Время не знает жалости
- -
- 100%
- +
Ее товарки покивали. Значит, кому-то Олеся и правда помогла.
– А у меня муж загулял, пить начал, – отозвалась другая. – Тоже как бабка пошептала. Теперь сама приехала, болячки одолели.
Калитка скрипнула.
– Кому на четыре назначено? – спросила щуплая женщина в черной юбке и теплой кофте.
Я поднялась со скамейки:
– Мне.
– Проходи.
Она зашагала к дому. Я двинулась следом. В доме пахло травами. Кажется, мятой. И мелиссой. И еще чем-то знакомым. Сняла в прихожей куртку и обувь. Мы с провожатой миновали маленький коридорчик и очутились в небольшой комнатке. На стене висели иконы. На столе стояли миска с водой и восковая свеча.
– Это вы – Олеся? – запоздало поняла я.
Женщина кивнула и села за стол, приглашая меня занять стул. Никогда бы не подумала, что она – знахарка. Хрупкая, молодая – вряд ли сорок исполнилось. Светлый платок прикрывал темные волосы. Карие глаза-бусинки буравили мое лицо.
Я кратко изложила версию о пошатнувшемся здоровье и безответном парне. Олеся взяла свечу. Вспыхнул фитиль. Знахарка наклонила свечу к миске и сквозь огонь смотрела на воду, словно могла что-то там разглядеть. Ее взгляд вдруг стал стеклянным, как при трансе. Мне было как-то не по себе. Боялась шелохнуться.
Вдруг свеча полетела в воду, а Олеся отшатнулась от меня, словно от прокаженной.
– Пошла вон, – сквозь зубы процедила она.
– Подождите. Что вы увидели? – Я подскочила со стула.
– Передай своему нанимателю, что я не стану помогать ни ему, ни его шавкам. Убирайся!
– Да погодите же вы! Я к вам поэтому и пришла. Мне надо от него избавиться. Точнее, не от него конкретно, а от нашего договора. Понимаете, тот парень, о котором я говорила…
– Вон! – завопила Олеся, закрывая лицо руками. – Вон отсюда!
Развернуться и уйти? Я села обратно на стул.
– Никуда не пойду, – заявила знахарке. – Простите, вижу, вам плохо. Но сначала ответьте на мой вопрос. Как мне разорвать связь с Эдом?
– Никак. – Олеся подняла побелевшее лицо. – Я против него бессильна.
– Да кто же он такой?
– Ты еще не поняла? Тот, с кем ты связалась, – само Время. Он был изгнан на Землю, в человеческое тело. Даже не знаю, можно ли его убить. Я ответила на твой вопрос. Уходи и не возвращайся. А скажешь ему, что виделась со мной, – прокляну.
В ее взгляде было столько ненависти, что я попятилась к двери. А потом побежала, не чуя ног. К счастью, маршрутка как раз стояла на остановке. Заскочила внутрь и успокоилась только тогда, когда Бродиловка осталась за спиной.
Время. Подозревала нечто подобное. Но подозревать и знать – разные вещи. Если Эд – повелитель времени, как с ним бороться? Тяжелое, словно камень, «никак» легло на грудь. Захотелось плакать, но я держала себя в руках. У кого-то должна быть сила с ним справиться. Вот только человека ли искать?
Голова гудела словно колокол. Вспомнила Ваню. Есть выход. Должен быть. Надо только сделать правильный выбор. Знать бы еще какой.
Вернулась домой в таком скверном настроении, что готова была крушить собственную квартиру. Олеся не захотела помочь? Черт с ней, разберусь сама. Теперь у меня есть зацепка. Эд – само Время. Бог времени, получается? Сосланный в человеческое тело. Хотя он сказал, что не имеет отношения ни к чему божественному. Но в древности обожествляли все, чего не понимали. Да здравствует Википедия! На меня посыпался ворох имен: Янус, Хронос, Дагда, Эон… Последнее имя нравилось больше других. «Играющий ребенок на престоле», воплощение самой вечности. А что, похоже. За исключением «ребенка». Почитала про Эона, про Хроноса. И правда, само Время. Способов обезвредить не нашлось. Чтоб ему провалиться туда, откуда его прислали! Что же делать?
