ГОРОДСКИЕ ЛИСЫ. 1. Приманка
- -
- 100%
- +
В остальном пространство было пустоватое: никакого декора, ни постеров, ни комнатных растений. Однако, несмотря на это, а также на простой беленый потолок с трещиной и пожелтевшие бежевые обои, комната всё равно производила впечатление уютной. Было ощущение, что её любят даже такой — простой.
Лета выглянула в окно: стандартный ночной двор, свет одинокого фонаря пытался справиться с окружающей темнотой, но листва дерева рядом не оставляла ему шанса. Листва эта была редкая, а многие деревья во дворе были и вовсе сухими, из-за их голых веток казалось, что сейчас не лето, а зима. Похоже на Мёртвый лес возле Южного завода. Он не так далеко отсюда, наверное, здесь деревья высохли по той же причине — говорят, из-за какого-то техногенного выброса в день Потопа. Но местные деревья всё-таки ещё боролись: некоторые были хоть и чахлые, но живые.
На потёртом письменном столе лежало много всяких мелких вещей и стояла пустая белая кружка с коричневым налётом кофе или крепкого чая, а может, всего сразу — это явно было то место, где Джанки проводит больше всего времени. Это подтверждало и новое компьютерное кресло, с виду качественное и эргономичное.
Вообще, Лета надеялась, что они ещё поужинают, однако парень сразу прошёл в комнату, где включил настольную лампу, погасил верхний свет и в этом сумраке принялся доставать из шкафа постельное бельё. Что ж, очень жаль, но Лета не стала ничего говорить: она здесь по работе, не стоит наглеть.
И тут как раз представился случай показать деловой настрой. Заметив, что Джанки начал стелить диван прямо так, в сложенном виде, Лета тронула его за плечо:
— Разложи. Типа… ну, на двоих же.
Хотя речь шла лишь про видимость секса, но в полутёмной комнате, где они были лишь вдвоём, Лета почувствовала, как вверх по шее пополз жар смущения. Хорошо, что в сумраке не видно.
Тем временем Джанки посмотрел на узкий, явно одноместный диван и сказал:
— А. Точно.
Разобрал, застелил на всю ширину. Бросил одну подушку.
— И футболку мне дай. — В ответ на недоумевающий взгляд парня Лета пояснила: — Должна я же в чём-то спать. Ну, в смысле! Девчонки всегда таскают футболки своих милушей, ну?
От неловкости она жестикулировала больше, чем обычно, да и тон против воли получился какой-то агрессивный, с наездом. В конце концов, это была её первая ночёвка у парня, к тому же ей не хотелось, чтобы Джанки об этом догадался. Одно дело — быть принципиальной и не трахаться абы с кем, а другое — быть такой дурочкой, которая и парней-то в жизни не видела, и покраснела лишь от того, что парень застелил ей свой диван.
К облегчению Леты, Джанки не стал комментировать её нагловатый тон, а направился к шкафу. Открыл дверцу, порылся на полке. Вытянул тёмно-зелёный свёрток ткани и протянул ей.
Свёрток оказался футболкой, и Лета пошла в санузел переодеться. Здесь тоже было по-холостяцки уютно. В унитазе плавал размокший бычок, на бортике ванны с подтёками ржавчины одиноко стояла мыльница с нейтрально-бежевым куском мыла, — но всё равно было хорошо. В норе Джанки было своё очарование: чувствовалось, что она хоть и без украшательств, но обжитая. И чистая. Вот это Лету даже удивило. Не было ни грязного налёта в раковине, ни мелкого мусора на полу. Ишь ты, а парень-то хозяйственный, за домом следит.
Лета переоделась. Футболка села замечательно: свободная, трусы полностью закрывает, но бёдра игриво оголяет. Смотрится классно. Должно быть, футболка осталась у Джанки со времён, когда он жил в другом районе, потому что на груди был потёртый и вылинявший от времени рисунок: чёрный контур круга — флаг Хмурой. Лета пару раз была на музыкальных фестивалях и видела, что техники, следящие за порядком шуги и другой персонал носят одинаковые футболки со знаком шоблы, чтобы их легко было найти в толпе.
