22 (первое издание)

Это случилось 29 августа. День не предвещал ничего плохого. Обычный летний день уходящего месяца, но крики на улице сделали его безумным. Посмотрев в окно из своей комнаты, я увидела людей, бежавших в сторону леса. Недалеко от нас находился старый, очень большой заброшенный сад, который превратился в лес, где росло много диких ягод, грибов, был очень густой орешник. Пройти к нему можно было по двум дорогам, они вели в самую его чащу, хотя одна выводила и в сторону фермы, что расположилась недалеко от многоэтажек. Наш дом смотрел в сторону пекарни, там делали такие вкусные булочки… До того дня, когда все сразу обрушилось.

Внизу – бегущие в панике люди! Кто-то с криками выбегал из подъезда. Некоторые молча шли под балконами: прижимаясь к стене, стремились скрыться за домом. Стараясь не попасться на глаза, с сумками на плечах и с детьми, которые испугано жались ко взрослым, люди уходили в сторону леса.

Они даже не шли – они тихо убегали, чтобы лишний раз никто из толпы их не заметил. Желая слиться со стенами, люди пугались друг друга. Я оторопело наблюдала за убегающей толпой. В этот момент отец начал тарабанить мне в дверь. Я отпрянула от окна и отбросила в сторону плеер.

– Собирай быстро вещи, детка, – пытаясь не напугать меня, произнес он.

– Что случилось? Куда все бегут?

– Надо уходить.

В этот момент я не понимала, что происходит. – Успеть, – бормотал он себе под нос, – надо успеть.

– Что происходит, папа?

Он лишь торопливо собирал мои вещи.

– Одевайся, милая.

Я быстро надела брюки. Ко мне подошла Вивиан, и с тяжелым вздохом прижала мою голову к своей груди.

– Быстрей же, Майкл!

– Возьмите еду! Что потеплее надевай, Анна, – сказал папа, как попало засовывая мои скомканные вещи в синюю сумку на длинном ремне.

Уже через пару минут мы спешно вышли из моей комнаты. Все происходило настолько быстро, что я не успевала влиться в это безумие.

– Быстрее, – шептал он.

Вивиан и Эйден что-то делали на кухне. Держа меня за руку, отец открыл шкаф, где из коробки набрал полную ладонь пальчиковых и больших батареек, а с ними захватил фонарик, чуть не уронив его из дрожащей руки. Он пытался не волноваться, но у него это плохо получалось.

– Быстрее, милая. Быстрее, Анна.

– А как же Чек?! – в панике закричала я.

– Чек… Где Чек? – оглянулся он по сторонам, рыская взглядом между сумками, как сумасшедший, пугая меня.

В этот момент из кухни выбежал пес и остановился рядом с нами. Мои волосы все время падали мне на лицо, я не могла найти заколку, чтобы собрать их. Они веером рассыпались по моим плечам из-под легкой шапки, которую зачем-то в спешке отец нацепил на меня. Мой папа был светловолосым, у меня же были черные, как смоль, густые прямые волосы, как у мамы. Я все время ими гордилась, а теперь они меня раздражали, и я не знала, куда их деть. Худощавый, спортивного телосложения отец накинул на себя ветровку и с легкостью повесил себе на левое плечо две сумки.

– Папа, объясни мне, что происходит…

– Надо выйти из дома. Уйти, – продолжал он впопыхах. Вивиан, Эйден!..

– Майкл, – запыхавшись, выскочила из кухни Вивиан, за ней неторопливо вышел Эйден, поправляя на запотевшем лице очки.

– Почему вы еще не собрались?

– Мы не пойдем. Послушай меня, Майкл…

– Что значит, не пойдете?

Между ними возник спор.

– Мы сейчас же выйдем из этого дома. Все вместе, Вивиан…

– Прошу, послушай ее, Майкл, – вступился в разговор Эйден. – Мы не пойдем. Времени совсем не осталось.

Бабушка Вивиан второпях начала застегивать на мне кожаную куртку с декоративными замками, зубцы ее металлических молний все время царапали мне руки.

– Прошу тебя, береги ее, Майкл. Я люблю тебя, Анна – зарыдала Вивиан.

– Пускай уходят, Вивиан!

На несколько секунд отец в удивлении замер, глядя на них.