Прошлась по комнате, подумала. Заключить другую сделку? Перенаправить его силу. Например… Например, обменять жизнь Артема не на собственную, а на… чью? Кем я могу пожертвовать, не испытывая мук совести? В том-то и дело, что кандидатур – в количестве ноль. Голова раскалывалась. Почему? Почему я не могу позволить Артему последовать за его судьбой? Я не толкала его под машину. Да, мы поссорились и он побежал за мной, но мог не бежать, а топать к своей даме сердца. Что делать?
Кажется, вопрос грозил надолго стать моим спутником. Я даже с подружками перестала общаться, превратившись в хмурое забитое существо. И это всего за неделю. Что будет, если пройдет месяц? Год? А если придется служить ему даже после смерти?!
Телефонный звонок заставил меня подпрыгнуть. А от имени, высветившегося на экране, тело покрылось липким потом.
– Алло, – заставила себя ответить спокойно.
– Мне скучно, – пожаловались с другого конца трубки. – Приезжай.
– С ума сошел? – сорвалось с языка, прежде чем подумала.
– И не собирался. Авто уже ждет, поторопись.
Захотелось запустить телефон в стену. А что? Хороший вариант. Скажу – украли. Потерялся. Испарился, в конце концов. Пока он меня найдет, пройдет время. Или не пройдет? Сложно сказать, когда само Время заявляет, что ему скучно и оно жаждет видеть тебя.
Глянула в окно и подумала, что скоро у меня начнется аллергия на сам вид машины Яна. И на него самого. Натянула джинсы, мятый свитер, пару раз провела расческой по волосам – пусть не думает, что из-за него прихорашиваюсь. Схватила сумочку и спустилась по ступенькам. Дверца открылась, пропуская на переднее сиденье.
– Хозяин хандрит, – с мрачным видом произнес Ян, нажимая педаль газа.
– И чем мне это грозит?
– Сложно сказать… Когда он хандрит, ищет развлечений. Разных. Иногда играет со временем, создает всякие там петли, ловит в них какого-нибудь бедолагу и устраивает многократное повторение одного и того же дня. Иногда выбирается в город, но последний раз это случилось лет пять назад.
Что-то мне не понравилась перспектива. Позвать Эда на дискотеку, что ли? Чтобы не хандрил. А то запустит для меня личный ад…
Автомобиль остановился возле «Кометы». Я скользнула внутрь, надеясь, что выберусь оттуда живой и здоровой.
В этот раз – никакой музыки, никаких посетителей. Пустой зал и Эд за стойкой бара. Настроение читалось у него на лице, как в раскрытой книге. Угрюмо сведенные брови, сжатые бескровные губы, пустые глаза.
– Явилась, – оценил он мое появление. – Садись, будем развлекаться.
Я бы не назвала это развлечением, но присела у барной стойки, наблюдая, как Эд натирает стаканы.
– Что будешь пить?
Вздрогнула от звука его голоса и ляпнула первое, что пришло в голову:
– Колу.
– Хорошо. – Эд на минуту скрылся в подсобке и вернулся с запотевшей бутылкой. – Со льдом?
– Не стоит, у меня зачет на неделе, болеть нельзя.
– Не заболеешь, – оценил Эд перспективу. – Пятый билет, кстати. Учи.
Я сжала холодный стаканчик с колой. Вот оно как. Даже номер билета знает. И то, что шанс заболеть именно в этот день равен нулю.
– Спасибо. Тяжело это – все знать о будущем?
Вопрос сорвался сам собой. Просто стало любопытно. А раз есть возможность – почему бы и нет?
