22 (первое издание)

– Пошел к черту! Это не твое место! Ты даже ничего не понял…

– Ты совсем спятил что ли, старый мудак?! – прокричал я ему, оставляя клубы пыли за собой.

Старик все продолжал смотреть в мою сторону.

– Чужой… Заблудший!

– Вот уж неожиданные проводы, – шумно втянул воздух и смачно сплюнул в открытое окно Мейсон.

Всем постам!

– На территории парка была сбита женщина. Всем, кто меня слышит!..

Я повторяю: всем, кто меня слышит…

…

– Нико, что там у тебя?

– Они загрызли женщину. О Господи, они жрут ее!.. Боже мой!..

…

– На 25-ой авеню неизвестный ест лицо мужчины.

…

– Всем постам: немедленно задержать мужчину в кожаной куртке! Только что была убита женщина.

…

– Сбили коляску с младенцем. Машина скрылась.

…

– Подъезжайте к 17-й стрит. Здесь ранили мужчину в живот. Повторяю: ножевое ранение в живот. Нужна скорая помощь, прием.

– Вас поняли… Все, отбой…

Мечты так суетны. Бывает, думаешь о том, чего еще нет – о будущем, и не обращаешь внимание на такие «мелочи», как время. Мечтаешь потому, что это единственное, что у тебя не отбирают. Как смешно и глупо самообольщаться о несбыточном, заглядывать вперед на десять, пятнадцать лет, не обращая внимания на проходящую мимо повседневную жизнь, не беря в расчет годы, которые надо еще пережить, чтобы добиться исполнения своей заветной цели. Каждому дано это право. Это единственное, что мы можем себе позволить, единственное, чего у нас не отнять, – право на мечту. Однако мечты обманывают нас, заставляя в них верить, думать о них, жить ими. Но, увы, я не могу ничего с собой поделать, я все равно буду мечтать и верить в лучшее...

Нашу соседку убили, когда она выехала за покупками на рынок. Убили за гроши. Простая поездка за хлебом оказалась последней. Она была хорошей женщиной, матерью двоих детей. Делилась своими планами, простыми мечтами о детях, об их будущем. И все это рухнуло в один момент. Перечеркнули чью-то жизнь, а с ней было связано так много судеб. После этого во мне что-то надломилось, может, это и глупо, но сейчас я боюсь даже думать о будущем. Будь, что будет, и да поможет нам Бог.

12:30

Мы ехали не останавливаясь, пока вдали не показалась машина, чуть съехавшая с дороги. Кто-то стоял около нее, какой-то мужчина в клетчатой рубашке с подвернутыми рукавами махал, чтобы мы остановились. Мы постепенно сбавляли скорость, но отец не собирался останавливаться, продолжал ехать и приглядывался к стоящему человеку. Рядом с ним стояла светловолосая женщина, держа на руках младенца. Она смотрела на приближающуюся машину, качая малыша, завернутого в белую простыню, из-под которой его не было видно.

– Давай остановим.

– Нет.

– Почему?

– Им может понадобиться наша машина.

– Там ведь ребенок. Может, им нужна наша помощь, – говорила я, стараясь переубедить отца, в панике наблюдая за людьми, отчаянно пытавшимися привлечь наше внимание...

– Ну же, папа! Мы не должны бросать их здесь.

Он лишь прибавил газу, как вдруг женщина с младенцем на руках выскочила вперед и кинулась под наши колеса. Отец резко затормозил.

– Слава тебе, Господи! – воскликнула она. – Вы нам поможете, мистер?

Она подошла к окошку автомобиля, к нам же, направился и здоровяк…

– Мистер, помогите нам! Мой малыш… У нас нет воды. Нам пробило колесо, мы уже полдня стоим здесь. Мистер, я прошу Вас!

Но у нас самих не было воды, не было и шины. В это время к машине вплотную приблизился мужчина, отталкивая обезумевшую мать в сторону. Она громко плакала и умоляла о помощи.

– Слава Богу! Мы здесь стоим уже весь день. Никто не останавливает. Ребенок хочет пить.

– Да, конечно. Но у нас мало воды. Мы с вами поделимся. Простите, у нас нет шины.

