Элементарно, мэм!

Замок Норвуд, в окрестностях Эмблсайда, Альбион.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Старший инспектор Этан Баррет – умный и проницательный полицейский следователь, несколько утомленный, однако, необходимостью распутывать преступления без сна и отдыха.

Миссис Люси (Мэри) Баррет, в девичестве Райт – ныне почтенная супруга инспектора, пребывающая в счастливом ожидании.

Мисс Мэри Райт – вероятно, настоящая Мэри, хотя в этом никто не может ручаться.

Леди Патрисия Норвуд, в девичестве Райт – младшая сестра покойного деда Люси, пожилая леди, которую домашние находят чересчур властной. И не без оснований.

Лорд Джордж Норвуд – супруг Патрисии, пожилой джентльмен весьма спокойного нрава, всецело увлеченный историей и обожающий дочерей.

Мисс Регина Норвуд – старшая дочь Джорджа и Патрисии, энергичная дама лет пятидесяти, скандально известная суфражистка.

Миссис Бригитта Крэйг – средняя дочь Джорджа и Патрисии, целеустремленная дама средних лет, посвятившая себя преуспеянию мужа и дочерей.

Роберт Крэйг – помощник управляющего банком, джентльмен с безупречной репутацией.

Мисс Виктория Крэйг – старшая дочь Бригитты и Роберта, которую мать уже отчаялась пристроить замуж.

Мисс Софи Крэйг – младшая дочь Бригитты и Роберта, юная мечтательная особа, у которой ветер в голове.

Миссис Каролина Флеминг – обеспеченная вдова, младшая дочь Джорджа и Патрисии, владелица собачьего питомника и кое-каких других начинаний, не столь респектабельных.

Оливер Флеминг – единственный сын Каролины, молодой повеса без постоянных занятий, любитель играть на скачках и ухлестывать за молоденькими официантками.

Фергюс Мак-Альпин – богатый дядюшка Люси, супруг давно покойной Элис Райт, младшей сестры Патрисии.

Бартоломью Эванс – весьма компетентный секретарь Джорджа Норвуда.

Грегори Уотсон – старый знакомец Люси, встреча с которым, однако, не слишком ее обрадовала.

Тетушка Агнесс – заслуженная, хоть и бестелесная хранительница рода Норвудов

Мистер Деверелл – конкурент Норвудов, который пока отстает от них количественно, зато превосходит по части предприимчивости.

Инспектор Томпсон – полицейский в летах, который небезосновательно опасается, что это дело может испортить его безупречную карьеру.

Миссис Треверс – почтенная ведьма, искушенная в своем ремесле и не только.

Констебль Догсли – бравый полицейский, чья помощь временами неоценима, даже когда сам он находится далеко от места событий.

Викарий Поттер – священник средних лет, имевший несчастье жениться на молоденькой.

Мистер Рамси – дворецкий Норвудов

Джин, Бетти – горничные Норвудов

Глава 1. Блудная дочь

Такси остановилось у замкового рва.

– Простите, сэр, дальше я не поеду! – твердо заявил рыжеволосый водитель, сложив руки на руле.

Судя по упрямому выражению лица, позиция эта была окончательной и обжалованию не подлежала.

Мой муж, Этан, все же попытался.

– Мы условились, что вы доставите нас в замок Норвуд, – напомнил он тем строгим тоном, каким полицейские обращаются к малолетним правонарушителям.

Однако водитель не внял, хоть и передернул плечами. Должно быть, припомнил, как лет двадцать назад его отчитывал констебль за уворованные в чужом саду яблоки.

– До замка, – поправил водитель угрюмо. – А замок-то – вот он. Так что уговор я выполнил.

Он махнул рукой на громаду замка Норвуд, серую и унылую даже в ярком дневном свете. Эдакий образчик старины, обломок тех давних времен, когда всякая уважающая себя семья владела фамильным имением, окруженным высокими стенами, и солидным земельным наделом. Теперь это вышло из моды. Содержать огромные дома слишком накладно, к тому же большинство из них лишены даже элементарных современных удобств.

Замок Норвуд еще держался, хотя подъемный мост над почти высохшим рвом намертво врос в землю, серые камни стен поросли мхом, а из щелястых окон наверняка нещадно дуло.

– Боитесь, что мост не выдержит веса автомобиля? – заинтересовался Этан причинами такой несговорчивости. – Или опасаетесь кого-то из обитателей замка?

