ЭХО ДИССОНАНСА

Танец тумана

Яркие лучи восходящего солнца пробивались сквозь ветровое стекло грузовика и слепили глаза.

Я опустил солнцезащитный козырек и смог разглядеть красивое зрелище, открывшееся моему взору. Необъятный край восточного Зауралья, покрытый холмами, лесом и мхом на камнях. Казалось, что облака опустились на равнину и окутали рельеф. Золотым светом наполнялось буквально всё, до чего могло дотянуться дневное светило.

Я остановился, достал свой дорожный термос с горячим кофе, до краёв наполнил кружку и под пьянящий кофейный аромат словно замер в этой прекрасной вечности, наслаждаясь моментом.

Наблюдая за этой картиной гармонии, я впервые заметил странное и необъяснимое для себя явление. Туман, который густым одеялом покрывал холмистую местность до самого горизонта, вибрировал и, словно рябь на водной поверхности, расходился в разные стороны. Складывалось впечатление, что сама атмосфера незримым давлением ударялась о пелену и порождала подобный удивительный эффект.

Тогда я не придал этому никакого значения. Счёл естественным, но странным движением воздушных потоков. Выглядело интригующе и в то же время завораживающе.

Конечно, я не единственный, кто наблюдал это явление.

Танец Тумана – называли его другие очевидцы.

Интернет стал наполняться фотографиями и видеороликами. В новостных сюжетах о погоде неоднократно упоминали об этом, а приглашённые метеорологи и климатологи наперебой давали феномену различные объяснения.

Я же продолжил свое движение на восток, к Великому Байкалу.

Однако странно вела себя не только природа.

В городах часто выли сирены – учебные тревоги, объясняемые подготовкой к нападению американцев, в которое никто особо не верил.

Я постоянно видел, как по дорогам снуют военные грузовики и автобусы. В последние полтора года подобная суета лишь учащалась без явных причин. Но уже пару дней большие колонны техники двигались только на запад, разжигая во мне подозрительность.

Больше всего меня поражали пассажиры. Они не были военными. В автобусах и кузовах грузовиков сидели обычные люди в гражданской одежде.

«Куда это их везут?» – мелькнуло в голове.

Отметив эти события, я двигался дальше на восток.

Для большинства я дядя Саша. Мне приходилось часто менять род деятельности. За свои шестьдесят пять лет я успел поработать в строительстве дорог, в возведении домов, занимался фермерством, садоводством и виноделием. Я супруг, отец и дедушка. Множество и множество социальных ролей мне пришлось сыграть в своей жизни в поисках занятия, которое будет приносить мне не только средства для пропитания, но и внутреннее удовлетворение.

Некоторое непостоянство, авантюризм и, возможно, отсутствие строгой внутренней дисциплины не давали мне остановиться на какой-то одной деятельности. В итоге на седьмом десятке лет я нашел то, что давало моей жизни идеальный баланс – поддержание приемлемого достатка и получение истинного удовольствия от своей работы.

В дороге я видел особую романтику. Помимо того, что мне нужно было доставить груз до пункта назначения, я без ущерба заказчику смело съезжал с маршрута и посещал природные заповедники, лечебные природные источники, останавливался у крупных рек и озер, чтобы немного порыбачить, а после приготовить уху и насладиться отваром из трав, которые собирал под ногами.

Буквально каждый день я видел новые, ранее незнакомые пейзажи. Встречал восходящее на востоке солнце, находясь на горных вершинах, и провожал его на западе с берегов озёр, окружённых нескончаемым лесным массивом.

В дороге я был предоставлен себе и словно забывал о той привычной суете, в которую меня вгоняла цивилизация с её мелкими запросами на создание домашнего комфорта и вечным соревнованием, чья лужайка пострижена ровнее.

С одной стороны, быть в пути на автомобиле – это безусловное использование результата технического прогресса, но с другой – именно этот технический прогресс позволял мне окунуться в океан безграничной дикой, а иногда даже девственной природы.

Чем дальше я уезжал от городов, тем больше мне нравился первозданный природный сад из хаоса различных кустарников и деревьев в сочетании с птицами и животными, вместе создающими удивительно гармоничную композицию.

В тот момент, снова находясь в пути и любуясь сюжетами природы, я даже представить себе не мог, что Танец Тумана окажется лишь первым камушком, скатившимся со склона горы и ставшим предвестником камнепада, который отразился на городах и всей человеческой цивилизации.

Явление, которое я никак не мог наблюдать с земли, стали описывать пассажиры самолётов. На следующий день после Танца Тумана по радио я услышал о Танце Облаков.