Девушка провела по телу ладонями и довольно осмотрела свои голые ноги. С таким коротким подолом — просто огонь! Эх, жаль, что всё это лишь постановка. Ладно, пока что она потренируется, а там, может, и настоящий милуш появится.
Вот только где его взять? Явно не в своих дворах, там Лета всех знала и никто ей не нравился. Здесь, на территории Лешего, хватало симпатичных парней, можно присмотреться… Блин, вот только официально она «шмара Джанки», никто знакомиться не будет. Ну, ничего, может, просто заобщается с кем-то — нейтрально, — а потом они с Джанки «разойдутся», глядишь, и…
Девушка вернулась в полутёмную комнату. Джанки сидел за своим столом и в круге света от настольной лампы ковырял инструментами полуразобранный дисплей. Лета на всякий случай одёрнула подол футболки, но парень даже не посмотрел в еёсторону. Ну и ладно. Приглядевшись, она поняла, что Джанки, наверное, её и не услышал, потому что в ушах у него были беспроводные наушники.
Лета легла на диван, завернулась в покрывало: в комнате было тепло, но не жарко. В голове всё ещё гудела вечеринка, и спать не хотелось. Было уютно лежать здесь, под покровом сумрака, наблюдая, как в дальнем, единственном освещённом углу Джанки чем-то занят. Напомнило, как мама по ночам вот так же сидит над заказами, пока все спят. Лета всю жизнь, с детства, помнила эту картину: в доме тишина, отец размеренно сопит, за окном ночь, а мама сидит и шьёт, — и поэтому сейчас следить за тихо шуршащими движениями Джанки было очень комфортно. По-семейному.
И снова Лету накрыло чувством дежавю — уверенностью, что она давно знает этого парня, видела его во сне или, может, в прошлой жизни — верят же некоторые в подобные вещи, мало ли. И конечно же, она давно знала, что Джанки техник. Это было настолько очевидно, что Лета даже удивилась: почему в прошлый раз она была так уверена, что он химик? Ну да, так ей говорили, она знала это умом. Но сейчас со всей очевидностью знала сердцем, всеми чувствами, что Джанки обязательно должен быть техником, это единственный и совершенно бесспорный вариант.
Дурацкий её мозг… Нет, чувство дежавю бывало у неё время от времени, но обычно мимолётное, не доставляющее особых проблем, с ним всегда было легко справиться. Однако в отношении Джанки её мозг буквально сходил с ума и настаивал, вот просто требовал привести ситуацию к правильному развитию событий — такому, где Джанки тоже её помнит и испытывает к ней… ну, хотя бы дружескую нежность. Пусть без любви, пусть — хотя Лета, конечно, была бы рада искренним объятиям, комплиментам и походам в кино, — но нужно, чтобы он хотя бы доверял ей и хотел общаться. То есть не по работе.
А в реальности приходилось мириться с тем, что она не способна повлиять на ситуацию. Не может заставить Джанки тоже испытывать к ней подобные чувства. И уж точно не должна с горящими глазами рассказывать ему о своих снах, псевдо-воспоминаниях и мыслях насчёт «прошлой жизни» или «альтернативной реальности», где они были знакомы, — от такого любой парень решил бы, что она психическая и нужно валить от неё как можно дальше.
Однако сейчас никто на Лету не смотрел, ей не нужно было поддерживать адекватную беседу или вести себя в соответствии с реальностью, поэтому она завернулась в покрывало по самые глаза и просто отдалась всем этим неразумным чувствам: наблюдала, как Джанки чем-то там занят у себя на столе; как иногда он чуть слышно стучит ступнёй по ножке компьютерного кресла — наверное, в такт музыке в наушниках; — прислушивалась к его дыханию, которое иногда прерывалось раздражёнными вздохами — должно быть, что-то не получалось в работе; — улыбалась себе под нос, смакуя мысль о том, что перед ней и вправду её парень, который её любит; строила планы, куда можно вместе сходить, и наслаждалась приятным теплом в груди. Ощущения были чудесные. Как будто она дома, и всё будет хорошо.