– Далеко не всё, – качнул головой Эд. – Только то, о чем хочу. В данный момент было интересно, не заболеешь ли ты от колы со льдом. Ответ – нет. Зачем рыться дальше? Какое мне дело, что будет с тобой через неделю или две? Каким мылом ты умываешься, какими духами пользуешься? Все это можно узнать, но нужно ли?
Пришлось согласиться:
– Не думаю.
– И весь вопрос.
Решила сменить тему:
– Зачем ты меня пригласил?
– Сказал же – мне скучно.
Эд вернулся к натиранию бокала.
– Так при чем тут я? Лучше бы позвал своих завсегдатаев, в клубе всегда так людно. Веселиться проще, когда много людей.
– Кто сказал, что мне бывает весело?
И правда, глупость сморозила. У Эда на лбу написано, что смеяться и радоваться он неспособен. И если решил разделить со мной тоску, то лишь для того, чтобы не ему одному было плохо.
– И что мы будем делать? – попыталась я поддержать светскую беседу, допивая напиток.
– Гадать.
Эд оставил бокал и жестом заправского фокусника извлек из кармана старую колоду карт Таро. Они казались воистину древними. Изображения почти стерлись, потускнели. Края разлохматились.
– Чья она?
Не возникло и мысли, что карты принадлежат Эду.
– Моей сестры.
– Той, которая Судьба? – припомнила я давний разговор.
– Ее.
Эд мешал карты, как заправский картежник. Но вместо того, чтобы положить колоду вдоль руки, держал ее поперек ладони. Неужели удобно? Я следила за мелькающими картинками и пыталась уловить, что нарисовано. Не получалось, но неожиданно успокаивало, и ворох вопросов отступал, оставляя приятную усталость.
– Сними колоду. – Мельтешение неожиданно остановилось, и Эд подал мне карты.
Сдвинула верхушку. На ощупь бумага была странно теплой. Или не бумага? Из чего они сделаны?
А Эд уже раскладывал Таро по какому-то ему одному ведомому принципу. Жаль, я сама понимала так мало. Улавливала только общие образы.
– Вот ты. – Он указал на девушку на перекрестке дорог. – Твоя судьба так же запутана. И выбор за тобой. Можешь пойти по одному пути, можешь – по другому. Это счастье – иметь возможность выбора, не находишь?
Голос гипнотизировал. Звучал как колыбельная. Я кивнула в такт, не задумываясь над значением слов.
– А это – твой возлюбленный. – На карте мужчина висел головой вниз. – Как ты понимаешь, судьба не готовит для него ничего хорошего. Ты зря его не отпустила, Александрина. Бывают судьбы, которые лучше прервать, чтобы не мучить. Но здесь твой выбор сделан. Я подтолкнул его к другой дорожке. Придется пройти ее до конца.
– Не понимаю, – прошептала я.
– Тебе пока и не нужно. Просто слушай, раз я добрый. Вот… – жестом фокусника Эд опустил еще одну карту, на которой был мужчина, шагающий в пропасть, – твой друг. Ты вовлекла его в опасную игру, но его будущее открыто. Повезет – выберется. Поумнеет. Не повезет – упадет и разобьется. Так бывает. У каждого свои испытания.
– А я?
– Что – ты?
– Что ждет меня? Ты все о других да о других…
Я оперлась локтями на стойку и завороженно смотрела на карты.
Еще три легли под моей. На одной парень и девушка пили из кубка, на второй рушилась башня, а на третьей восходило солнце, озаряя держащихся за руки детей.
– Ты не умеешь не любить. – Голос Эда звучал словно издалека. – И будешь искать любви, а находить только рухнувшие иллюзии. Будешь светить, как это солнце, но только для тех, кто захочет согреться в твоих лучах. И никогда не заблудишься, потому что твердо знаешь, чего хочешь. Твоя жизнь никогда не станет прежней, Александрина. Хоть печалься, хоть радуйся. Но впереди – долгий путь. И вот к чему ты придешь.
