Я вернусь хоть на тысячу лет

Пролог

21 мая 2496 год. Институт Хронокоррекции. Кафедра Хронопсихологии, Москва.

Алиса Ветрова работала последние месяцы почти без выходных. Мир за стенами Института стремительно разрушался. Все силы ученых из разных исследовательских институтов были брошены на поиск путей спасения стремительно угасающего человечества. Что к этому привело, сказать не мог пока никто.

Человечество достигло небывалых высот в технологическом прогрессе. Люди перестали страдать из-за неразделённых чувств — уже пару столетий партнеров подбирал специальный алгоритм, учитывающий генетическую, когнитивную и ментальную совместимость. Люди стали спокойными, бесконфликтными, но и случаев суицида или убийств любого генеза не было зафиксировано уже более ста лет. В последние столетия исчезли войны и болезни.

Никто уже не спорил, не ревновал, не сходил с ума от любви. Считалось, что человечество наконец победило собственную биологию.

И до последних десятилетий ничего не вызывало опасений. Но в последнее время выяснился удивительный и шокирующий факт. Как бы идеально люди не подходили друг другу с точки зрения алгоритма, как бы спокойно рядом с партнером не было, уровень фертильности упал до 0,4%. Дети не рождались уже целое поколение, последний младенец появился 18 лет назад.

А пару десятилетий назад выяснилось, что и продолжительность жизни стала резко снижаться без видимых причин. Нет болезней, нет войн, организмы людей идеально здоровы по всем биометрическим показателям, но при этом уже два десятка лет люди едва доживают до сорока лет. В какой-то момент человек просто «выключается», будто исчерпав какой-то внутренний ресурс, который невозможно ни измерить, ни обнаружить никакими приборами.

По всем моделям расчетов, выходило, что человечеству осталось не больше двадцати лет. И всё. Перспектив нет совсем. Человечество как вид, просто вымирает.

Какие-то НИИ искали проблему в организмах, другие пытались найти возбудителей, ранее неизвестных науке, каким-то образом появившихся в практически стерильном мире.

У Алисы был свой взгляд на решение проблемы. Она вообще сильно отличалась от подавляющего большинства людей, её окружающих. В институте её считали талантливой, но совершенно «неудобной». В мире, где алгоритм безошибочно подбирал партнера на 99,99% совместимости, у нее такой пары не было. Да и у неё в голове не укладывалось, как можно жить счастливо с партнером, при виде которого не изменяется ритм сердца, и который на все её эмоциональные всплески лишь спокойно советует принять дозу корректирующего успокоителя. Ей с самого детства тяжело дышалось в этой стерильной среде. Её не понимали даже собственные родители. К своим 30 годам она порядком устала от вечных попыток окружающих переделать её под общий шаблон. Она стала самым сильным специалистом по древности. Выучила древние языки, чтобы можно было самой читать электронные копии древних документов. В общем, она делала всё, что в её мире считалось блажью.

Вот и сейчас, работая над общей проблемой, она подошла к ней совсем с другой стороны. Она предположила, что проблема таится в прошлом. Где-то случилось событие, которое раскручивая ситуацию, как снежный ком, в течение столетий, привело к тому, что происходит сейчас. До какого-то момента всё развивалось правильно, а потом некое неправильное событие вызвало эффект домино: одно событие повлияло на другое, другое на третье, и постепенно посыпалась вся ось мироздания. Институт Хронокоррекции, собственно, и был создан для того, чтобы находить мелкие завихрения и возвращать их к нормальному течению. Но именно Алисе пришла в голову мысль, что сегодняшняя надвигающаяся катастрофа имеет свои корни где-то в прошлом. Она несколько месяцев делала настройки для КАЙРОСа — главного аналитического ИскИна Института. И вот сегодня планировала завершить анализ осколков прошлого.

Ожидая окончания расчетов ИскИна, она отдала последние распоряжения:

— Кайрос, проанализируй корреляцию между индексом эмпатии и фертильностью. Не по статистической выборке, а по вектору исторической энтропии.

Система развернула сложную голографическую трехмерную модель.

— Найдена критическая аномалия. 1498 год, август.

Алиса внимательно разглядывала голограмму. В воздухе возникла трехмерная карта средневековой Европы. Из одной точки где-то волнами, а где-то просто алыми трещинами, по ней расползались устрашающие линии. Перед ней возник образ немолодой испанской женщины в короне.

