В плену Чудовища

Глава 4

Каэтано

Я спускаюсь в фойе роскошного отеля. Застегиваю пуговицу на пиджаке. С кожаных кресел тут же поднимаются Лоренцо и мой охранник. Без единого слова мы покидаем здание и садимся в арендованный черный автомобиль. Охранник, Бернардо, устраивается впереди, мы с консильери занимаем заднее сиденье, и он тут же поднимает перегородку.

– Через два часа встреча с Алексеем, – сообщает он.

– Хочу выпить кофе, – отзываюсь я.

Мне не надо объяснять моему консильери, где именно я хочу выпить первую чашку своего эспрессо. Он просто озвучивает водителю адрес, и тот везет нас по улицам столицы.

Город очень красивый и древний. Когда-то я приезжал сюда со своим отцом. Это было в те времена, когда он сотрудничал с местной мафией. До того, как все пошло наперекосяк, и произошло то, что произошло.

Достаю из кармана знакомый браслет. Хитрое плетение серебристой цепочки из белого золота. На застежке болтается небольшой бриллиант в крапановой оправе. Несколько зубцов надежно удерживают камень на месте.

Провожу по цепочке пальцами, словно перебираю четки. Цепляю пальцем подвеску и продолжаю тот же путь. Меня это действие успокаивает и в то же самое время заставляет кровь замерзнуть.

Не бывает таких совпадений.

Их просто не существует.

Но судьба, которая и так любит насмехаться над людьми, сделала меня своим главным объектом развлечений.

Что ж, пора напомнить ей, что я самостоятельно распоряжаюсь своей жизнью и все ее повороты смоделированы мной.

Машина тормозит у тротуара, и как раз в этот момент к кофейне подходит она.

Я приоткрываю окно ровно настолько, чтобы видеть ее, но при этом оставаться в тени автомобиля. Окидываю взглядом, начиная от красных кед, и поднимаюсь выше, рассматривая стройные ноги, скольжу выше по белому сарафану в мелкий розовый цветочек. Огибаю тонкую талию, ласкаю упругую грудь, спрятанную под тканью. Взгляд цепляется за тонкие кисти. Елена держится за лямки рюкзака, и я сжимаю точно такой браслет, какой висит на ее руке.

Она всматривается в мое окно, но вряд ли может рассмотреть меня.

В голове мгновенно созревает цепочка событий, которая может помочь мне в осуществлении задуманного. Но я не тороплюсь воплощать это в жизнь, потому что привык все взвешивать и продумывать наперед. А пока…

Елена заскакивает в кофейню, словно я обжег ее своим взглядом.

Это только начало, девочка…

– Кофе, босс? - спрашивает Лоренцо, а я киваю.

Он опускает перегородку.

– Бернардо, мы с боссом выпьем кофе, – сообщает он охраннику, и тот выходит из машины, чтобы распахнуть для меня дверцу.

Покинув автомобиль, на пару мгновений задерживаюсь на улице, чтобы осмотреться по сторонам. Мои люди следят за верными псами Коваля. Но я тоже не теряю бдительности.

Странно, что такой “уважаемый” человек, как Андрей Коваль, оставляет ее без присмотра.

Мы с Лоренцо заходим в заведение. Здесь пахнет ароматным кофе и выпечкой. Сразу садимся за столик. Я осматриваю помещение, которое с двух сторон окружено только стеклом. Довольно небезопасное место для такого человека, как я. Но уверен, у Лоренцо все под контролем.

Справа от меня раздается мелодичный девичий голос, который заговаривает на русском. Я поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с пронзительными голубыми глазами.

А вот и она. Сама ко мне пришла.

Елена смотрит, словно затравленный зверек на хищника. Она еще не знает, кто я такой, но подсознательно чувствует угрозу. Это хорошо.

Но вот что интересно. Она не пасует. Не отводит взгляд. Смотрит прямо, практически не моргая. Несмотря на то, что взгляд выдает подсознательную оторопь, она не демонстрирует ее открыто.

– Мы не говорим на русском, – выдаю сначала на итальянском.

На ее лице появляется робкая улыбка, щеки слегка краснеют.