Сердце, прорезанное тремя мечами. Я ахнула. В груди закололо.
– Три предательства, три разлуки, – сказал Эд. – Одна уже случилась, еще две впереди. Но помни – все меняется. Время сыпется, как песок сквозь пальцы. И никакие знахарки не смогут меня остановить. Никакие заговоры. Даже если бы мы не встретились – прошлого нет. Есть только время. И оно движется…
Глава 7
Я открыла глаза и уставилась в потолок. Сон? Нет! Неужели я уснула в баре? Вот Эд, наверное, злится! А предсказания? Были ли они наяву? Или тоже привиделись? Голова раскалывалась. Не хотелось даже нос высовывать из-под одеяла. Поэтому нащупала телефон на тумбочке и решила для начала проверить почту и звонки. Ой, мамочки! Девчонки набирали меня несколько раз, а Тимка – ровно десять. Плюс СМС: «Аля, все в порядке?».
Быстро настрочила ответ, мол, извини, рано легла спать, телефон был на беззвучном. Плохая отговорка, но лучше, чем никакой. Девчонкам написала то же самое. Надеюсь, не обиделись. А мысли уже мчались к вчерашнему вечеру. Что произошло на самом деле? Кажется, Эд не обещал мне ничего хорошего. Ах да! Еще и говорил, что я не умею не любить. Что скрывать, похоже на правду. Из-за чего у меня такие неприятности? Правильно, любовь зла. Самое обидное, что чувства оказались обычным мыльным пузырем. Подул ветер – и ничего не осталось. Только сожаления и дамокловым мечом нависший контракт. И где была моя голова?
Пришлось выбираться из уютного кокона и тащиться в ванную. Из зеркала глянуло утомленное существо с нездоровым цветом кожи и синяками под глазами. Волосы торчали в разные стороны. Жуть. Увидишь – заикой станешь. Умылась, причесалась, натянула джинсы и футболку. Сидеть в четырех стенах снова казалось пыткой. Радовало одно – выходные. Ни сегодня, ни завтра никаких пар. А прогуливать дальше – верный путь к отчислению, у нас прогульщиков не любят.
Звонок в дверь нарушил утреннюю идиллию. И кого принесла нелегкая? На секунду сердце пропустило удар – вдруг Эд? Но потом подумала: а зачем ему приходить? Он мне не звонил. Захотел бы – мог бы связаться по телефону.
На пороге стоял Тим. Сразу стало легче дышать.
– Привет. – Я пропустила гостя в коридор. – Какими судьбами в наших краях?
– Шел мимо, решил проведать. – Тимоша разулся и снял куртку. – Вижу, тебе и правда лучше.
– Да. Проходи в зал, я пока поставлю чайник.
– Вот, это тебе…
В мои руки перекочевал пакет с фруктами. Надо же, какая забота! Я была за нее благодарна. Хорошо, конечно, жить одной, но иногда не хватает элементарного внимания. Чтобы кто-то принес фруктов, как сейчас. Переживал о твоем самочувствии. Но в то же время я боялась. Боялась, что Тима решит задержаться в моей жизни. А сейчас все, о чем я могла думать, – это Эд и наш контракт, от которого необходимо избавиться.
Закипел чайник. Два пакетика перекочевали в чашки. Да, суррогат, но мне лень пользоваться заварником. Поэтому подобрала наиболее приемлемый напиток из всех и не стала заморачиваться.
– Вот. – Я протянула Тиме дымящуюся чашку. – Спасибо, что зашел.
– Да не за что, – улыбнулся он. – Просто подумал, что раньше мы так дружили, а теперь почти не общаемся.
– Нехорошо! – рассмеялась я.
С Тимкой было легко и безопасно. Словно вернулась в школьные годы и не надо ни о чем беспокоиться. Рассказать бы об Эде. Тим бы помог найти ответ. Но подвергнуть опасности и его? Нет уж, хватит. Хватит с меня Артема.