9. Завтрак
Какой-то мерзкий пронзительный звук насильно тащил её из сна, и Лета поморщилась, приходя в себя. Открыла глаза, осоловело огляделась, пытаясь понять, где она и что пищит. Вокруг была незнакомая комната, залитая пасмурным белым светом из окна.
Источником звука оказался круглый механический будильник, показывающий полвосьмого. Лета хлопнула по нему сверху, но результата это не возымело. Взяв в руки противно пищащую штуку, девушка недоумевающе оглядела её, но способов выключить не заметила.
— Сзади, — раздался голос с другого конца комнаты, ещё более хриплый, чем обычно. Там заспанный Джанки лениво поднялся со стола, где, очевидно, спал. — Рычажок.
Лета повернула будильник и сдвинула чёрный рычажок. Пронзительный звук наконец-то прекратился.
Ох, ну и рань… Голову ломило, она была тяжёлая, да и всё тело тоже, однако Лета всё же вытянула себя из постели чисто на силе воле. Поискала глазами одежду, но вспомнила, что ей нужно изобразить спектакль для приятелей Джанки. Выбралась так.
Полезла в сумочку за таблеткой от головы. Морщась, сунула в рот, разжевала. Вкус был горьковатый, но Лета уже к нему привыкла и почти не замечала. Куда деваться, спасти себя от головной боли важнее.
Было стыло, сонно и даже лень обращать внимание, что она перед малознакомым парнем ходит полуголая, а из-под зелёной футболки, возможно, сверкают трусы. Впрочем, Джанки тоже сонно тёр глаза, что вряд ли ему было дело до её трусов.
— Чё глотаешь? — всё же поинтересовался он. Голос был хриплый и лениво-невнятный.
— Не бойся, не замазку, — отшутилась Лета. У неё голос был не лучше.
— А всё же?
Лета цокнула. Но ладно, это его квартира, он имеет право контролировать, что здесь происходит. Так что девушка ответила:
— От головы. Говорила же, что меня в Потопе приложило головой. После этого стала болеть. — Лета остановилась перед парнем и скептически оглядела его. — Блин.
Вчерашние синяки на лице Джанки уже потемнели и стали заметнее, а ещё через щёку шла красная полоса — отпечаток рукава, на котором он спал.
— Мм! Плохо! — поморщилась девушка. — Ты будто в канаве всю ночь валялся, а не с подружкой няшкался. И сразу видно, что в одежде спал… Снимай, что ли… Нет, лучше иди в душ. Давай! Снимай это и в душ, а я пока завтрак пошаманю. Только мне умыться надо. А! — она остановилась, внутри всё похолодело от того, что чуть не спалились. — Диван!
Джанки сонно нахмурился, и она возмущённо указала на постель.
— Подушка. Одна! У тебя ещё есть?
— Не.
— Бли-ин…
Они оба посмотрели на постель — почти не смятую и поэтому не особо похожую на ложе бурной страсти.
— Так! — Лета решительно подошла к дивану и, поморщившись от ещё не прошедшей головной боли, опустилась на него.
Поёрзала, поползала туда-сюда на коленях, живописно откинула угол одеяла. Подушку, зажав между колен, побила кулаками, а затем небрежно бросила на середину дивана и финально приложила кулаком: осталась вмятина, как будто след от головы. Ещё потоптавшись по дивану ладонями, девушка слезла.
— Ну? — указала на результат.
Джанки, сложив руки на груди так, что кулаки были под мышками, скептически оглядел постель.
— Ну… вроде.
— Сойдёт. Давай снимай, — Лета дёрнула его за рукав. — Быстрее!
— Вот эту реплику надо было попозжа́ сказать, — Джанки принялся стягивать худи через голову. — Когда чуваки под дверь придут.
— Не шухерись, когда они придут, я ещё что-нибудь скажу.
А пока что Лета пошла умываться и краситься: хотела было метнуться, как изящная фея в игриво-короткой футболке, но вместо этого поковыляла с грацией похмельной утки.