Веснушчатое лицо таксиста побледнело.

– Там призраки живут! – поведал он гулким шепотом и размашисто перекрестился.

Муж сжал мою ладонь, и я успокаивающе похлопала его по локтю. Подумаешь, призраки. Кого в Норвуде и окрестностях этим удивишь?

Должно быть, водитель приезжий и еще не вполне уяснил местную, кхм, специфику.

Судя по взгляду Этана, его тоже следовало бы заранее просветить на этот счет, но я как-то позабыла. Мое упущение.

– Неужели? – поднял брови Этан, успокоившись на мой счет. – Они нападают на людей? Угрожают? Душат?

По мере перечисления водитель все сильнее таращил глаза, в конце концов сделавшись похожим на рака.

– Морали читают! – выдавил он придушенным шепотом. Кажется, для него это было пострашней любого членовредительства.

Этан кашлянул в кулак, пряча смешок.

– Уважительная причина, – признал он, справившись с весельем. – Пожалуй, мы и впрямь немного пройдемся. Как думаешь, дорогая?

И он вновь заботливо сжал мою руку.

– Думаю, небольшая прогулка нам всем не повредит, – заявила я, похлопав себя по чуть выступающему животу.

День был удивительно теплый, идти всего ничего, вещей у нас немного. Почему бы не пройтись?

– Уверена? – уточнил Этан все же.

Он оказался внимательным – иногда даже чересчур – мужем и отцом. И это меня несказанно умиляло. По большей части. Все-таки попытка накормить меня на завтрак чрезвычайно полезной овсянкой была перебором. Тогда мы впервые по-настоящему поссорились (впрочем, быстро примирившись самым приятным для супругов способом).

Этан помог мне выбраться из авто, забрал небольшой чемодан – гостить в замке предполагалось всего два дня – и расплатился с водителем.

– Сэр! – окликнул нас таксист, когда мы уже ступили на мост, и пожелал с неловкостью: – Вы это… Осторожнее там. Не дайте им до смерти вас завоспитывать!

Козырнул – и только шины взвизгнули.

– Кому – им? – переспросил Этан, подняв брови, но таксиста уже и след простыл.

– Призракам, очевидно, – предположила я. – Хотя леди Норвуд с домочадцами тоже, прямо скажем, на многое способны.

Муж хмыкнул и насмешливо покачал головой. Чтобы его, старшего инспектора Ярда – Этан совсем недавно получил повышение – и застращали какие-то провинциалы?

Обо мне и речи не шло. С наставлением меня на путь истинный не справился даже преподобный Сэмюэль Райт, мой покойный отец, чтоб ему черти в аду посильней сковородку раскалили!

***

Ворота замка, массивные, дубовые, потемневшие и рассохшиеся от времени, украшал неожиданно современный звонок. Электрический!

Столь вопиющее несоответствие старинному виду замка заставило меня удивленно моргнуть. В последний мой визит в Норвуд – состоявшийся более двадцати лет назад, если задуматься – ничего подобного здесь не было.

Интересно, кому вообще пришло в голову провести сюда электричество? Точно не лорду Джорджу Норвуду, старикан был тем еще замшелым пнем, почище собственного жилища.

Я протянула руку к звонку и на мгновение замешкалась, прямо скажем, не горя желанием встречаться с Норвудами. Однако прежде, чем сделать о родственниках окончательные выводы, следовало взглянуть на них не предвзято. Не глазами обиженной девицы, чей опрометчивый роман не нашел понимания у семьи, а с точки зрения умудренной опытом женщины, которой перенесенные испытания придали, смею надеяться, толику мудрости.

Могу ли я винить свою двоюродную бабку, Патрисию Норвуд, что она предпочла сразу откреститься от запятнавшей себя внучки, чей грех, так сказать, принес зримые плоды? Рождение моего внебрачного ребенка ложилось грязным пятном на ее собственных дочерей. И теперь, уже сама будучи матерью, я могла ее понять.

Вот только что заставило Норвудов попытаться возобновить отношения после стольких лет?..

Впрочем, что толку гадать? Разумнее справиться у них.

И я решительно нажала кнопку звонка. В ответ из глубин замка послышалось басовитое гудение, как будто о появлении гостей протрубил какой-нибудь заблудившийся слон.