– Возьмите нас с собой.

– Анна, дай воды.

– Возьмите с собой хотя бы мою жену с ребенком.

– Вот, возьмите воду.

– Вы что делаете?.. Не уезжайте!

ХЛОПОК ЛАДОНЯМИ ПО СТЕКЛУ ДВЕРИ.

– Не уезжайте, черт!.. Черт бы вас побрал!

– Пристегнись, Анна.

– Господи! – кричала женщина, упав на засыпанную песком дорогу.

Мужчина продолжал бежать за машиной и бить по горячему капоту.

– Не уезжайте… Нет!

– Господи! – кричала женщина, запрокинув голову.

Чем сильнее машина набирала скорость, тем дальше оставался бегущий за нами мужчина. Крик отчаяния молодой женщины продолжал преследовать нас. Казалось, он достигал небес. Она была в белой ночной рубашке, сжимала младенца, словно вот-вот задушит его. Эта женщина выбежала из дома, не успев одеться. Мы-то успели…

Меня терзало чувство вины. Мы бы могли взять их с собой, а не оставлять умирать в пустыне.

Дальше мы ехали молча. Не хотелось говорить. Похоже, отец тоже не горел желанием общаться.

– Мы бы не смогли их взять с собой.

– Что? У нас пустая машина.

– Слишком опасно.

– Что же опасного? Они были здоровы, они были с ребенком.

– Слишком опасно. Мы дали им воды. Мы помогли им и так. Анна, это не игра. Ты еще многого не знаешь. Поверь, Анна, мы поступили правильно.

– Эта вода им не поможет.

– Бог мне судья, Анна! Я понесу свое наказание за это. Но зато буду знать, что спас тебя.

– Ты чертов псих! – не выдержала я.

Он ничего не ответил, продолжая вести машину. Я сидела сзади, за его креслом, сидела и не хотела его видеть.

– Шевелись.

– Куда еще, – женщина, переваливаясь с ноги на ногу, тащила две тяжелые клетчатые сумки, держа их за длинные ручки, завязанные между собой. Позади нее шел мужчина.

– Надо остановиться.

– Думаешь, мне легко? – ответил он ей.

Они шли по открытому месту, это были просто метры, которые нужно было пройти, чтобы добраться до леса, черной линией видневшегося впереди. Еще очень долго надо было идти через поле с твердой землей, с маленькими оврагами и ямами. Дорога, от которой они уходили, осталась позади. Бросив там свою машину, Чарльз не хотел останавливаться, не давая передышки своей спутнице. Он всегда был таким занудой, бездумно прущим вперед. Он никогда не останавливался на полпути. Этим он ее и взял, за это она его и полюбила. Но иногда это становилось невыносимо.

Она шла, твердо зная, что остановки не будет, муж не разрешит. Джанета слышала его шаги и гул ветра, порывы которого проникали под одежду. Тяжело дыша, согнувшись, они шли к лесу. Муж был прав, они были слишком открытой мишенью. Он шел, что-то бормоча себе под нос:

– …Всегда приходится вот так вот топать, такова моя жизнь. Как же я устал. И Бог услышит меня…

Когда-то бы, он причалил к своему берегу, как натруженный, потрепанный на волнах судьбы ялик, нашел бы свое место под солнцем, но этого места словно нигде не было, оно исчезло, оставив после себя лишь тень, иллюзию и надежду. Так вся его жизнь проходила в дороге.

Он остановился... Она, не слыша больше его шагов, продолжала идти дальше. Вдруг что-то заставило ее обернуться – тот ветер, что неистово выл в уши. Холодный ветер надежд, он кружился вокруг, посылая за призрачный горизонт.

– Чарльз?.. – удивленно произнесла она, увидев его лежащим лицом вниз.

Сумки выпали из рук, и она побежала к своему мужу, к тому, чье брюзжание было ей так дорого.

16:30

Воздух застыл от зноя. По дороге мне встретилась семья – парочка с новорожденным ребенком. Несмотря на здравый смысл (было опасно с кем-либо контактировать), я не мог их оставить и проехать мимо, они были совсем в бедственном положении. У них сломалась машина, и вот уже как целые сутки эти люди стояли на трассе, голосуя под солнцепеком. Надеяться на что-то лучшее кроме меня им не стоило, а вскоре и моя машина стала давать сбой.

