Дерево, которое росло против ветра

Дерево, которое росло против ветра

Глава первая. В которой пахнет лимонами и назревает буря

В маленьком городке Атри, что на восточном побережье Абруццо, где холмы сбегают к Адриатическому морю, словно зелёные складки сбегают по подолу платья, жила семья Конти. Вернее, не так. В Атри жила семья Конти — и этим всё сказано. Потому что в Атри всё принадлежало Конти: оливковые рощи, виноградники на южном склоне, палаццо на виа дель Дуомо с облупившимися фресками на фасаде, и даже тень от колокольни, по мнению старого Сальваторе Конти, падала туда, куда он ей позволял падать.

Ева Конти была его внучкой. Ей было двадцать три, и она была из тех девушек, про которых в романах пишут «нежная красота», но в жизни это означало нечто куда более сложное: тонкие запястья, тёмные глаза, в которых отражалось небо с такой жадностью, словно они пытались его выпить, и характер, который при всей внешней мягкости напоминал тот самый корень оливы, что пробивает камень — медленно, но неотступно.

В Атри, где каждый камень помнил шесть столетий и где ничто не происходило быстро, Ева росла между двумя силами. Первая — дед Сальваторе, патриарх семьи, человек, который никогда не повышал голос, потому что не нуждался в этом. Его тихого слова хватало, чтобы вино в погребе скисало, а сосед перестал разговаривать с тобой навсегда. Вторая — тётка Беатриче, сестра покойной матери Евы, женщина необъятная во всех смыслах: в объёме, в амбициях, в способности знать про каждого жителя Атри всё то, о чём тот предпочёл бы молчать.

У Евы был план жизни, написанный не ей. План был прост и безупречен, как всё, что придумывал Сальваторе: выйти замуж за Марко Феррари, сына нотариуса из Кьети, объединить земли, укрепить связи, породниться с семьёй, у которой в банке сидит правнук их кузена. План не учитывал только одного — Еву.

Впрочем, и второго он не учитывал.

Кира Моретти Атри не знало. Кир был из Тосканы, из городка Сан-Джиминьяно, где башни торчат из земли, как пальцы, — будто город держит небо за горло. Он приехал в Абруццо реставрировать фрески в церкви Санта-Мария-ин-Коллемаджо в Л'Акиле — фрески, которые пережили землетрясение две тысячи девятого года и кое-как пережили реставраторов из Рима, которые залили их чем-то, от чего краска начала осыпаться ещё быстрее.

Кир был из тех мужчин, которые выглядят так, словно их вырезали из старого дерева: угловатые скулы, крупные руки, пахнущие всегда скипидаром и льняным маслом, и взгляд, который был направлен не на мир, а сквозь него — как будто он видел слой штукатурки под краской и слой жизни под штукатуркой.

Он приехал в Атри в сентябре, когда оливки только начинали наливаться, и воздух пах так, словно кто-то выжал в него целый лимонный сад.

Их первая встреча произошла на рынке, в субботу, когда Ева покупала у Марко — того самого, за которого её собирались выдать — козий сыр. Марко говорил ей что-то о погоде, о том, что дождь будет в среду, и что это хорошо для винограда. Ева кивала и смотрела мимо его плеча.

Мимо его плеча, на другой стороне площади, стоял человек, которого она не знала. Он разглядывал колокольню собора с таким сосредоточенным вниманием, словно она была написана фресковой техникой и он решал, реставрировать её или оставить умирать. На нём была льняная рубашка цвета пыльной оливы, и он держал в руке бумажный стаканчик с кофе так осторожно, как держат яйцо.

Ева смотрела на него. Он не заметил. Марко продолжал говорить про дождь в среду.

Они встретились снова через два дня, у фонтана на виа Гарибальди. Ева сидела на бортике, опустив пальцы в воду — сентябрьское солнце грело камень, и вода была тёплой, сонной. Кир шёл мимо с папкой рисунков под мышкой и остановился, потому что фонтан был работы шестнадцатого века и он не мог пройти мимо фонтана шестнадцатого века, не остановившись.

— Кто автор? — спросил он, кивнув на фонтан.

— Никто не знает, — сказала Ева. — Дед говорит, что его сделал какой-то мастер из Венеции, но тётка Беатриче утверждает, что его привезли из Рима, и вообще это работа Бернини.

