- -
- 100%
- +
Мужики взяли свои удочки, прикормку, наживку, раскладные стулья и направились к берегу.
Чуть раньше к озеру подошёл Клим. Мы направились к нему. Макар, который следовал впереди нас, резко остановился и, подняв руку, скомандовал прекратить движение.
Мы замедлились. Вышли из-за спины Макара и, поравнявшись с ним, остановились.
Всех насторожила неестественная поза Клима. Он будто оцепенел, склонившись над водной гладью, как и весь окружающий лес.
Неестественности позе Клима добавляло то, что он был довольно упитанным, и я в голове не мог уложить, как он до сих пор не рухнул в воду. Мы наблюдали за ним с минуту и точно так же, как и он, не пошевелили ни одним мускулом.
В этот момент Клим очень медленно стал поворачивать голову в нашу сторону, при этом тело было буквально обездвижено.
Он взглянул на нас округлившимися глазами, медленно поднёс указательный палец к губам и дал команду не издавать ни звука. После этого он столь же медленно ладонью поманил нас к себе, словно мы должны как мышки-разведчики подкрасться и увидеть то, что видит он.
Уверен, что не у меня одного возникло желание сделать ровно наоборот и попятиться подальше от озера: ведь казалось, что Клим был захвачен какими-то неведомыми силами и не руководил собой, а эти силы пытались нас заманить. Признаюсь, я даже отступил на пару шагов.
В этот момент Клим снова повернул голову и, увидев наше замешательство. Уже с раздражённым взглядом и более резкими рывками ладони он подзывал нас к себе.
Справившись со своей нерешительностью, мы очень медленно и аккуратно стали приближаться к Климу. Он тремя короткими рывками указательного пальца велел нам смотреть в озеро…
Тихая, недвижимая водная гладь.
Никакой ряби. Вода прозрачна настолько, насколько это возможно. Озеро было довольно глубоким, и дно резко уходило вниз, но видно было буквально всё.
Я смотрел в воду, похожую на кристально чистую застывшую эпоксидную смолу с невероятным пейзажем. Но больше всего поражала не застывшая гладь с её прозрачностью, а то, что также совершенно неподвижно застыла вся водная растительность и обитатели озера.
Это потрясало.
Я видел несколько рыб, которые были в позе незавершённого движения своих плавников.
Я видел косячок мальков, будто замёрзших в прозрачном льду.
Ум не находил объяснения тому, что видели глаза.
Уверен, всех волновал вопрос, что же чёрт возьми тут происходит?
В чувство нас привела Миа.
Она не была любителем рыбалки, о чём сообщила ещё до начала нашего путешествия, но ей нравилось читать книги в уединённой обстановке, вдали от суеты и цивилизации. Это позволяло ей полностью погрузиться в тот мир, с которым она сталкивалась на страницах любимых произведений.
До того, как мы спустились к озеру, в кострище был разведён огонь и расставлены вокруг раскладные кресла-шезлонги. Миа удобно разместилась в одном из них, взяла в руки книгу Эми Хармон «Потерянные сердца» и погрузилась в чтение. В какой-то момент она отвлеклась, посмотрев на «шестерых истуканов с острова Пасхи», склонившихся над лесным озером.
Она вскочила, подбежала к Андрею и за рукав потянула его к себе.
– Ты чего? Что с вами такое? – спросила она не без тени волнения на лице.
– Да там… Ты глянь… – ответил исступлённо Андрей.
– Ещё чего! – утвердительно отрезала Миа и оттащила парня подальше. Она явно была напугана и растеряна.
– Миа, это не нормально. Надо валить отсюда – нервно прошептал Андрей.
Миа не услышала его комментарий и за рукав оттащила остальных, в том числе и меня.
Клим, глядя на нас, прошептал:
– Тишина, ветра нет, даже трава не колышется. Птицы не поют. Шумим только мы. Озеро оцепенело – и уже чуть громче и с напряжением в лице – какого хрена?
Не выдержав внутреннего напряжения, я сорвался к канистре с холодной водой, налил её в кружку, умыл себе глаза и лицо, встряхнулся, взял первый попавшийся камень и направился обратно к озеру.