В стандартной метеорологической сводке ведущий поведал несколько схожих историй, но они пришли с другого края земли.

Описывался случай в Канаде. В сообщении говорилось, что пассажиры самолёта, следовавшего из Калгари в Торонто, наблюдали в своих иллюминаторах странное, совершенно необычное поведение облаков.

Небесная масса, как и в случае с туманом, словно ходила волнами от резкого, но не сильного воздействия атмосферы. Это не было похоже на порывы ветра, которые завивают облака. Скорее это было похоже на некое прямое вертикальное воздействие широким фронтом на отдельные участки неба – будто огромная невидимая ладонь касалась воздушного моря, как мы обычно касаемся неподвижной водной глади и наблюдаем за расходящейся рябью.

Описывалось не только поведение облачной массы, но и поведение самолёта, а также ощущения пассажиров при прохождении аномальных зон.

Не вызвало удивления, что воздушное судно испытывало на себе некоторую турбулентность. Вибрации авиалайнера были ощутимыми, но не сильными. Удивительнее звучал рассказ о том, что в этот момент пассажиров словно вдавливало в кресло. Хоть это давление и было не сильным, но подняться было сложно, будто силы оставляли всё тело.

Все пассажиры как один говорили, что, проходя этот участок воздушного пространства, они слышали звук, который порождал дрожь во всём теле. Он был похож на звучание октобаса, но не казался внешним. Звук порождался в сознании самого пассажира. Он был еле слышным и вызывал сильную тревогу.

В радиосводке сообщалось, что после приземления некоторым пассажирам понадобилась психологическая помощь.

Двигаясь по шоссе, я ещё некоторое время переваривал эту новость и сравнивал с тем, что видел сам. В тот момент до меня не доносилось какого-либо звука, и я не испытывал тревоги или паники. Как я и сказал, это было интригующее и завораживающее зрелище, но не более.

Предстояло двигаться к месту отгрузки около трёх дней до Култука – небольшого посёлка в Иркутской области.

Прибыв туда и после непродолжительного отдыха мне перепал быстрый рейс в Красноярск. Так и не насладившись видами Байкала, я снова отдалялся от него, пообещав себе обязательно вернуться и задержаться тут на несколько дней.

Как это часто бывает, уже через неделю ажиотаж вокруг странных явлений поутих, и информационный поток стал наполняться рядовыми новостями.

Доехав до Красноярска, я взял себе время на отдых.

Несколько лет назад, когда мой автомобиль некстати сломался именно в этом городе, я был вынужден простаивать в ожидании запчастей целую неделю, за что поплатился неслабой неустойкой перед грузоотправителем.

На тот момент я был крайне зол и находился в сильнейшем стрессе. Мне требовалась смена обстановки, чтобы хоть как-то отвлечься от поломки машины и всех вытекающих последствий. Поскольку до поставки запчастей я был абсолютно не властен над тем, чтобы хоть как-то ускорить починку автомобиля, было решено снять напряжение своим любимым занятием – рыбалкой.

Тогда, познакомившись с местными, я на пару дней уехал с ними в лес, где они показали мне небольшое лесное озеро с кристально прозрачной водой.

Вглубь лесного массива пришлось ехать чуть больше трёх часов по очень плохой грунтовой дороге с частым пересечением мелких речушек, попадавшихся на нашем пути.

Добравшись, я открыл дикий уголок, полностью лишённый какой-либо цивилизации. Озеро находилось в низине, окружённой возвышенностями, полностью покрытыми лесом. Деревья были достаточно высоко над поверхностью озера и словно наклонялись с обрыва в сторону водной глади, а некоторые из них, казалось, и вовсе вот-вот рухнут прямо в воду. Это было обманчивое впечатление, поскольку мощные корни простирались по каменным валунам и прочно окутывали их.

Благодаря тому, что кроны деревьев закрывают значительную часть озера, его практически не видно на спутниковых картах. Если в летнее время местность маскировалась листвой, то в зимний период, по рассказам моих новых друзей, поверхность озера полностью замерзала и покрывалась снегом, сливаясь с окружающим ландшафтом.

По причине того, что добираться сюда достаточно сложно и, не зная дороги, легко заблудиться, интерес у абсолютного большинства любителей рыбалки к этому месту отсутствовал. Здесь не было связи, водились дикие, непуганые человеком звери, и случись что – вряд ли можно было бы рассчитывать на помощь.

Помню, как на меня повлиял тот двухдневный поход. Что-то первобытное проснулось в глубинах моего естества.