Она красивая. Фотография не передает нежного очарования этой девушки. Там она просто по-обычному симпатичная. Вживую я чувствую ее энергетику. Силу и слабость, которые интересным образом переплетаются в этой девушке.

– Меня зовут Елена. Что я могу предложить вам? – она переключается на английский. То есть, итальянского не знает. Это хорошо. – У нас есть кофе, десерты, бутерброды. Вы уже что-нибудь выбрали? - она кивает на стоящее на столе меню.

– Эспрессо, – отвечаю. – Без сахара. И десерт на ваш вкус.

– Только черный кофе, – говорит Лоренцо, и Елена переводит на него такой взгляд, будто до этого считала, что я один сижу за столиком. В глазах на мгновение мелькает удивление, которое она тут же скрывает.

– Сейчас принесу, – отзывается она и разворачивается, возвращаясь к бару.

Я не свожу с нее глаз, пока бариста готовит кофе, а сама Елена достает из-за стеклянной витрины кусок какого-то торта.

– Может, лучше соблазнить ее? – предлагает мне Лоренцо сценарий дальнейшего развития событий.

– Слишком долго. Люди Коваля следят за ней? Насколько тщательно? – спрашиваю, все еще наблюдая за Еленой.

Она обошла стойку и теперь стоит спиной ко мне, загружая на поднос десерт и наши напитки.

– Следят, но на расстоянии, – отчитывается Лоренцо.

– Зря они так, – отзываюсь.

Елена поворачивается и сразу сталкивается со мной взглядом. Едва заметно вздрагивает, но я уже настроен на нее настолько, что считываю даже микромимику, не говоря уже о сигналах тела.

Обычно люди считают, что нужно следить за словами человека, а не действиями . Я люблю наблюдать. Наше тело говорит громче всяких слов. Оно подает сигналы, которые словами мы не выразим, потому что хотим скрыть страх, уязвимость, боль, обиду. Любые чувства, которые в конкретный момент могут сделать нас слабее или показать истинные намерения.

Как Елена прямо в эту секунду. Страх, уязвимость, настороженность – обо всем этом буквально кричит ее тело, пока на лице сияет вежливая улыбка, призванная усыпить мою бдительность.

Она выставляет напитки на столик, и ее браслет позвякивает о фарфоровую белую чашку. Каждый раз, когда раздается негромкий “дзынь”, я бросаю взгляд на ее запястье.

Лоренцо вежливо благодарит Елену, та бросает на меня еще один взгляд и отходит.

– Завтра, – выдаю я и делаю первый за сегодня глоток черного, как моя душа, кофе. Мой консильери знает, что означает это слово, учитывая, что я так и не отвел свой взгляд от Елены.

Глава 5

Елена

– Видела, какой красавчик за твоим столиком? – спрашивает бариста Валя и стреляет взглядом мне за спину. – Я бы с таким… – Она играет бровями, а я закатываю глаза и смеюсь. – Что? Ты разве нет?

Я бросаю взгляд через плечо. За столиком действительно сидит красивый мужчина. В смысле, тот, который помоложе. Темные волосы, контрастирующие с очень голубыми глазами. Даже с этого расстояния я вижу их цвет. Наверное, потому, что при наличии настолько темных волос ожидаешь, например, карих глаз.

Вздохнув, разворачиваюсь и иду к этому столику. Чуть замедляюсь, когда чувствую, как кожа покрывается мурашками. И чем я ближе, тем они крупнее. Даже почесаться хочется от этого неприятного ощущения. Волоски на затылке шевелятся, но я стараюсь списать это на работу кондиционера в помещении. И общее состояние тревоги, которое не покидает меня уже который день. Надо, наверное, магний какой попить, как мам Тома советовала.

– Добрый день, – здороваюсь, останавливаясь у этого столика. – Меня зовут Елена, и я буду вашей официанткой. Сегодня у нас очень вкусные бейглы с лососем и шпинатом.

Тот, который помоложе, поворачивает голову и сталкивается со мной взглядом. Оказывается, у него глаза не чистого голубого цвета. Они скорее серебристо-голубые. Интересный цвет. Завораживающий.

Но взгляд… Он пугает. В нем есть что-то, отчего сжимаются внутренности, и хочется развернуться и сбежать. Но в то же самое время остаться, чтобы продолжать смотреть в гипнотизирующие глаза.