17:30

Округ небольших поселений

Местность под названием «Тишь»

Пустыня наконец-то заканчивалась, и мы начали ощущать другую атмосферу – сам воздух был уже другой. Голая земля осталась позади. Теперь нам надо было миновать маленькие поселения, похожие на ковбойские городки, какие показывают в вестернах, с серыми, словно покрытыми пылью домиками. В миле от дороги находилась огромная впадина с пересохшим соляным озером. В потрескавшуюся от жара землю попрятались мелкие ящерицы: при нашем приближении они перебегали с места на место. Мы остановились на окраине поселка. Нужно найти машину – именно с этой целью мы завернули сюда. В центре пролегала пустая дорога, а по бокам вполне уютные жилища (кое-где, на общем фоне приземистых построек выделялись двухэтажные дома), как на спокойных улицах пригородов Америки, где семейные люди покупают их, чтобы завести детей и жить в свое удовольствие. Мы проходили мимо них, чувствуя напряжение друг друга.

– Все, пошли отсюда, – развернулся я.

Я не решался идти дальше, слишком напряженная стояла тишина, лишь ветер дул вдоль улиц, хлопая открытыми створками окон.

– А как же машина?

– Здесь слишком опасно, – (Мейсон, как затравленный зверь, втянул воздух ноздрями).

– Мы не сможем отсюда выбраться, если будем идти так, без транспорта.

– Жара уже спала. Видишь, как прохладно дует ветерок… – пыталась успокоить мужа молода леди, качая хныкающего ребенка.

– Вы предлагаете бродить здесь и дальше? Здесь пахнет смертью, кроме нее мы ничего не найдем.

– Я не собираюсь слушать какого-то сопляка…

– Этот сопляк спас нам жизнь, Рой.

– И что теперь?

– Будь благодарен. Ни один человек нас не подобрал, лишь одни дали воду и бросили умирать на дороге. Помнишь это?

– Я просто хочу, чтобы больше никто не умер. Разве меня трудно понять?

Я смотрел на здоровяка в клетчатой рубашке. Со стороны он выглядел таким большим, но был растерян в этой ситуации, как дитя. Его бедная жена старалась разрядить обстановку. В страхе поглядывая по сторонам, она крепко прижимала к груди своего несчастного ребенка.

– Ты с нами, Мейсон? – спросил меня громила.

– Будь что будет.

Мы пошли вперед, не замечая паучков, которые только появились на свет и путешествовали по небу с помощью маленьких паутинок, уносимых легким ветром. Они проносились в воздухе, цепляясь за нашу одежду и лицо. Мне передался страх, который только что я уловил на лице Дины. Вдруг мы попадемся, вдруг стая бешенных ждет нас за следующим поворотом? Но поворотов не было, и мы шли прямо по городу – по длинной, нескончаемой улице. На пути нам попалось какое-то заведение с вывеской посередине:

«Добро пожаловать в «Дикий Кайот».

Со стороны оно казалось таким светлым и приветливым, но все равно мы подходили к нему с осторожностью и очень медленно. Недалеко от входа в нерешительности остановились.

– Может, нам стоит зайти туда? Пойду, проверю.

Я последовал за Роем, заходя в тень от козырька над широкими ступенями.

– Это бар, – вглядываясь в окно, сказал он.

Дернул за ручку, и дверь словно поплыла внутрь, открывая нам проход. Мы переглянулись, и он первый решил войти.

Через окна проникал полуденный свет, неровными пятнами ложась на пол. Стекла в небольших окнах были сделаны в виде цветной мозаики. Внутри преломляющиеся цветные тени смешивались с тенью от бара и ступенек, ведущих наверх. Было слишком тихо. Мы стояли у прохода, не решаясь пройти дальше, потом Рой позвал свою жену, и мы закрыли дверь, чтобы никто не заметил нас с улицы и не напал сзади.

Чувство страха притупляло мысли. Я глянул в сторону барной стойки – самого затемненного места в этом помещении. Чувствовалась угроза, исходящая оттуда. И как назло, там что-то зашевелилось, закопошилось, производя пищащий звук. По сердцу пробежал холодок.

