутри разгорается холодный огонь. Теперь он был один, если не считать голубого шара, в котором замерцал мальчик.
— Ты думаешь, они успеют? — спросил мальчик.
— Успеют, — ответил Илья. — У них нет выбора.
Он начал изучать пульт. На панели было множество рычагов, кнопок, индикаторов. Дроздов наспех объяснил ему последовательность действий, но в суматохе Илья мог забыть что-то важное. Он провёл пальцем по табличке с надписью «ПРОГРАММА УНИЧТОЖЕНИЯ — ТОЛЬКО ПО РАСПОРЯЖЕНИЮ КОМИССИИ». Под ней была красная кнопка с защитным колпачком. Рядом — вращающийся переключатель на четыре позиции: «ОХЛАЖДЕНИЕ», «ЗАПУСК», «АВАРИЯ» и «САМОУНИЧТОЖЕНИЕ».
Илья снял колпачок, перевёл переключатель в положение «САМОУНИЧТОЖЕНИЕ». Загорелся красный индикатор. На мониторе высветилось предупреждение: «ВНИМАНИЕ! НЕОБРАТИМАЯ ОПЕРАЦИЯ. ПОДТВЕРДИТЕ КОДОМ ДОСТУПА». Он вставил запасной ключ в гнездо, повернул до щелчка. Код подтверждён. На экране появился обратный отсчёт: 00:59:59.
— Остался час, — прошептал Илья. — Ровно час до самоуничтожения. Если они не успеют...
Он проверил связь через старый телефонный аппарат на пульте. Набрал номер, который дал Дроздов. Трубку поднял Громов:
— Мы на месте. Видим вентили. Начинаем подготовку. Ждём твоего сигнала.
— Через 58 минут я нажму кнопку. Готовьтесь.
Илья повесил трубку и сел на стул, стоявший у пульта. Тишина в зале казалась осязаемой, только шар гудел с едва слышным аккомпанементом. Он закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. Мысли метались: Настя внизу, под зеркалами, среди труб с жидким гелием. Что, если она ошибётся? Что, если Дроздов не рассчитал давление? Что, если Громов, несмотря на свой опыт, не справится?
Он открыл глаза и посмотрел на шар. Мальчик смотрел на него в ответ.
— Ты боишься, — сказал мальчик. — Это нормально.
— Я боюсь не за себя, — ответил Илья. — Я боюсь, что мы всё сделаем неправильно.
— Вы уже сделали много правильного, — возразил мальчик. — Ты остановил Кузьмича. Ты нашёл ключ. Ты дал шанс Дроздову. Но знаешь, что самое главное? Ты не оставил Громова. Он столько раз проходил через это один, и каждый раз его забывали. А ты не забыл.
Илья усмехнулся.
— Какая ирония: мальчик из 1983-го учит меня морали.
— Я не мальчик, — вдруг сказал силуэт. — Я — отражение. Осколок его души, который остался здесь, чтобы держать петлю. Я существую только потому, что он не может простить себя за тот день. Если он уйдёт отсюда живым, я исчезну. Но это будет означать, что он, наконец, простил себя.
Илья хотел ответить, но в динамиках раздался голос Дроздова:
— Илья, мы готовы. Вентили повернуты на четверть оборота, как надо. Ждём твоей команды.
Илья посмотрел на таймер: 00:11:32.
— Хорошо, — сказал он в трубку. — Я нажимаю кнопку через десять минут. Как только увидите, что сфера начала пульсировать, одновременно доверните вентили до упора. Поняли?
— Поняли, — ответил Громов. — Удачи, Илья.
— Удачи вам.
Он положил трубку и глубоко вздохнул. Десять минут. Он мог бы просто сидеть и ждать, но что-то подсказывало ему, что нужно действовать сейчас. Он подошёл к пульту, проверил все переключатели, убедился, что ключ вставлен до конца. Затем он нажал красную кнопку.