Немолодые глаза, слух и нюх обострились в первую же ночь. Сначала я находился в целой симфонии звуков и запахов, но через некоторое время слух начал различать, словно укладывая по полочкам, различные источники звучания. Шелест листвы, травы, трение стволов деревьев друг о друга чётко определялись как признаки растительности и не требовали особой бдительности. Другие звуки подсознательно привлекали больше внимания. Например, свист рассечения воздуха крыльями птиц, неестественный щелчок хвороста под чьей-то лапой или копытом. Это пробуждало генетическую первобытную память, расширяя границы чувств и интуиции.

Попав туда, в атмосферу первозданности, я совершенно забыл, что у меня где-то стоял гружёный автомобиль. Хоть и временно, но исчез моральный груз ответственности за процессы, происходящие во внешнем мире.

С товарищами мы приехали в лес чтобы порыбачить и пообщаться. Между нами не было какого-либо соревнования и конкуренции. Никто ни в чём не утверждался и не брал роль главного. Мы были погружены в процесс рыбалки и сопутствующего общения.

Пойманную рыбу мы либо жарили, либо готовили уху. Пили травяной чай, а некоторые из нас прикладывались к напиткам покрепче. Идеальная формула настоящего отдыха.

Лишь спустя время мне попалась статья, что психологи видят рецепт идеального отдыха в отсутствии ответственности за что-либо и кого-либо, в отсутствии конкуренции и необходимости что-либо доказывать, а также в обязательном наличии удовольствия от событий и впечатлений для выработки эндорфинов. Всё это было в те пару дней.

Немудрено, что, оказавшись в орбите Красноярска и проехав огромное множество километров за рулём, мне захотелось снова окунуться в эту атмосферу.

Однако и здесь не обошлось без странностей.

На въезде в город меня остановили какие-то люди в форме ГАИ, но они были вовсе не на патрульной машине. Вместо неё – чёрный микроавтобус. Стёкла слегка тонированные, но всё же можно было разглядеть салон: он заполнен едва ли на треть – и там сидели какие-то люди. Один из них почему-то кричал на сотрудника ГАИ… если, конечно, тот вообще был сотрудником.

Ко мне подошёл один из полицейских. Но его вовсе не интересовали ни водительские права, ни документы на груз. Он только спросил мою фамилию, имя, отчество и дату рождения.

Сверился с каким-то списком в планшете, коротко велел ехать своей дорогой – и даже не попрощался, как положено по форме.

«Интересно, что за список?» – подумал я, но спросить не решился.

Ещё будучи в Култуке, я созвонился с Саввой. Приятный молодой человек тридцати лет, по совместительству водитель шишиги. До его отца Марка мне не удалось дозвониться, поскольку, как выяснилось позже, он был на делянке, заготавливал древесину, и там не было связи. Именно Марк несколько лет назад предложил съездить с его родными и приятелями к тому лесному озеру. Мы тогда познакомились в магазине запчастей, и он за небольшую плату предложил остановиться в их гостевом доме.

После короткого разговора Савва обещал перезвонить, уточнив у ребят, смогут ли они собраться именно в те дни моего приезда в Красноярск. Через полчаса он сообщил, что его отец и ещё несколько приятелей с радостью готовы совершить небольшое путешествие по прежнему сценарию; более того, они давно обдумывали подобную вылазку.

Разгрузившись, я оставил машину на охраняемой территории небольшого лесозаготовочного предприятия, на котором работал Савва.

Вместе с ним и его отцом мы поехали к ним домой. Там меня всегда были рады видеть. После первого знакомства с их семьёй я не потерял контактов и в знак благодарности иногда заезжал к ним на чай с небольшими сувенирами из мест, в которых побывал в своих поездках. Меня всегда очень тепло принимали.

К вечеру Марк затопил баню, мы наготовили шашлыков и здорово провели время.

Вставать пришлось очень рано, около двух часов ночи. Естественно, после распарки и плотного мясного ужина для меня это было непросто.

У дома Марка ближе к трём часам ночи стали собираться остальные члены походной команды. В итоге к лесному озеру отправились я, Марк и его сын Савва, друг Саввы Андрей со своей девушкой Мией и двое соседей Марка – Клим и Макар, которые наслаждались пенсией, с радостью наполняя жизнь подобными вылазками.

Ещё до рассвета мы погрузились в кузов тентованной шишиги, расселись на специально оборудованные скамейки и не спеша выдвинулись в сторону леса.

Двигаясь некоторое время по асфальту, машина съехала на грунтовую дорогу, которая шла вдоль края леса. В какой-то момент Савва свернул, нырнув в лесной массив на практически незаметную колею, после чего со значительной тряской мы продолжили погружение в чащу, где лес уходил за видимый горизонт.