Мы сидели и болтали ни о чем. На душе было хорошо и спокойно как никогда. Даже не заметила, как прошло четыре часа. А когда Тим засобирался домой, вспомнила о времени. Надо же, иногда оно так быстро летит.
– Я позвоню, – пообещал Тимка напоследок. – Надеюсь, на этот раз ты возьмешь трубку, а то я себе такого напридумывал!
– Возьму, – пообещала я. – До встречи.
И словно какое-то издевательство: стоило запереть замок, как телефон зазвонил. Вот только звонил не Тим.
– Алло?
Холодок пробежал вдоль позвоночника, задержался в кончиках пальцев, мигом ставших ледяными.
– Собирайся. Форма одежды – вечернее платье. У тебя час, – отчеканил Эд и оборвал разговор.
Не поняла. При чем тут вечернее платье? Кто вообще сказал, что оно у меня есть? Никогда не была великосветской дамой. Нет, в гардеробе имеется несколько неплохих платьиц, но вечерними их можно назвать только с натяжкой. И куда он собирается меня вести? Что, на этот раз надо выяснить детали договора у какого-то олигарха?
Вместо того чтобы начать быстро собираться, я села на диван и обхватила голову. Да за что мне это?! Эд даже не спросил, свободна ли я. Словно ему принадлежу. Почему я просто не пошлю его ко всем чертям? Плевать на Артема! Хочу жить своей жизнью, только своей.
Из глаз брызнули слезы. Хотелось биться в истерике, позвонить Эду, высказать все, что думаю. Но в итоге я натянула первое попавшееся платье – фиолетовое с открытой спиной – и вышла из дома.
На этот раз за рулем был сам Эд. Холодный и спокойный, как всегда. Окинул меня презрительным взглядом и сказал только одно:
– Я так и знал.
Стало неуютно. Да, я – не красавица с обложек журналов. И что с того? Это не повод так смотреть!
Забралась на переднее сиденье, и автомобиль тут же рванул с места, а остановился у дизайнерского салона в центре города. Он что, на показ мод меня притащил?
– Пойдем, – бросил Эд, выбираясь из авто.
Я плелась следом, как собачонка на привязи. А вот девушки, к моему удивлению, провожали Эда взглядами. Очень даже заинтересованными. И так же неприязненно глядели на меня.
Внутри салона пахло цветами. Настроение сразу улучшилось – приятно почувствовать весну в середине осени.
Из подсобки выпорхнула хорошенькая блондиночка:
– Хозяин! Какая честь!
Еще одна его болонка?
– Мария, это Александрина. Через полчаса она должна выглядеть как королева.
Эд сел на красный диванчик, а Мария схватила меня за руку и потащила к ряду вешалок.
– Что предпочитаете? – щебетала она. – Трапецию? Классику? Длину в пол или миди? Бретельки? Открытые плечи? Закрытые?
Я не успевала отвечать, потому что одно платье в руках девушки сменяло другое. Даже не успевала их разглядеть – а она каким-то тайным образом уже видела, подойдет мне или нет. В итоге осталось всего три платья, которые Мария предложила незамедлительно примерить.
Первое, лазурного цвета, обтягивало грудь, а юбка опускалась до пола струящимися волнами. Красиво, что уж говорить. Второе, темно-сиреневое на тонких бретельках, делало фигуру такой хрупкой, что даже страшно. А в третье я влюбилась. Светло-синее, слегка сверкающее, тоже в пол. Примерила. Из зеркала на меня смотрела другая девушка. Слишком утонченная, чтобы быть мною.
Насладиться эффектом в полной мере не дали. Мария увлекла меня в общий зал, где Эд спокойно пил кофе. Там уже ждали две девушки. Они усадили меня в кресло. Одна занялась волосами, а вторая – макияжем. Мария скрылась где-то, а затем вернулась с темно-синими туфельками на низкой шпильке, как раз моего размера.
Четверть часа спустя она хлопнула в ладоши:
– Готово!