Снова все замерло.

И вот опять! Вновь какой-то шум… Он был в нескольких метрах от нас, но не настолько близко, чтобы разглядеть, что там происходит.

Дина испуганно дернула мужа за рукав, пытаясь подсказать, что надо убегать отсюда, но он медленно потянулся к стойке. Она последовала за ним, в то время как я отступал в тень.

Шаг.

За ним еще…

До барной стойки было около пяти метров – не так уж и близко, вполне можно убежать, но что это было? Осторожно подходя к бару, пытаясь не наступить на что-нибудь, производящее шум (мусора под ногами было достаточно много: обрывки бумаги, пустая пачка сигарет, треснутое блюдце), Рой подобрал с пола кусок арматуры и крепко сжал ее в руке. И тут, из-под разбросанных бумаг выскочила большая крыса, держа в зубах кусок зачерствелого хлеба. Заметив нас, крыса тут же кинулась в сторону окна, бросив свою добычу. От неожиданности Дина отпрянула назад и приглушенно вскрикнула, задев голой пяткой оскалившуюся острыми краями разбитую бутылку. Я и Рой одновременно обернулись, посмотрев на лестницу, ведущую наверх.

Немного ранее…

Юго-Запад США

Аризона

– Ты оставил Бронкси еды?

– Конечно. За ним присмотрит Элеонора. Хотя его можно было взять с собой. Не вижу в этом ничего страшного, у нас большая машина.

– Ехать в другой город к твоему брату, с собакой, где эти несносные дети? Они не дадут Бронкси покоя. Ты что, с ума сошел? Он бы сразу умер.

– Такие собаки не умирают.

– Что это за непонятная суматоха? Везде постовые, проверки. Раньше все было не так, все было спокойней. Когда я приехала...

– О-о-о, ты вспомнила свое детство.

– А что, я так старо выгляжу? – удивилась молодая женщина и толкнула мужа в бок. – А? Говори.

– Ну-у, восьмидесятые – это уже легенда.

– Ах ты негодник, – игриво накинулась она на мужа, сидящего за рулем старенького мерседеса. Свободной рукой он цепко обхватил ее за талию, прижав к себе, и потянулся к ее губам. Она не сопротивлялась.

Полдень

Утренний зной пустынной дороги

21 век

– Ты взял сумку с подарками?

– Да.

– К этим постам так тяжело добираться, а еще с ними спорить приходится.

– А ты не спорь.

– Это солнце светит мне в лицо, – произнесла она, опустив козырек, прикрывающий верхнюю часть лобового стекла. – Фу, какая жара, я сейчас умру.

– Все окна открыты, хочешь, остановимся?

– Зачем? Чтобы зажариться окончательно? Эти скалы всю дорогу... Они меня замучили… Давай уедем отсюда.

– Куда?

– В Чикаго, например.

– И кто нас ждет там?

– А что нас ждет здесь?

– Жизнь и семья, – вновь потянулся он к ней за поцелуем. – Ты же хочешь ребенка?

– Да, но где он будет здесь жить? В нашем Богом забытом городке?

– Переедем… со временем. А что здесь плохого? Это моя родина.

– Вся Америка – твоя родина. Не только этот город.

– Я здесь вырос, Кристи. И что это вдруг ты на середине пути захотела уехать?

– Вот как раз здесь и захотела. А ты бы не хотел куда-нибудь уехать? Подальше отсюда.

– Здесь тоже неплохо. Здесь наше место.

– Смотри! Это же койот. Куда он бежит?

– Обычно это очень осторожные животные. Странно… Какой-то он ненормальный.

Собака пустыни остановилась у камня, посмотрев в их сторону тяжелым взглядом, и завыла протяжным воем, задрав морду.

– Ты видела, как она смотрела на нас?

– Да, действительно странно…

– Это была самка. Где-то поблизости ее детеныши. Скорей всего, она бежит к ним.

– Ты так хорошо знаешь койотов?

– Я вырос здесь и это мои самые любимые животные. Они всегда настороже, любят и охраняют своих детей. Они одиноки в этой пустыне.