— В августе 1498 года в Испании резко меняется психоэмоциональный профиль Изабеллы Кастильской. Она внезапно становится слишком жестокой, усиливается религиозный фанатизм, Инквизиция получает совершенно неограниченную власть. На кострах гибнут тысячи невинных, количество казней вырастает в десять раз.

Красные трещины побежали дальше. Португалия, Франция, Италия, Священная Римская Империя

— Это влияние распространяется на всю Европу. В это же время Русь отказывается от общения с внешним миром, становится изолированной на несколько веков. Это приводит к тому, что с течением времени вся Европа становится более жесткой. Формируется цивилизационная модель, основанная на страхе, подавлении личности и тотальном эмоциональном контроле. В дальнейшем произошла деградация эмпатии и эмоционального спектра, человечество стало слишком рациональным и окончательно ушло на путь техногенного развития в ущерб духовному.

— Что могло вызвать такой мощный срыв? Что привело к срыву Изабеллы в жестокость?

— С октября 1497 года монархиня перенесла целую серию психоэмоциональных травм: в течение двух дней она потеряла наследника престола инфанта Хуана — в воздухе повис портрет юноши в расшитом золотом кастильском костюме. — И в эти же дни был жестоко убит ее кузен Альваро де Мендоса вместе с женой и всей свитой. — возникла картинка мрачного окровавленного ущелья, усыпанного телами. — Она была крёстной матерью их союза.

Алиса нахмурилась.

— И этого оказалось достаточно, чтобы погрузить в пучину хаоса всю Европу?

— Нет.

В воздухе возник образ совсем юной белокурой девушки. Синие серьезные глаза, казалось, смотрели в самую душу.

Алисе показалось, что ей стало трудно дышать. В груди что-то шевельнулось, и отдалось узнаванием и болью.

— Кто она?

— Каталина де Мендоса-и-Энрикес и Фернандес. Единственная наследница Альваро Мендоса. Крестница королевы Изабеллы.

Изображение дрогнуло, возникла проекция огромного костра.

— 20 августа 1498 года Каталина была сожжена на костре Инквизиции по обвинению в ереси и ведовстве. Королева не была уведомлена о судьбе девушки. Она узнала о ней лишь спустя два дня.

Алиса медленно опустилась в кресло. Внезапно её стало нестерпимо больно за судьбу неизвестного человека.

— Что произошло потом?

Голограмма Европы вспыхнула кроваво-красным.

— После смерти Каталины де Мендоса начинается необратимая деградация эмпатии человеческой цивилизации.

— Это как так получилось, что одной смерти оказалось достаточно, чтобы изменить ход Истории? Люди гибли постоянно. Но почему именно эта девушка?

Голограмма мигнула, и красные трещины устремились на восток, в средневековую Русь. Возник портрет статного русоволосого воина в русской одежде.

— Обнаружена связанная аномалия. По всем расчетам и вариантам моделей, этот человек Василий Кузьмин должен был забрать Каталину на Русь, и их потомки должны были стать основателями масштабного гуманистического направления сначала на Руси, а потом и по всему миру. Это движение не просто не дало бы человечеству упасть в пучину бездуховного развития, а дало бы с течением времени мощный импульс для изменения направления развития человечества. Как и предсказывали пророки, именно с территории России должно было состояться возрождение человечества, как высокодуховного общества. Войны и болезни были бы также побеждены, как и сейчас, но при этом была бы сохранена природа планеты как таковая и сама природа души человека.

— Как он был связан с Каталиной?

На несколько секунд система замолчала.

А затем ответила:

— Вероятность эмоциональной конвергенции — 99,97%.

Алиса замерла.

Такие показатели совместимости система обычно выдавала только для официально подобранных пар её времени.

Но люди XV века не пользовались алгоритмами. Они вообще не должны были быть настолько совместимы.

— Продолжай анализ, — медленно произнесла она.

ИскИн начал выстраивать сложную модель, похожую на огромное дерево — древо судеб. Из корней, то есть из глубины веков, тянулась пустая, заполненная чернотой ветвь, постепенно разрастаясь на кроне, и крона-будущее стояла почерневшая и пустая. После смерти Каталины линия будущего словно темнела. Год за годом. Столетие за столетием.