Я взглянула в зеркало – и обмерла. И куда девались бледность, затравленность? Синяки под глазами? Волосы были собраны в высокую прическу, украшенную жемчужными шпильками. Легкие светло-зеленые тени делали глаза выразительнее. Бледно-розовая помада смотрелась на удивление насыщенно. А платье! В жизни не видела такой красоты.
– Хватит любоваться, – разрушил Эд очарование момента. – Опаздываем.
Он грубо схватил меня за руку и потащил к выходу. Захотелось расплакаться от обиды. Хоть бы что-нибудь сказал! Я уставилась в окно. Зачем меня так наряжать? Утереть кому-то нос? Что вообще происходит?
– Мы едем к моей сестре, – словно в ответ на мои мысли ответил Эд. – Будь осторожна, она злопамятна. При гостях зови меня, как и все, «хозяином».
Что за глупости? В жизни не стану так никого называть! Я не рабыня! Плакать захотелось еще больше. Останавливало только то, что испорчу макияж, а Эд все равно потащит меня с собой.
Я решила прояснить хоть что-нибудь:
– Зачем тебе нужно мое присутствие?
– Так принято. К Фортуне никто не ездит в одиночку.
К Фортуне? Это богиня удачи которая? Или богиня судьбы… Эд говорил что-то о сестре-судьбе. Так неужели… Насколько помню, выражение «Фортуна переменчива» не сулит ничего хорошего. Значит, и правда злопамятна. Буду держаться поближе к Эду и молчать. Лучше решать дела с контрактами!
Автомобиль остановился слишком быстро, я даже не успела успокоиться. А перед нами уже высился двухэтажный особняк из белого камня. Из окон лилась музыка. Классика, и, кажется, играл живой оркестр. На этот раз Эд был галантен. Вышел из авто первым и подал мне руку. Я прикоснулась к его ледяным пальцам. По коже пробежали мурашки, но привычный Эд казался ближе, чем какая-то там богиня судьбы.
Мы пошли по широкой гравиевой дорожке. Автомобиль тут же отогнали – я даже не заметила, кто сел за руль. Зато стоило ступить на порог, как двери распахнулись, словно в сказочном фильме, и перед нами возникла самая красивая женщина из всех, кого я видела.
Высокая, выше меня на полголовы при моих ста семидесяти. Стройная, с пышной грудью и длинными ногами. А лицо! Словно вырезанное скульптором! Прямой нос, большие голубые глаза, полные губки, золотистые ангельские локоны. Чудо, а не девушка.
– Эонард! – радостно воскликнула она и повисла на шее Эда.
Тот поморщился и отстранился.
– Фортуна, – слишком холодно для брата ответил он, – прекрасно выглядишь.
– А ты – как всегда! – рассмеялась девушка. – Такой же угрюмый и нелюдимый. Но что я вижу! Кто это дитя?
– Александрина. Смертная.
– Ах! – Фортуна прижала к щекам ладошки. – Какая жалость. Сочувствую, милочка. Но ничего, смертность – это не приговор. Проходите, гости уже в сборе. Чувствуйте себя как дома.
Я и так чувствовала себя. Как на каторге. Голова кружилась. Слишком остро пахло духами. Хотелось немедленно уйти, но Эд провел меня через огромный холл в огромную гостиную. Там было больше людей, чем студентов потока на лекции. Они болтали. Кто – сидя на диванчиках, кто – расположившись у окон.
Как только мы появились в комнате, разговоры стихли, словно по мановению волшебной палочки. Вся толпа незнакомцев уставилась на нас. Эд сдержанно кивнул. Снова заиграла музыка, и гости, кажется, вернулись к беседе. Но я чувствовала взгляды, словно проникающие под платье, под кожу. Кто они? Такие же бессмертные существа? Или просто приближенные Фортуны?
Рядом снова появилась хозяйка торжества:
– А вот и я! Эонард, милый, я так боялась, что ты не придешь!