Примерно через сорок минут автомобиль остановился, чтобы мы передохнули от езды по ухабам и немного размяли ноги, а некоторые, возможно, имели иные небольшие нужды. Начало рассветать, и мы уже без дополнительного освещения могли ориентироваться на местности.

Спешившись, все сперва собрались вместе, чтобы переброситься дежурными фразами с уточнением, как переносится дорога. Условились, что далеко разбредаться не будем и через десять-пятнадцать минут выдвигаемся дальше.

Присутствие в нашей компании девушки вынудило всех соблюдать формальные нормы приличия, и желающим пришлось удалиться немного вглубь леса.

Получив пару ударов по лицу ветками деревьев и кустарников, я остановился.

Почему-то именно в этот момент меня словно оглушила необычность окружающей обстановки. Как только наша компания, хоть и ненадолго, разделилась, никто из нас не издал ни одного звука.

Я стоял и вслушивался в лес, но он совершенно онемел. Не было слышно птиц и насекомых. Не слышно моих попутчиков. Я не слышал даже ветра и звуков листвы.

Присмотревшись внимательно, стало очевидно, что воздух не движется. Деревья и ветки оцепенели. Не знаю почему, но эта обстановка вселила в меня какой-то мистический ужас.

Позабыв цель моего погружения в чащу леса, захотелось как можно скорее вернуться к ребятам. Я развернулся и быстрым шагом направился обратно.

В этот момент под ногами неестественно громко затрещали сухие ветки. Возможно, они также громко трещали, когда я только шёл к этому месту, но внимание на этом не заострял. Стоило вслушаться – и на фоне немого леса все прочие звуки воспринимались уж очень акцентированно.

До меня донёсся хруст сухих веток под поступью других ребят. Довольно синхронно мы все, отделившись от группы, испытали этот инфернальный трепет и устремились назад, наделав много шума.

От весёлой и непринуждённой атмосферы, которая царила в самом начале не осталось и следа.

Ни у кого не возникло явного желания развернуться и выдвинуться в обратном направлении. Подбежав к автомобилю, мы почувствовали огромное облегчение, увидев друг друга.

Марк, пытаясь придать непринуждённости своему тону и даже натянув левым уголком губ улыбку, как бы вскользь произнёс, что никогда тление табака не было таким трескучим. Он остался у машины и устроил перекур. С его слов, каждая затяжка замирала во времени. Он видел красный столб пепла словно в замедленной съёмке. Сбив его и засунув потухший окурок в специальную банку, он посмотрел на сына.

– Едем дальше? – уточнил Савва.

Мы молча подошли к заднему борту, не спеша взобрались на кузов и расселись по своим местам.

Двигатель звучно завёлся, и машина тронулась.

Ехали молча. В глазах моих попутчиков отчётливо проглядывалась бурная аналитическая деятельность. Они будто забыли изначальную цель нашей вылазки. Ни улыбок, ни предвкушения былого погружения в дикую атмосферу. На лицах ребят проглядывалось решение внутренних уравнений. Мысли, мысли, мысли, анализ, сопоставление.

Уверен абсолютно, что мои попутчики также, как и я, все эти предшествовавшие дни так или иначе слышали новости о необычных атмосферных явлениях, о странном поведении пассажиров канадского авиарейса, об их нетипичных ощущениях, но, вспоминая ту новость, говорилось о том, что пассажиры слышали некий звук. Мы же в свою очередь ничего не слышали. Только абсолютная тишина и страх.

В тот момент я счёл это вполне естественным для человека, который испугался остаться один в неизвестном лесу. Я был в полной растерянности от непонимания происходящего вокруг.

Чем больше мыслей было обо всём этом, тем сильнее я убеждался, что всё же попал в зону действия этого странного явления, поскольку реакции были для меня не совсем типичными.

В тот момент, когда я стоял там, погружённый в тишину, на какие-то секунды я потерял себя и словно вернулся в сознание. Это происходило одно мгновение. Не совсем верная аналогия, но это можно сравнить с ощущением, когда водитель засыпает за рулём и в какой-то момент начинает смещаться на встречную полосу и резко просыпается – словно собственный дух врезается в тело, вернувшись в самую нужную секунду. В лесу это произошло мягче. Гораздо мягче, но на какое-то мгновение это всё же произошло.

После возникло желание не просто в спокойном темпе вернуться к автомобилю и ребятам, а перейти на бег что есть мочи.