Дверь почти тотчас отворилась. Не замковые ворота, разумеется, – такую махину с места не сдвинешь! – а небольшая калитка в стене, скрытая неприлично разросшимся плющом.

Из-за нее выступил лысый мужчина в униформе дворецкого. Физиономия у него была профессионально бесстрастная, а опущенные уголки губ намекали, что в замке бедняге живется несладко.

– Добрый день, – дружелюбно обратился к ему Этан. – Я – мистер Этан Баррет, а это моя жена Люси.

Этан почти привык называть меня именно так, лишь иногда – в минуты нежности или растерянности – сбиваясь на привычное по старым временам "Мэри".

– Добро пожаловать в Норвуд, – прогудел дворецкий без малейшего проблеска любопытства, словно в замок каждый божий день возвращается блудная родня. – Я – Рамси, дворецкий. Позвольте, сэр!

Он ловким броском попытался выхватить чемодан. От неожиданности Этан увернулся и махнул рукой, целя бедняге дворецкому кулаком в живот. Тот едва успел отшатнуться.

Я укоризненно кашлянула.

– Дорогой…

– Простите, – чуть смутился Этан, отступая на шаг. – Привычка.

Сказывались те несколько лет, что он, как положено, служил в качестве обычного констебля. Теперь от этой практики потихоньку отходят, предпочитая заменять, так сказать, школу улиц полицейской школой. Однако традиции все еще живы.

Я пояснила с улыбкой:

– Видите ли, мой муж – полицейский.

Иначе дворецкий, чего доброго, сочтет Этана боксером или еще кем-то в этом роде. Невелика беда, разумеется, но зачем давать повод для новых слухов?

– Ничего страшного, – ответствовал дворецкий размеренно. – Прошу вас, сэр. Мэм.

Я вдруг поймала себя на детском желании схватить его за нос. Сохранит ли он и в этом случае невозмутимое достоинство?

Он вежливо дождался, пока Этан опустит злосчастный чемодан на мостовую, и лишь затем его подхватил.

Во всяком случае, местная прислуга быстро учится!

***

В холле нас поджидал комитет по торжественной встрече. Разумеется, не бабка с дедом – декларируемое примирение не простиралось столь далеко – и даже не двоюродные тетушки с отпрысками. Пожалуй, в дальнейшем я буду упоминать просто теток, племянниц, бабку и прочую родню без надоедливого, пусть и скрупулезного перечисления степеней нашего родства.

Встречающие тоже принадлежали к семье Норвуд – к бестелесной ее части.

Старый замок был полон призрачных обитателей, которых здесь насчитывалось куда больше, чем живых.

Сейчас перед нами предстали лишь пятеро. Призрачные леди Норвуд выстроились цепочкой, перегораживая парадную лестницу, и были полны решимости не допустить грешницу во владения семьи.

–Ты! – тетушка Агнесс ткнула в мою сторону призрачным пальцем. – Уходи, откуда пришла! Тебе тут не место, слышишь?

– Слышу, – миролюбиво согласилась я, расстегивая пальто.

Этан попытался заслонить меня спиной, но я мягко сжала его локоть, давая понять, что его тревоги напрасны. Напакостить нам призрачные леди не способны, разве что напугать или прочитать мораль (что, впрочем, почти одно и то же).

Не впустить нас они тоже не могли. Пройти сквозь призраков нетрудно, хоть и очень невежливо. Главное подняться наверх. Спальни же от призраков защищены, об этом позаботился еще прадед нынешнего лорда.

– Тогда почему ты раздеваешься? – топнула ногой призрачная леди.

– Пс-с-с! – прошипела вдруг одна из ее приятельниц, таких же ревнивых блюстительниц нравственности, и подергала тетушку Агнесс за рукав.

– Ну что еще? – раздраженно обернулась та.

– Мы ведь не можем, – прошептала призрачная леди, сквозь которую сильнее стали просвечивать перила лестницы. – Она же....

И характерным жестом обрисовала выступающий живот.

Тетушка Агнесс вскинулась и смерила меня негодующим взглядом.

– Как ты посмела явиться сюда в таком виде?!

И ткнула обвиняющим перстом в мою сторону.

– В каком? – я демонстративно оглядела себя. Строгий темно-синий костюм с нежно-голубой блузкой, скромная шляпка, ни следа косметики. Право, даже мой собственный отец не нашел бы, к чему придраться.