– Стой, стой, стой! – взмолился Клим, глядя на меня, решительно надвигавшегося на озеро словно варвар на римского легионера.
Со всей дури я швырнул камень в воду. Он звонко ударился о поверхность глади и совершенно естественно пошёл ко дну. Брызги разлетелись в стороны.
Я подошёл к озеру поближе. Оно было таким же чистым, но вся подводная фауна вышла из анабиоза и начала подавать признаки жизни.
Сперва нерешительно, но потом всё бодрее и бодрее рыбы и мальки стали расплываться в разные стороны.
– Разморозилось – с мнимой уверенностью и в полный голос произнес я – Наверное можно и порыбачить.
Все переглянулись…
– Так, приходите в чувства. Давайте-ка жахнем крепкого кофе – произнёс я, взяв на себя руководство, поскольку первый из присутствующих показал, хоть и наигранную, твёрдость духа.
Мы вернулись к кострищу. Набрали в чайник воду и подвесили его над огнём. Рядом я поставил походную кофеварку, размолол зёрна, забил их в устройство, залил воду, приготовил ароматный и довольно крепкий кофе для всех желающих. Я нуждался в этих привычных и выученных до автоматизма действиях.
Миа, Андрей и Макар налили себе чаю. Никто не присел. Мы стоя потягивали напитки и тихо обсуждали, как нам поступить.
Макар предложил снова подойти к озеру и глянуть, что там. Если озеро снова в заморозке, то, наверное, нужно сворачиваться. Кто его знает, чем это всё обернётся.
Все подошли к воде и с минуту наблюдали. Озеро ожило.
Каждый внутри себя колебался, но никому не хотелось так быстро срываться с места и снова собирать только что разбитые палатки, а также проводить в сложной дороге несколько часов, не отдохнув ни минуты с самого приезда.
Вернувшись к костру, я снова налил себе чашечку кофе. Остальные последовали примеру. Достали подтаявшие трюфельные шоколадки, чтобы восполнить упавший сахар. Не спеша, расселись в кресла-шезлонги и постарались рассуждать логически.
Пообщавшись, мы резюмировали следующее. Единственное, что нас испугало, – это окружающая тишина, оцепенение леса, временный анабиоз живности в воде и полное её отсутствие на земле и в воздухе. Однако никто на нас не нападал. Мы чувствовали себя физически хорошо и были в здравом уме. Имелись припасы, инструменты, аптечка со всем необходимым. Мы не нуждались в экстренной помощи. Машина проверена и готова к немедленному старту, если вдруг придётся сниматься с места. Связи не было, поскольку мы находились в глуши, но родные и близкие предупреждены о том, где мы находимся. В посёлке, где проживают все присутствующие, кроме меня, есть люди, которые знают дорогу к лесному озеру. Если прислушиваться к здравому смыслу, а не к сжавшимся от страха ягодицам, то ничто не склоняло нас к тому, чтобы быстро собраться и уехать. Это и стало определяющим в том, чтобы попробовать спасти отдых.
Миа больше не захотела оставаться одна и попросила, чтобы Андрей был с ней. Остальные решили сделать второй заход на рыбалку.
Первый улов у нас случился ближе к часу дня. Клим быстро среагировал на погрузившийся поплавок и потянул удочку на себя. На живца попалась щука.
Мы все обрадовались этой добыче и торжественно похлопали его по плечу.
После Марком были пойманы два карася, и ещё одну щуку выловил Клим. Я в этот раз остался без добычи.
Весь улов отправился к кострищу, где «голубки» руководили кухней.
Миа сперва показалась мне немного «декоративной», поскольку она совсем номинально помогала нам со сбором хвороста и больше составляла компанию, нежели была нацелена на помощь, но, честно говоря, я и не ждал, что эта хрупкая девушка будет волочить сухие ветки.