– Мы тоже, по большому счету, в пустыне, – шутливо ответила Кристи.

– Не сравнивай их с нами, хотя… мы очень похожи. Во всяком случае – я.

– Ты тоже койот? – улыбнулась она.

– Да… Я тоже койот.

Час спустя

Пограничная зона

– Подъезжаем, улыбайся им.

– С чего бы это? – Кристи торопливо припудривала лицо, глядя в зеркальце в круглой пудренице.

– Могут не пропустить.

Они на низкой скорости подъезжали все ближе к посту, перегороженному шлагбаумом. У проезда стояли три человека в форменной одежде. На поясе у каждого были пистолет и дубинка. Один из них ходил кругами, постукивая дубинкой по ладони…

– Веди себя естественно, улыбайся, – тихо произнес Ян сквозь зубы, глядя на одного из них, явно ждавшего, когда они подъедут.

– Здравствуйте, – сказал он, опустив стекло.

– Добрый день. Куда едете?

– В гости.

Ян пытался разглядеть глаза полицейского за темными очками.

– Вдвоем?

– Да.

– Покажите документы.

– Вот, – вытащив из кармана два паспорта, Ян протянул их через окно.

Тот, чей взгляд нельзя было уловить, небрежно взял документы, посмотрев на жену Яна.

– Хуан, подойди сюда.

Чуть опустив голову и посмотрев на шофера поверх очков, он заговорил на испанском, обернувшись в сторону худощавого молодого парня. Отойдя в сторону, они продолжали разговаривать, то разглядывая документы, то снова вглядываясь на сидящих в машине.

– Что это они?

– Не знаю.

– Выйдите из машины, – сказал тот, кто казался постарше, при этом он держал в руке паспорта, явно не собираясь их возвращать.

– Зачем? Что-то не так?

– Пограничная зона, вы не проходите, – сказал он, как робот, без намека на какую-либо эмоцию.

– Что все это значит?

– Вы не проходите. Выйдите из машины.

Ян приоткрыл дверь и вышел из автомобиля, полицейский освободил ему дорогу.

– И она.

– Выходи, милая, – произнес Ян.

– Что-то не так? – робко произнесла пышногрудая Кристи.

– Вы не имеете права проезжать.

– Почему?

– По закону.

– По какому закону? Я преступник? – возмутился Ян.

– Вы грубите.

– Я Вас спокойно спросил.

– Нет, Вы грубите.

– Ян, не спорь с ними, – умоляюще обратилась Кристи к своему мужу.

– Отдайте мои документы.

– Нет.

– Как нет?

– Мы не закончили.

– Отдайте документы, мы уедем обратно.

– Я Вам сказал… мы не закончили.

Ян потянулся за паспортами.

– Отдайте наши документы!

– Я Вам сказал…

Последовал удар в лицо локтем, от которого Ян рухнул на землю около машины.

– Мы не закончили.

– Что Вы делаете?! – подбежала Кристи к мужу.

– Отойдите, мэм. Санчес, возьми ее.

Молодой человек, что стоял вдалеке, подбежал к женщине.

– Что Вы сделали, зачем?

– Не волнуйся, дорогая, – произнес Ян, успокаивая жену и пытаясь дышать через окровавленный нос.

Подбежавший худощавый юноша робко взял ее за плечи и отвел в сторону.

– Вставай.

Муж Кристи попытался встать, хватаясь за крыло автомобиля.

– Сядь в машину. Санчес, держи ее крепче.

– Что Вы себе позволяете? – за этим последовал еще удар.

Ян потерял равновесие и ударился головой о край машины, а Кристи стояла в стороне, крепко схваченная тем, кто, на первой взгляд, казалось, легко держал ее за плечи.

– Дай руки. Протяни руки!

Жесткий металл наручников сжал запястья Яна, а грубый удар в спину заставил его поперхнуться.

– Ян, – с дрожью в голосе произнесла Кристи, с ужасом глядя на все это. – Что происходит?

– Отпустите нас, – шептал Ян, – отпустите.

– Заглохни! – еще один удар сзади по голове окончательно оглушил его, повергнув в легкий нокдаун.

