- -
- 100%
- +
Я закашлялась. Что-то обжигающее текло по губам и огнём разливалось в желудке. Мне сунули ледяной кубок и, подталкивая мою руку, буквально насильно заставили выпить его содержимое. В нос ударил сладковатый запах разложения.
Огонь внутри стих, и я смогла открыть глаза.
Слева от меня стояли двое: высокий светловолосый, почти седой парень и его точная копия, только ниже ростом — девушка. Оба смотрели на меня в ожидании.
Я замерла.
Чёрные нечеловеческие глаза этих двоих, совершенно без белков, напугали меня до дрожи. В горле стоял ком, а щупальца тьмы всё ещё немного кололи кожу.
Ни один из них не шелохнулся. Тишина, которая воцарилась в комнате, стала почти осязаемой. Эти двое всё так же стояли, словно статуи, и абсолютно точно не дышали.
Я не могла выдавить из себя ни слова.
Девушка, видимо, не выдержав, нарушила молчание:
— Приветствую вас, госпожа. Мы с братом рады видеть новую богиню смерти Хель. Ваше царство ждало вас. Клянёмся верно вам служить, как и прошлым воплощениям богини.
Жуткие брат и сестра поклонились мне. Парень сделал это с явным недовольством.
— Меня зовут Ганглатти, а это мой брат Ганглетт. Кроме нас, в Обители находятся души и духи-слуги.
Заметив мой полный ужаса и недоумения взгляд, девушка добавила:
— Не беспокойтесь, вам они не помешают.
Я всё ещё не понимала, чего от меня хотят. И почему называют госпожой и богиней смерти. По телу пронеслась холодная волна, затем ещё одна и ещё. Я плотнее закуталась в простынь.
Жуткие брат и сестра так и стояли в полупоклоне. Видимо, решив что я все еще в шоке и ничего не слышу, парень зашептал:
— Что происходит? Мне кажется, она не в себе. Достаточно ей захотеть — и всё здесь обратится в прах. — Его голос звучал очень тихо. — Учитывая, что она почти в истерике, такой исход вполне вероятен.
Ганглатти пихнула парня локтем в бок и зашипела на него:
— Ты в своём уме? Что ты несёшь?
Её брат, не меняя позы, ответил:
— А что я несу? Ты видела это? Она вся дрожит, не может ни слова сказать — и это новая смерть? Да её на куски разорвут местные обитатели, как только она выйдет отсюда. — Парень совершенно не стеснялся моего присутствия, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Она маленькая, зарёванная, совершенно беспомощная девчонка. Как её вообще сюда занесло? Как Один её одобрил?!
Я замерла.
В голову пришла мысль, что эта ситуация могла бы выглядеть комично, если бы мне не было так страшно. Так странно слышать всё, что они говорят, находясь в метре от меня. Словно я пустое место.
Парень будто оценивал меня и явно был недоволен. Его слова громко повторились в моей голове:
«Беспомощная зарёванная девчонка».
«Один?»
Имя задело что-то в памяти, но тут же испарилось.
Я хотела ответить парню-чудовищу, но меня будто молнией ударило. Мысли наконец выстроились в ряд.
Это было невероятно и просто невозможно, но всё же. Мой внешний вид, пейзаж за окном, это место, эта парочка.
Богиня смерти.
Хель.
Они говорили обо мне.
«Я богиня смерти? Но как это возможно?» «Какая еще богиня!? Их же не существует!»
Губы пересохли, а глаза лихорадочно заметались по залу, словно ища выход.
Сквозь шквал мыслей и эмоций до меня долетели слова:
— Кажется, Норны в этот раз схалтурили, — продолжал негодовать парень. — Что, кстати, удивительно. Это ведь судьба и всё такое. Как «эта» может быть богиней смерти?
— Ох, Хел, тебе когда-нибудь вырвут твой язык. Хотя постой… ах да, его уже вырывали. И неоднократно. Когда-нибудь твоё везение закончится и с тобой сделают что-нибудь похуже.
Я опустила взгляд в пустое блюдо перед собой, уставившись в одну точку. Виски заломило, руки вцепились в края каменной столешницы. Я всё ещё слышала тихие голоса, но уже совершенно не различала, что они говорят.
В голове бились одни и те же слова:
«Беспомощная девчонка. Богиня смерти».