Я слегка повожу плечами, чтобы стряхнуть неприятное ощущение.

Молодой что-то говорит на языке, похожем по звучанию на итальянский.

Голос такой, что, кажется, сердце пропускает удар. Низкий, бархатный. Мне кажется, так говорят люди, одно слово которых весомее любого крика. Речь неторопливая, словно у него есть все время этого мира.

Я чувствую, как щеки покрываются румянцем, и, улыбнувшись, перехожу на английский.

– Меня зовут Елена. Что я могу предложить вам? У нас есть кофе, десерты, бутерброды. Вы уже что-нибудь выбрали? – киваю на стоящее на столе меню.

– Эспрессо, – отвечает этот мужчина. – Без сахара. И десерт на ваш вкус.

Почему-то я была уверена в том, что он закажет крепкий, густой эспрессо. Такие мужчины, как он, не ассоциируются у меня с латте или рафом.

– Только черный кофе, – звучит правее, и я перевожу взгляд на мужчину старше. К собственному стыду должна признать, что уже и забыла, что он тут.

– Сейчас принесу, – выдаю и, развернувшись, тороплюсь к бару.

Сердце, которое до этого билось с перерывами, вдруг разгоняется на максимум и колотится так, что отголоски я чувствую даже в кончиках подрагивающих пальцев. Будто мой главный орган кто-то сильно-сильно разогнал.

Сглатываю, после чего передаю Вале заказ, а сама захожу за барную стойку, чтобы достать десерт из стеклянной витрины.

Вот сейчас моя тревога, на пару минут притаившаяся внутри, вдруг опять подняла голову и сотрясает внутренности. Ощущение слежки усиливается, и я украдкой бросаю взгляд на молодого мужчину. Он не сводит с меня свой. Даже, кажется, не моргает. А я ощущаю адское притяжение и животный ужас. Это предчувствие или иррациональный страх?

К счастью, эти посетители надолго не задерживаются. Они выпивают свой кофе. К десерту молодой притронулся всего пару раз. Я украдкой наблюдала за тем, как он полноватыми губами обнимает десертную вилку, когда съедает с нее кусочек торта. Не надо было, наверное. Но он же не видел, как я завороженно глазею на него.

Они ушли довольно быстро, оставив щедрые чаевые.

Как только эти мужчины покинули кофейню, дышать как будто стало легче. Словно с их появлением воздух в помещении стал плотным и густым, и с трудом просачивался в легкие. Но как только они покинули кофейню, я сделала полноценный вдох.

Остаток дня прошел как обычно. Время от времени в памяти всплывал его взгляд, и я чувствовала, как теплеет кожа лица, покрываясь довольно густым румянцем.

Наверное, каждая девушка так реагирует на очень красивого молодого мужчину, который слишком внимательно смотрит на нее. Но это чувство такое… дискомфортное. Как будто меня выставили на витрину перед красивым мужчиной, и он оценивал все мои достоинства и замечал недостатки. В общем, хорошо, что он ушел быстро. Надеюсь, никогда не вернется.

– Мам Том, – по дороге с работы я набираю тетю. Но не потому, что хочу поговорить. А потому, что на улице ко мне вернулось чувство неуверенности, – ты говорила, что я могу брать машину.

– Я настаиваю на этом, – отзывается мама. – Это же твоя машина.

Она подарила мне небольшую машинку на восемнадцатилетие, но я так ни разу и не села за руль. На метро мне как-то привычнее. Но сегодня в огромной толпе я почувствовала себя особенно одинокой. Как будто вот-вот что-то должно случиться, я буду рассчитывать на помощь этой толпы, но все они отвернутся, чтобы сделать вид, будто ничего не замечают.

Не знаю, откуда у меня эта ассоциация, и такие мысли в принципе. Но все же я решила, что сяду за руль и буду ездить на машине. Почему-то от этого транспорта у меня больше ощущения защищенности, чем от городского.

– Тогда завтра на работу поеду на ней.

– Ты уже домой идешь?

– Да, топаю от метро. Что-то нужно?

– Собралась суп варить, а вермишель-паутинка закончилась.

– Может, сегодня со звездочками? Или буковками?