Призрачная леди поджала губы и почти прошипела:

– В тягости. Порядочные женщины, знаешь ли, в такое время на люди не показываются!

Я пожала плечами, не став объяснять, что в наши дни беременность уже не приравнивается к уродству, которое надлежит скрывать от посторонних.

– Значит, – вмешался Этан, наблюдавший за этой сценой с неподдельным любопытством, – поверья не лгут? Призраки и впрямь не могут причинить вред женщине в счастливом ожидании?

– Не могут, – подтвердила я, хмыкнув, и стащила перчатки. – Даже если ожидание не очень-то счастливое.

Призраки кисло переглянулись, вспомнив, должно быть, как я в отчаянии искала пристанища у Норвудов, когда Грегори наотрез отказался на мне жениться, а отец выставил блудную дочь из дому. Вердикт всей семьи Норвудов – и ныне здравствующей, и давно покойной ее частей – был почти единодушен. Выгнать грешницу за порог! Лишь тетка Регина пыталась меня защищать, но не из-за любви или сочувствия к оступившейся племяннице, а по собственным идейным соображениям. Тетка Регина, ярая суфражистка, считала законным правом любой женщины родить ребенка, в браке или без оного. Семья этому аргументу не вняла, и меня выставили вон, не дав даже переночевать под некогда гостеприимным кровом. Надо отдать должное леди Норвуд, она все же снабдила меня некоторой суммой денег, позволившей не бедствовать, добираясь до сестры.

За нашими спинами кашлянул дворецкий, взиравший на происходящее со спокойным равнодушием истинного стоика, и сообщил:

– Я покажу вашу комнату. Следуйте за мной, сэр, мэм!

***

– Норвудам что-то от нас нужно, – констатировала я, когда дворецкий сообщил, что через полчаса нас ожидают к чаю, и с достоинством удалился.

– С чего ты взяла? – Этан склонил голову набок, давая понять, что не сомневается в моих выводах, а лишь интересуется их обоснованием.

– С того, – хмыкнула я, обводя рукой роскошные покои, – что сапфировая спальня предназначена для самых желанных гостей… К которым мы с тобой, очевидно, не относимся.

– Дань уважения полиции в моем лице? – предположил Этан, расстегивая порядком измявшуюся рубашку.

– Едва ли, – пожала плечами я. – Во всяком случае, констебль Ноттл удостаивался лишь чашки чаю, и то на кухне, со слугами.

Сколько помню, лорд и леди Норвуд всегда были старомодны. Полицейских в замке, как и сотню лет назад, считали кем-то вроде ассенизаторов. Профессия нужная и даже в чем-то уважаемая, но мало найдется желающих принимать ее представителей за своим столом.

Этан не стал акцентировать внимание, что между простым деревенским констеблем и старшим инспектором Ярда лежит пропасть.

– Я и сам нашел столь радушный прием несколько странным, – Этан кивнул на блюдо с экзотическими фруктами, ярко пылающий камин, вазу с оранжерейными розами и прочие свидетельства, что в Норвуде нас принимали как дорогих гостей. – Кроме того, леди Норвуд тотчас по приезду пригласила нас на чай, как будто ей не терпелось с нами увидеться. Вопрос, зачем?

В родственные чувства, вспыхнувшие через столько лет, он явно не верил. Как, впрочем, и я.

– Причем в свою малую гостиную, так сказать, в узком кругу, – подхватила я, распуская волосы, и вздохнула от облегчения. За последние годы я порядком отвыкла от длинных волос и необходимости их закалывать. Прежняя моя короткая стрижка была куда практичнее, но увы, это не подобало супруге высокопоставленного полицейского. За семейное счастье приходилось платить. – Попомни мои слова, за чаем она намекнет о небольшой услуге, которую от тебя ожидают.

– От меня? – переспросил Этан заинтересованно и оглянулся. В устремленном на меня взгляде читались нежность и мягкая улыбка. – А ты не думаешь, что она просто решила помириться? Так сказать, напоследок. С людьми в таком возрасте это случается.

– Поверь, дорогой, – усмехнулась я, – леди Норвуд исключительно злопамятна.

***

Я оказалась права: леди Норвуд встретила меня подчеркнуто холодно.

– Люси, – сухо сказала она, когда я поздоровалась. – Признаюсь, не думала когда-либо вновь тебя увидеть.