Голос парня будто двоился, превращаясь в десятки других голосов, которые повторяли одно и то же. Напряжение нарастало внутри и искало выход. Мышцы рук свело. Под пальцами крошился камень, и его осколки падали мне на ноги, врезаясь в кожу. Из глаз потекли слёзы.Чёрные капли падали на серебряное блюдо, гулким эхом отдаваясь в ушах. Из отражения на меня смотрели безжизненные глаза и белые кости.
Голоса звучали всё громче. Они дробились и множились. Уже сотни разгневанных женщин рычали, выли, словно пытаясь разорвать мою голову на куски.
Я больше не могла сдерживаться.
Жутко, пронзительно и невероятно громко я закричала.
Мой крик пронёсся по всему залу, сметая и разбивая всё вокруг. Гобелены затрещали, разрываясь и превращаясь в лохмотья. Почти видимая волна разбила вдребезги остатки витража в окне напротив. Краем сознания я заметила, как красиво переливаются цветные осколки, падая на тёмный пол. Будто вторя мне, где-то в бесконечной безжизненной равнине раздался жуткий нечеловеческий вой. Небо почернело, и в нём заметались молнии, хаотично ударяя в мёрзлую землю.
Мощный порыв ледяного ветра ворвался в зал. Разметав на своём пути осколки и моих слуг, он направился ко мне.
Тело обдало холодом. Ткань, которая чудом всё ещё держалась на мне, затрещала под натиском порыва.
Всё закончилось так же резко, как и началось.
Захлёбываясь мёрзлым, но свежим воздухом, я перестала кричать. Каменная пыль медленно оседала на пол. В последний раз вспыхнула молния и исчезла в чёрных тучах.
Снова ни звука, ни лёгкого дуновения ветра.
Всё тело колотило от перенапряжения. Опустив взгляд на свои руки, я увидела, что осколки камня впились в ладони.
Так странно: вместо красной крови по пальцам текла густая чёрная смола.
Откинувшись на каменном троне, я прикрыла глаза.
Жуткий холод и пустота внутри. Вот и всё, что я сейчас ощущала. Наконец напряжение и рвавшиеся наружу эмоции покинули меня.
Почувствовав движение где-то слева, я с трудом повернула голову.
— Госпожа, — выдохнула Ганглатти, отряхивая кожаные штаны и направляясь ко мне.
На лице девушки читалось беспокойство, а где-то в уголках глаз притаился страх. Служанка моргнула, и на её губах появилась лёгкая, печальная улыбка.
— Позвольте мне ваши руки.
Механически я протянула ей ладони. Девушка аккуратно стала вынимать осколки.
В этот момент её брат тоже поднялся на ноги. Взгляд его чёрных глаз на секунду встретился с моим. Мне показалось, что он смутился.
— Летт, очнись. — Служанка зло посмотрела на брата. — И принеси плащ для госпожи.
Парень резко развернулся и куда-то ушёл.
Я только сейчас поняла, что осталась обнажённой. Моя «одежда» после всего, что сейчас случилось, разорвалась на тонкие лоскуты и осыпалась.
Я совершенно не чувствовала холода.
Девушка легонько сжала мои пальцы. Как только она вытащила все осколки, я попыталась обнять себя руками, прикрывая грудь.
Наконец появился Ганглетт и протянул сестре что-то бесформенное, иссиня-чёрное, переливающееся серебром.
Девушка приблизилась ко мне и помогла встать. Когда я укуталась в плащ, стало немного лучше. Теперь я хотя бы не испытывала стыда.
Пожалуй, это не самое главное, что должно меня сейчас беспокоить.
— Госпожа?
Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что от меня ждут реакции. Кивнув, я снова опустилась на каменное сиденье и уставилась вперёд. Взгляд медленно скользил по унылому пейзажу, снова замёрзшему и статичному. Мысли роем жужжали в голове, сталкиваясь друг с другом и порождая всё новые.Мне потребовалось немало усилий, чтобы ухватить хотя бы некоторые из них и попытаться осознать.
Воплощения? Кто это или что?
Боги. Они действительно есть?
Но ведь они покинули нас.
Да и были ли они вообще?
И если да, то им, видимо, действительно нет никакого дела до людской жизни.
Единственное, что ещё напоминало о богах на Мидгарде, — это храмы, ставшие памятниками архитектуры. В некоторых из них всё ещё встречались жрецы. Одни действительно верили и старались помочь тем, кто не мог найти другой опоры для себя в этой жизни. Другие — куда же без них — просто пользовались людской растерянностью и горем, набивая себе карманы за их счёт.
Мне стало жутко.
