Дракон желает нелюбимую жену!
- -
- 100%
- +
«Меня тоже предали, возможно, даже похлеще, чем Элисару. Ценой за мою жизнь оказались квартира, шикарная дача и репутация. Одно движение, и уважаемый профессор социологических наук Михаил Сергеевич Богачёв не теряет ничего из того, что он так любит, остаётся видным научным деятелем при имуществе, деньгах и молоденькой любовнице, на которой можно и жениться. Ах, какой удачный для него расклад.
Уж не думала, что у него хватит духа пойти на такое, иначе спиной не повернулась бы. Всё думаю и не могу оторвать глаз от необычно расцвеченного неба. Звёзды мерцают, притягивают взгляд, и, глядя на красоту чужого мира, клянусь себе, что моя история здесь будет другой. Я уйду от нелюбящего меня мужа, разберусь с «подругой», опоившей Элисару до смерти, и буду счастлива!
И плевать я хотела, как тут относятся к разведённым драконессам!
Прислушиваюсь к тишине в соседней комнате: ни шёпота, ни скрипа кровати, только мерное дыхание двух спящих после длительных постельных утех людей… «Близких мне людей, — сжимаю пальцы в кулаки, отгоняю навязчивую чужую боль. — Прости, Элисара, я не намерена больше печалиться и жалеть себя».
Прислушиваюсь ещё мгновение, они точно спят. Сердце колотится где-то в горле, но это не страх, а чувство грядущих перемен. Накидываю на голубую ночную рубашку домашний халат, смотрю в зеркало и тихо говорю нам обеим:
— Ты ждала, а я буду действовать, ты мечтала о его любви, а я собиралась оставить своего мужа-профессора без штанов, репутации и всякого уважения. И если уж я здесь… Будем исправлять то, что есть.
Выпрямляю спину, глядя на своё отражение в тёмном стекле. Хрупкая девушка в домашнем халате цвета лунной пыли поверх ночной рубашки неуловимо меняется. В её глазах теперь горит не девичья робость, а холодный, чёткий огонь решимости, теперь это мои глаза, не её.
Дверь бесшумно открывается, ноги сами знают, куда ступить, чтобы не скрипнули половицы, — это знание Элисары, её мышечная память. Я выскальзываю в коридор, и тихо прикрываю дверь. Ни к чему всем в доме знать, что я не сплю ночами, мало ли, кто помогал «подруженьке» со снотворным. А уж в том, что слуги мужа годами следят за мной и в два счета доложат о подозрительных передвижениях, пока он спит с любовницей, сомнений нет.
«Нет-нет, пока не придумаю, что делать дальше, ни к чему кому-то догадываться о метаморфозах Элисары. Сдаётся мне, если Мориан узнает, что в её теле другой человек, то меня ждёт лишь смерть, пытаться благопристойно решить вопрос с безродной иномирянкой никто не будет», — останавливаюсь заворожённая, не сделав и пары шагов.
Широкий коридор утопает в полумраке. Его освещают не свечи и не лампы, а парящие в воздухе на уровне глаз сияющие шары. Они излучают мягкий, тёплый, медовый свет, который ложится на стены причудливыми узорами. «Магические сферы, — подсказывает память Элисары. — Их заряжают маги света раз в месяц».
Всё остальное дышит подавляющей чисто мужской роскошью: стены обиты тёмно-бордовым штофом с вытканными золотом узорами, похожими на драконьи чешуйки, под ногами — густой, ворсистый ковёр цвета вина, в котором тонут босые ступни. Массивные дубовые двери, тяжёлые тёмные портьеры, гобелены изображающие сцены боёв, — всё основательное, дорогое, призванное демонстрировать силу и вес рода Кейнас, а не радовать глаз лёгкостью и изяществом. Чувствую, что Элисаре, как и мне, было тяжело находиться в этом мрачном великолепии.
Я иду, рассматривая сцены боёв, на которых, конечно же, крылатые драконы да похожие на рыцарей суровые мужчины в тёмных плащах. Красиво, кроваво и мрачно. Внутренний компас Элисары ведёт вперёд, я иду так, словно знаю замок как свои пять пальцев. Поворот, второй, лестница вниз, ещё один длинный коридор, но уже без гобеленов: здесь живёт прислуга. Замок спит, лишь магические шары — мои молчаливые проводники сияют чуть ярче, когда приближаюсь к ним.