«Декоративности» ей добавляла чрезвычайная миловидность её лица и образ романтической особы с книжкой в руке, но это впечатление было совершенно ошибочным. Стоило Мие взять нож и ухватиться за щуку, как она ловкими движениями очистила рыбу от чешуи и распотрошила, удалив всё лишнее. После чего она промыла и высушила тушку, обработала специями, чесноком, маслами и чем-то ещё, завернула в фольгу и приготовила на углях роскошное блюдо.
Признаюсь честно и не в обиду моей дорогой супруге, но это была самая вкусная щука, которую я когда-либо ел. Мы все отметили талант Мии и искренне благодарили за этот кулинарный шедевр.
Караси пошли на уху, которую мы ели на ужин. Миа волшебно справилась и с этим блюдом, явно воспряв духом от наших дифирамбов в её честь.
Но для хорошего настроения были и другие причины, которые взбодрили, а в последующем и развеселили всех присутствующих.
Макар явно разбирался в лесных травах. Прям у лагеря он собрал небольшой букет из трав, который тщательно промыл и приготовил ароматный отвар. В маленьких двадцатиграммовых контейнерах он привёз с собой цветочный алтайский мёд и раздал каждому вместе с деревянными ложечками. Рассевшись в кресла-шезлонги, мы потягивали напиток глоток за глотком, разбавляя его вкус сладчайшим мёдом.
Неожиданно Андрей вскочил:
– На том берегу! – нервно тыча указательным пальцем жестикулировал он.
Мы всмотрелись и увидели грациозную косулю, которая медленно вышла из леса и подошла к озеру. Опустив голову, она испила воды.
Все начали медленно подниматься, будучи окрылёнными столь волшебным зрелищем.
Косуля заприметила движение. Она резко подняла голову и настороженно посмотрела на нас, сканируя ушами окружающее пространство.
Миа заторопилась к своему рюкзаку, чтобы достать смартфон и сделать фото, но как только она дёрнулась, животное рвануло вдоль берега и метров через пятнадцать нырнуло в лес.
Мы все были в большом восторге от увиденного. Миа хоть и огорчилась, что не успела запечатлеть этот момент, но улыбка долго не сходила с её красивого личика.
Переглянувшись, присутствующие улыбнулись друг другу и, словно обменявшись мыслями, набрали ещё по одной кружке отвара и вернулись в наши раскладушки.
Молча, не произнося ни слова, не желая спугнуть лесных обитателей, мы наблюдали за окружающей обстановкой в надежде заприметить ещё какое-нибудь животное. Я пребывал в ощущении, что погружён в удивительный фильм, наполненный красками и звуками ожившего леса.
Пока горел костёр, мы здорово надымили, и первое, что заметили после визита косули, – как дым начал опускаться на землю, медленно, будто лава, сползая вниз к озеру. Бело-серая дымная масса, похожая на облако, опустилась на водную гладь, после чего начала медленно уплощаться, пока не превратилась в тонкий лист, окутавший значительную площадь озера.
При наличии малейшего движения воздуха мы никогда бы не увидели подобной красоты. Все были рады сдаться в плен нашему зрению и просто наблюдать за этой совершенно удивительной картиной. Ощущение времени было потеряно. Иногда память подсказывала, что у нас всё же есть руки, чтобы поднести отвар и мёд к губам, но в целом всё было отдано глазам.
Мы заметили, что на тонкой дымной поверхности озёрного покрывала начали появляться язычки, похожие на волны. Они двигались слева направо от нас.
– «Ветер»? – подумал я.
– Ветер – с придыханием произнесла Миа.
В этот момент к арсеналу чувств вернулось осязание. Лёгкий ветер коснулся щёк и губ. Он разбавил, а потом и вовсе разогнал запах спёртости, с которым мы успели смириться.
Некоторые вытягивали руки, чтобы насладиться тем, как воздух обтекает пальцы и ладони. Кто-то, закрыв глаза, касался ветра кожей лица.
Вместе с ветром вернулся шум листвы, жужжание насекомых и пение птиц.
Сделав вдох поглубже, гораздо ярче стали доноситься запахи окружающего леса.
Мы полной грудью втягивали воздух. Пытались различить как можно больше лесных нот. Ароматы дразнили наши рецепторы, играя на них, как на фортепиано.