Главное — во всём этом ворохе образов не было ни одного воспоминания о моей жизни. Даже имени. Только смутное видение, которое уже почти стёрлось из памяти после сна, билось где-то на краю сознания.
Перед моими глазами туда-сюда сновали жуткие брат с сестрой, приводя зал в подобие порядка. Я даже не заметила, как постепенно стол очистился от осколков и кусков камня.
Я продолжала сидеть неподвижно и пыталась осмыслить всё то, что сейчас произошло. Первый шок постепенно отступал.
Боги не просто существовали — я стала одной из них.
*Один - один из главных богов скандинавской мифологии, верховный бог из рода асов.
*Норны - в скандинавской мифологии женские существа, связанные с судьбой людей и богов.
Глава 4 Первый символ власти
Сон всё ещё путался в голове: я стояла в темноте, и чьи-то холодные пальцы тянули меня за запястье всё глубже, туда, где не было света, не было ничего. Я пыталась вырваться, но хватка становилась только крепче, а потом совсем рядом раздался тихий мужской голос:
— Не бойся.
Я резко села на кровати, сжимая простыню. В спальне было пусто. Ни чужих рук, ни человека, которому мог принадлежать голос, ни хотя бы мерзкой твари, решившей разнообразить моё посмертие. Только серая хмарь Хельхейма пробивалась через полуразрушенную стену. Несколько секунд я просто сидела, пытаясь окончательно прийти в себя, надеясь, что сейчас открою глаза ещё раз и всё это исчезнет.
Я всё ещё была здесь.
По полу прошла едва заметная волна вибрации. Кончики пальцев начало покалывать. В ушах появился белый шум; кто-то шептал мне сквозь камни, зовя куда-то вниз, на глубину. Гул снова шёл из-под плит, как тогда в зале. Будто сердце этого мёртвого мира билось у меня под ногами.
— Ганглатти, — позвала я дрожащим голосом.
Ответа не последовало.
— Латти?
Снова тишина.
Что ж, логично, не будет же она стоять у меня под дверью всё время. Я осторожно спустила ноги с кровати и только тогда увидела возле стены низкую каменную тумбу, на которой лежала аккуратно сложенная одежда. Странно, что я её не заметила в прошлый раз. Новый наряд мне однозначно нравился больше. Не хотелось бы снова щеголять в простынях. Или вообще голой. Кожаные штаны, чёрная рубашка с воротником-стойкой и такой же чёрный кожаный жилет, который переливался, как чешуя змеи. Я прикрыла глаза и дёрнула плечами.
-Ненавижу змей.
Фраза сорвалась сама собой, я даже не успела её осмыслить. Почему я их ненавижу? Не помню.
Сверху на всём этом лежал чёрный обруч. Весьма странное украшение. Хотя что ещё может носить богиня смерти? Закончив с облачением, я потянулась к обручу. Стоило мне взять его в руки, как металл зашевелился и потёк между пальцев. Потом он скользнул по руке к шее. На мне было что-то живое, скользкое. Внутри разрасталась паника. Когда я пыталась стянуть этот ошейник, он ещё сильнее обхватил мою шею. Я пыталась ухватиться за ткань, но та выскальзывала из пальцев.
Да что же это за мерзость!
Стоило крепче сжать полоску металла, как спальня исчезла.
Резкая боль пронзила грудь, а во рту появился металлический вкус крови. Я чувствовала, что мои рёбра сломаны, слышала собственный хрип.
Я зажмурилась.
Чья-то тёплая ладонь сжимала свободную руку, пока дыхание становилось всё реже. Страха не было, только спокойствие и странное облегчение. Последний выдох — темнота.
Меня качнуло.
Следом пришла вода. Лёгкие горели, руки отчаянно тянулись вверх, но поверхность становилась всё дальше.
Меня выбросило на холодное поле боя, где вокруг звенела сталь и кто-то кричал.
Боль.
Страх.
Ярость.
Ощущения затопили меня, голова кружилась, я еле стояла на ногах.
Стоило мне разжать пальцы, как всё прекратилось. По телу ещё шла пульсация, и я снова ощутила, как живая металлическая полоска сжимает моё горло. Металл потёк, отпуская шею. Эта змея заползала мне на грудь, плечи, скользя своим холодным склизким телом, двигаясь по руке к бёдрам. Она изучала меня как свою жертву. Затем украшение снова вернулось на шею, сливаясь в сплошную полосу чёрного металла. Я оцепенела, боясь пошевелиться, судорожно глотая воздух.
Только через несколько мгновений до меня дошло, насколько это странно. Ладонь сама легла на грудь: ничего. Ни одного удара.