И вот я на кухне: огромное помещение с тёмными балками на потолке и массивным каменным очагом, где ещё тлеют угли. Пахнет уютом, специями и свежим хлебом. Здесь пахнет жизнью, а не пылью и изменой.
Нахожу глиняный кувшин, наливаю воду в простую жестяную кружку и пью большими жадными глотками. Вода холодная, чистая, обжигающе вкусная. Она смывает горечь предательства, оставляет лишь лёгкий привкус разочарования, и я закрываю глаза, наслаждаясь простым моментом. Дурнота и лёгкая тошнота отступают, туман в голове рассеивается, и теперь я могу думать рационально.
И главный вопрос: что делать?
Мысленно я перебираю варианты, как карты в колоде, но все они — проигрышные.
Может ли мне как-то помочь семья? Слово само всплывает в сознании с тёплым, но таким далёким чувством Элисары, вспоминается родовое гнездо Диташ и отец Киран.
Я тут же вижу его лицо — суровое, с жёсткими складками у рта. Он настоящий делец, заключил эту сделку, вложил в этот брак репутацию, связи, дочь. Он не простит позора. Не примет обратно «бракованный товар», откажет от дома и содержания. Развод? Для него это будет не освобождение дочери, а оскорблённая честь семьи. Он скорее прикажет мне терпеть и выживать, лишь бы сохранить лицо и союз с могущественным родом, стать… наложницей, кем-то вроде рабыни для утех, зато при драконе. Поддержки ждать нечего.
Мать, нежная, добрая Магда, она любит старшую дочь, но её слово в семье ничего не весит. Она — украшение для отца, его утешение, но не советчик. Её удел — тихо плакать в кружевной платочек и шептать: «Потерпи, милая, всё наладится, он одумается». Так уже было, Элисара уже жаловалась на нелюбовь мужа.
От брата, Седара, помощи тоже не будет, ведь он — подающий надежды офицер в армии. Его карьера, его будущее зависят от связей, от благосклонности старших. А Мориан — один из пяти генералов Драконьей армии. Да Седар будет в ярости, и не из-за моего горя, нет. Из-за того, что я своим разводом испорчу его отношения с сильным мира сего. Он увидит в этом не предательство мужа, а мою неудавшуюся миссию, встанет на сторону Мориана и кинет в меня камень. В этом я уверена на все сто.
Ну и остаются сёстры, две глупенькие овечки-погодки, которых выгодно просватали за сыновей других лордов, когда отец стал добывать голубые кристаллы. Они живут в мире балов, платьев и будущих наследников. Самая младшая, Лира, уже носит под сердцем ребёнка, надеется, что это мальчик, вспоминаю письмо матери… Их мнения тоже просто не существует, их не послушает даже собственная нянька.
Я выдыхаю, и этот выдох превращается в горький смешок, который застревает в горле.
«Да, — я смотрю на своё отражение в тёмном окне кухни, — мир другой, магия, драконы, волшебные кристаллы, а проблемы те же. Всё так же, как и в моём мире: деньги, долг, похоть и совсем нет места для любви».
Старая Лиза знала, что делать: устроить скандал, выставить мужа-профессора на посмешище, забрать своё и уйти, хлопнув дверью. Здесь же эта дверь ведёт в пропасть нищеты. Уйти, гордо подняв голову, — значит умереть: без поддержки семьи, без гроша за душой, с позорным клеймом «брошенной».
Стоп! Мориан же сказал Кассии в перерыве между постельными упражнениями, что предлагал мне отступные! Снова растираю виски и проваливаюсь в давнее неприятное воспоминание.
Кабинет Мориана, пахнущий дымом, кожей и властью, за массивным дубовым столом он — раздражённый, сжатый, как пружина. Элисара входит в своём самом откровенном платье глубокого красного цвета, с идеально уложенными волосами и дрожащими от волнения руками. Его не было целый месяц, она страшилась за него, скучала, ждала...
— Элисара, садись, — голос мужа холоден, не такого она ждала после его месячного отсутствия.
— Что случилось, дорогой? К чему этот официоз? Поговорили бы за ужином, сегодня твои любимые перепела в винном соусе…
— Элисара, давай не будем притворяться, что всё хорошо. Мне всё равно, что там к ужину, завтраку, обеду… Из уважения к твоей семье и дружбе наших отцов я больше не хочу этого фарса.