– Не спорь со мной, Майкл, – быстро и спокойно говорил дедушка Эйден. Закусив губы, я сдерживала слезы. – Уходите… Спасай ее, Майкл. – он протянул свою большую ладонь моему отцу и тот нерешительно пожал ее. Дедушка Эйден потянул его к себе и крепко обнял.

– Я не уйду без вас, ведь так, папа? Кто-нибудь, скажите мне, что происходит? – захлебываясь слезами, пыталась выговорить я слова.

– Все хорошо, мы просто останемся караулить квартиру, – начал разговаривать со мной дедушка. – А вам нужно ненадолго уйти. Слушайся отца, Анна.

Они покорно, и как-то обреченно стояли перед нами.

– Я не пойду никуда, папа, нет, НЕТ!

Перед тем как отомкнуть замок, отец. заглянул в глазок.

Открыв дверь, он с опаской выглянул на площадку. Чек был насторожен и стоял позади нас.

– Быстрее, Анна! – произнес папа, выскакивая из квартиры и осматривая пустой подъезд, он посмотрел в лестничный пролет. – Мы слишком задержались… Только бы успеть.

Чек выскочил из квартиры и побежал вниз. Мы живо преодолевали бетонные ступеньки, старались бежать как можно быстрее и в то же время так, чтобы никто не услышал, как мы спешим добраться до выхода. В это время внизу раздался какой-то гул и страшный крик, крик людей, отчаянно голосивших и пытавшихся спастись, убежать от чего-то. Через застекленные окна подъезда мы видели, как они убегают. Среди них кричала женщина, что-то о конце времен. Не успела я оглянуться, как мы уже были у дверей подъезда. Чек выбежал вперед, погнавшись за каким-то мужчиной, а мы стояли у выхода, не решаясь выйти.

– Чек! – хотела я ринуться в толпу.

Но отец твердо сжал мою руку.

– Пошли, – резко произнес он, стараясь прижиматься к стене, загораживая меня собою.

– Че-е-е-к!

– Он вернется, я знаю, – ответил отец в спешке.

Мы выбежали из подъезда и направились к лесу – туда, где дорога заканчивалась, переходя в большую тропу, по которой бежали люди, но мы свернули в другую сторону – противоположную от бегущих. Там нас и настиг Чек. Он подбежал к нашим ногам и заскулил, будто жалуясь.

– Чек! Чеки, хороший мой.

– Я ведь сказал, чтобы ты не останавливалась!

Я испуганно стала озираться. В криках позади, мне послышалось мое имя, будто кто-то взывал ко мне о помощи.

Мы кинулись в сторону фермы, куда никто почему-то не решался сунуться. Все бежали в лес, но папа знал, что с толпой идти не стоит. Все дальше уходя от домов, мы ощущали, что наши силы уже были на исходе, но отец все же тащил меня вперед, не выпуская моей руки. Вскоре он сам остановился, упершись руками в колени, чтобы отдышаться. Я оглянулась. Наш дом уже казался далеким и брошенным: чувство, что мы его никогда не увидим, было очень реальным, а солнце заканчивало свой день – медленно начало садиться.

– Куда мы идем?

– Мы должны бежать. И чем меньше людей нас увидит, тем будет лучше. Увидев их, ты должна прятаться, – пробормотал он, тяжело дыша, и бросил сумки у ног.

Он пытался поскорее отдышаться, чтобы снова идти, хватал воздух открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Мы все ближе подходили к ферме. Пшеничные, золотистые фермерские поля уже окружали нас, они были похожи на папины волосы, в которых переливались радужными бликами лучи заходящего солнца. От жалости к отцу и ко всем остальным мне нестерпимо хотелось плакать. И все-таки я не понимала, что происходит. Мне никто не объяснил, почему надо бежать от своего дома и от тех, кто повстречается на пути.

Отдалившись от города, мы шли по мягкой земле, слева от нас было поле, справа – ферма с мельницей, блестящей в лучах заката. Широкие солнечные лучи ложились на пшеничные стебли и на наши головы, словно благодать, освещая нам пыльную дорогу. Мы шли вперед по узкой тропинке. За нами волочился пес. Папа шел угрюмо, не обмолвившись ни словом. Он, похоже, находился в шоке, как и я. Разница была в том, что он знал правду. Знал то, чего не знала я.

– Анна, поехали с нами.