– Ни того, ни другого у нас нет, – слышу улыбку в голосе мам Томы.

– Я зайду куплю.

– Тогда и паутинку тоже прихвати для следующего раза.

Заскочив в магазин, тороплюсь домой. Но перед тем, как подняться наверх, я спускаюсь в подземный гараж и рассматриваю свою зеленую машину. Сердце заходится от волнения, но я убеждаю себя, что у всех бывает первый раз. Потом станет легче водить.

Только вот тревога, кажется, не по этому поводу. И простыми мантрами тут не поможешь. Правда, пойму я это уже завтра, когда станет слишком поздно.

Глава 6

Каэтано

Выйдя из кофейни, сажусь в машину. Елена не смотрит в мою сторону, занята другим столиком. Но я не отказываю себе в том, чтобы бросить на нее еще один взгляд. Совсем скоро она окажется в моем доме. В качестве пленницы.

Приманки– поправляю себя мысленно.

Елена там будет в качестве приманки, а не пленницы. Хотя второй вариант даже в моей собственной голове звучит заманчиво.

– Коваль не появился? – спрашиваю Лоренцо, когда мы едем по городу к месту встречи с моими людьми.

– Нет, – он качает головой. – Крыса все еще прячется.

Я молча киваю, и остаток пути проходит в молчании.

Мы выходим у роскошного офисного комплекса. Стеклянное здание стоит буквой “П”, на подъездной дорожке фонтан, столики и небольшое кафе. Выйдя из машины, поднимаемся на четвертый этаж, где нас встречает Николай.

– Дон Каэтано, – он кланяется и касается губами моего перстня с рубином. – Мы с нетерпением ждали вашего визита. Пойдемте.

Он провожает нас в роскошный кабинет с видом на реку и внутренний двор с фонтаном. Я сажусь в кожаное кресло во главе стола для переговоров. Остальные участники встречи тоже рассаживаются, и симпатичная секретарша ставит перед нами чашки с кофе. Как только она выходит, я смотрю на Николая.

– Нашли Коваля? – спрашиваю, а он поджимает губы и коротко качает головой.

– Везде искали. Ждали, что с ним захотят связаться, в том числе, члены семьи, но все как будто делают вид, что он умер. Или просто исчез.

Я сжимаю челюсти, а потом делаю глоток кофе.

– Мы перерыли весь город и область, – говорит помощник Николая, Сергей. – Сейчас наши люди шерстят страну.

– Если хочешь спрятаться, прячься под носом у того, кто ищет, – Лоренцо точно передает то, что крутится в моей голове. – Он где-то рядом.

– Мы еще раз прочешем город, – серьезно заявляет Николай.

– Не надо, – я наконец подаю голос. – Завтра у меня будет то, что выманит крысу из ее норы. После десяти утра, когда наш самолет поднимется в воздух, начинайте осматриваться. В первую очередь следите за Тамарой Волковой.

– А кто это? – хмурится Николай.

Лоренцо протягивает руку, и его помощник Вито передает тонкую папку. Мой консильери вкладывает ее в руку Николая. Тот открывает и быстро листает. О Елене там ни слова, я это точно знаю. Сам распорядился, чтобы никто ничего не знал, кроме моих людей.

– Это его любовница? – спрашивает Николай, подняв голову.

– Это та, кто завтра поднимет тревогу и попытается с ним связаться.

– Тревогу по какому поводу?

Я молчу, глядя на Николая. Он из моих людей, но не настолько приближенных, чтобы я посвящал его во все свои планы. Он быстро смекает, что отвечать на вопросы я не стану. Быстро дает распоряжение своему помощнику следить за домом Тамары и подключить ее к прослушке, после чего тот выходит из кабинета.

– Будут еще распоряжения? – спрашивает он.

– Нет, - Лоренцо качает головой. – Ваша задача – расставить ловушки, чтобы поймать крысу. А теперь давайте о бизнесе.

– С удовольствием. Мне есть чем порадовать вас, – Николай становится чуть более расслабленным. – Но перед этим… Дон Каэтано, вы так редко балуете нас своим присутствием, что я бы хотел порадовать вас в ответ. На сегодня мы запланировали отдых за городом. Дом из сруба, настоящая банька, самые сочные девочки. Отдохнем немного в неформальной обстановке.