— Фарса? — её голос дрожит, она догадывается, о чём пойдёт речь, и всё же надеется, что ошибается.
Но нет.
Он бросает на стол лощённый банковский пергамент:
— Я не буду это больше обсуждать, Элисара. Двадцать тысяч золотых дублонов. Моя свобода от тебя. Подписывай.
Губы задрожали, глаза наполнились предательской влагой. Слеза скатилась по щеке — одна, единственная, но вместившая в себе всю боль отверженной женщины.
— Я не хочу свободы, — прошептала она, и голос сорвался на надтреснутой, искренней ноте. — Я люблю тебя, хочу от тебя детей, я твоя жена.
Он засмеялся. Коротко, резко, без тени веселья.
— Любишь? — он встал. — Ты не знаешь, что такое любовь, иначе не пошла бы на этот брак, расторгла помолвку ещё на том балу... Нет-нет, ты не знаешь любви. Ты знаешь, что такое долг, благопристойность, искусство быть идеальной занудной картинкой в позолоченной рамке! Мне надоели эти пустые, выхолощенные светские разговоры, эти бесконечные вышивки, твои стихи о любви. Мне надоела ты!
Он ударил кулаком по столу, и она вздрогнула:
— Ты заперлась в этой башне из слоновой кости, которую сама же и построила! Ты даже дышишь правильно, как учили в твоём проклятом пансионе! Оттого что у нас в кладовых сорок окороков на зиму, я тебя не полюблю, как ни старайся! Его слова били, как плети. В них была своя уродливая правда. Правда о той, чьё тело теперь носило меня.
— Я делаю всё, что должна делать хорошая жена! — выдохнула я, и в голосе прорвалась настоящая боль — боль унижения, которое терпела она. — Я стараюсь! Я жду тебя! Я…
— Хорошая жена? — он перебил её, и его взгляд стал ледяным. — Мне не нужна хорошая жена. Мне нужна любимая жена и наследники.
Он бъёт в самое сердце и замирает напротив, испепеляя взглядом:
— Я хочу развода. Окончательно и бесповоротно. Назови свою сумму, но будь благоразумна. Я предлагаю двадцать тысяч, и это более чем щедро.
— Двадцать тысяч? — Элисару будто облили холодной водой. — Во столько ты оцениваешь мою любовь? Это мало, Мориан, мне нужен ты! Мне не нужен развод, я просто хочу, чтобы ты меня любил!
— Я никогда тебя не полюблю, и будь проклят тот день, когда мой отец заключил этот дьявольский договор о браке и мне пришлось жениться на тебе! — Мориан хлопает дверью, а его жена остаётся одна в звенящей пустоте и рвёт на мелкие клочья бумагу с отступными за развод.
Я медленно открываю глаза, всё ещё чувствуя боль Элисары: «Неужели твоя любовь к нему была так велика? Неужели так можно любить?»
Как хорошо, что теперь я на твоём месте. Уж я-то не буду горевать по будущему бывшему мужу-дракону.
— Ты хочешь развода? — шепчу я в пустоту. — Хочешь выбросить меня, как надоевшую игрушку? Значит, остаётся одно, хорошенько поторговаться и послать тебя ко всем чертям, Мориан Кейнас, пятый генерал-дракон!
Теперь я не откажусь, предложу сама и удвою сумму.
Твоя обновлённая жена умеет очень хорошо торговаться, милый!
***
Мои дорогие!
Рада видеть вас в этой непростой истории!
Впереди вас ждут крутые сюжетные повороты и очень непростая попаданка: сильная, прекрасная и знающая чего хочет.
Зажигайте звёзды книге, пишите комментарии, мне очень важно каждое мнение!
Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить мои новинки и розыгрыши, у нас с вами впереди много историй!
А сделать это можно здесь: https://litnet.com/shrt/j3a_
Вы перейдёте на мою страницу и просто нажмёте кнопку ПОДПИСАТЬСЯ вот как на этой картинке!
Я буду очень рада увидеть тебя в числе своих пописчиков, моя дорогая читательница!
Читаем дальше!
Элисара
Ну конечно, куда без визуала нашей главной героини!
Вашему вниманию!
Элисара!
Глава 3. Я согласна!
Элисара
Утро, солнечные лучи робко пробиваются сквозь тяжёлые шторы, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе.
