Под маской зла. Как профайлеры ФБР читают мысли самых жестоких серийных убийц
- -
- 100%
- +
Понимание общих предпосылок играет чрезвычайно важную роль в определении мотивации серийного убийцы. После многочасового общения с Чарльзом Мэнсоном в тюрьме Сан-Квентин мы пришли к выводу, что он отправил своих последователей убить актрису Шэрон Тейт и ее друзей, а потом Лено и Розмари Ла-Бьянка вовсе не из-за своей ужасающей кровожадности, как было принято считать. Незаконнорожденный сын шестнадцатилетней проститутки воспитывался в семье фанатично религиозной тетки и дяди-садиста. В десятилетнем возрасте Чарльз стал беспризорником и впоследствии то и дело попадал в тюрьму, но ему, как и всем людям, хотелось славы, богатства, и признания. Его заветной мечтой было стать рок-звездой. Не сумев этого добиться, он провозгласил себя духовным учителем и удовлетворился жизнью на халяву за счет впечатлительных последователей, обеспечивающих ему еду, наркотики и крышу над головой. Его «семья», состоявшая из социальных изгоев и разного рода отщепенцев, предоставляла достаточно возможностей для манипулирования, доминирования и контроля. Чтобы удерживать этих людей и сохранять их интерес к своей персоне, Мэнсон проповедовал апокалипсис – неизбежную социальную и расовую войну, отмволом которой сделал песню «Битлз» «Helter Skelter» («Суматоха»). И победителем из этой войны должен был выйти только сам Мэнсон.
Дела у Чарли шли хорошо вплоть до 9 августа 1969 года, когда его последователь Чарльз «Текс» Уотсон, также претендовавший на лидерство, вломился в дом в Беверли-Хиллз, где жили кинорежиссер Роман Полански и его жена Шэрон Тейт, находившаяся на девятом месяце беременности. После зверского убийства пяти человек (самого Полански не было дома) Мэнсон понял, что должен снова взять власть в свои руки. Он изобразил все так, будто замышлял эти убийства в качестве начала Суматохи, и направил своих последователей совершить следующее. Иначе бы он утратил авторитет, а бразды правления перешли к Уотсону. На этом его приятная прогулка по жизни и завершилась. В случае Мэнсона насилие не было обусловлено его любовью к манипулированию, доминированию и контролю. Оно проявилось, когда он стал терять власть.
Все, что мы узнали от Мэнсона, не означало, что он не настолько чудовищен, как мы ожидали. Просто оказалось, что он чудовище другого типа. Понимание различий дало нам представление о подобных преступлениях и, что не менее важно, о его разновидности «харизмы». Сведения, полученные от Мэнсона, впоследствии помогали нам разбираться в других культах, таких как секта преподобного Джима Джонса, «Ветвь Давидова» Дэвида Кореша в Уэйко, семья Уиверов в Руби-Ридж, Свободные люди в Монтане и Движение народных ополченцев. В ходе интервью и исследований мы сделали ряд наблюдений, которые существенно повысили нашу способность анализировать преступления и прогнозировать поведение преступников. Следователи традиционно придают огромное значение modus operandi (МО), то есть образу действий преступника. Это выбранный правонарушителем способ совершения преступления – например, использование ножа или огнестрельного оружия или метод похищения жертвы.
Теодор (Тед) Банди, казненный на глазах моего коллеги Билла Хэгмайера в 1989 году на электрическом стуле в тюрьме штата Флорида в Старке, был привлекательным, находчивым, популярным в своей среде парнем, «завидным женихом». Он оказался идеальным примером того, что серийные убийцы не всегда выглядят как чудовища. Они способны затеряться среди нас. Теда считают одним из самых известных серийных убийц в американской истории – он похищал, насиловал и убивал молодых женщин повсюду, от Сиэтла до Таллахасси, прибегая к особой уловке. Банди изображал перелом руки, надев съемный гипс на руку, висящую на перевязи, и просил выбранную жертву помочь ему перенести какой-нибудь тяжелый предмет. Когда жертва теряла бдительность, преступник наносил удар. Писатель Томас Харрис использовал этот МО при создании образа Буффало Билла в «Молчании ягнят».