— Это не Бернини, — сказал Кир без высокомерия, просто как факт. — Бернини работал с движением. Тут движение есть, но другое — более медленное. Как будто вода и камень разговаривают, а не спорят.

Ева посмотрела на него. Потом на фонтан. Потом снова на него.

— Вы реставратор, — сказала она. Это прозвучало не как вопрос.

— Да. А вы — Конти, — ответил он, и это тоже прозвучало не как вопрос.

— Откуда вы знаете?

— Потому что в Атри все говорят про Конти. И все говорят так, будто понижают голос.

Ева засмеялась. В Атри над ней не смеялись — над Конти не смеялись. И ей вдруг стало легко, как будто она сняла платье, которое носила год, и оно наконец перестало жать.

Глава вторая. В которой оливковое масло решает больше, чем дипломатия

К октябрю они виделись уже семь раз. Каждый раз — случайно, как будто Атри было таким маленьким, что не видеться было невозможно. Но Атри было достаточно большим, чтобы не видеться, и оба это знали.

Они встречались в виноградниках, на старой террасе, где лозы были посажены ещё прадедом Сальваторе — vines, что значит «лозы» по-английски, но по-итальянски viti, и от этого слова происходит viticcio — «запутанность», что, если подумать, очень точно описывает и виноград, и любовь, и родственные связи в итальянской семье.

Кир рассказывал ей про фрески. Про то, как под слоем краски семнадцатого века можно найти более ранний слой — четырнадцатого, а под ним — рисунок углём, набросок художника, который, может быть, никогда не закончил работу, но рука его дрогнула на штукатурке, и эта дрожь осталась навсегда. Он говорил об этом так, как другие говорят о любви — с тем тихим благоговением, которое не показывает, а скрывает.

Ева рассказывала ему про оливки. Про то, что оливковое масло первого отжима — extra vergine — должно быть холодным, не выше двадцати семи градусов, иначе вкус умирает. Про то, что дерево живёт две тысячи лет и первые плоды даёт только на седьмой. «Терпение, — говорила она, — дерево умеет ждать лучше, чем люди».

— А вы умеете ждать? — спросил её Кир однажды, когда солнце садилось за холмы, и виноградные листья стали медно-красными, как будто кто-то поджёг их изнутри.

— Я умею, — сказала Ева. — Но не уверена, что хочу.

Это было признание. Кир понял. И ничего не ответил, потому что в такие моменты молчание честнее слов. Он просто протянул руку и коснулся её ладони — кончиками пальцев, как будто проверял, настоящая ли она.

Она была настоящая.

К ноябрю начался сбор оливок. В Атри сбор оливок — это не сельскохозяйственное событие, это религиозное. Вся семья Конти выходила в рощу: Сальваторе, его сыновья — Джованни и Паоло, их жёны, тётка Беатриче, кузены, кузины, дети кузенов — все, от мала до велика. Расстилали сетки под деревьями, и мужчины били ветки длинными палками — не сильно, бережно, чтобы не повредить почки будущего года, и оливки падали в сети, как зелёный дождь.

Ева работала рядом с Беатриче, которая собирала оливки с земли, с колен, и говорила без остановки, потому что Беатриче умела говорить и собирать одновременно — два процесса, которые у неё были независимы.

— Марко заходил вчера, — сказала Беатриче, не поднимая головы. — Принёс сыр. Твёрдый, как его отец. Держится дольше, чем нужно.

Ева не ответила. Она перебирала оливки, откладывая повреждённые в отдельную корзину. Руки её были в масле, и пальцы блестели.

— Я видела тебя на рынке с тем незнакомцем, — продолжала Беатриче, и голос её не изменился, но пауза между словами стала чуть длиннее, как трещина в фарфоре. — Тосканец. Реставратор. С лицом, будто его забыли досушить.

— Он разглядывал фонтан, — сказала Ева.

— Фонтан, — повторила Беатриче с интонацией, которая превращала любое слово в приговор. — Конечно. Фонтан.

Она не сказала больше ничего. Но Ева знала: молчание Беатриче опаснее её слов. Слова были как листья — их мог сдуть ветер. Молчание было как корень — его не видел никто, но он уже рос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.