Мир вокруг сбросил невидимые оковы, давая нам насладиться естественностью и нормальностью окружающей природы.
– Макар, это точно «обычный» отвар? – с иронией спросил Савва.
– Отвар не обычный, конечно, – с ухмылкой ответил Макар. – Он целебный, но, поверьте, ребятки, в нём нет ничего, изменяющего восприятие действительности.
И это было абсолютной правдой.
Каждый из нас почувствовал облегчение, что всё вернулось на свои места. Исчезли нотки гнетущего волнения и неопределённости. В тот момент я даже обрадовался, что нашему отдыху на озере предшествовала такая вот прелюдия.
Эти странные явления дали возможность взглянуть на наши чувства под другим, совершенно новым углом. Ощущения не просто обострились, как это было в первую поездку, но изменилось само отношение к ним. Было здорово осознать, что та естественность, которую нам даровал Создатель, является столь ценной.
Наша сладкая парочка, воспряв духом, решилась на прогулку вокруг озера. Миа и Андрей медленным шагом брели вдоль берега и о чём-то разговаривали.
Я сидел у костра и решил ещё на какое-то время остаться зрителем этого кино, если можно так выразиться.
Клим с Макаром, расхрабрившись и развеселившись, довольно громко травили байки и гортанно смеялись, подпитывая своё настроение крепкой настоявшейся медовухой. Естественно, предложили пригубить и мне, но я не хотел изменять вновь обретённое мировосприятие, потому отказался.
Марк и Савва были нашими водителями, и один должен был сменить другого в случае чего, поэтому они не пили крепких напитков.
Савва выглядел довольно уставшим, поскольку всю дорогу до озера был за рулём, а в довесок ещё это оцепенение леса… Само собой, он самым первым покинул кострище и, забравшись в свою палатку, быстро уснул. Он проспал до самого утра, пропустив всё вечернее веселье и болтовню.
Когда наступили сумерки, у костра остались лишь я и Марк. «Голубки» уединились в свою палатку. Макар с Климом, изрядно упившись медовухи, заснули на шезлонгах. Я разбудил захмелевших ребят и не без труда проводил их, буквально неся на себе, до палатки, где они тут же снова заснули и захрапели.
Вернувшись к костру, мы долго говорили с Марком буквально обо всём. О моих недавних поездках, о родных, о новостях и, конечно же, не обошли тему странных природных явлений, которые происходили в разных уголках Земли, но он смотрел на это по-другому.
Марк поведал, что военные ведут себя странно и это не к добру. На лесозаготовочном заводе, где он трудился со своим сыном, всю продукцию последние месяцы скупали солдаты и увозили КАМАЗами, ничего не оставляя гражданским.
Ещё более странной казалась активность руководства предприятия, на котором он работал. Они проводили различные учения, которые никак не были связаны с безопасностью на производстве.
Регулярно приезжали неизвестные люди в гражданской форме, но в них чувствовалась военная выучка. Они устраивали собрания и рассказывали об адресах ближайших убежищ, обучали оказанию первой медицинской помощи и о выживании в диких условиях.
Коллектив становился подозрительным и нервным в такие дни. Никто не верил, что это всего лишь новые стандарты безопасности. Было ощущение, что что-то грядёт…
Со слов Марка, в последние пару месяцев начали исчезать люди. Взволнованные соседи звонили в полицию и сообщали о пропаже целых семей, но там лишь отмахивались, утверждая, что всё в порядке и люди просто переехали.
Я парировал его домыслы тем, что в новостях много говорили о возросшей военной активности американцев, и власти лишь проявляют должную предосторожность, но такая версия его не убедила.
– Саня, нашу бдительность усыпляют сказками о погоде, пока сильные мира сего к чему-то готовятся. Помяни моё слово, намечается какая-то заварушка, – говорил он.
Наговорившись вдоволь и с наступлением полной темноты, Марк почувствовал, что сон захватывает и его. Я пожелал спокойной ночи и попрощался с ним до завтра, а сам остался сидеть у тлеющих углей костра, любуясь невероятным звёздным небом.
Предвестье
Поглубже закопавшись в плед, я не заметил, как провалился в сон.