Оттуда на кухню. При свете дня оглядела небольшое лаконичное помещение, которое выглядело нежилым: ни крошек хлеба на столе, ни грязной тарелки в раковине. Как будто обитатель этой квартиры и не ест.
Открыв холодильник, Лета поморщилась на содержимое: какой-то промасленный брикет несъедобного вида, начатая пачка крекеров — почему она лежит здесь? — и открытая упаковка вроде бы сырных шариков, похожих на моцареллу. Обрадовавшись, девушка сунула нос в упаковку — и отшатнулась от странного резкого запаха. Брезгливо морщась, осторожно пригляделась: шарики были с какими-то сине-зелёными вкраплениями. А может, это так задумано? Ведь бывает же специальный сыр с плесенью. Держа упаковку на вытянутой руке, Лета посмотрела на неё ещё, но всё же решила не использовать эту странную вещь для завтрака.
Порыскала ещё и по кухонным шкафчикам, но нашла лишь соль и бутылку подсолнечного масла с прогорклым запахом.
Подлетела к двери санузла, за которой шумел душ, и возмущённо заколотила. Звук воды притих.
— У тебя только то, что в холодильнике лежит?
— Ну, — раздалось изнутри.
«Ох уж эти холостяки», — пробормотала Лета, закатив глаза и чувствуя себя очень взрослой. Продолжила громко:
— А из чего готовить-то?
За дверью помолчали.
— Консервы. Внизу. Хлеб на холодосе.
Шум воды вернулся к прежней громкости, из чего Лета заключила, что больше еды в доме нет.
На кухне более настойчиво углубилась в шкафчики. Места вроде немного, однако обещанных консервов нигде не было. Лета уж было решила, что и они закончились, как догадалась приподнять большую кастрюлю, лежащую вверх дном на нижней полке. Под ней-то и обнаружились две банки шпрот. Пока закипал чайник, Лета побросала шпротины на хлеб: завтрак немудрящий, зато воняет на весь дом, гостям сразу будет очевидно, что «шмара Джанки» — вся из себя хозяюшка и приготовила ему завтрак.
Что касается принадлежностей для чая, то кружка была только одна. Лета тяжело вздохнула и, не придумав других вариантов, бросила второй пакетик чая в мерный стакан. Вероятно, он тоже шёл в комплекте со съёмной квартирой, а сейчас было непонятно, зачем он присутствует на этой кухне, разве что Джанки отмеряет им соль для рецепта «суп из солёной воды с прогорклым маслом».
Залила чай. Скептически оглядела небольшой столик с немудрёным завтраком. Тоже мне, хлеб с чаем! А Джанки ещё что-то умничал против её корма. Кошачий корм вообще-то полезный, там витамины! В отличие от его еды.
Раздался дребезжащий дверной звонок, Лета подскочила от неожиданности, нервно одёрнула подол футболки — вдруг почувствовав, насколько он короткий, — и поспешила к входной двери. В этот момент как раз и шум воды в ванной затих. Отлично, Джанки закончил мыться, они успели, всё выглядит правдоподобно, сейчас она откроет дверь его друзьям, расслабленно улыбнётся… Девушка на ходу прочесала волосы пальцами… Всё шло отлично… Как вдруг в коридоре её — на полушаге — остановил приглушённый голос Джанки из ванной:
— У меня шмоток нет.
— Что? — остановившись, Лета с недоумением посмотрела на белую дверь.
— Шмоток! Стирать кинул.
— Ну? Так вынь обратно.
— Уже включил.
Из-за двери в самом деле доносилось тихое и равномерное чавканье стиральной машинки.
Входной звонок задребезжал снова.
— И что? — Лета уставилась на дверь санузла. Его квартира — его проблемы, пусть сам предлагает решение.
— Ну. Так выйду.
— Чего?! Иди нафиг! — Лета хотела было добавить «Мы так не договаривались», но подумала, что её могут услышать из подъезда.
— А какие варианты?!