Она восседала в кресле, словно властительница, окруженная почтительной свитой. Густые волосы уложены короной, а фарфоровая чашечка в тонких пальцах вполне заменяла скипетр.

– Все течет, все меняется, – отозвалась я со спокойной улыбкой. Годы научили меня держаться ровно, даже когда в лицо мне швыряли оскорбления. – Позвольте представить вам всем моего мужа, старшего инспектора Ярда, Этана Баррета. Этан, это леди Патрисия Норвуд и ее дочери: мисс Регина Норвуд, миссис Бригитта Крэйг, и миссис Каролина… Флеминг, если не ошибаюсь.

В последнюю нашу встречу Каролина еще не была замужем.

Леди Норвуд поджала губы, однако Этану кивнула довольно приветливо, укрепив мои подозрения. Что же ей все-таки от него нужно?

Годы мало ее изменили. Разве что волосы, в которых двадцать лет назад виднелись лишь отдельные седые нити, теперь совсем побелели.

Однако даже в свои почтенные годы – а было леди Норвуд без малого восемьдесят – она еще сохраняла отблески былой красоты. По-девичьи стройная, с тонкими чертами и удивительно нежной кожей, она казалась едва ли не моложе собственных дочерей.

Их годы не пощадили.

Старшая, Регина, в своем похожем на балахон платье выглядела грузной, хотя в действительности была всего лишь крепкой и спортивной. Она всегда была совершенно равнодушна к собственной внешности, и с годами это сказывалось все сильней. Зато ярко-голубые глаза сверкали по-прежнему неукротимо.

Среднюю, Бригитту, я запомнила хорошенькой юной женщиной с маленькой дочкой. Теперь ее живость поблекла, фигура оплыла, а движения приобрели нервическую ломкость. Она крутила в пальцах ложечку, пристукивала ногой, то и дело поправляла волосы. Словом, не находила себе места.

Зато младшая, Каролина, похорошела. Двадцать лет вытесали из юной застенчивой девицы, похожей на моль, настоящую бабочку, которую ничуть не портило черное платье. Скорее напротив, дорогой траурный наряд обрамлял ее зрелую красоту.

Две девушки лет двадцати – двадцати пяти, которых никто не удосужился нам представить, были, очевидно, дочерьми Бригитты. Старшая сидела, опустив взгляд в нетронутую чашку. Младшая рассеянно крошила сандвич и смотрела в окно.

– Ты могла бы проявить больше почтения, – упрекнула леди Норвуд и метнула на меня недовольный взгляд. – Раз уж мы были столь добры, что забыли прошлое и первыми протянули тебе руку.

Звучало так, будто оную руку полагалось облобызать.

Я прямо встретила взгляд двоюродной бабки и лишь приподняла брови.

В детстве я пришла бы в ужас, случись мне вызвать гнев леди Норвуд. Но это было много, много лет назад. Теперь же упреки родни вызывали во мне разве что некоторую ностальгию. Какая же ерунда когда-то казалась мне важной!

– Мама, это замшелые предрассудки, – Регина по-мужски протянула мне ладонь. – Рада тебя видеть, Люси. И счастлива знакомству, мистер Баррет.

– Премного рад, – Этан коротко поклонился.

В комнате он оказался единственным мужчиной. Лорд Норвуд всегда чаевничал один, в тишине любимой библиотеки. У них с леди Норвуд было трое дочерей – Регина, Бригитта и Каролина – и ни одного сына, что причиняло лорду Норвуду немалое расстройство. Регина так и не вышла замуж (да-да, я навела справки!), Бригитта родила двух девочек, и лишь у младшей, Каролины, имелся единственный сын. По слухам, Оливер Флеминг – беспутный шалопай, и чаю он предпочитал напитки покрепче. Видимо, как и супруг Бригитты.

– Взаимно, – я пожала крупную ладонь Регины. – Как поживаешь?

– Прекрасно, – заверила Регина с широкой улыбкой. – Наше движение вот-вот добьется большого успеха и…

– Хватит уже! – закатила глаза Бригитта и обмахнулась полной ладонью. – Мы только и слышим, что о суфражистках. Неужели нельзя поговорить о чем-то еще?

– Например? – Регина подалась вперед и воинственно расправила широкие плечи, словно готовясь вступить в драку. – О выкройках? О погоде? О соседях?

Бригитта поджала губы, на мгновение сделавшись дурной копией матери.

