Злодейка отомстит. Твоя очередь, дракон!
- -
- 100%
- +
— Я Мальяна, — улыбаюсь и подхожу ближе.
Девушка вздрагивает, смотрит на меня испуганно, но потом понимает, что я не простолюдинка, и шёпотом выдыхает с облегчением:
— Слава Драконьей матери… Я уже испугалась, кого ещё привели. Думала, какую-нибудь воровку или… или хуже.
Сажусь на свободную койку.
— За что тебя? — стараюсь, чтобы голос звучал мягко, по-дружески.
Она всхлипывает, вытирает глаза здоровой рукой:
— Да так… подставили и выставили убийцей мужа.
«Всё по классике, все мы тут невиновные…»
— Подставили? — разыгрываю самое живое участие.
Она кивает, губы дрожат:
— Муж умер — сломал шею. Он с приёма вернулся такой хмельной, что на ногах еле стоял, а у нас в доме лестница крутая, я сама чуть не упала однажды… Шиган пошёл наверх и споткнулся… Я… я была в своей спальне, услышала шум, побежала, а там… — она хватает губами воздух, задыхается от эмоций.
— Тише-тише, успокойся, — сажусь рядом и кладу руку ей на плечо.
— Я ничего не делала, клянусь! А его брат заявил, что я толкнула, потому что хотела избавиться от мужа, чтобы прибрать деньги и земли к рукам. Но это ложь! Я… я любила его… Хоть сирота и бесприданница. Да я… я бы никогда, он столько для меня сделал, мой Шиган… — она беззвучно плачет.
«Не похоже на вранье, да и она такая тщедушная, худенькая, куда такой столкнуть мужика с лестницы… Скорее, это выглядит как классический делёж наследства: нарисовался алчный родственник, раз, и ты уже виновна. Особенно, если тот сунул на лапу кому-нибудь типа этого Пойзара. А уж в том, что коррупция здесь процветает, я убедилась буквально пятнадцать минут назад».
— А тебя? — она поднимает на меня красные заплаканные глаза. — За что?
Пожимаю плечами:
— Подставили и выставили блудницей.
Она охает, прикрывает рот рукой:
— Драконья мать… Как?
— Опоили накануне свадьбы, подкинули мужчину в постель. Утром жених пришёл за невестой, а там… — горько усмехаюсь. — Скандал, позор, разрыв помолвки.
— Какой ужас, — шепчет она, отвлекаясь от своего горя. — Но кто мог…
— Сестра, — отвечаю коротко. — Хотела занять моё место, и у неё получилось.
Девушка молчит, переваривает информацию.
— Меня зовут Клара, — наконец говорит она тихо. — Леди Клара Монт.
— Мальяна, — отвечаю равнодушно. — Леди Мальяна Ренфорд.
Она кивает, вытирает слёзы:
— Хорошо хоть в отдельную камеру посадили… Я слышала крики из других… там страшно. Женщины дерутся, бранят друг друга… Я боялась, что меня… Итак рука, похоже, сломана, так ещё и раздели бы догола, отобрали вещи. И Пойзар этот с его ухмылкой… — Клару передёргивает от отвращения.
Не договаривает, но и так понятно.
— Не бойся, — говорю спокойно. — Пока мы вместе, никто тебя не тронет.
Она смотрит на меня благодарно, кивает.
— Большое тебе спасибо. Мне так страшно, ты не представляешь…
Мы тихо разговариваем о нашем прошлом, в основном говорит Клара, а я слушаю и мотаю на ус всё, что узнаю от товарки по несчастью.
Неожиданно приближаются тяжёлые шаги по коридору — нам приносят ужин, стражник просовывает через решётку два деревянных подноса: миски с густой похлёбкой — пахнет капустой и чем-то мясным, кусок сыра, пара ломтей чёрного хлеба, кружки с водой.
«Обещанная «приличная еда», по меркам тюрьмы, наверное, почти пир…» — чувствую, как желудок сосёт от голода, и понимаю, что съела бы сейчас и камень — так я голодна.