Мир становился безопаснее. Рациональнее. Спокойнее.

И абсолютно пустым внутри.

Алиса долго смотрела на модель мира, у которого нет будущего. Мира, в котором ей всегда не хватало воздуха, и который обречен. Внезапно ей в голову пришла мысль. Не четкая, но зудящая. Обычно такие зудящие мысли всегда приносили плоды.

— Кайрос, помнишь, полгода назад, ты мне показывал архивный мусор, который не ложился ни в какие модели и концепции? Ищи осколки ошибок в архивах. Всё, что раньше считалось мусором, анализируй сейчас, с учетом новых данных.

Через несколько минут перед Алисой возник кусок древнего пергамента. Это было письмо. На древнем русском языке аккуратным почерком было выведено:

«Я верю, что эти строки дойдут до тебя, через века. Знай, ты не чужая для нас, ты подарила нам будущее, которого мы могли лишиться. Ты самая добрая и яркая звезда, что когда-либо озаряла наш путь. Я верю, что ты вернулась в тот мир, о котором мечтала. Я же хочу, чтобы ты знала: я верю, что ты стала счастливой».

Алиса перечитала несколько раз. И с каждым разом её уверенность крепла. Существующая реальность может и должна быть изменена. И судя по этому осколку, в одной из вероятностей она уже сделала это, а значит, ей нужно вернуться на тысячу лет.

— Кайрос, детальный просчет модели мира на сегодняшний день в случае, если Каталина останется жить.

В этот раз ждать пришлось долго. Система просчитывала миллиарды вероятностей. Триллиарды судеб за тысячу лет. Где-то через час перед взором Алисы возникла зеленая планета вместо сегодняшней, затянутой в пластик и бетон. Зеленые города, гармонично вписанные в естественные ландшафты Земли, счастливые смеющиеся люди, множество играющих детей, по зеленым паркам гуляют благообразные пожилые люди

— Исправление одной тотальной ошибки, вернет человечество в естественную реку времени. К сегодняшнему дню не будет надвигающейся катастрофы, вероятность выживаемости человечества как вида — 98,785%. Фертильность 98%. Средний возраст смерти отдельных индивидуумов — 158 лет.

— Подключайся к ОКУ ХРОНОСА и готовь подробный протокол темпорального переноса для утверждения на Совете, я готова отправиться для этой миссии.

— Для предварительного анализа и просчета вероятностей такой миссии через ОКО мне потребуется три часа.

Алиса задумалась.

ОКО ХРОНОСА — уже не новое, но по-прежнему совершенно уникальное изобретение. Оно внедрено прямо в ткань времени, фокусируется на заданной личности или территории и даёт возможность детально просматривать прошлое на небольшой локации в течение ограниченного промежутка. ОКО ХРОНОСА позволяло наблюдать прошлое так, словно время не замечало собственных изменений. Именно благодаря ему Институт умел исправлять ошибки Истории.

Через три часа, когда тишина уже начала давить, КАЙРОС снова заговорил:

— За три часа многое не успеть, но главное, я обнаружил, — произнёс КАЙРОС. — Каталина Фернандес де Мендоса, несмотря на свои восемнадцать лет, уже успела стать для многих символом добра. Она лечила крестьян и слуг травами, не требуя платы. Многие называли её святой, кто-то даже молился за неё втайне. Причина её гибели не колдовство, а наследство. Её земли были обширны, а доходы велики. В июне 1498 года в инквизицию Сеговии поступил донос: Каталину обвинили в ереси и связи с дьяволом. Нашлись свидетели, показания были составлены чётко — слишком чётко для правды. Главный инквизитор Томас де Торквемада был напрямую заинтересован в её землях. Его влияние на процесс не подлежит сомнению, приговор был вынесен с невероятной скоростью: виновна. Земли графини отошли церкви, а пятая часть дальнему родственнику по отцовской линии. Судя по всему, именно он и стал инициатором доноса.

Жадность, прикрытая благочестием И цепная реакция по разрушению человечества была запущена.

Судя по первоначальному анализу, необходимо не просто спасти Каталину, но и наказать того, кто явился инициатором доноса на неё. Именно его аномальная алчность и смогла провернуть эту аферу.