Я обхватила запястье правой руки. Нащупала место, где должна была пульсировать лучевая артерия: тишина.
Откуда я вообще знаю, где её искать? Как я раньше не заметила? Снова подступили предательские слёзы. Я моргнула и стёрла их рукой. Хватит уже бежать и делать вид, что всё образуется.
От новых переживаний отвлёк гул под ногами, который стал сильнее. Вместе с ним вернулся шёпот, в котором по-прежнему нельзя было различить слов, но теперь к нему примешивалось совершенно ясное чувство ожидания.
Я зачем-то снова потянулась рукой к странному украшению на шее. Ну и дура же.
И это повторилось.
Эта тварь душила меня. Только теперь я не могла разжать руку и оказалась прикована к обручу на шее.
Человек лежал на снегу, а над ним кто-то кричал.
Женщина смотрела на своё отражение в больничном окне и не понимала, почему вокруг столько людей.
Старик падал с лестницы.
Мальчик захлёбывался собственной кровью.
Раздался стук в дверь.
— Госпожа, могу ли я войти?
— Латти… я не… могу… пожалуйста… — Язык еле ворочался. Я ощущала себя статуей. — Оно… шевелится. Помоги мне…
Двери распахнулись, и служанка бросилась ко мне.
Ганглатти подхватила меня под локти прежде, чем я окончательно осела на каменный пол. Её ладони были холодными, возвращая реальность на место, вытаскивая меня из омута чужих ощущений.
— Оно… — я пыталась разжать руку, но металлическая полоска снова сомкнулась на шее и не отпускала. — душит меня…
Стальной обруч без застёжки. Гладкий. Замкнутый. Он плотно прилегал к коже, словно всегда был там.
— Госпожа, успокойтесь. Постарайтесь успокоиться. — Слегка повысив голос, Латти испуганно сжалась.
— Я… не могу. Латти… не могу. Сними его с меня. Сними…
— Я… Я не знаю, что делать. — Губы девушки дрожали. — Я никогда не присутствовала при приобретении одного из символов власти. Сейчас, сейчас я позову Летта.
— Нет, не… бросай… я…
Девушка кинулась к распахнутым дверям, её голос эхом отдавался в коридоре. Давление всё росло и росло, грудь перестала сжиматься. Глаза закрыло мутной пеленой.
«Не сопротивляйся». «Хель, возьми себя в руки уже». «Бедная». «Скучно, надеюсь, этот металлический змеёныш справится с ней».
— Заткнитесь!
— Госпожа? — Летт рухнул рядом со мной на колени.
— Не ты, — хрипло отозвалась я.
— Закройте глаза, представьте, что вы оказались на равнине Хельхейма. Вы одна, не слышно ни одного звука. — Голос Летта иглой врезался в голову. Он положил руки мне на плечи и с силой их сжал. — Сосредоточьтесь. Представляйте равнину.
«Я сразу справилась». «Врёшь».
Я уже не могла ответить даже голосам в голове.
— Летт, сделай же что-нибудь!
— Откуда я знаю, что делать?! Я похож на опытную богиню смерти?! — Летт морщился и шипел на сестру, но при этом его немного потряхивало от напряжения. — Равнина. Хельхейм… Ещё и ещё. Ну же! — Сделав глубокий вдох, он замахнулся. — Я пытался обойтись без этого, надеюсь, вы меня простите, — шёпот на грани слышимости.
Затем моя голова мотнулась, кожу на щеке обожгло. Металлический обруч немного ослабил хватку на моей шее. Наконец-то. Я открыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Я испытала облегчение и благодарность, но в то же время во мне поднялась волна возмущения и злости.
Он ударил меня!
Железная тварь, скользнув по телу, дёрнулась к Летту.
«Что тут у нас? — мягкий мужской голос вдруг появился в моей голове. — Я думал, всё пройдёт легче. Ну что ж, я помогу. Будет грустно потерять тебя в самом начале. Но только в этот раз».
Нежность скользила в каждом его слове. В голове стало проясняться, моя рука дёрнулась за обручем. Я успела в последний момент, ещё немного — и этот металлический змеёныш впился бы Летту в горло. Но он только оцарапал кожу.
— Ко мне!
«Дорогая, нужно быть жёстче. С некоторыми работает только сила и жестокость».
— Я сказала, ко мне!