«Долой мрак и безнадёжность!» — открываю шторы пошире и прихорашиваюсь перед зеркалом с холодной, расчётливой тщательностью. Не для него, для себя. Не зря говорят: женщина красится не для мужчины, а для себя или других женщин.
Выбираю платье небесно-голубого цвета — того самого шикарного оттенка, что так идёт к моим новым глазам, подчёркивает цвет, делает кожу фарфоровой. Пока служанка укладывает волосы в строгую, но элегантную причёску, обнажающую шею, вспоминаю, как Мориан едко сказал за одним из завтраков: «Дорогая, ты похожа на утопленницу в этом платье». Чужая боль снова стреляет в сердце, но уже не так сильно, кажется, я наконец-то начинаю брать контроль в свои руки.
Окидываю себя взглядом: никаких жемчугов в три нитки, никаких сложных драгоценностей, только тонкая цепочка на шее да простое серебряное кольцо с фамильным гербом Диташ на пальце — напоминание ему и себе, что я тоже потомок древней крови. Делаю пару движений кистью, наношу румяна, и теперь я довольна отражением в зеркале, теперь это цветущая девушка. Пусть ещё слишком бледная, но уже восставшая из собственной тюрьмы, полной правил, этикета, заблуждений и приличий. Ещё не опасная волчица, но и не побитая собака, готовая бежать к хозяину Мориану и облизывать ему ноги. Нет, такого больше не будет!
Спускаюсь в столовую, женский смех слышно ещё с лестницы — громкий, весёлый. Делаю глубокий вдох, надеваю маску кроткой Элисары и вхожу.
За столом, уставленным фруктами, свежей выпечкой и дымящимся кофе, сидят они, Мориан и Кассия. Он что-то рассказывает, а она смеётся, открывая в улыбке белоснежные, как из рекламы зубы. Красивая, уверенная в себе темноволосая девушка со сложной высокой причёской, при полном макияже, в дорогих украшениях, сверкающих в глубоком декольте на пышной груди. Одного взгляда на неё достаточно, чтобы понять: она хищница, мужчины любят таких. Однако, стоит мне открыть дверь, как красотка натягивает маску скромницы и убирает руку с плеча Мориана.
«Словно она уже его жена», — скрываю свои мысли и чувства, ни один мускул на лице не дёргается от притворства лже-подруги.
Кассия смотрит на меня с преувеличенным, притворным удивлением:
— Элисара, дорогая! Ты уже проснулась? — её голос сладок, как патока. — Я думала, ты ещё отдыхаешь. Ты вчера выглядела такой уставшей и так рано уснула...
Улыбаюсь ей вежливой, холодной улыбкой, от которой её насквозь фальшивая маска немного сползает, сменяясь лёгким недоумением:
— Доброе утро, Кассия, спасибо за заботу. Я так прекрасно поспала, а какие сны видела…
Подхожу к столу и сажусь напротив Мориана. Он слегка оглядывает меня, явно заметив изменения в поведении вечно тихой и покорной жены. Его взгляд скользит по мне абсолютно безразлично, так же он мог рассматривать тумбочку или дерево у дороги.
— Доброе утро, супруг, — киваю служанке и та наливает мне кофе. Поправляю волосы, моя рука не дрожит, я уверена.
— Доброе, Элисара, — кивает он, отводя взгляд к своей тарелке. Его учтивость ледяная, отстранённая.
Завязывается нелепый светский разговор, Кассия щебечет о новых нарядах, о сплетнях при дворе. Я вставляю пару нейтральных фраз, улыбаюсь где надо, но всё моё внимание приковано к Мориану. Я украдкой наблюдаю за ним и понимаю: всё так, как и в воспоминаниях Элисары, — он отстранён и вежлив, но его мысли явно далеко от меня. Далеко отсюда, даже от своей любовницы, жарко стонавшей под ним этой ночью. Он отрезает кусок мяса с такой концентрацией, будто ведёт войска в бой.
Наконец, Кассия заканчивает щебетать, и он откладывает нож и салфетку:
— Мне пора, сегодня совещание в Имперском совете, нужно подготовиться. Кассия, я могу сопроводить тебя до города.
Она тут же вспыхивает, как новогодняя ёлка:
— О, с удовольствием! — она явно ждала этого приглашения.