– Думаешь, это хорошая идея? – скривилась она.

Две девочки сидели за партой и тихо вели беседу, пока шла перемена. Эдди (одноклассник с глуповатым лицом) наконец перестал докучать своими криками, призванными привлечь к себе внимание девочек. Он отошел в другой конец класса, споря с мальчишками, но вскоре его громкий голос снова стал доноситься с соседней парты.

– … конечно, – сказала рядом сидящая длинноволосая подруга.

У Анны тоже были длинные волосы, черные, как смоль, с едва уловимым ароматом, сводившим мальчишек с ума. У обеих подруг были тонкие черты лица… Они были, словно близняшки, и все время сидели рядом. Пока в девятом классе у них не появился новенький – кареглазый брюнет Сэм, с красивой осанкой и модной стрижкой. У него была обаятельная улыбка и большая редкость для мальчиков его возраста – ухоженные руки. Все внимание Кэтрин было сосредоточено на Сэме. Сидя позади него, она не сводила глаз с его красивой спины. – Мы будем с родителями, так что приглашаем и твоего предка, – сказала подруга.

– А когда планируется поездка? – с неохотой спросила Анна.

– В пятницу. Приезжай, без тебя там будет скучно. Особенно Роджеру.

Обе засмеялись.

– Все поедут?

– Почти, кроме Линды, Ханны, Райана, и, кажется, Стью тоже не поедет. Тебя долго не было.

– Я болела, думала, пролежу еще неделю. Какие только лекарства я ни пила. Знаешь, что помогло?

– Что?

Они сидели, повернувшись друг к другу, и разговаривали оставшееся до звонка время, стараясь не шуметь и не привлекать к себе внимание.

– …Ужас, как болело горло, знаешь… как лезвием прошлись.

– Я сама чуть не заболела в тот период. Дома говорят, что это эпидемия в городе. Мы с семьей гуляли по парку, и люди там твердили о каком-то новом вирусе. Ну так как, ты будешь там? Без тебя я не поеду.

– Зануда Эдди тоже там будет?

Снова рассмеялись.

– Да.

– Я скажу папе об этом, думаю, он согласится.

– Эдди! – закричали они в один голос однокласснику, который подслушивал, облокотившись на парту и время от времени трогал их красивые волосы.

Человеку дается ровно столько, сколько он способен пережить. Мой отец часто любил повторять эту древнюю истину, теперь уже проверенную и мной.

Около фермерского дома мы наткнулись на старую машину. В дом входить не стали, в нем, судя по виду, никого не было. Отец попытался открыть дверь проржавевшего автомобиля 80-х годов. Под палящим солнцем машина стала серой, краска ее потрескалась и поблекла. Папа уже хотел разбить стекло, но замок поддался в самый последний момент.

– Садись, Анна.

Я села вперед, после того как удостоверилась, что Чек запрыгнул на заднее сидение. Тяжело дыша, он в знак благодарности лизнул меня, тычась мокрым носом в мою руку. Красное солнце практически село за горизонт, но все равно ярко светило в лобовое стекло, слепя глаза, будто вложив в свои лучи последние силы, перед тем как сгореть за тусклым горизонтом.

– Тук, тук… едет малышка Долли… Тук, тук. А я за ней, – как в забытьи, повторял отец.

Я никогда не видела его в таком состоянии и с растерянностью смотрела на него.

Обойдя автомобиль спереди, отец распахнул ржавую дверь.

– Расположилась? – улыбнулся он, пытаясь разрядить обстановку.

Я лишь кивнула головой, когда он уселся и тут же полез в провода, чтобы эта старая колымага ожила. Машина была на ходу, видно, что ею пользовались каждый день. Пес вывалил язык и поминутно поскуливал – ему было жарко. Каково же было мне сидеть в куртке, в душном автомобиле... Я стянула ее и бросила назад, к Чеку. Он следил за нами, высунув морду в проем между передними сидениями.

Одна маленькая искра – и мотор заревел.

– Все, – с облегчением выдохнул папа, подняв голову к стеклу.

Его взгляд привлекло странное движение – стебли в поле зашевелились. Отец замер, уставившись в сторону зрелых колосьев. И машина заглохла, как будто тоже решила замереть, чтобы не выдавать своего присутствия.

– Что...

– Тихо.

– Что происходит?