Многие черты этого образа писатель позаимствовал у других серийных преступников, с которыми мы познакомили Харриса во время его визита в Куантико перед началом работы над книгой «Красный дракон». Буффало Билл держал своих жертв в яме, вырытой в подвале. В реальной жизни так поступал Гэри Хейдник с женщинами, которых похищал в Филадельфии. Свое увлечение – использовать кожу жертв в создании женского «костюма» для себя – Буффало Билл «унаследовал» от Эда Гина, убийцы, который в 50-х годах держал в страхе жителей небольшого фермерского городка Плейнфилд в Висконсине. Впрочем, не только Харрис позаимствовал эту идею. Роберт Блох частично использовал ее в своем известном романе «Психо», по которому снят знаменитый фильм Альфреда Хичкока.
Здесь важно отметить, что если использование гипса и перевязи для похищения – это пример МО, то убийство и снятие кожи таковыми не являются. В этих случаях я применяю собственный термин – «почерк», поскольку, подобно почерку, это личная особенность, характерная для конкретного лица. МО – то, что преступник делает, чтобы совершить преступление, а «почерк» – в некотором смысле причина такого поступка, то, что удовлетворяет его эмоционально. Иногда грань между МО и «почерком» едва заметна – в зависимости от причины, по которой совершено преступление. Из трех характерных для Буффало Билла особенностей, ношение гипса – определенно МО, сдирание кожи – «почерк», а яма может быть и тем и другим, в зависимости от ситуации. Если он держит пленниц в яме, чтобы контролировать их, то я отнес бы это к МО. А если зрелище их страданий и унижений в яме доставляет ему некое эмоциональное удовлетворение, то эта особенность подпадает под категорию «почерк».
Я обнаружил, что почерк – гораздо более надежный ключ к поведению серийного преступника, чем МО. Дело в том, что почерк статичен, а МО – динамичен, то есть он эволюционирует в процессе развития криминальной карьеры, по мере того как преступник учится на собственном опыте. Если он находит лучший способ похищения жертвы или узнает, как эффективнее избавляться от тела, то так и поступает. Неизменным будет оставаться одно – эмоциональная причина, по которой он совершает преступления.
Понятно, что в обычных преступлениях, таких как ограбление банка, значение имеет только МО. Полиции нужно выяснить, кто это сделал. А причина вполне очевидна: преступнику понадобились деньги. Но в серийных преступлениях на сексуальной почве – а практически все серийные убийства имеют ту или иную сексуальную подоплеку – анализ почерка может иметь решающее значение, особенно для выявления связи между отдельными преступлениями.
Стивен Пеннелл, «Убийца с шоссе 40» из Делавэра, заманивал проституток в свой специально оборудованный фургон, где насиловал, пытал и убивал их. Он заманивал женщин разными способами – это был его МО. Единственным постоянным элементом оставались пытки. Это и был его почерк, о чем я сказал на суде, выступая в качестве эксперта. Именно пытки приносили ему эмоциональное удовлетворение. Адвокат подсудимого мог бы утверждать, что разные случаи никак не связаны между собой и не являются делом рук одного и того же лица, поскольку используемые инструменты или виды пыток различались. Но это несущественно. Важен сам факт их применения и то, что они оставались постоянным и неизменным элементом.
И последнее замечание: возможно, вы уже обратили внимание на то, что, говоря о серийных убийцах, я всегда использую местоимение «он». Это не какая-то формальность и не синтаксическое упрощение. По причинам, которые мы понимаем лишь отчасти, практически все преступники, неоднократно совершающие убийства, являются мужчинами. Это обстоятельство вызвало к жизни множество исследований и предположений. Возможно, все достаточно просто: индивиды с более высоким уровнем тестостерона (то есть мужчины) более склонны к агрессивности, чем индивиды с более низким уровнем тестостерона (то есть женщины). С психологической точки зрения наши исследования показали, что мужчины, пострадавшие от жестокого обращения, обычно проявляют враждебность и агрессию к окружающим, тогда как женщины с подобным опытом чаще направляют гнев и злость внутрь и наказывают самих себя, а не других людей. Чтобы справиться с собственным гневом, мужчина может убивать, мучить и насиловать других, а женщина, вероятнее всего, станет делать что-то, от чего будет страдать в первую очередь сама, к примеру, начнет пить или принимать, займется проституцией или попытается покончить с собой. Я не припоминаю ни одного случая, чтобы женщина совершила убийство на сексуальной почве по собственной инициативе.