– Я бы не пришел, но ты умеешь уговаривать, – сквозь зубы процедил Эд.
Наконец-то я узнала его настоящее имя! Хотя настоящее ли?
– Ой-ой-ой, – захихикала Фортуна. – Мой злобный старший братец. Совсем отгородился от мира. Разве тебе больше не хочется вернуться домой?
– Нет. – Эд прошел к свободному диванчику. – Александрина, присаживайся.
Я словно превратилась в статуэтку: села, распрямила плечи и замерла. Фортуна заняла место слева от брата, я – справа.
– У вас роман? – в лоб спросила сестрица.
На лице Эда не промелькнуло ни одной эмоции.
– Нет. Работа.
– Фи! – Фортуна скривила носик. – Работа. Все играешь со смертными? Не надоело?
– Нет.
– Да что ты заладил! – Девушка топнула ножкой, обутой в алую туфельку. – «Нет», «нет»… С каждым разом становишься все больше похожим на свой символ! Тик-так, тик-так… И никаких других мелодий.
Эд молчал. Даже мне захотелось встряхнуть его за плечи. Фортуна ведь сестра ему. Ладно я. Почему с ней-то так холодно?
– Хочу танцевать! – подскочила Фортуна. – Пригласи меня, братец.
– Я не один, – напомнил Эд.
– Александрина подождет. Правда же, милая?
Эд так на меня глянул, что я растерялась. Сказать «да» – и он меня уничтожит. Сказать «нет» – и обрести врага в лице Фортуны. Решила, что Эда я дольше знаю, да и контракт у нас… Я ему полезнее живая.
– Подожду.
Стоило слову сорваться с губ, как Фортуна схватила Эда за руки и заставила подняться с дивана. Оркестр заиграл вальс. Я бы наслаждалась музыкой, если бы не ситуация. А Фортуна опустила ладошки на плечи брата. Она улыбалась, Эд оставался безучастным.
До чего же красивая пара! И непохожая. В Эде не было ничего ангельского. Он казался куклой рядом с живой, прекрасной Фортуной. Зато двигался обворожительно. Хотелось смотреть и смотреть, как он вальсирует по гостиной, увлекая за собой сестру. Для меня время замерло. Вот бы самой оказаться на ее месте…
Мелькнувшая мысль напугала. Я поспешила отвернуться. Эд словно почувствовал, потому что секунду спустя уже сидел рядом, а раздосадованная Фортуна танцевала с другим кавалером.
– Ты жесток с нею, – тихо сказала я.
– Ненавижу, – чуть слышно ответил Эд.
– За что?
Он промолчал. Да, странно ожидать ответа от того, кто никогда не опускается до объяснений. Пришлось смириться. Я заметила, что за Эдом следят, но наш диванчик обходят стороной.
С другой стороны, это даже радовало. Хотя на приеме и было полно людей, они казались странными. А если они такие, как Эд? Управляют определенными силами? Тогда сочувствие Фортуны по поводу моей смертности звучит как нельзя кстати.
– Дорогие гости, прошу к столу, – раздался голосок хозяйки.
– Ничего не ешь и не пей, – шепнул Эд на ухо.
Вот тебе, приехали! И как я буду сидеть за столом? А главное – что скажу Фортуне?
– Почему? – решила все-таки задать мучающий вопрос.
Эд взглянул на меня так, что желание спрашивать исчезло. Мы миновали длинный коридор и очутились в просторном зале, через который протянулся стол, уставленный едой. Чего здесь только не было! Напитки, фрукты, мясо, птица, салаты. И много чего неведомого. Желудок требовательно заныл, но я помнила предостережение Эда. Надеюсь, он и правда серьезен, а не хочет выставить меня дурочкой.
Эд попытался сесть подальше от Фортуны, но не тут-то было.
– Эонард, милый! – Она схватила его за руку и увлекла к своему месту во главе стола. – Составь мне компанию. Я так редко тебя вижу!