– ОНИ идут, – прошептал он, пытаясь сдвинуть автомобиль с места.

– Кто идет?

– ОНИ идут, Анна! – закричал он. – Закрой двери!

Кто-то приближался к нам, быстро двигаясь через поле. Послышался звук, напоминающий дикое рычание. Золотые колосья сокрушались под натиском низко склонившихся людей, которые бежали, пригнувшись, словно звери, выскочившие из засады.

Все ближе… Теперь уже различимы их лица.

– Ну же, Господи. Заводи-и-и-сь!..

Небольшой навес на двух столбах у старого сарая задрожал от рева машины. Отец завел ее, резко нажав на педаль. Машина рванула вдоль дороги.

– Папа!

– Не бойся, Анна.

ОНИ сменили направление и двинулись наискосок по полю, за машиной, уезжающей прочь от гиблого места. Не надеясь перехватить нас среди густой пшеницы, выбегали на дорогу. Не догнав уезжающий автомобиль, рванувший из последних сил, они остановились. Глядя в боковое зеркало, я видела их лица, которые отдалялись, скрываясь в клубах пыли из-под колес старой жестянки. Тяжело дыша от быстрого бега, в изодранной, словно в развевающихся саванах одежде, они все равно готовы были кинуться в погоню.

– Это ОНИ, это ОНИ, папа?! – испуганно произнесла я.

– Да. Не смотри назад.

– Куда мы едем?

– Не знаю, – следя за дорогой, промолвил он. – Я не знаю.

У нас не было времени останавливаться, но мы также не знали, куда ехать. В людные места нельзя, ОНИ наверняка будут там. Мы подъехали к старой автозаправке – бак был практически на нуле. Пустая территория выглядела так, словно все впопыхах разбежались: везде валялась бумага, легкий ветер поднимал ее вверх, заметая песком чьи-то разбросанные вещи. У заправочных автоматов было небольшое помещение, что-то похожее на магазин, света в нем не было, его темные окна пугали меня. Отец вышел из машины, велев мне оставаться в ней. Он огляделся по сторонам, медленно подошел к одному из автоматов и вставил пистолет в бак машины. Ноги мои налились свинцовой тяжестью, я со страхом вцепилась в ручку двери.

«А может, это место давно было покинуто людьми, и все не так уж страшно?» – тешила я себя надеждой.

Стрелка топливомера быстро поднималась вверх, показывая уровень бензина. В воскресные дни лета отец обычно учил меня всем тонкостям шоферского дела, обучал всему, что знал сам. В какой-то степени, я уже была механиком, прилично разбирающимся в особенностях индивидуального характера машин.

После того, как отец наполнил бак бензином, он взял на заднем сидении пустую канистру, вытащив ее из-под Чека, который уютно расположился на всех валявшихся вещах. Еще пара минут, – и она также была наполнена топливом. Отец поставил ее в багажник, благо крышка багажника не закрывалась – ключ к нему не потребовался. Всматриваясь в лицо отца, я заметила, что его взгляд остановился на заброшенном торговом павильоне перед нами. Я поняла, что он сейчас пойдет туда.

– Сиди здесь, – обернулся он ко мне. За закрытыми стеклами автомобиля его голос звучал приглушенно.

Отец не торопясь направился по светлой бетонной дороге к зданию, которое пугало своим мрачным видом. Чем ближе он к нему подходил, тем сильнее билось мое сердце – все было, как в страшном сне. Остановившись у закрытой двери, отец потянулся к ее ручке, медленно надавил на нее, словно пытаясь не спугнуть того, кто находился по другую сторону. Ничего хорошего это не предвещало. Узкая линия тьмы расширялась, поглощая отца. Он вошел в бессветье и потерялся из виду. Его не было несколько минут. Я не могла слышать звуки, но по приказу отца сидела и ждала, боясь, что он не выйдет оттуда…

Не было слышно ни щебета птиц, ни других звуков природы, все будто бы вымерло, только Чек беспокойно скулил позади. Я застыла в ожидании, в голове крутились недобрые, пугающие мысли. Нельзя было разглядеть, что творилось в здании, за окнами было слишком темно, чтобы что-то увидеть. Еще через несколько минут из открытой двери послышался какой-то шум. Что это было? Минуты тягостного ожидания показались мне вечностью. Но тут вышел отец и быстрой походкой направился к машине. Вздох облегчения вырвался из моей груди. В левой руке он держал белый полиэтиленовый пакет, внутри которого что-то виднелось, в правой руке у него было ружье – длинное большое ружье, он чуть не волочил его по дороге. Я смотрела в запыленное окно, с нетерпением ожидая, когда же мой папа подойдет ко мне. Дверь распахнулась, он передал мне пакет, наполненный какой-то едой. Оружие отец оставил возле себя.