Взволнованный голос жены продолжал беспомощно звать его. Он не мог повернуться, твердая рука плотно прижимала его голову к горячему капоту машины.

– Отпустите нас, прошу Вас, отпустите! – молила Кристи.

Ее крики стали невыносимы, крики, леденящие душу. Он чувствовал, как колотится его сердце, готовое разорваться под той силой, что навалилась на него…

– Нет! – кричала, отбиваясь, его жена.

– Отстаньте, отстаньте от нее!

В ответ на эти требования, рука здоровяка еще плотнее прижала Яна к машине.

– Какие красивые у тебя трусики, – доносились до него похотливые голоса.

– Ты хочешь его, хочешь?

– Ян! Нет, нет… – плач жены взывал к нему…

– Не упирайся, сучка!

– …Нет, нет!

– Заткнись! – послышался удар.

– Я порву тебя!

– Кончай уже, Хуан! Мне тоже не терпится.

– Я только начал. О, да! Какая же ты сука сочная!

Ян увидел в автомобильном зеркале свою жену, которая отбивалась из последних сил.

– Стой. Стой, сученыш! Держите его!

Разбежавшись, Ян со всего маха шибанул ногой насильника. Позади лежал разъяренный охранник. Отвлекшись на зрелище на заднем фоне, он не уследил за Яном – тот ударил его головой в нос, очки копа слетели и закатились куда-то под автомобиль.

– Бежим, бежим, Кристи!

Она кинулись вниз по склону.

– Поймай эту суку! – кричали сзади.

– Бежим, Кристи, бежим!

Они бежали, не оглядываясь назад, спотыкаясь в песке.

– Суки... Он сломал мне нос!

– Стреляй в них!

Послышался тонкий свистящий звук выстрела, пуля пролетела между Кристи и Яном.

– Стреляй в эту жопастую суку!

Выстрелы следовали один за другим. Она бежала за мужем, почти не отставая, бежала до каменистых скал на северо-запад, за скалами они надеялись найти спасение. Кристи заметила, как муж бежит все медленнее, постепенно угасая. С его окровавленной ладони, придерживающей рану на боку, капала кровь, падая в пыль, которая с жадностью впитывала ее в себя.

– Все хорошо, – улыбнулся он, остановившись и тяжело присев на плоское каменистое плато.

– Паршивые гринго! Где они? – раздавались крики издалека. – Найди их, Санчес! Они не должны уйти!

– Не умирай, прошу, не умирай. Боже…

Она плакала, а он смотрел в небо, пытаясь подышать еще немного, с трудом вдыхая жаркий воздух.

– Как красив этот мир. Я не хочу покидать его. Не хочу, Кристи…

– Не засыпай, мой милый, не закрывай глаза.

– Солнце светит слишком ярко. Мы будем вместе всегда.

– Что мне делать? – заглушая в себе рыдания, Кристи прижимала к себе мужа.

Прижав его к своей груди, она шептала ему слова любви. Нежный голос Кристи убаюкал его, как колыбельная песня, с прощальным поцелуем она забрала его последний вдох.

– СТРЕЛЯЙ! – раздался крик.

Преследователи увидели их и начали стрелять в их сторону. Она кинулась прочь от мужа, от тех, кто приближался, бежала в никуда, ища спасение среди камней.

Граница

13:00

Кристи бежала в сторону высоких скал, стараясь не попасть ногой в расщелины между камнями, торчащими, как наросты, на плоской равнине.

– Возвращайся! Возвращайся обратно, – позвали обратно того, кто гнался за ней, чьего лица она не видела, слыша только его ругань позади себя. – Уходим отсюда.

– А как же девка?

– Ты и так ее порвал, – звучали отдаленные голоса, эхом разносясь среди скал.

Но она продолжала бежать, пробираясь через камни и ямы. Остановилась лишь тогда, когда почувствовала, что дыхание перехватило горячей петлей ее горло.

Опираясь на острую грань высокой скалы, пытаясь отдышаться, Кристи порезала ногу. От боли она упала на камень, припав к нему лбом, бесшумно рыдала и молилась.

Жилы на ее шее разбухли, а крика не было. Беззвучные рыдания сотрясали ее тело.

Пустыня

14:43