Я молча смотрю на него, а потом едва заметно киваю, но он улавливает этот жест и принимается рассказывать о работе с двойным энтузиазмом. А я почему-то представляю себе среди этих “девочек” Елену… Может, забрать ее уже сегодня?

Шесть утра, а этот город, как всегда, не спит. Я стою у панорамного окна в номере отеля и смотрю на улицу, пока пью свой кофе.

Странное ощущение, будто сегодня моя жизнь изменится. Я привык доверять не только своим здравым суждениям, но и интуиции. А она подсказывает, что как раньше уже не будет. Только вот что изменится? Вряд ли девчонка что-то поменяет в ней. Тем более, что она нужна мне только ради того, чтобы выманить Коваля из его засады. После этого я Елену намерен отпустить, она мне не нужна.

Стук в дверь вырывает меня из мыслей.

– Войди, – командую коротко и слышу, как открывается дверь.

В отражении стекла вижу, как в номер заходит Лоренцо. Тоже ранняя пташка. Или, может, это я приучил своих людей просыпаться ни свет, ни заря? Мой отец любил поспать до десяти.

– Доброе утро, Дон Каэтано, – здоровается консильери, останавливаясь примерно в пяти шагах от меня.

– Все готово?

– Да. Ждем, пока она выйдет из дома.

– Лоренцо, никакой драмы и растягивания удовольствия. Я хочу, чтобы люди сработали четко.

– Все будет в порядке, босс. Через час выезжаем в аэропорт.

– Хорошо, – киваю, и он уходит.

Я же допиваю свой кофе. Завтракать буду уже в самолете. Надеваю пиджак поверх черной рубашки, поправляю манжеты, проверяю запонки.

Спустя час в мой номер приходит Вито, чтобы забрать мой запасной костюм и небольшую кожаную сумку с вещами, которую я даже не разбирал толком, потому что приехал всего на сутки.

Сев в машину, чуть приоткрываю окно и закуриваю. Мы едем по городу, в котором даже в такое время уже пробки, так что дорога до аэропорта занимает почти полтора часа. Перед тем, как автомобиль останавливается у трапа, телефон Лоренцо звонит.

– Что там? – спрашивает он. – И что? Каким образом это отменяет выполнение задания? Подрежьте на дороге. Создайте аварийную ситуацию. Пусть она остановится, а вы на второй машине заберите ее. Мне надо тебя учить? Тобиас, если так, то на кой хрен ты мне нужен? Выполняйте.

Он кладет трубку и раздраженно выдыхает.

– Что? – спрашиваю я.

– Сегодня она решила сесть за руль. Пришлось перестроить план, Тобиас советовался, как лучше поступить.

Я впиваюсь взглядом в своего консильери.

– Если твои шакалы завалят операцию, Лоренцо, я лично позабочусь о том, чтобы ты запомнил этот провал.

– Босс, я ручаюсь, – отвечает он серьезно. Лоренцо никогда передо мной не пасует. Но он знает, чем чревато невыполнение приказа. Мое разочарование дорого стоит. Люди платят за него самую высокую цену. – Все будет сделано.

Кивнув, покидаю машину и поднимаюсь на борт джета. Меня приветствуют пилот и обе стюардессы. Как только я сажусь в кожаное кресло, мне тут же приносят завтрак, который я спокойно поглощаю, краем уха слушая, как Лоренцо руководит операцией.

А спустя час в самолет затаскивают Елену с кляпом во рту, связанными руками и завязанными глазами.

Она не плачет, и это странно…

Глава 7

Елена

Пальцы бегают по клавишам, а перед глазами лицо того мужчины.

Бывает же такое, что чей-то образ так въедается в память, что крутишь его и так, и эдак, словно этот человек для тебя вообще что-то значит. Хотя я видела его в первый и, скорее всего, в последний раз. Но эти пронзительные глаза непонятного цвета въелись в память.

– Ты сегодня играешь эксцентрично, – слышу голос мам Томы и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее.

Пальцы останавливаются прямо посередине мелодии. Мама сидит на диване, закинув ногу на ногу и вытянув их вдоль сидушки. Томас положил лапу на ее щиколотку. Это выглядит как покровительственный жест от кота. Сам он вытянулся вдоль ее ног и, подняв голову, смотрит на меня своим обычным надменным взглядом.

