Попаданка: из содержанки в графини

— Госпожа Беллатрис в гневе, думает, что это не случайность, я слышала, когда приносила тёплую воду в его комнату, чтобы обтереть его. Он ещё и обмочился…

Я ставлю чашку и смотрю ей прямо в глаза:

— Странно, почему это она так думает, неужели кого-то подозревает? Никто бы не посмел, — усмехаюсь, — просто он неудачно упал.

Лора вдруг улыбается, впервые за всё время, что я её вижу:

— Да, госпожа, должно быть, так и есть. Мы все слышали шум, он как будто полз по коридору, так был пьян. Мелинда так и сказала.

Она кланяется и выходит, оставляя меня с мёдом, солнцем и приятными мыслями о том, как же весело сейчас змеиному отродью на пару с мамашей-гадюкой.

«Если Беллатрис зла, значит, скоро заявится и начнёт выступать, — я приступаю к потрясающе вкусному сыру, — надо побыстрее поесть, а то она любит заявиться почти сразу, как принесут еду».

Как в воду глядела — делаю последний глоток чая, когда в двери щёлкает ключ, а потом она распахивается так, словно её пнули.

«Что-то новенькое», — я перестаю улыбаться, натягиваю маску покорности, безнадёжности, и вот уже примерная девочка Кристенна готова встретить мачеху.

Беллатрис стоит на пороге багроваяот ярости, пальцы сжаты в кулаки так, что ногти наверняка впиваются в ладони.

— Ты! — её ноздри раздуваются от гнева.

Я медленно встаю с кровати, поднимаю на змею глаза:

— Да, госпожа?

— Не притворяйся дурочкой! — она делает шаг вперёд. — Ты знаешь, что случилось с Эдвиком! Твоих рук дело!

Я наклоняю голову и изображаю лёгкое недоумение:

— Лора только что сказала мне, что он упал в подвале. Надеюсь, он не сильно пострадал?

Глаза Беллатрис мечут молнии:

— Ты думаешь, я поверю, что это случайность?

Я беру чашку и наливаю туда остатки чая, веду себя так, словно не чувствую угрозы.

— Если вы считаете, что я как-то причастна к тому, что случилось с господином Эдвиком... то почему я всё ещё здесь? — недоумевающе смотрю на неё. — Разве я не сбежала бы, если бы совершила что-то подобное? Да и как? Где бы я взяла ключ, чтобы выбраться из комнаты и что-то сделать с ним?

Беллатрис замирает, её взгляд буквально сканирует моё лицо в поиске хоть какого-нибудь признака лжи или паники. Я почти физически чувствую, как ей хочется ударить меня, и вспоминаю все тычки и затрещины, которые девочка стала получать от неё стоило только заболеть отцу.

«Не посмеешь, — ухмыляется внутренний голос, — не накануне свадьбы, хоть ты и думаешь, что после брачной ночи меня с позором высекут на площади или повесят, а то и сдадут в бордель. Слишком уж тебе хочется, чтобы я потеряла право на своё наследство!»

При всём желании Беллатрис не находит ни малейшей трещины в моём спокойствии, не может осыпать меня хотя бы ругательствами напоследок.

«Я не дрогну, нет. Такого удовольствия тебе не доставлю!» — продолжаю разыгрывать кроткую девицу.

Наконец она делает резкий вдох и отступает к двери сделав вид, что поверила мне:

— Через час начнётся подготовка к свадьбе, — она тянет носом, — от тебя разит как от крестьянки, нужно помыться. Тебе ведь сегодня ещё нужно будет возлечь с мужем, — в сладком голосе неприкрытая усмешка, решила уколоть напоследок хоть так.

Я опускаю глаза, скрывая торжество, потому что мой секрет в кожаном мешочке за деревяшкой в шкафу поможет мне разыграть блестящую партию.

Беллатрис выходит, и дверь захлопывается.

Снова беру в руки чашку с ещё тёплым чаем, облокачиваюсь на широкий подоконник и с улыбкой смотрю на солнечный двор.

Что ж, Кристенна, ты только что выиграла первый раунд.

Вскоре приходит всё та же Лора и проводит меня по узкому коридору в небольшую каменную комнату, где уже ждёт наполненная ванна. Пар клубится над водой, смешиваясь с ароматом каких-то трав, и я даже узнаю запах лаванды — редкая роскошь для Кристенны и обычное дело для других именитых обитателей дома.

Быстро раздеваюсь и погружаюсь в тёплую воду, закрываю глаза от удовольствия, вот теперь-то я чувствую себя дома, мне всего лишь была нужна горячая ванна.