– Чем, позволь спросить, плохи разговоры о погоде? Они помогают заполнить неловкие паузы. И вообще, мы могли бы дать Люси несколько советов, которые пригодятся в ее положении…

Третья тетка, Каролина, громко фыркнула.

– Бригитта, не будь ханжой. Люси не хуже нас с тобой знает, как рождаются дети.

Она прозрачно намекала на Роуз, которая официально считалась моей племянницей. После той истории Норвуды оборвали знакомство с Райтами, и лишь теперь мы пытались его возобновить.

Круглое лицо Бригитты покрылось пятнами.

Чай мы пили в натянутом молчании. Не скажу, что я давилась под грозным взглядом бабки, но не стыжусь признаться, что в ее обществе мне было не по себе. Этан попытался было скрасить обстановку несколькими шутками, но быстро умолк, не встретив ответной готовности поддерживать беседу.

Наконец чашки опустели, и бабка откинулась на спинку кресла.

– Мистер Баррет, – обратилась она к моему мужу и переплела пальцы, – у меня к вам небольшая просьба.

Этан бросил на меня короткий взгляд, и я мимолетно ему улыбнулась. Говорила же, что все это неспроста!

– Какого рода? – уточнил Этан, не торопясь заверять леди Норвуд в своей вечной преданности, чего она, должно быть, ожидала.

Леди поджала губы, чуть подкрашенные нежно-розовой помадой. Она привыкла, что все и всегда делалось по ее слову. Перечить леди Норвуд не смел даже ее собственный муж. Точнее говоря, лорд Норвуд бежал с поля боя, лишь только завидев нахмуренные брови супруги. Однако Этан не собирался трепетать подобно домашним грозной леди, и ей пришлось с этим смириться.

– Дело не составит для вас труда, я уверена, – проговорила она ворчливо и расправила юбку.

Этан приподнял брови, выражая вежливое недоверие.

– Вот как? – уточнил он сухо. – Означенное дело, насколько я понимаю, весьма деликатно?

– Более чем, – подтвердила она не менее сухо. – И я бы не хотела, чтобы оно стало достоянием гласности.

– Боюсь, я не адвокат и не исповедник, чтобы гарантировать вам конфиденциальность, леди Норвуд, – заметил Этан спокойно. – Я – офицер полиции, и если речь пойдет о преступлении…

– Разумеется, о преступлении! – вскипела леди, выведенная из себя его непокладистостью. – Иначе зачем я бы приглашала в дом полицейского?

Я спрятала улыбку, получив подтверждение своей догадки. Не зря я считала, что Норвудам что-то от нас нужно!

– Это было невежливо, мама, – флегматично заметила Регина в наступившей неловкой тишине. Она единственная осмеливалась изредка перечить леди Норвуд.

О, это бабка и сама отлично понимала!

– Извините, – буркнула она, не глядя на Этана, и раздраженно побарабанила пальцами по подлокотнику кресла. – Я хотела сказать, что рада появлению в семье человека, который мог бы заняться нашей проблемой, не предавая ее огласке. Причем заняться со всем тщанием!

Этан не стал говорить, что готов оказать любую требуемую услугу, лишь молча ждал продолжения.

Леди Норвуд вновь поджала губы и спросила требовательно:

– Так вы готовы нам помочь? Уверяю вас, это не займет много времени.

– Леди Норвуд, – вздохнул мой муж, поняв, что отвертеться не удастся. – Я хочу, чтобы вы понимали отчетливо. Если я обнаружу преступника, то вынужден буду передать его в руки властей.

– Даже если это член семьи? – уточнила леди Норвуд раздраженно.

В глазах Этана мелькнуло что-то такое, будто ему очень хотелось сказать: "Тем более, если член семьи!", однако он сдержался.

– Перед законом все равны, – произнес он наставительно.

Судя по лицу леди, подобная сентенция была для нее внове. Однако ей пришлось это проглотить (что, между нами говоря, доставило мне немалое удовольствие).

– Хорошо, – процедила она и выпрямилась в кресле, седая и величественная. – Будь по-вашему. Если кто-то из Норвудов настолько забылся, что рискнул нашим благосостоянием, то пусть пеняет на себя!

Я с трудом сдержала удивленный возглас. Надо же, как ее допекли! Леди Норвуд всегда превыше всего ставила приличия, честь семьи и прочее в этом духе. Что же могло заставить ее всем этим пренебречь?