Прилагая все свои силы, я намотала обруч на руку. Моё тело ощущалось немного чужим. Я не успела ничего понять, как ошейник снова прильнул к шее и впился в кожу раскалённой ледяной иглой. Через мгновение он отпустил меня. От украшения шли волны ненависти и гнева. Словно я только что отняла у него добычу, которая уже принадлежала ему.
Голос моего безумства снова появился в моей голове, стоило мне выдохнуть и решить, что всё закончилось. Его тон резко изменился:
«Тише, маленькая богиня. Не сопротивляйся всему сразу. К сожалению, это повторится ещё не раз».
Кто ты?
«Пока просто друг».
Друг?
Голос ничего не ответил.
Туман перед глазами расступился. В комнате царила мёртвая тишина. Только за дверью ощущалось чьё-то присутствие и голоса на грани слышимости. Летт стоял на одном колене и одной рукой сжимал левое плечо, а другой упирался в пол. Седые волосы закрыли лицо. Он не двигался. Латти всё так же стояла у зеркала, прижимая руки к груди. Я выдохнула с облегчением, хорошо, что её не задело.
— Летт? — Я протянула руку в его сторону. Голос был тихим и слабым.
Латти резко дёрнулась, но тут же остановилась. Будто сама испугалась своего движения и опустила руки.
— Госпожа, простите меня. Я лишь хотел вам помочь. — Парень всё так же стоял неподвижно. Голос был глухим и испуганным. — Я понимаю, что это непростительно. Я полностью в вашей власти.
Наконец-то я ощутила своё тело. Странное наваждение прошло. Проведя руками по лицу, словно стягивая липкую паутину, я оглядела комнату. Кроме меня и брата с сестрой, здесь больше никого не было.
Слуги всё так же не шевелились.
Так, ладно. Главное — не паниковать, позже разберусь с… с чем? Может, сумасшествие уже начало меня поглощать? Ещё один голос в копилку моего безумия.
— Мы можем обсудить произошедшее? — Мой голос снова дрожал.
Латти подошла и помогла мне встать. Я успела заметить страх в её глазах.
— Что это за мерзость и что теперь с этим делать? - я посмотрела на своих, так называемых, слуг. — И главный вопрос. Как это снять?
Ошейник вдруг стал тяжелее. Где-то на самой границе сознания возник чужой страх, настолько отчётливый, что я на мгновение забыла, о чём спрашивала.
— Госпожа? С вами всё в порядке?
— Кажется, только что кто-то умер.
*Хельхейм - царство мертвых в скандинавской мифологии
Глава 5 Убийца поневоле
Дэвид сидел на узкой металлической койке, уткнувшись локтями в колени.
Лампа под потолком гудела монотонно и раздражающе, но за последние недели он успел к этому привыкнуть.
Он уже не мог точно сказать, сколько находился здесь. Две недели? Три? Может больше. В тюрьме время превращается в вязкую кашу: оно растягивается, липнет к мыслям и перестаёт двигаться.
Стоило закрыть глаза, как всё повторялось. Снег в свете фар. Заснеженная дорога. Фигура девушки впереди. Её глаза.
Дэвид с силой провёл ладонями по лицу.
За эти недели он перебрал случившееся сотни раз, пытаясь найти хотя бы одно объяснение, которое не звучало бы как бред человека, не способного принять собственную вину. Он видел её заранее. У него было время затормозить.
Было.
Он ведь пытался, точно пытался. Но не мог. Тело почему-то не слушалось. Даже руки на руле словно налились свинцом.
Он сотни раз спрашивал себя, что там произошло. Шок от утраты, сильное истощение и недосып? Что, мать твою, там произошло?!
Дэвид вспоминал день перед аварией. Тогда он почти не спал несколько ночей. Просыпался от ощущения, будто в комнате кто-то есть, слышал непонятные звуки, его мучили кошмары. Но разве дело было в этом?
Дверь камеры лязгнула.
Дэвид поднял голову.
— Вставай, — сказал охранник. — У тебя посетитель.
Металлические наручники привычно защёлкнулись на запястьях.
Комната для встреч была маленькой. Металлический стол был прикручен к полу, по обе стороны стояли два стула, а под потолком в углу горела красная точка камеры наблюдения.
Когда дверь открылась, в комнате сидел мужчина, который не был знаком Дэвиду. Он остановился в нескольких шагах от стола. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Лицо мужчины было неподвижно. Глаза красные, отросшая щетина, мятая одежда и пальцы, так сильно сжатые в кулаки, что костяшки побелели.
Охранник подтолкнул Дэвида к стулу.
— Садись.
Мужчина не сводил с него взгляда.