«Элисара, ты что была слепой? — я тоже откладываю вилку. — Всё ведь очевидно, моя дорогая».
Наблюдаю, как подруга вскакивает, уже готовая мчаться в карету чужого мужа.
Вилка звенит о фарфор на удивление громко:
— Нет, Мориан, останься. У меня к тебе разговор.
Оба замирают и смотрят на меня. Кассия — с недоумением, Мориан — с холодным, изучающим интересом:
— Это срочно? — голос такой же холодный, как и взгляд. — Мне нужно изучить сводки донесений.
— Очень, — мой голос тихий, но стальной. — Это очень срочно и важно. И займёт не так много времени.
Он смотрит на меня, и в его глазах мелькает что-то… знакомое. То самое выражение, что было в ту нашу памятную беседу, когда я отказалась от денег. Он будто предчувствует, что я заведу речь о нашем браке.
— Хорошо, — он кивает Кассии. — Подожди меня в карете.
Кассия, надув губки, нехотя удаляется, холодно поцеловав меня в щеку на прощание и одарив притворной улыбкой.
Дверь за ней закрывается.
Тишина между нами столовой звенит напряжением. Он ждёт, скрестив руки на груди.
— Ну? — голос низкий, без эмоций. — Что ты хотела в этот раз, дорогая жена?
Я делаю шаг вперёд:
— Для начала, пройдём в кабинет, этот разговор, — киваю в сторону прислуги, — не для чужих ушей.
Он едва заметно напрягается, но кивает.
Мы входим в тёмный, пропитанный аурой властного дракона кабинет, Мориан закрывает дверь и вопросительно смотрит:
— Говори, что тебе надо!
— Помнишь, ты предлагал нам разъехаться, жить счастливо и не вместе. И спрашивал, сколько я хочу за это?
Его брови почти незаметно ползут вверх, всё же выдавая удивление:
— Помню.
— Я всё обдумала, милый, я согласна.
Он замирает, холодная маска на мгновение даёт трещину. Пятый генерал-дракон явно не ожидал такого подарка. Не сегодня и вообще никогда.
— С чего такие внезапные перемены, Элисара? — его голос становится тише, опаснее. — Что ты задумала?
Он делает шаг ко мне, внезапно сокращая расстояние. Его пальцы грубо, почти по-хозяйски берут меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его глаза впиваются в мои, ищут в них обман, игру:
— Не вздумай мне врать, скажи правду…
Я не отвожу взгляд, хотя его прикосновение жжёт кожу. Чувствую, как тянет Элисару к нему, как хочется, чтобы он обнял, приласкал… «Бред, — одёргиваю себя, — он трахается с твоей подругой и считает дни до развода!»
И всё же что-то внутри дрожит от того, как он смотрит на мои губы. Его взгляд тяжелеет, зрачки становятся другими, драконьими. Он наклоняется чуть ближе, и на миг мне кажется, что он… что он хочет меня поцеловать. Не из нежности, нет, из гнева, из желания доказать власть, подчинить. Чтобы напомнить, кто здесь хозяин, чтобы верная преданная собачонка, повизгивая от радости, виляла хвостом и облизывала сапоги.
Дыхание застревает в горле. Магия момента, густая и опьяняющая, окутывает нас, чувства прежней Элисары ещё сильны, кажется вот-вот выйдут из-под контроля, и я сдамся под этим тяжёлым взглядом вертикальных зрачков супруга…
И вдруг в дверь настойчиво стучат.
Мгновение рассыпается песком. Мориан резко отпускает меня, отшатываясь, будто обжёгся, его лицо снова становится холодной маской.
— Войдите! — бросает он через плечо, не сводя с меня колючего взгляда.
Входит посыльный, кланяется и протягивает мне сложенный пергамент с магической печатью Диташ:
— Для вас, госпожа, срочно!
Беру письмо, замечаю, что руки чуть дрожат, — так сильно реагирует чужое тело на близость пока ещё мужа. Мориан смотрит на конверт, потом на меня:
— Что там?
— Неважно. Давай закончим разговор, — я откладываю письмо в сторону.
— Продолжай, Элисара, — его голос снова жёсткий и деловой. — Ты сказала «согласна». Назови сумму.