Мне снилось, что я очень высоко, на воздушном шаре, и поднимаюсь всё выше и выше. Смотрю вниз – и земля удаляется, а наши палатки превращаются в маленькие точки.
В какой-то момент различить наш лагерь стало невозможно. Вдалеке виден Красноярск в ночных огнях. Я поднимался всё выше.
Сначала я находился в плетёной корзине зелёного воздушного шара. Неожиданно для себя понял, что на мне очень тяжёлый скафандр для выхода в открытый космос. Я начал оглядываться вокруг и осознал, что теперь нахожусь в композитной корзине, прикреплённой к огромному аэростату блестящего алюминиевого цвета. Двигаться в скафандре становилось всё легче, словно гравитация ослабевала. Я однозначно оказался в космосе.
Глядя на горизонт, отчётливо различалась атмосфера, которая подсвечивалась восходящим солнцем. Медленно начал появляться ослепительно белый диск нашей звезды, и я отвернул взгляд в сторону, боясь сжечь глаза, но понял, что могу опустить заслонку, которая отфильтрует свет. Опустив светофильтр, я всматривался в общую панораму.
Ко мне с невероятной скоростью приближался некий космический объект. Он становился всё больше и больше. В какой-то момент я смог распознать в нём Международную космическую станцию.
Мне показалось, что станция получила удар бокового ветра, сместившись ниже к Земле.
«Какой ещё ветер в космосе?» – подумал я.
МКС перестала быстро приближаться, но не потому, что замедлялась. Это я набрал огромную скорость, почти поравнявшись с ней. Теперь я мчался позади станции и не отставал.
Взглянув в сторону от Земли, я увидел в космическом вакууме надвигающееся мерцание, будто свет играл на морской волне.
Огромная мерцающая масса становилась ближе и обрушилась всей своей мощью на некий незримый барьер, защищавший Землю.
Барьер продавился, и тут же появился второй мерцающий импульс, который врезался в нас.
Меня и станцию начало сносить с орбиты. Мы неслись на огромной скорости к Земле. Я видел, как МКС разваливается на куски, входя в плотные слои атмосферы.
Аэростат исчез так же неожиданно, как и воздушный шар до этого. Я был в одном скафандре и падал вниз. Защитная оболочка плавилась. Ужасный жар не давал вздохнуть. Стало невыносимо больно и страшно.
Я проснулся…
Вновь было слышно, как сильно бьётся сердце. Каждый удар отдавался в гортани. Лицо покрылось потом.
Я утёрся краем пледа и тут же скинул его на землю. Мне захотелось переодеться, и я немедленно направился в свою одинокую палатку, не обратив внимания на какой-то силуэт у озера.
«Может, показалось…» – подумалось мне, но не было никакого желания проверять это.
В палатке я снял всю одежду. Вытерся сухим полотенцем и надел сменное бельё. Я начал глубоко дышать и понемногу успокаивался.
Но меня всё же одолели подозрения. Я вспомнил, что на берегу озера, кажется, действительно был какой-то силуэт.
С предельной осторожностью я стал выбираться из палатки.
Уже не было кромешной темноты, но ещё тяжело было различить все детали окружающей обстановки. Присмотревшись, мне стало ясно, что некто сидит у берега.
Этот кто-то обхватил руками колени и уткнулся головой между ног. Я вытащил из кармана перцовый баллончик, взяв его в левую руку, в правую положил нож и начал медленно приближаться. В метрах пятнадцати от силуэта я понял – это Миа.
Она странно покачивалась в этой позе и издавала еле слышный стон. Убрав перцовый баллончик и нож в карманы, решение о дальнейших действиях пришло не сразу.
«Подойти к ней и предложить помощь или же разбудить Андрея и других ребят?» – спрашивал я себя.
Замешкавшись с секунду, я решил подойти и спросить, в чём дело и не нужна ли моя помощь, но никакой реакции на мой голос не последовало.
Я поспешил разбудить Андрея. Он безмятежно спал в своей палатке и явно не ожидал увидеть мою физиономию над собой.