Лора осторожно прикасается ко мне и осторожно моет мои волосы, её пальцы аккуратны, движения точны, она делает это не в первый раз.

— Какие же у вас прекрасные волосы, — шепчет она.

Я улыбаюсь и киваю, не открывая глаз.

Когда я выхожу, наконец-то чистая и приятно пахнущая, на стуле уже ждёт платье — не та поношенная тряпка, а что-то новое, красивое.

«Я правильно сделала, что оставила мешочек с шариками в тайнике», — разглядываю светло-голубое платье с серебристой вышивкой по подолу — скромное, закрытое, но действительно новое, без заплат и потёртостей, ещё и не из грубой ткани.

— Вас ожидает охрана, они только что прибыли, как и полагается, — шепчет Лора, пока помогает мне одеться, затягивает шнуровку на спине, поправляет складки.

У порога меня ждёт Беллатрис, по-прежнему изображающая мать года:

— А сейчас, милая, ты должна пройти в комнату сборов, — говорит она, — пришла твоя охрана, теперь они тебя оберегают, такова церемония.

Я благосклонно улыбаюсь двум высоким мужчинам, одетых в цвета графства Де Лоран, и озвучиваю свои планы:

— Это всё так волнительно, я… — слегка запинаюсь, разыгрываю смущение, — я бы хотела попрощаться со своей комнатой, в последний раз помолиться там.

Беллатрис озадаченно смотрит на меня, но разве можно препятствовать молитве?!

«Я гораздо хитрее тебя, старая сука!» — улыбаюсь ей, потупив взор.

Едва вхожу в комнату, с улыбкой поворачиваюсь и захлопываю дверь перед самым её носом:

— Благодарю за понимание!

Пока у меня есть драгоценные минуты, бесшумно подхожу к шкафу и быстро достаю мешочек с шариками из тайника. Ключ я не трогаю, он мне больше не нужен, да и спрятать его некуда, мне бы мешочек с собой носить так, чтобы никто не заметил. Да и потом, даже если тайник вскроется, я буду уже очень далеко отсюда, и Беллатрис, Эдвик и Алиссия не смогут меня достать.

Мешочек быстро отправляется ко мне под юбки и я ловко, привязываю его к ноге. За складками платья и нижней юбки его никто не заметит, а в свадебном платье такой прекрасный корсет, что мешочек отправится туда.

Через пару минут подхожу к двери и с застенчивой улыбкой открываю её:

— Теперь я готова, — в моём голосе торжество, а Беллатрис сверлит меня недоверчивым взглядом, но достать уже не может, а предъявить мне ей нечего.

Сборы проходят в той же самой примерочной, где я была вчера, и я снова точно так же на вторых ролях. Ассистентке мадам Бар — Стелле снова поручают моё платье, не удосужившись даже спросить моего мнения. Я вижу, что и Стелла, и мадам Бар озадачены таким развитием событий, ведь невеста — главное лицо свадьбы, а это я, но абсолютно кротко и безропотно кивают, когда Беллатрис приказным тоном говорит модистке, чтобы та убедилась, что все бриллианты приколоты к платью Алиссии как должно. А затем, взяв ненаглядную дочурку за руку, она отправляется пересчитывать все драгоценности на ней.

— Как вы это терпите? — спрашивает Стелла, надевая на меня корсет, пока я, сославшись на холод, стою в нижней юбке от голубого платья.

— Привыкла, — всё так же кротко улыбаюсь ей.

Как только корсет надет и настаёт очередь нижней юбки, мне внезапно очень хочется в туалет.

— Лучше сейчас, чем в пышном платье, — улыбаюсь я, прикрывая за собой дверь. — Нет-нет, помощь не нужна, я в одной нижней юбке, справлюсь!

Быстро засовываю мешочек в корсет, прячу у самого сердца свою драгоценность и немного расслабляюсь: самое главное сделано, осталось лишь нарядиться и оказаться отсюда подальше.

За считанные секунды ловкая Стелла надевает на меня свадебное платье, расточая комплименты моей фигуре и тонкой талии.

— Приступим к наведению красоты? — подмигивает она мне. — Хотя вы и без того такая хорошенькая, что вам нужна самая малость.

— Благодарю, мне очень приятно! Я хочу, чтобы всё смотрелось натурально, почти незаметно, — улыбаюсь незатейливому комплименту.

— Так-так, посмотрим! — она раскрывает небольшой саквояж. — Краска для губ лучше нежно-розовая, румян — капельку, чтобы не выглядеть вульгарно.