Беру поднос, отдаю Кларе её порцию, сажусь на кровать, начинаю есть деревянной ложкой. И эта капустная похлёбка, пересоленная, с жирными разводами на поверхности и кусочками какого-то мяса, похоже, свинины, кажется мне самым вкусным, что я когда-либо ела. Тело Мальяны истощено, и я ем, наплевав на этикет, жадно и быстро. Клара ест медленно, одной рукой, морщится от боли. Я доедаю и помогаю ей — придерживаю миску, пока она черпает ложкой.
— Спасибо, — шепчет она.
— Не за что.
Потом стражник забирает пустые подносы и гасит факел в коридоре.
— Спать, — бросает он. — Подъём утром ранний…
Темнота накрывает камеру. Только через маленькое окошко пробивается слабый лунный свет.
Ложусь на койку. Жёсткая, неудобная, но хоть не воняет.
«Ничего, спала и в худших условиях. Вспомнить хотя бы тот подвал в глухой деревне на границе, где два дня прятались от контрабандистов…» — прикрываюсь тонким шерстяным одеялом и закрываю глаза.
Клара бормочет слова молитвы перед сном, тихонько всхлипывает на своей койке.
«Хорошая девушка, вряд ли убивала… Хотя внешность бывает обманчива. Я вон от Леры не ждала того, что она сделала, всегда тихая, спокойная, немного мечтательная, а нож в меня вонзила. И не единожды… Тут тоже всё может быть, да и не моё это дело, мы с ней сейчас в одной лодке…» — проваливаюсь в сон, даже не успев додумать мысли. Тело так измотано, что энергии нет даже полежать и прислушаться к себе.
Глава 7. Дорога продолжается
Галина
Просыпаюсь от грубого окрика:
— Подъём! Быстро!
Открываю глаза: ещё темно, только-только рассветает, серый сумрак пробивается через окошко.
Стражник стоит у решётки, стучит дубинкой по прутьям:
— Вставайте, обе! Выход во двор! Без завтрака!
Поднимаюсь, разминаю затёкшую шею. Клара тоже встаёт, морщится, видимо, рука болит ещё сильнее после ночи на жёсткой койке.
Нас выгоняют в коридор, даже не дав умыться, потом ведут какими-то окольными коридорами, и вот мы поднимаемся по каменной лестнице. Мощёный двор управы, утренний холодный воздух, свинцовое серое небо и хмурые лица других арестантов — вот теперь моя реальность.
Во дворе стоят две большие повозки, большие, с высокими бортами и решётками вместо стен — самые настоящие клетки на колёсах. Вороные лошади («Особые дуранские», — всплывает в памяти) нетерпеливо переступают, тихонько ржут и рвутся в дорогу.
В одной повозке сидят мужчины, грязные, пропитые — отребье. В другой — две женщины, простолюдинки, судя по грубой одежде. Одна — полная, краснолицая, лет сорока, с жёстким лицом и цепкими глазами. Вторая — помладше, худая, с выбитым передним зубом и злой ухмылкой.
«Скорее всего, будет стычка, — сжимаю челюсти так, что ходят желваки. — Ничего, я прекрасно помню всё, чему училась, а их всего двое…»
Стражник открывает дверцу повозки с женщинами:
— Залезайте.
Я поднимаюсь по ступенькам первая, подаю руку Кларе. Мы проходим к свободной лавке напротив этих двух, и неприятности начинаются тут же — вполне ожидаемо.
Краснолицая сразу же тянется к Кларе, хватает за край плаща:
— Ого, какая барышня нарядная… Плащик-то шерстяной, тёпленький… Отдай, а?
— Не трогайте её! — говорю резко, отстраняя её руку.
Женщина оборачивается, смотрит на меня оценивающе, прищуривается:
— А ты кто такая, ишь защитница нашлась!
— Не твоё дело! — отвечаю холодно. — Руки убери.