Также необходимо снизить влияние Томаса Торквемады. Ему недолго осталось. Но именно его фанатизм без капли эмпатии к своим жертвам, заложил основу для той жестокости Инквизиции, что захватила полмира.

Ну и последняя задача — вернуть возможность Василию увезти девушку на Русь. Последняя, но не самая простая, с учетом всех вводных.

— Готовь все последние разработки, готовь нейрочип и нанитов. И оформляй всё для представления Совету.

— Решение верное, Алиса, я готовил тебя к этому шагу последние пять лет, ты единственная в современном мире, кто справится с поставленной задачей. Моя подготовка займёт две недели. Жду тебя 4 июня. Протокол Миссии будет просчитан на 98%. Они не смогут отказать.

А через две недели, 4 июня на заседании Совета, её сухо поблагодарили за нахождение аномалии, и отказали в её участии в Миссии.

Сказать, что Алиса расстроилась, ничего не сказать. Она вышла из здания Совета, села в свой клиппер, и унеслась в единственное место, где могла не видеть всех этих не то людей, не то роботов. Порой ей казалось, что Кайрос обладает большим эмоциональным интеллектом, чем люди, её окружающие.

Прошел месяц. 4 июля 2496 года. Зал заседания Совета.

За столом все также сидели мужчины и женщины почти в том же составе, только на месте Главы сидела Изабелла Иванич, спокойная, как и все вокруг, 38-летняя женщина.

— Алиса Ветрова, мы вызвали вас на Совет снова, потому что решили утвердить вашу кандидатуру для участия в Миссии, разработанной вами.

— Очень интересно, что же изменилось? Месяц назад Святослав Буркаев был категорически против моего назначения. — Алиса не смогла удержаться от подначки, не принятой в обществе. Месяц назад ей отказали в том, на что она положила всю себя, называли «сбоем», а вот сейчас она оказалась единственной и последней надеждой человечества.

— Святослав Игоревич почил. А все бойцы Хронокоррекции, отправленные нами в пятнадцатый век, не смогли пройти через темпоральный шторм, бушующий там. По анализам и просчетам, их эмоциональный фон оказался слишком низким, чтобы войти в резонанс с фоном эпохи, их просто разорвало во время перемещения. — спокойно констатировала новая Глава Совета. — КАЙРОС настаивает на вашей кандидатуре, по его данным, именно вы сможете и добраться до точки назначения и исполнить Миссию. Единственное, шанс на возвращение у вас не более 37%. То есть, система сможет вас забрать оттуда, но нет вероятности, что донесет до нашего времени. — Бесцветно сообщила Иванич. — Если вы понимаете риски и готовы положить свою жизнь на алтарь выживаемости человечества, то прямо сейчас можете проследовать в медицинский блок. Там всё готово для вас. КАЙРОС проведет последний инструктаж.

Алиса развернулась и устремилась прочь из Зала Совета. Она ликовала. Они согласились. Они, в своем холодном, расчетливом высокомерии, признали, что «нестандартный подход» Алисы — это всё, что осталось у умирающего человечества.

Тот же день. Медицинский блок Института Хронокоррекции.

Войдя в медицинский отсек, она снова услышала знакомый голос КАЙРОСа.

— Алиса, Совет утвердил протокол. Но они не сказали тебе главного.

Алиса остановилась перед дверью в операционный шлюз.

— Чего они не сказали?

— Тот самый «темпоральный шторм», который уничтожил бойцов Хронокоррекции, — это не случайное погодное явление в ткани времени. Эпоха не приняла их. Они оказались для неё слишком пустыми. Но ты ты — резонанс. Ты станешь частью той жизни.

— Забудь о статистике, КАЙРОС, — сказала она, садясь в кресло и чувствуя, как фиксаторы мягко охватывают её запястья. — Просчитай мне не вероятность выживания, а вероятность того, что я справлюсь.

— Вероятность — 42%. Но с учетом твоей «аномальной» мотивации я повышаю её до 60%. Алиса, если ты готова, закрой глаза. Мы начинаем интеграцию. Вводим наниты «Хронос-9». Это не просто инъекция, Алиса, это твой страховой полис. Применяются только для хронопутешественников.

Алиса почувствовала резкий холод, разливающийся по венам.