Впрочем, из этого правила есть одно исключение: время от времени женщины, замешанные в неоднократных убийствах, встречаются в больницах и домах престарелых. При этом женщины редко регулярно убивают людей при помощи холодного или огнестрельного оружия. Обычно они прибегают к каким-нибудь «чистым» средствам вроде лекарств. Подобные случаи обычно подпадают либо под категорию «умерщвления из милосердия», когда преступник убежден, что избавляет жертву от невыносимых страданий, либо под категорию «героического убийства», при котором смерть является непредвиденным результатом причинения страданий жертве, которую преступник хотел спасти от них и стать таким образом героем. Хотя, конечно, всех нас ужасают матери, убивающие собственных детей, как во всколыхнувшем СМИ деле Сьюзен Смит из Южной Каролины. На самом деле для этого самого противоестественного из всех преступлений есть целая группа мотивов, которые мы разберем в дальнейшем. Но в подавляющем большинстве случаев описание серийного убийцы или насильника, совершившего многочисленные преступления, начинается со слова «мужчина». Не будь это так, мои коллеги и я с удовольствием лишились бы работы.
Но пока этого не произошло – а судя по последним тысячелетиям истории человечества, в обозримом будущем этого и не предвидится, – некоторым людям приходится продолжать свои путешествия во мрак, в темные глубины сознания убийцы и судьбы его жертвы.
Об этом я и хочу рассказать.
Глава 2. Мотив убийства
Я часто говорил, что работа любого хорошего детектива, расследующего убийства, очень похожа на подготовку к роли талантливого актера. Оба появляются на сцене: актер – на сцене театра или съемочной площадке, детектив – на месте преступления. Оба видят лежащее на поверхности – диалог между персонажами или следы тяжкого преступления – и стараются понять, о чем это говорит. Иными словами – что на самом деле происходило между главными действующими лицами? Актеры называют это «подтекстом», и, по их словам, прежде чем сыграть сцену, они должны понимать, что нужно их персонажу. Почему он произносит те или иные слова и совершает те или иные поступки?
В чем состоит его мотив?
Вопрос мотивов – один из самых щекотливых в расследовании, и вместе с тем один из наиболее важных. Если не разобраться в причинах конкретного насильственного преступления, будет крайне трудно сделать убедительные выводы относительно модели поведения и личностных особенностей преступника. И даже если его поймали, привлечь его к уголовной ответственности может оказаться непростым делом. С такой проблемой столкнулся Хэнк Уильямс при подготовке к суду над Седли Элли и поэтому позвал на помощь меня. В случае ограбления банка мотив, равно как и связанный с ним почерк, очевиден: преступнику нужны деньги, но зарабатывать их законным путем он не желает. Но если расследуются взлом и проникновение в дом, в результате которого проживающего там человека изнасиловали и убили? Что было основным мотивом – ограбление, сексуальное насилие или убийство? Как бы то ни было, жертва погибла, но ответ на этот вопрос имеет большое значение для понимания типа личности убийцы.
Осенью 1982 года нам позвонили из одного полицейского управления на Среднем Западе, где расследовалось дело об изнасиловании и убийстве двадцатипятилетней женщины. Преступление было совершено в гостиной квартиры, в которой жертва и ее муж проживали примерно полгода. Вернувшись домой, муж убитой обнаружил в квартире полный разгром, что заставило полицейских предположить, что первичным мотивом было все же ограбление, а изнасилование и убийство – «внеплановым», или случайным, преступлением.
Фотографии с места преступления были выполнены качественно и давали полное представление о картине происшествия. Жертва лежала навзничь на полу гостиной в задранном до уровня талии платье и спущенных до колен трусиках. Несмотря на беспорядок в комнате, следов борьбы не было, а на теле погибшей не было повреждений, свидетельствующих о ее попытках сопротивляться. Орудием убийства стал молоток хозяев дома. Его нашли в кухонной раковине, где, по всей видимости, преступник смывал с него кровь. Муж заявил о пропаже некоторых ювелирных украшений жены.
Картине на месте преступления не соответствовало заключение судмедэксперта, который не обнаружил ни убедительных доказательств сексуального посягательства, ни следов спермы на теле и одежде жертвы. При этом анализ крови показал, что незадолго до нападения жертва употребляла алкоголь. «Ну вот, все сходится!» – сказал я на это. Преступление было инсценировано. На взгляд неопытного человека, именно так и должно было выглядеть изнасилование с последующим убийством.