Я откашливаюсь, стараясь вернуть себе самообладание:
— Помнится, ты предлагал двадцать тысяч, — говорю я, и голос звучит едко. — Но, милый, это было два года назад, а деньги дешевеют, война не кончается… Инфляция, сам знаешь. И моральный ущерб за эти годы тоже чего-то да стоит. Тридцать за три года моих мучений в этом браке, остальное — моральная компенсация. Итого… сорок тысяч!
Он смотрит на меня с новым, почти уважительным интересом. Уголок его рта дёргается в подобии улыбки:
— Сорок? — издаёт короткий хриплый смешок. — Ты стала торговаться, Элисара, не ожидал такой хватки от любящей, — голос сочится ядом, — жены.
— Научилась у тебя, Мориан, — замечаю, как он усмехается от моей честности. — Ты ведь хочешь прекратить всё это? К чему притворяться, что у нас счастливый брак?
— Да, Элисара, этот брак никогда не был счастливым, и ты мне мешаешь, как палка в колесе. И ладно бы эта палка была плодовитой…
Сердце в груди делает прыжок:
— Возможно, стоило ухаживать за палкой получше, тогда и отростки были бы! Может, нужно признать, что садовник ты так себе?
Глаз супруга дёргается:
— Что ты сказала?!
— Всё, что нужно напоследок, дорогой муж! — смотрю на него в упор и стараюсь унять дрожь в коленях.
Слава всем местным богам, что платье длинное и пышное и он не видит, как трясутся поджилки, оттого что посмела ему слово против сказать. Драконья мощь давит тяжёлой волной, требует подчиниться слабое человеческое тело, но толика моей магии сопротивляется, и пока что успешно.
— Из уважения к памяти своего отца не скажу всё, что думаю об этом браке, о тебе и твоей семейке, подсунувшей роду Кейнас такое «сокровище» в обмен на Синие копи.
— Наконец-то ты признал, что тебе досталось сокровище! — парирую я.
Ноздри дракона раздуваются от гнева, глаза вспыхивают драконьим золотом, но лорд Кейнас сильный дракон, умеет себя контролировать:
— Я дам тебе сорок тысяч и надеюсь увидеть только на нашем разводе! — Мориан быстро достаёт какие-то бумаги из стола.
«Именной ордер», — подсказывает память.
Он не спорит, слишком ценит деловую хватку, даже если она направлена против него.
— Как скажешь, милый, я тоже не горю желанием встречаться до… — вспоминаю, как это называется, — процедуры Разъединения.
— Чудесно! — он вписывает что-то в бумагу, и клянусь, кажется, я слышу скрежет зубов дракона!
— Вот твои деньги. Надеюсь, ты скоро уедешь погостить к родителям или ещё куда, надоело придумывать поводы, чтобы не ночевать в одном доме с тобой! — он ставит на вексель личную печать лорда Кейнаса и протягивает мне документ.
Быстро пробегаю глазами документ, согласно которому я могу изъять со счёта супруга сорок тысяч золотых дублонов, и, подняв глаза, улыбаюсь почти бывшему мужу:
— Спасибо, милый, заберу своё золото сегодня же!
— Прощай, Элисара! — он разворачивается и уходит, не оглядываясь. Его шаги и хлопок двери гулко отдаются в пустом кабинете.
«Вот и всё, — чувствую, как от боли разрывается сердце, — этот несчастливый брак закончен».
Это чувства Элисары, такие сильные, такие раздирающие, что больно даже мне.
Но надо быть сильной. Это скоро пройдёт, всё проходит.
Взгляд падает на нераспечатанное письмо из отчего дома. Машинально прикладываю к нему личный перстень с гербом Диташ, и тяжёлая магическая печать мгновенно осыпается пеплом.
«Как интересно тут всё устроено…» — расправляю бумагу и вздрагиваю от того, что написал… отец.
Текст письма весьма короток и убедителен: «Срочно приезжай домой, мать очень плоха, у неё драконья хворь».
Сердце делает бешеный скачок, и я всерьёз думаю попросить у служанки карвалола, если он тут есть.
***
Мои дорогие!
Приглашаю вас с свой завершенный роман о попаданке Жене, которая...
оказалась в теле фальшивой истинной опасного генерал-дракона!
Предыдущая владелица тела подделала метку истинности?
Муж-дракон отправляет на эшафот?
Пойду ва-банк и спасу себя и… своё дитя!
Мне есть ради кого бороться!
18+
Фальшивая истинная. Скандальная лекарка дракона