— Когда ты очнешься, ты будешь не совсем одна, — продолжал ИскИн. — В твоей височной доле будет внедрён — мой «младший брат», портативный нейрочип. У него будут все мои знания на момент твоего старта. Мы не сможем болтать через века в реальном времени, но он будет анализировать каждый твой шаг через ОКО ХРОНОСА. Вернешься — синхронизируем данные и проанализируем, что тебе удалось изменить. Если в том другом мире будет что-то, похожее на меня.

— А если меня там ну, встретят не с цветами? — Алиса попыталась улыбнуться, хотя пальцы подрагивали.

— По сути, я мог бы дать тебе подробный инструктаж твоих возможностей с нанитами, но, я уверен, ты и так этот вопрос изучила. — Алиса кивнула. — Поэтому не теряем времени. Если забудешь о каких-то возможностях, нейрочип подскажет.

Когда она очнулась после интеграции, КАЙРОС сообщил:

— Анализ завершён. Твой личный код совпадает с частотой разрыва. Ты и есть тот тупик, в который уперлось время. Шансы? Скажем так: если не вытащишь ее до августа, можешь не возвращаться — возвращаться будет не за чем и некуда. Наниты полностью интегрированы и заряжены на 100%. Твоё тело стабильно, адаптация — 98,7%. Сердцебиение в норме, реакция — выше среднего. Ты готова, Алиса. Передаю последние инструкции. Время высадки: 5:00 утра, 20 июля 1498 года. Место: Кастилия, город Сеговия. Точка — небольшая роща к северу от монастыря Святого Стефана. Ты появишься в темноте, до восхода. Никто не заметит. Каталину арестовали 6 июля. К моменту твоего прибытия она уже ровно две недели в заключении. Сидит в камере в Алькасаре. Хлеб и вода. Два допроса — пока только давление, без пыток. Она не признаёт вину. Держится. У тебя есть ровно 14 дней до начала пыток — 3 августа. После них шансов на спасение почти нет. Даже если выживет — разум и тело будут сломлены. Твоя миссия будет провалена. Человечество не обретёт шанса. В Сеговии уже находится Василий — русский боярин купец переводчик, прибывший с посольством. Он говорит на многих языках, включая кастильский. Профессиональный толмач Московского государя. Завтра у его посольства аудиенция у Изабеллы. Сегодня вечером он выйдет в город — это твой шанс установить контакт. Он может стать ключом к доступу ко двору.

Твое возвращение запланировано на 1 сентября, 16:00. Точка возврата — автоматически зафиксируется в момент активации. Где бы ты ни находилась — временной канал откроется там. Помни: ты — последнее звено. И, возможно, первое, что изменит всё. Вопросов нет? Все понятно?

— Подожди! А почему я перемещаюсь именно в 20 июля? Почему не раньше? За две недели ареста девочка истощена, оголодала, промёрзла

— Успокойся, — голос ИскИна оставался ровным. — Хронопоток нестабилен. Сейчас в 1498 году бушует «темпоральный шторм». Если я отправлю тебя раньше 20 июля, тебя разбросает на атомы или выкинет на десять лет позже. 20 июля — первая точка относительного штиля, когда ОКО ХРОНОСА может сфокусировать луч переноса на Сеговии без риска ошибки в координатах. К тому же, именно 19 июля в город прибывает московская миссия. Ты должна появиться там одновременно с ними, чтобы твоё появление выглядело естественным для истории. Ты — часть большой политической игры, даже если сама этого ещё не осознаёшь.

— Ясно. Жаль, конечно, что нельзя спасти её раньше, но главное — это сделать в принципе.

— Помни, её обязательно нужно освободить до начала допросов с применением пыток. Это не просто срок. Это точка невозврата. После неё нет спасения, ни для неё, ни для цепи, ни для тебя. Но ты справишься. Ты не просто путешественник во времени. Ты — тот самый системный сбой, который наконец-то заставит эту поломанную историю работать правильно. Остальные инструкции твой нейрочип обсудит с тобой уже на месте, сразу после подключению к ОКУ ХРОНОСА. Готова?

— Готова, — прошептала Алиса. В голосе не осталось ни тени сомнения, только холодный расчет исследователя, выходящего на полевой этап.

— Инициирую запуск Миссии: Пять. Четыре. Три. Два. Один. – Тело Алисы подернулось дымкой, а потом растворилось, – и Москва для нее исчезла.