Я сказал удивленному детективу, что он наверняка уже допрашивал убийцу и что мотивом преступления было не ограбление. И даже не изнасилование.
В моем представлении дело было так. Жертва и преступник выпивали вдвоем в этой квартире. Начался спор, вероятно, не раз и не два уже случавшийся в прошлом. Обстановка накалялась, и в конце концов преступник не выдержал. Он пошел на кухню, схватил первое попавшееся подходящее орудие убийства, которым оказался молоток, вернулся и стал яростно бить жертву по голове и лицу, пока та не рухнула на пол. Сообразив, что он станет первоочередным подозреваемым, преступник бросился к кухонной раковине и смыл кровь с рук и кровавые отпечатки с рукоятки молотка. Затем вернулся к мертвой жертве, перевернул ее на спину, поднял платье и спустил трусики, инсценируя нападение с целью изнасилования. После этого он устроил в квартире разгром, чтобы создать видимость поиска денег и ценностей грабителем.
– То есть, вы говорите мне, что это дело рук ее мужа? – прервал меня детектив.
Я проинструктировал его, как следует провести повторный допрос мужа. Сказал, что ключевым моментом проверки на детекторе лжи должен быть акцент на том, что полиция знает – его руки в крови. Полиция знает, что он пытался смыть кровавые улики, но безуспешно.
Через пару дней мужа допросили с применением детектора лжи. Он провалил тест и признался полиграфологу в совершенном убийстве.
Иногда мы сталкиваемся с преступлениями, мотив которых вроде бы очевиден, но что-то не сходится. Именно такое произошло во второй половине дня 27 января 1981 года в Рокфорде, штат Иллинойс.
Около часа дня неизвестный зашел в продуктовый магазин «Бакалея Фредда» и застрелил сорокачетырехлетнего владельца Уилли Фредда и его двадцатилетнего племянника и по совместительству работника Альберта Пирсона. Свидетелей преступления не нашлось.
Фредд лежал лицом вниз на полу за прилавком. Детективы определили, что он, видимо, сидел за ним, когда в него дважды выстрелили пулями тридцать восьмого калибра, одна из которых попала в шею, другая – в селезенку. Второй убитый лежал у вращающейся входной двери магазина, наполовину вывалившись на улицу. Племянник Фредда получил три пули в грудь из того же оружия, пятясь от нападавшего. Как ни странно, из магазина не взяли ни денег, ни ценностей. Следует уточнить, что Фредд и Пирсон были чернокожими.
На следующее утро, около 8:45, мужчина, заехавший на автозаправку в Рокфорде, наткнулся в подсобке на труп работавшего там восемнадцатилетнего белого юноши Кевина Кайзера. Он лежал, привалившись к стене, застреленный пятью пулями тридцать восьмого калибра. Позднее баллистическая экспертиза показала, что двое мужчин в бакалейном магазине были убиты из другого оружия того же калибра. Четыре пули попали в грудь юноши, пятая – в правую щеку, выйдя с левой стороны шеи. Очевидно, стреляли с близкого расстояния. Отсутствие кровотечения из входного и выходного отверстий раны означало, что на момент последнего выстрела сердце уже остановилось и молодой человек был мертв. Что касается виктимологии, то знакомые Кевина говорили о нем только хорошее. По их словам, это был «работящий славный малый». Как и накануне, все ценности оказались на месте. По округе разослали описание возможного подозреваемого: чернокожий мужчина в возрасте под тридцать, среднего роста, с короткой стрижкой и усами.
Около семи утра следующего дня муж и жена, приехавшие на другую автозаправку в Рокфорде, увидели, что, несмотря на рабочее время, оператора нет на месте. Они отправились на поиски и обнаружили его лежащим навзничь в подсобке в огромной луже крови. На этот раз жертвой стал Кенни Фауст, тридцатипятилетний белый мужчина. В него стреляли дважды: одна пуля вошла в левую часть лица и попала в головной мозг, другая пробила шею навылет справа налево уже после того, как он упал. Фауст был еще жив, и супруги немедленно вызвали скорую помощь. Его доставили в местную больницу, где он вскоре скончался, не приходя в сознание. Выяснилось, что с заправки похитили около 150 долларов. Свидетелей не было, но баллистическая экспертиза установила, что Кенни Фауст был убит из того же оружия, что и Уилли Фредд, и Альберт Пирсон. Это была первая реальная связь между тремя преступлениями. В полиции Рокфорда немедленно сформировали опергруппу по расследованию особо важного дела.