– Поехали отсюда.

– Что там было?

– Труп. Кто-то застрелился.

Он сказал это как-то обыденно, как будто мы давно должны были к этому привыкнуть. Больше я не стала ни о чем расспрашивать, лишь молча смотрела в неведомую даль.

Мы ехали все дальше, не зная где остановиться. Просто ехали по пустынной дороге, где не было людей – это было для нас главным: нужно было сторониться города и всего живого. Проехали еще несколько километров, все больше отдаляясь от городских строений. Мы подъезжали к узкой дороге, выводящей по краю поля к большой трассе, но то, что мы увидели, заставило нас остановиться.

Солнце уже спряталось за горизонтом, освещая небо зловещим розовым светом. По обеим сторонам узкой дороги распростерлись поля, огороженные колючей проволокой. Они тянулись еще от фермы, которую мы давно миновали, и замыкали ее угодья. На небольшом указателе было написано: «Добро пожаловать в Сити-хоум». Так называлось хозяйство, с территории которого мы выезжали к центральной дороге. То, что мы увидели, заставило нас ужаснуться: длинная вереница брошенных машин растянулась по направлению к главной трассе. Пока мы преодолевали фермерские угодья, те, кто раньше нас сделали это, попали в ловушку. Открытые настежь двери автомобилей, авария вдалеке, кто-то загородил дорогу шлагбаумом (наверно, военные). Одна из машин врезалась в ограждение, став поперек дороги. Повсюду на земле были пятна крови, побитые дверные стекла, словно их били кулаками. Брошенные машины с сумками, детскими вещами. Людей нигде не было видно. Ватная, зловещая тишина поглотила все живые звуки. Если бы не мой отец, нас бы постигла та же участь. Словно волк-одиночка, он избегал обезумевшую людскую стаю. Нам нужно было торопиться, нужно было уходить с этого места. В любой момент могли появиться те, что рыскали в поле в поисках добычи, словно чуя человеческий запах. Отец содрал колючую проволоку, которая не давала проехать по полю, и сделал небольшой проход для машины. Руки его дрожали, спешно пытаясь справиться с колючей сталью. Он не замечал кровоточащих ран на своих пальцах.

– Папа, твои руки!

Он снова сел в машину и молча направил ее в густую пшеницу. По моему лицу стекали слезы, горьким градом падая мне на колени.

Со страхом оглядывалась я по сторонам, смотрела вдаль: не шевелятся ли стебли вдалеке, скрывая тех, кто, возможно, находился на этом большом просторе. Казалось, что мы находимся в середине золотого моря. Ветер играл наливными колосьями, пробегая по их зрелым верхушкам.

Уже стемнело. Отец быстро вышел из автомобиля, оглядываясь на просторы, пугающие нас. Стоя по пояс в хлебах, он пытался выбрать правильное направление. Мне казалось, что ОНИ выжидают там, совсем недалеко, высматривая нас своими кровавыми глазами, вынюхивая нашу кровь и человеческую плоть.

В тот день папа поведал мне все о слухах, недавно появившихся в городе – о новом ужасе человечества. Поэтому, когда еще никто толком ничего не понимал, лишь некоторые были готовы к такому исходу. Несколько городов были охвачены заражением. Как только началась паника, уверовавшие в слухи были первыми, кто убежал. Мы не были в их числе. Наш район не оповестили, что в этот день, за несколько часов, город погрузился в полный хаос. Многие люди бежали в сторону леса: началась паника – она охватила и нас. По радио передавали, что это биотерроризм. Задержавшись хотя бы на несколько минут, мы бы уже не смогли выйти из дому и обрекли бы себя на заклание, хотя никто не знал, что нас ждало впереди – спасение или гибель. Глядя с балкона, на уходящих людей с сумками, отец не мог поверить в тот ужас, который надвигался на нас и уже подходил к нашим домам. И когда раздались крики, что ОНИ идут, многие остались в своих жилищах, не ведая о страшной беде, так внезапно ворвавшуюся в их жизнь. Убегая, я слышала злобный рык за своей спиной, и только теперь поняла, что это было. За нами остались последние, те, кто до последнего не верил…