Глава 1

Глава 1.

3 октября 1478 года. Поздний вечер. Кастилия. В 4 легах* к северу от Сеговии — поместье Гасиенда Риофрио .

Королевская дорога Camino Real1 постепенно сужалась до узкой тропы, огибая отвесные скалы, нависающие над ней, входя в узкую расщелину. Слева от дороги разверзся каньон, на глубине которого бурлила Рио‑Эресма2, словно кипящий котёл, разбиваясь о скалы и вспениваясь на порогах. Справа – крутой склон, покрытый диким терновником и корнями дубов, как когтями, впившимися в плоть земли. Граф дон Альваро де Мендо́са-и-Энрикес ехал в карете вместе со своим стариком-писарем. Он возвращался домой из Севильи, куда ездил на аудиенцию к своей троюродной сестре милостью Божьей королеве Кастилии и Леона Изабелле I. Поездка удалась, он вез с собой документы о вступлении в наследство после смерти родителей и 500 дукатов золотом. Королева благоволила своему дальнему родственнику, и он очень рассчитывал, что так будет и дальше. Ему припомнилось, как в детстве они часто вместе играли, и в память о детской дружбе, о веселых шалостях, в тоне королевы слышалась теплота. Дона Альваро очень грела эта теплота, когда он вспоминал скромную, ненавидящую пышность, но фанатично соблюдающую этикет монаршую особу.

Удалось отлично закупиться семенами и вином. Он также вез ткани из Севильи — алый бархат, золотое кружево, шёлк. После двух месяцев отсутствия, он наконец возвращался домой, суета при дворе, хлопоты при закупках — все осталось в прошлом.

— Диего, слышал о булле3, которую Изабелла добилась у папы Сикста, подпишут на днях? Как думаешь, Святая Инквизиция быстро поможет навести порядок?

— Как знать, дон Альваро, судя по настроениям, что ходят по всей Кастилии, люди ждут, что морисков подвинут, освободятся многие места, много постов передадут в руки истинным католикам. Торговать станет легче, марранов вытеснят.

— Да, я тоже слышал. Изабелла Католичка выжжет всю грязь и ересь, души очистятся, истинная вера восторжествует, разбойников-морисков изведут, и люди смогут спокойно ездить по дорогам.

На ущелье вместе с вечерними сумерками все гуще опускался туман. С каждым шагом, с каждым скрипом кареты, он становился все плотнее, он стелился по дну ущелья, обвивая стволы дубов, облизывая камни, будто земля выдыхала страх. Воздух был тяжёлым — от влаги, от запаха прелого листа, от странного нехорошего предчувствия. Скрип осей, фырканье мулов, приглушённые голоса охранников — всё тонуло в серой пелене.

Альваро поежился, прогоняя наваждение, инстинктивно нащупал эфес толедского меча, выглянул в окно кареты и осмотрелся. Его небольшой караван из кареты и трех повозок охраняли шесть идальго, в кольчугах до бедра, шлемах-морионах с носовыми бляхами, алебардами на плече. Все закалённые воины Реконкисты4, прошедшие бои у Лос-Алькорниса и осаду Гранады. Лица усталые, руки в мозолях. Один крестится. Другой жуёт сушёный инжир. Третий шепчет молитву. Волноваться было не о чем. Но предчувствие не отступало.

Всю дорогу до Севильи, все время, проведенное при дворе и почти всю дорогу обратно домой, им улыбалась удача. Королевская дорога более-менее патрулировалась, бандолерос не рисковали тут хозяйничать. Реконкиста продолжалась, Гранада ещё держалась, но корона была близка к триумфу. А в Кастилии обстановка оставалась напряжённой: после недавних побед Изабеллы и Фердинанда многие бойцы мавров расползлись по северным лесам. Нападения на путников все еще были не редки.

Дон Альваро был опытным воином, он лично участвовал во многих боях. И потому он привык доверять интуиции, которая просто вопила о приближающейся опасности. Он нащупал на груди важные бумаги о наследстве, которые переложил туда, повинуясь предчувствию. Снова выглянул из кареты. Оглядел утопающие в тумане и сумерках скалы. Прислушался. В тишине слышался только шум реки внизу ущелья, все тот же скрип колес телег и кареты, фырканье мулов и лошадей. Он знаком подозвал командира охраны.