Через четыре дня, 2 февраля, после обеда неизвестный вошел в сетевой магазин бытовой электроники в Белойте, штат Висконсин, и застрелил двадцатилетнего менеджера Ричарда Бека и двадцатишестилетнего покупателя Дональда Рейнса. Другой покупатель обнаружил их лежащими рядом на полу у входа в служебное помещение магазина. Оба были убиты несколькими выстрелами в голову и грудь, при этом полицейские не увидели никаких признаков борьбы со стрелком. По-видимому, из магазина похитили некую сумму денег, но установить, какую именно, не получилось. Белойт находится неподалеку от южной границы Висконсина, в двадцати милях к северу от Рокфорда.
Полиция располагала показаниями троих свидетелей о мужчинах, замеченных поблизости от магазина незадолго до убийства. Один из свидетелей заявил, что видел чернокожего мужчину, описание которого совпадало с фотороботом, составленным в связи со вторым убийством в Рокфорде. Свидетельские показания и сходство обстоятельств преступления давали основания предположить, что последнее убийство может быть связано с одним или несколькими предыдущими. Случившееся вышло за пределы территории одного штата, что означало, что можно обратиться за помощью в ФБР. Я подключился к расследованию сразу после звонка взволнованного сотрудника регионального офиса Бюро в Иллинойсе.
Проблема состояла в несхожести эпизодов дела. Выстрелы были сделаны из разного оружия. Жертвами были и белые, и чернокожие самых разных возрастов. Преступления выглядели как банальные вооруженные ограбления, однако убийца не похитил почти никаких ценностей. Кто это и зачем он это делает?
По мере ознакомления с полицейскими рапортами, фотографиями мест преступлений и протоколами вскрытия я все больше и больше склонялся к тому, что это скорее серийные убийства определенного типа, чем череда не слишком удачных вооруженных ограблений. Мотив я пока не понимал, но единообразие стиля убийств было налицо. Это были типичные покушения на жизнь. Жертвы явно не оказывали никакого сопротивления, но в них стреляли по нескольку раз, с большей жестокостью, чем требуется для нейтрализации при ограблении. Иными словами, эти убийства выходили далеко за рамки соответствующего МО.
Убийства были методичными и последовательными, но выглядели довольно бессмысленными. Их можно было даже принять за череду случайных, а не серию. Убийца не забирал ничего особенно ценного. Сексуальная составляющая отсутствовала. Не было никаких признаков знакомства преступника с кем-либо из жертв, так что личная месть выглядела маловероятной. К тому же и между жертвами, похоже, не было ничего общего.
Неудачные попытки разобраться с мотивом, исходя из картины преступления, и перебор одного за другим всех других «логичных» вариантов приводят к тому, что ты начинаешь заглядывать на территорию психиатрии. У любого преступления есть мотив, и в каждом присутствует определенная логика, вот только эта логика может быть сугубо индивидуальной и не иметь ни малейшего отношения к «объективной».
Это навело меня на мысль, что наш преступник, вероятно, параноик, не вполне адекватный, но все еще способный совершать обдуманные поступки. Об этом говорило и разное оружие. Он использовал однотипные боеприпасы, видимо, привык к тридцать восьмому калибру и доверял ему. Но пистолет у него был не один. Я был готов поспорить, что их довольно много. Параноикам всегда кажется, что оружия у них маловато.
Далее, у него была возможность перемещаться из пункта А в пункт Б, следовательно, он умеет водить машину, следовательно, скорее всего, имеет права, следовательно, каким-то образом участвует в жизни общества и трудоустроен, пусть даже на самой низкоквалифицированной работе. Ему приходится взаимодействовать с окружающими, но люди считают его «чудным».