Стелла колдует надо мной, и через несколько минут я более чем довольна лёгким нюдом на своём лице: этакая невинная девочка с зардевшимися щеками и нежными устами. Уверена, именно такой меня и увидел граф. «Увидел и захотел настолько, что решил жениться», — не даёт покоя мысль вкупе со смутным ощущением, что тут что-то нечисто.

Чисто-нечисто, с этим разберёмся, главное сейчас сделать всё по красоте, правильно сыграть.

— Мне очень нравится, — нисколько не кривлю душой, — вы настоящий мастер!

— Благодарю! — искренне улыбается Стелла. — Ну а теперь причёска!

— Можно локоны? — прошу я, глядя в зеркало. —Кажется, мне очень пойдёт!

Стелла улыбается, доставая щипцы, очень похожие на утюжок, только неэлектрические.

Когда всё готово, я поворачиваю голову и долго вглядываюсь в отражение: невеста. Охотница, а не жертва. Лиса под маской кроткого ягнёнка.

— Стелла, — говорю спокойно, — я хочу всю эту косметику, доставьте её в замок графа. Всю. Я оплачу лично и более того, отблагодарю вас отдельно, как только вступлю в свои права после свадьбы!

Она с улыбкой кивает, предвкушая щедрую оплату.

«Мы занимаемся сборами уже добрый час, но никто так и не приходит к невесте», — подмечаю я и улыбаюсь. Мне это на руку.

Окидываю себя взглядом ещё раз, убеждаюсь, что выгляжу на всё сто, и выхожу в коридор, где ждёт охрана. Без неудобного шлейфа я гораздо более мобильна, и мне не нужна помощь в виде сверкающей бриллиантами Алиссии, несущей белый кусок ткани. Хитро же они решили привлечь внимание к следующей девушке на выданье в семье Де Пуат — замухрышка невеста, почти сельская дурочка, не накрашенная, без причёски, и Алиссия, сияющая аки ёлка в Новый год.

— Не будем никого ждать, — властно говорю я своим стражникам и поправляю перчатку. — Ведите меня к карете.

Из соседней комнаты доносится крик Алиссии:

— Где мои серьги?!

Охрана переглядывается, но я уже иду вперёд и не оглядываюсь: «Мне даже никто не удосужился дать хоть какие-то украшения. Ну ничего, дело не в цацках!»

Карета ждёт там, где я и думала, завидев её, готова бежать — так опостылела мне гнетущая атмосфера родового замка за эти два дня. Но я сдерживаюсь и продолжаю спокойно шагать. Каблуки новых туфель гулко стучат по брусчатке.

Один из охранников услужливо открывает дверцу, и я усаживаюсь, поправляя пышные юбки, и чувствуя, как согретый моим теплом мешочек с шариками прижимается к груди.

— Трогай, командует охранник откуда-то спереди.

Колеса скрипят, и замок Беллатрис остаётся позади.

А впереди — свадьба.

В дороге я успеваю поспать. Когда открываю глаза, понимаю, что лес, через который мы ехали, редеет, а впереди виднеются крепостные стены города.

«Грай, этот город называется Грай, а замок Де Лоранов носит имя Грайхолм», — вспоминаю я.

Во все глаза смотрю на въезд.

Солнце становится золотистым, наступает золотой час, и мы въезжаем в замок, большой, величественный, отделанный чем-то похожим на мрамор.

«А мой будущий муж богат, — улыбаюсь я, — тут явно трещины в полу никто коврами не прикрывает из непонятной и неуместной экономии».

Во дворе всё кричит о богатстве: мраморные колонны обвиты розовыми цветами, везде висят синие яркие флаги с гербом Де Лоран, хорошо одетая прислуга снуёт туда-сюда, оживление и атмосфера праздника витают в воздухе.

— Приветствую вас, госпожа Де Пуат, — улыбается невысокая седая женщина, явно уполномоченная встретить меня. — Я — Клорисса Де Ман, тётка Кайдэна. Рада с вами познакомиться! Какая очаровательная невеста! А где же ваша семья?

— Благодарю, — улыбаюсь ей, изображая смущённую лань, — у моего брата возникли трудности со здоровьем, и матушка с сестрой вынуждены задержаться, поэтому я и приехала одна — боялась опоздать на свадьбу. Всякое может случиться в дороге, лучше приехать с запасом.

— Разумно, — одобрительно кивает женщина. — Ах, как вы прелестны и юны, я не удивлена, что Кайдэн так быстро решил жениться!