Раздался низкий гул, шар начал вибрировать. Таймер на экране сменился новой надписью: «СХЛОПЫВАНИЕ ИНИЦИИРОВАНО». Зеркала начали медленно сдвигаться друг к другу, а шар стал сжиматься. Илья схватил трубку и закричал:
— Давайте! Крутите!
В динамиках послышался металлический скрип, затем голос Насти:
— Крутим! Есть! Вентили закрыты!
Шар резко сократился в размерах, его голубой свет стал фиолетовым, затем белым. Зеркала задрожали, по ним пошли трещины. Илья почувствовал, как пол под ногами начал вибрировать. С потолка посыпалась бетонная крошка. В зале стало жарко, воздух нагрелся до предела.
— Уходите! — крикнул он в трубку. — Уходите из галереи!
Но в ответ было только шипение статических помех. Связь оборвалась. Илья рванул к выходу из пультовой, но дверь заклинило от вибрации. Он попытался выбить её плечом, но она не поддавалась. Шар расширялся снова, выбрасывая мощные импульсы света.
— Настя! — закричал он. — Громов! Дроздов!
Ответа не было. Только гул и треск ломающихся зеркал. Илья почувствовал, как что-то горячее коснулось его щеки — по воздуху летели мелкие искры. Он упал на пол, закрыл голову руками, и в тот момент увидел мальчика, который парил прямо перед ним.
— Я знал, что так будет, — сказал мальчик. — Ты останешься здесь. Я всегда один, но теперь ты со мной.
— Нет! — закричал Илья. — Они не могли погибнуть!
Но шар взорвался ослепительным пламенем, и Илья провалился в пустоту.
Он очнулся от холода. Лёжа на мокрой земле, он смотрел в серое небо. Дождь моросил, капли падали на лицо, смешиваясь со слезами (он не знал, плакал ли). Рядом валялись обломки бетона, куски металла. Лес вокруг был изуродован — деревья лежали сломанными, как спички.
Илья попытался встать. Ноги дрожали, голова кружилась. Он огляделся и увидел, что он находится у разрушенного входа в объект. Водопада больше не было — вода текла по камням, обнажив бетонный проём, из которого валил дым.
— Настя! — закричал он в пустоту. — Громов!
Ему ответил только шум ветра. Он побрёл к проёму, но оттуда вырвался клуб удушающего чёрного дыма, и он отшатнулся. Объект был уничтожен. Взрывом снесло верхние этажи, вентиляционная штольня обвалилась.
Но тут он услышал кашель. Справа, у кучи камней, кто-то шевелился. Илья побежал туда, начал разгребать щебень. Он увидел бледное лицо Насти, покрытое сажей, но живое.
— Ты... — прошептал он, прижимая её к себе. — Ты жива.
— Где Громов? — спросила она сквозь кашель.
Илья оглянулся, но никого не увидел. Только дым и обломки. И вдруг из-за дерева вышел человек. Хромой, опирающийся на трость. Громов. Он был весь в копоти, но шёл сам.
— Спасибо, что не забыли старика, — сказал он и улыбнулся.
Но улыбка его была печальной. Он оглянулся на разрушенный объект и тихо произнёс:
— Я слышал голос мальчика. Он сказал: «Ты свободен». Я больше не должен возвращаться.
В этот момент Илья заметил, что на месте водопада, на мокрых камнях, лежит пионерский галстук. Красный, яркий, словно его только что погладили. Громов подошёл, взял его в руки, провёл пальцами по ткани и заплакал.
— Прощай, Коля, — сказал он.
Илья обнял Настю. Всё было кончено? Неужели эта безумная история закончилась? Он посмотрел на небо, где сквозь тучи пробивался луч солнца. Впервые за долгие дни.
— Нам нужно уходить отсюда, — сказал он. — Взрыв могли заметить. Надо выбраться к дороге, пока не приехали военные.
Они медленно двинулись по лесу. Громов шёл за ними, сжимая галстук. Никто не говорил ни слова.
Когда они вышли к лесовозной дороге, Илья остановился. За спиной, у объекта, что-то гудело. Он обернулся — и в небе над руинами увидел мерцание. Голубое, пульсирующее, точно такое же, как у шара.