Какие разные воспоминания… Спустя минуты или часы вся та ситуация почему-то виделась куда более детализированной. В подобных мыслях мы ехали до самого лесного озера.

Добравшись до пункта назначения, Савва заглушил двигатель. Само собой, все сидели в кузове и не двигались. Слух пытался уловить любые звуки.

Сперва прозвучал лязг механизмов двери. Медленно вышел Марк. Он тоже сохранял бдительность. Неспешным шагом подошёл к заднему борту, открыл запоры и опустил лестницу. Все вздрогнули и отметили, что это было очень громко.

– Чего сидим? Спускаться будем? – буркнул Марк.

– Вы что-нибудь слышите? – обратилась ко всем Миа.

Выдержав секунд восемь, я сказал, что похоже единственным источником звуков являемся мы…

У меня сильно колотилось сердце, его стук отчётливо ощущался в груди и отдавался в гортани. Удовольствия я не испытывал…

Понемногу шум нашей деятельности начал наполнять округу, и произошло некоторое привыкание. Никто не хотел совершать ненужных действий, чтобы не породить лишних звуков.

Как-то незаметно и вроде бы вполне естественно мы перешли на шёпот, не придав этому значения. Нередко привлекали внимание друг друга жестами, если что-то можно было попросить или объяснить без слов.

Мы разбили четыре палатки. Поставили их полукругом и довольно близко друг к другу.

Клим и Макар взялись за обустройство кострища. Выкопали небольшое круглое углубление в земле и разместили в нём такой же круглый стальной очаг, привезённый с собой. Землю бугорком уложили по краям и установили треногу, на которую можно подвешивать походные котёл и чайник.

Я вместе с Андреем и Мией отправился собирать хворост. Как и в прошлую поездку, мы планировали провести два дня у озера, поэтому хвороста требовалось немало. Вязанка дубовых дров была в машине, но мы их брали на всякий непредвиденный случай.

Ребята не отдалялись от меня. Мы находились в зоне видимости друг друга, и это придавало чувство уверенности.

Наконец солнечный свет разлился по лесу. Я собирал хворост и вместе с тем смог хорошо разглядеть и понаблюдать за парочкой, с которой до этого не был знаком.

Андрею на вид было около тридцати лет. Достаточно рослый и крепкий парень. Он явно любил турник. Плечистый, с широкой спиной. Мне нравилось наблюдать за тем, какую, хоть и не явную, заботу он проявлял к своей девушке.

Миа при необходимости всегда могла ухватиться за ладонь Андрея, которую тот в свою очередь протягивал у выступов и ложбинок. Когда некоторые сделанные нами шаги эхом возвращались обратно, Андрей тут же вставал на траекторию Мии, защищая её от возможной опасности.

По кулакам этого парня можно понять, что он явно не прочь постоять в уличных спаррингах и при необходимости принять удары либо нанести их, если придётся. Мне он показался крутым и суровым, но то, каким взглядом он смотрел на Мию, умиляло. Андрей становился похож на кота с округлёнными и широко раскрытыми глазами. Он явно дорожил ей.

Миа была внешней противоположностью Андрея. Девушка на вид двадцати пяти лет со светлой чистой кожей, русыми волосами и очень красивыми славянскими чертами лица. Она словно тоненькая изящная тростиночка на фоне крепкого дуба – в самом лучшем смысле этого сравнения.

Шаги её были аккуратными, а прикосновения к Андрею хоть и скромными, но определённо нежными. Было видно, как, беря его за руку, взгляд Мии наполнялся уверенностью и спокойствием.

Она обладала приятным бархатным голосом с прекрасно поставленной и грамотной речью. Общей композицией своего образа она в некоторой степени напомнила мне сказочную принцессу.

Эта пара смотрелась очень гармонично. Я умилялся, наблюдая за ними, и отвлёкся от мыслей о мистической и пугающей тишине окружающего леса.

Мы сбились со счёта, сколько раз пришлось возвращаться за хворостом, но его в конечном счёте набралось предостаточно.

Марк и Савва занимались техникой, заранее готовили её к обратной дороге. Они сняли с кузова канистры с соляркой и заполнили баки. Проверили уровень всех жидкостей в автомобиле, развернули его кабиной на обратный путь, прошлись по креплению тента и проверили его герметичность на случай дождя. Для удобства и лёгкой доступности к нашей поклаже оставили задний борт и лестницу опущенными.

Конечно, у нас были необходимые продукты на случай, если мы не сможем добыть пищу на озере, но хотелось бы пожарить свежепойманную рыбу и приготовить всеми любимую уху.

На часах было около одиннадцати утра, и пора бы готовиться к обеду.