В серии преступлений, занимающих определенный промежуток времени, мы сосредотачиваем внимание на первом, обычно самом показательном для наших целей. Серийные убийцы обычно принадлежат к той же расе, что и их жертвы. Если предположить, что все четыре случая связаны между собой, то мы получаем ситуацию, в которой двое первых погибших были чернокожими, а двое следующих – белыми. Убийца начал с уровня, на котором чувствовал себя наиболее комфортно. По этой причине я решил, что он чернокожий, а значит, может подходить под описание двух свидетелей. По той же причине я предположил, что он живет неподалеку от «Бакалеи Фредда». У него должны быть какие-то основания, чтобы поселиться именно в этом районе.
По нашим данным, паранойя и параноидная шизофрения обычно проявляются в возрасте между двадцатью и тридцатью годами. Примерно тогда же у человека появляется стремление убивать, поэтому я был практически уверен, что мы имеем дело с человеком в возрасте 25–30 лет.
Я предположил, что человек такого типа комфортнее чувствует себя по вечерам, в темноте. Первое убийство, которое, как я полагал, было совершено поблизости от места жительства, произошло днем. Но следующие два – поздно вечером или рано утром. К четвертому убийству он настолько осмелел, что «пошел на дело» средь бела дня. Исходя из тех же соображений я посчитал, что этот человек ездит на машине темного цвета и предпочитает одежду темных тонов. Кроме того, он наверняка держит для безопасности крупную собаку: немецкую овчарку или доберман-пинчера, возможно, даже двух. Если бы я создавал этот психологический портрет сегодня, то, вероятно, назвал бы модного сейчас питбуля. Но в те времена это могла быть либо немецкая овчарка, либо доберман. Наряду с «полицейской собакой», у него могла еще иметься и полицейская рация.
Кроме того, в его биографии должны были присутствовать случаи уголовного или административного преследования. Вряд ли по поводу убийств, скорее речь шла об агрессивном поведении, оскорблении представителей власти, возможно, о пребывании в исправительном учреждении. Убийство всех подряд в ходе каждого налета говорило, что это человек, который пытается с лихвой рассчитаться за все свои беды.
Полицейские распространили описания подозреваемого и в итоге вышли на мужчину, проживавшего в мотеле в двух кварталах от продуктового магазина Фредда. В его номере нашли сигареты, продававшиеся в этом магазине. Мужчину звали Рэймонд Ли Стюарт, но к тому времени, как полиция вычислила его, он сбежал.
21 февраля агенты ФБР арестовали Рэймонда Ли Стюарта в Гринсборо, штат Северная Каролина. Он оказался двадцатидевятилетним чернокожим мужчиной ростом в пять футов шесть дюймов. Рэймонд жил в Рокфорде, затем переехал в Северную Каролину и вернулся обратно в преддверии появления на свет его внебрачного ребенка. Он остановился в мотеле, за два квартала от «Бакалеи Фредда». Боясь возможных неприятностей или нападения в мотеле, он зарегистрировался под вымышленным именем.
4 февраля, через два дня после убийств в магазине бытовой электроники в Белойте, Стюарт уехал в Северную Каролину на старом темном автомобиле с прицепом, в который поместилась большая часть его пожитков. Приблизившись к машине, агенты увидели двух доберманов, привязанных неподалеку. Получив ордер, следователи обыскали трейлер и дом двоюродного брата, где остановился Стюарт, и обнаружили револьверы тридцать восьмого калибра RG-31 и Smith&Wesson Model 60 Chief’s Special, патроны к ним и рацию полицейского образца. Стюарт ранее привлекался к уголовной ответственности за вооруженные ограбления автозаправок самообслуживания. Ему предъявили обвинение по четырем случаям убийств в Иллинойсе и двум в Висконсине, и он предстал перед судом присяжных дважды: сначала за вооруженное ограбление и убийство Уилли Фредда и Альберта Пирсона, а затем за убийство Кевина Кайзера. На процессах он вел себя вызывающе и неоднократно демонстрировал неуважение к суду и своим жертвам. Окружной суд Уиннебейго, штат Иллинойс, признал его виновным в тяжком убийстве и приговорил к смертной казни. Впоследствии он утверждал, что к убийствам его подтолкнули проявления расизма, и считал, что заслуживает снисхождения, поскольку в детстве с ним дурно обращались. 18 сентября 1996 года Стюарту сделали смертельную инъекцию в тюрьме штата в Спрингфилде. Перед казнью он сказал: «Пусть на этом все вы обретете покой. Пусть обретут покой близкие моих жертв».