— Что это? — прошептала Настя.
Громов побледнел.
— Это не конец, — сказал он. — Это только начало. Резонатор уничтожен, но временной разрыв остался. Каждые сорок лет, в этот день, он будет открываться снова. Мы должны найти способ закрыть его навсегда. И я знаю, кто может помочь.
— Кто? — спросил Илья.
Громов повернулся к нему и сказал:
— Дроздов. Он выжил. Я видел его на выходе. Он хотел встретиться с нами в 2026-м. Он знает, как перекрыть разрыв.
Илья замер. Если Дроздов жив, значит, история ещё не закончена. Значит, они снова вернутся в этот лес, к этому объекту. И возможно, в следующий раз им придётся заплатить ещё более высокую цену.
Но сейчас он просто взял Настю за руку и пошёл вперёд, оставляя за спиной дымящиеся руины и мерцающий голубой огонь.
Глава 4. Седьмой километр
Лес встретил их тишиной. Той особенной, послевзрывной тишиной, когда даже птицы молчат, а ветер не шевелит ветви. Илья, Настя и Громов брели по лесовозной дороге, оставляя за спиной дымящиеся руины объекта. Ноги увязали в грязи, одежда была пропитана копотью и потом, дыхание вырывалось хриплыми толчками. Каждый шаг давался с трудом, но они не останавливались, потому что знали: если сейчас замешкаться, то можно либо погибнуть от облучения, либо попасть в руки военных, которые уже, наверное, заметили взрыв и спешат на место.
Илья нёс на себе Настю — она повредила ногу при падении в галерее, и хотя шла сама, но с каждым шагом её лицо становилось всё бледнее. Громов, несмотря на свой возраст, двигался на удивление резво, опираясь на самодельную палку, которую он срезал по дороге.
— Сколько нам ещё до дороги? — спросила Настя, с трудом разжимая губы.
— Километра полтора, — ответил Илья, сверяясь с картой, которая чудом уцелела в нагрудном кармане. — Если не сбились с направления. Там должен быть поворот на старую лесовозную ветку, а по ней — до стоянки.
Громов остановился и прислушался. Где-то далеко, за гулом собственного сердца, Илья тоже уловил звук: низкий, вибрирующий, похожий на работу тяжёлого двигателя. Или на вертолёт.
— Они уже ищут, — сказал Громов. — Взрыв на таком объекте не могли не заметить. Сейсмические станции, спутники... нам нужно ускориться.
Илья сжал челюсти. Настя стонала, но не жаловалась. Он подхватил её на руки, и они побежали — точнее, перешли на быстрый шаг, который был пределом их возможностей.
Лес начал редеть. Сквозь ветки проглядывал асфальт — это была та самая старая дорога, по которой они приехали. Но когда они вышли на неё, Илья замер.
Вместо разбитого, заросшего травой покрытия перед ними простиралась ровная, ухоженная трасса с чёткими разметками, столбами освещения и указателем, на котором крупными буквами было написано: «СВЕРДЛОВСК-45. 7 КМ. ВЪЕЗД ТОЛЬКО ПО ПРОПУСКАМ».
— Это не та дорога, — прошептала Настя.
— Та, — ответил Громов, и голос его дрогнул. — Просто мир изменился. Пока мы были в прошлом, мы изменили историю. Аварии не случилось, объект не забросили. Он продолжает работать. И вокруг него вырос целый город.
Илья перевёл взгляд на указатель. Под надписью был изображён герб — атомный символ и шестерёнка. Знакомый герб Минсредмаша. Значит, в этой реальности проект «Гром» не только выжил, но и стал частью промышленного комплекса.
— Что теперь с нами? — спросила Настя. — Нас здесь нет, мы не существуем в этой версии.
— Мы существуем, — возразил Громов. — Но наши биографии могут отличаться. Возможно, мы просто другие люди. Или нас никогда не рождалось. Я не знаю. Я никогда не выходил из петли в такой версии. Каждый раз я возвращался в свой мир, где объект был заброшен.