– Просто такое настроение, – коротко пожимаю плечами.

– Сегодня произошло что-то особенное? – спрашивает она.

– Нет, обычный день. Мам, я завтра все же поеду на машине.

– Ты уже это говорила, – она улыбается, снова оторвав взгляд от книги.

– Просто хотела подтвердить. Наверное, мне самой это было надо, чтобы обрести уверенность.

– Ленусь, все с чего-то начинают. Правый ряд и скорость сорок километров. Потом пятьдесят. Потом перестраиваешься в средний ряд. Так все и получится.

– А если я всегда буду ездить в крайнем правом? – улыбаюсь.

– Тогда тебе будет сложно повернуть налево, – со смехом отзывается мам Тома, и узел внутри немного ослабевает.

Оказывается, я очень сильно боюсь садиться за руль. Но мама права. Надо просто начать, а там потихоньку как-то пойдет. Не боги горшки обжигают.

Следующим утром я с трепещущим сердцем спускаюсь в подземный гараж. Открываю машину, забрасываю в нее рюкзак. Внутренности от волнения переворачиваются, а потом сжимаются в тугой узел.

– Я справлюсь, – бубню себе под нос и шумно выдыхаю. – Справлюсь. Я же не глупее других.

Сажусь за руль и еще раз шумно выдыхаю. Меня окатывает ледяным потом, голова немного кружится от страха. Но я все равно вставляю ключ в зажигание, нажимаю на кнопку, и мотор тихо запускается. Мама подарила мне “электричку”, так что я почти не слышу, как она работает.

Снимаю с ручника, переключаю передачу, и… машина начинает двигаться. Я вскрикиваю и давлю на педаль тормоза, чуть не впечатавшись носом в руль. Точно, пристегнуться, блин!

Фу-у-ух, еще раз.

Выехать с гаража – сделано. Медленно прокатиться по ЖК до выезда – сделано. Теперь самое сложное – встроиться в поток машин, чтобы выехать на проспект. Но я смогу. Я точно смогу. Ноги в таком напряжении, что даже дрожат.

Снова напоминаю себе, что все те, кто едут слева и справа от меня, начинали так же. А еще ни у кого нет цели в меня въехать.

Кое-как добираюсь до проспекта и выезжаю на перекресток. К счастью, регулируемый. Как только мне загорается зеленый, я оказываюсь на широкой дороге, и меня начинают обгонять другие машины. Они набирают скорость и исчезают из поля зрения, пока я тащусь, практически обтирая боком машины ограничитель справа от дороги.

– Я справлюсь, – снова бубню. – Я смогу.

Меня окатывает новой ледяной волной, когда я понимаю, что мне надо будет еще как-то припарковаться у кофейни. Ладно, есть парктроник. Все полу…

В этот момент я чувствую несильный удар, но он настолько пугающий, что я вскрикиваю и резко жму на тормоза, глядя на то, как подрезавшая меня машина останавливатеся впереди.

Кто виноват? Кто, черт возьми, виноват?! И куда звонить?!

Из черного микроавтобуса выбегает мужик. Смотрит на свое помятое крыло, и я тоже выпрыгиваю из машины.

– Это вы меня подрезали! – кричу на него, еле передвигаясь на ватных ногах. – Я ехала сорок километров в час! По своей полосе.

– Девушка, вы выглядите так, будто сейчас упадете в обморок, – отзывается он. – Успокойтесь. Да, я виноват. Мы сейчас вызовем полицию. Только позвольте, я открою свою боковую дверь, и вы присядете. Я не умею оказывать первую помощь. Давайте.

Он берет меня под локоть, подводит к своему микроавтобусу, потом хватается за ручку, а уже через секунду я оказываюсь внутри.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю сообразить, в какой ситуации оказалась. Кто-то хватает меня за руки, резким рывком затаскивает в микроавтобус, дверь за нами закрывается. Через считанные мгновения мои руки за спиной кто-то стягивает веревкой, а в рот заталкивают какую-то тряпку. Клянусь, я даже испугаться не успеваю, настолько быстро все происходит.