– Что за чёрт? – взвизгнул Андрей, сильно округлив глаза.
– Скорее вставай, – ответил я. – У озера сидит Миа. Не пойму, что с ней. То ли ей плохо и больно, то ли ещё что.
Андрей начал одеваться, а я в это время не спускал глаз с Мии.
Молодой человек выскочил из палатки и не сразу сообразил, где она. Я указал рукой. Он тут же направился к ней, очевидно, как и я, не понимая, что происходит.
На суету за пределами своих палаток начали реагировать остальные. Сперва голову высунул Марк:
– Чё там?
Я лишь пожал плечами.
Вывалился из палатки Савва, протирая глаза и вопросительно смотря на происходящее.
Далеко нетрезвые Клим и Макар также выползли из своих палаток.
В двух словах я объяснил, что у озера сидит Миа и ей, похоже, нехорошо, а Андрей пошёл узнать, можно ли что-то сделать.
Молодой человек пытался её приобнять, о чём-то спрашивал, но ничего не менялось. Миа продолжала сидеть и стонать.
Она сидела там в спортивном костюме и одних носочках. Камни на берегу были холодными. Я не понимал, как она не замёрзла, но, похоже, тепло и комфорт её вовсе не заботили.
Андрей исчерпал все вопросы, обращённые к девушке. Он медленно встал и подошёл к нам.
– Я не знаю, она ничего не говорит. Только стонет. Закрыла коленями уши и давит руками на ноги, чтобы сильнее сжать голову. Лицо уже стало бордовым. Что делать-то? – с претензией спросил Андрей.
Мы с минуту стояли в полной растерянности. Наши головы ещё плохо соображали. Макар и Клим вовсе не способны были включить своё сознание, но все, потупившись, смотрели на Мию.
Неожиданно до нас дошло, что вокруг снова было слишком тихо. Не слышно шелеста листвы, жужжания насекомых, криков животных и пения птиц. Всё оцепенело в каком-то томительном ожидании.
Стало возвращаться чувство нарастающей тревоги.
Взгляды привлекла вспышка в небе. Мы резко посмотрели вверх.
Новая вспышка и длинный, быстро потухший плазменный след. Было похоже на метеорит.
Ещё одна вспышка, но длиннее и с более ярким плазменным хвостом. На этот раз след растворялся дольше.
В этот момент появился слабо улавливаемый звук. Это оно!
Звучание не было внешним. Оно пришло из глубины нашего сознания. Непрекращающийся аккорд того самого октобаса, о котором я раньше ничего не слышал, но после новости о канадском авиарейсе из любопытства нашёл видео в интернете. Сейчас я его ни с чем не спутаю.
«Как же давит», — подумал я, покосив голову и зажмурив глаза.
Потом добавились другие звуки. Шлепок за шлепком — словно молотком отбивали мясной стейк.
«А это уже не в голове», — отметил я про себя.
Мы разом обернулись. И увидели чудовищную картину.
Миа держала в руках два булыжника и то попеременно, то синхронно наносила тяжелейшие удары по своей голове. Камни тут же обагрились кровью. За считанные секунды это красивое личико было полностью обезображено. Белки глаз окрасились в алый цвет от лопнувших сосудов. Сам взгляд был полон ужаса и отчаяния.
На секунду мне показалось, что в её глаза вернулся разум и они молили о помощи, но то были мгновения, и девушка, стоя на коленях, снова и снова калечила себя.
Оправившись от шока, Андрей, Марк, Савва и я рванули к Мие.
Макар в диком изумлении стоял на месте, слегка пошатываясь и стараясь удержать свою тушку от падения.
Клим упал на колени, и его рвало от увиденного. Все его руки, подбородок и грудь были в рвотной массе.
Андрей поочерёдно вырвал булыжники из рук Мии, но она продолжала наносить себе удары голыми руками. Всё было в её крови.
Мы пытались удержать девушку за руки и за ноги, но невозможно было понять, откуда в таком хрупком, тонком и искалеченном теле столько силы. Наши ладони и кисти были в крови обезумевшей девушки и жутко скользили, не давая шанса её удержать.