Дэвид сел напротив, положив руки, закованные в наручники, на стол.
Мужчина продолжал сверлить его взглядом, но так и не сказал ни слова.
— Простите, я вас не знаю. Поэтому не могли бы вы…
— Я хотел увидеть тебя. — Голос звучал глухо и хрипло. Мужчина откашлялся. — Посмотреть тебе в глаза. — Моя жена погибла из-за тебя. Её звали Кая. — Он произнёс имя осторожно. Почти бережно. Эти слова дались ему тяжело. Мужчина вздохнул и потёр глаза руками. Слова упали на железный стол, рассыпавшись горстью игральных костей. Каждая кость с громким стуком катилась по столу, отдаваясь эхом в голове Дэвида.
Кая. Теперь у девушки на дороге было имя.
— Она только стала практикующим врачом. — Он замолчал на секунду, пытаясь взять себя в руки. — Она могла бы спасать жизни людей. Она так хотела помогать людям. — Он резко ударил кулаком по столу. Металл глухо звякнул. — Но ты убил её! — Его голос сорвался на крик. Он ткнул пальцем в Дэвида. — Она только начала работать врачом. Ты хоть понимаешь, сколько людей она ещё могла спасти? Сколько лет у неё было впереди? Ты отнял не только её жизнь.
Слова резали воздух. Дэвид сжался в ожидании новой вспышки гнева. Мужчина тяжело дышал.
— Ты отнял у меня жену, ты отнял нашу с ней жизнь. — Он сглотнул. Его лицо исказилось.
Стул резко скрипнул.
Мужчина вскочил.
— Надеюсь, ты будешь помнить её лицо до конца жизни!
Дэвид не успел ничего сказать.
Мужчина рванулся к нему через стол. Кулак врезался ему в лицо.
Удар был настолько сильным, что стул опрокинулся.
Дверь распахнулась. В комнату ворвались охранники. Один схватил мужчину, заламывая ему руки за спину. Второй поднял Дэвида.
— ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!
— Успокойтесь!
Охранники потащили его к двери.
Мужчина всё ещё кричал.
— Мразь! Ты должен сдохнуть!
Его голос резко оборвался. Дверь захлопнулась.
В комнате снова стало тихо. Охранник уже взял Дэвида под локоть, когда в коридоре появилась женщина в сером костюме.
— Подождите.
Охранник остановился.
Дэвид повернул голову.
Женщина показала ему какую-то карточку. Слишком быстро, чтобы Дэвид успел разобрать имя или печать.
— Государственный защитник. Мне назначена встреча с задержанным.
Охранник нахмурился.
— Сейчас? Меня об этом не предупреждали.
Женщина посмотрела на него.
Через несколько секунд выражение лица мужчины стало пустым.
— Пять минут, — произнёс он совершенно другим голосом и вышел.
Дэвид не успел ничего сказать, как женщина. В обычном сером деловом костюме. Спокойная. Непроницаемая. Её волосы были седыми, а в глазах — холод. Они смотрели сквозь него. Насколько смог определить Дэвид, ей было около тридцати.
Она улыбнулась.
— Неприятная сцена. — Голос был мягким, тихим. — Жаль этого мужчину. — Её губы скривились. — Перейдём к делу. Я ваш адвокат, предоставленный государством.
Дэвид продолжал её разглядывать. Чем дольше он всматривался в её лицо, тем сильнее ему казалось, что он уже где-то видел её.
Но где?
Вдруг женщина направилась к нему. Медленно. Плавно. Один взгляд на камеру наблюдения — и красный огонёк погас.
— Надеюсь, вы же понимаете, что это просто формальность? За убийство, пусть и непреднамеренное, вы в любом случае получите наказание. Пусть и несправедливое даже на мой вкус.
— Вы ведь из похоронного бюро? Но… что тогда тут…
Она улыбнулась.
— А вы внимательный.
С каждой секундой Дэвиду становилось не по себе.
— Я ведь могу отказаться от адвоката? Пожалуй, я так и сделаю. Охрана!
— Увы. От меня вы отказаться не можете.
Она оказалась рядом с Дэвидом. Он автоматически повернул к ней голову.
Взмах руки. В её пальцах блеснуло тонкое лезвие.
Дэвид не успел отреагировать.
Холодная сталь коснулась его горла. Кровь хлынула мгновенно. Вспышка боли, отвратительный звук булькающей крови в горле. Дэвид попытался вырваться из рук женщины, но она ещё сильнее сжала его плечи.