Преодолев колючие заграждения, мы быстро пробрались сквозь пшеницу. Хороший в этом году был урожай. Жаль, что он так и пропадет неубранным. Всю ночь мы ехали по пустой трассе. Кругом не было ни единой живой души, словно само древнее зло решило искоренить всех людей и животных. И это только первый день…

Глава 3. В середине большого города

13:45

Они встретились в толпе на переходе через оживленный проспект среди скопища машин, не желающих терять ни секунды своего времени. Идя по тротуару и обходя блондинку с завитыми волосами, которая собиралась перейти эту сумасшедшую дорогу с потоком спешащих куда-то людей, она вгляделась и не поверила своим глазам.

– Линда! Линда Магуайр! Это ты?

– Хлоя? – неуверенно произнесла белокурая девушка с восторгом, узнав невысокую подругу с короткой стрижкой, делавшей ее похожей на мальчика с задорно вздернутым носиком.

– Линда! Привет, пупсик! – они обнялись. – Боже! Ты как сюда попала? – произнесла Хлоя, с улыбкой разглядывая яркую блондинку в короткой джинсовой куртке, из-под которой виднелась белоснежная водолазка, джинсовые брюки красиво подчеркивали фигуру, делая ее еще выше.

– Я здесь работаю и снимаю комнату.

– О Боже, я не верю! Давай пройдем куда-нибудь. Ты, кстати, где живешь?..

Через двадцать минут они уже сидели в ресторане «Красная Жемчужина».

– …Ты рассталась с ним?

– Несколько месяцев назад, – ответила Линда. – Он сейчас совсем не такой, каким был. Ты его сейчас не узнаешь. Стал грубый, злой…

– А он и был таким, – отпила из стакана сок Хлоя. – Я тебе говорила, что он не такой уж хороший.

– Он оказался еще хуже. Ты не представляешь, какая сволочь.

– А Бак?

– Бак в Европе.

– Что? – удивилась Хлоя, отставив стакан сока в сторону. – И как давно?

– Уже год как во Франции.

– Надо же… А как его мама?

– Она, как всегда, занята своим здоровьем. А ты сейчас с кем? – было видно, что разговор о прошлом Линде в тягость, и она попросту перевела тему.

– Бизнесмен, женатик, работает в известной рекламной фирме.

– Женатик? – переспросила Линда.

– Да. Я работаю в его фирме.

– И как он? Вас жена еще не застукала?

– Шутишь? Она дальше своего носа не видит. Мы же не встречаемся у него дома.

– И кем ты пристроилась в этом рекламном агентстве? – Линда сидела ближе к выходу, положив сумочку на стул у окна, и тоже медленно, отпивала сок из бокала.

– Так… работа с документами, ты расскажи лучше, как ты сюда попала?

– Я встретилась с одним парнем, Рэем, он помог мне устроиться здесь на работу. Я как раз закончила колледж, мечтала выбраться, наконец, в большую жизнь. Вот работаю, снимаю квартиру…

– А сейчас ты случайно не с Рэем?

– Нет. Он хороший парень, но мы с ним просто друзья. Знаешь, как бывает, – задумалась она, – когда молодая девушка попадает сюда… Я тоже думала, что он что-то хочет от меня. Но, нет, он бескорыстный, порядочный парень. Да у него и девушка есть.

– О-о-о, глаза у тебя загорелись.

– С чего ты взяла? – удивленно ответила Линда. – Нет. Рэй – всего лишь хороший друг. Мы с ним познакомились в колледже, а здесь у него брат живет.

– А как твоя семья? Я соскучилась по твоему братику. Он уже подрос?

– Да. За три года подрос. Ему уже девять.

– Хороший малый. Будущая опора в вашей жизни. А твоя мама? Ты же никуда не спешишь?

– Нет, мама сменила работу. Вот и все, а остальное все по-прежнему. Там ничего не изменилось.

– Хорошо, что ты сюда приехала… – сказала Хлоя, сделав непонятную, тягучую паузу, будто хотела дополнить чем-то свои слова.