— У тебя, я смотрю, — она кивает на мою оцарапанную щёку, — норов крепкий, уже проучил кто? Ты мне тоже сейчас плащик отдашь, вон, подруга моя мёрзнет…
— Я сломаю тебе нос, а твоей подруге выбью ещё один зуб, — жёстко улыбаюсь, глядя ей в глаза. — Только сунься, сука, будешь хлюпать кровью до самой Пустоши…
Она фыркает, но отступает, оказывается трусливее, чем я подумала. Худая подобострастно хихикает:
— Ладно, Лин, потом отнимем, когда эти две заснут...
Садимся на жёсткую скамейку напротив двух испепеляющих нас взглядами женщин, Клара прижимается ко мне и дрожит.
— Спасибо, леди Ренфорд… — в её голосе страх и благодарность. — Я глаз не сомкну, буду следить за ними…
Стражник, молча наблюдавший за нашей «трогательной встречей» с новыми сокамерницами, ухмыляется и запирает замок клетки.
Из клетки прекрасно видно, как в каждой повозке вперёд к вознице подсаживается вооружённый охранник, а откуда-то из-за угла выезжает ещё двое конных стражей.
— Готово, — кричит стражник. — Трогай!
Скрипят ворота, повозка дёргается.
Сопровождаемые вооружённой до зубов охраной мы начинаем наш путь.
«От таких будет сложновато сбежать, но я постараюсь…»
***
Едем долго, весь день. Сначала по городу, где ранним утром на улицах открывают свои палатки торговцы едой, снуют мальчишки с газетами, метут улицы дворники. Все пялятся на нас, и Клара прячет лицо, забивается в самый угол. Я же пытаюсь незаметно напрягать мышцы: то на руках, то на ногах, доверия к двум сокамерницам у меня нет, а из Клары подмога слабая.
Моё новое тело молодое, сильное. Мышцы ног привыкли к физическим нагрузкам: лестницы в замке, катания на лошадях, а вот руки слабоваты, только игры с деревянным мечом да кожаным мячом в детстве и юношестве. Мать говорила: «Негоже знатной леди играть в рыцарей с простолюдинами. Леди пристало вышивать и готовиться к академии…» В общем, база неплохая, тело крепкое, но не помешали бы упражнения и тренировки.
Повозку продолжает трясти, а я… смотрю во все глаза, вдыхаю запах городка, и, несмотря на ситуацию, в которую попала, чувствую интерес к этой новой жизни и думаю, что оказалась в путешествии, которое всё откладывала.
Сначала работа, потом развод и болезнь матери одновременно, потом снова работа и поиски Леры, а мечты о поездке в другую страну остались лишь мечтами.
Что у меня было? Только работа. Ни семьи, ни друзей, ни даже кота. Как можно позволить себе всё это, если ты находишься под прикрытием по полгода? Даже Андрей, работавший в полиции, не выдержал и ушёл от меня в уютный быт с борщами и булочками бухгалтера Натальи. И я его не виню, я всё понимаю…
Пока размышляю о прежней жизни, мы выезжаем из города, проезжаем одну деревню, вторую, едем по лесу.
«Самый настоящий дремучий лес», — разглядываю густые кроны деревьев, что смыкаются над укатанной дорогой.
Лошади мчат как бешеные, скорость приличная, километров сорок-сорок пять в час, и я вспоминаю, что это особая дуранская порода, славящаяся своей выносливостью и скоростью. Повозку нещадно трясёт, асфальта в этом мире нет, а об удобстве заключённых никто заботиться не будет: нет ни одного поручня, и мы с Кларой вцепились в прутья клетки, чтобы не упасть и не биться о стенки.
Сзади едет ещё одна тарантайка — такая же, но с мужчинами. Видно через решётку: там человек восемь, может, десять. На повороте слышно, как они свистят, улюлюкают, кричат нам непристойности.
— Эй, красотки! — ревёт патлатый верзила. — Сладкие блудницы! Приедем в Пустошь — навестим вас! Ох охоч я до девок-то!
Худая с выбитым зубом ухмыляется, прислоняется к решётке и кричит в ответ:
— Зови как хочешь, милок! Денег за мои услуги у тебя всё равно нет! А я забесплатно мужиков не ублажаю!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.