— Ну… Ладно! Щас, — девушка рванула мимо белой двери, стараясь даже не смотреть на неё. Остановилась лицом к входной двери и даже прикрыла глаза ладонями. Прошипела: — Давай выходи! Скорее…
За спиной стукнула дверь санузла, в комнату прошлёпали босые шаги, скрипнула дверца шкафа. Входная дверь перед Летиным носом снова затрезвонила раздражённо. Девушка начала ковырять замки, пытаясь в них разобраться. Фигасе у Джанки тут система-ниппель! Понять бы, как всё это открывается... Ну, хотя бы звонок стих, очевидно, по ту сторону услышали её возню.
В последний момент Лета вспомнила, что обещала сказать что-нибудь соответствующее, когда придут «чуваки», поэтому крикнула через плечо:
— Ты оделся там или что?
Распахнула дверь — с довольно испуганным видом, а вовсе не так сексуально и расслабленно, как задумывалось.
И сразу перегородила проход рукой, улыбнулась напряжённо:
— Хэй.
Стоящий слева Кальмар так и держал руку возле кнопки звонка. Второго парня скрывала огромная коробка с теликом, хотя его личность выдавали берцы с красными шнурками, которые Лета запомнила ещё вчера.
Коробка сказала знакомым голосом:
— Хэй, Лета. — На всякий случай тихо уточнила у Кальмара: — Это ж Лета?
— Н-ну, — подтвердил тот.
— Хэй, Рысый, — сказала девушка. Вторую руку она положила на талию, стараясь перегораживать вход с изящной непринуждённостью.
— Хэ-эй, — снова протянула коробка с показным дружелюбием, однако кряхтя от напряжения. — А чего стоим? Я уже заманался держать.
Кальмар вопросительно поднял брови, и Лета снова улыбнулась:
— Секундочку. Мы тут… Эм. Не рассчитали время.
Они постояли ещё немного — Кальмар равнодушно изучал голые ноги Леты, Рысый перехватил коробку поудобнее, — как из комнаты наконец-то донеслось:
— Входите.
Всё так же многозначительно — или, скорее, напряжённо — улыбаясь, Лета убрала руку и отступила в коридор, пропуская гостей.
— Не закрывай, — бросил Кальмар. — Ещё будет.
Девушка прошла за ними в комнату. В первую секунду с недоумением зацепилась взглядом за худощавый силуэт у окна, не сразу опознав в нём Джанки. На парне были штаны его всегдашнего фасона, а вот сверху вместо мешковатого худи была непривычно обтягивающая чёрная майка-безрукавка.
Лета подождала, чтобы парни поздоровались. Рысый нагрузился давешними коробками с кухонной техникой и потащил их на выход, а в квартиру зашёл Хек с ещё одним телевизором. В отличие от крепкого Рысого, субтильный стиляга Хек выглядел менее подходящим для работы грузчиком, но он не показывал, что ему тяжело, и даже почти не пыхтел. Тоже сгрузив коробку у стены, парень приветственно кивнул Лете. Девушка, переминаясь голыми ногами, кивнула в ответ и подумала, что уже половина Лешевской шоблы видела её голые ноги и — возможно — сверкающие из-под футболки трусы, так что хватит с них. Она бочком прокралась к своей одежде и ушла с ней в туалет.
Когда Лета вернулась, парни продолжали носить коробки. Кальмар, который контролировал доставку, стоял рядом с Джанки, а тот листал и подписывал какие-то бланки — должно быть, отчётность за телевизоры. А Лета тем временем, пользуясь ситуаций, беззастенчиво разглядывала своего «милуша». Ведь так ей положено по роли — изобразить флирт после бурной ночи! Вот она и смотрела на голые руки парня, скользя взглядом по бицепсам и чувствуя приятное волнение в груди. Понятно, что Джанки был далеко не качок — не такой, что плечи как шкаф и руки всё время врастопырку, — но всё же без одежды руки у него оказались вполне себе классные, и Лета невольно облизнулась, разглядывая рельеф мышц. Ей даже пришли в голову всякие приятные фантазии, что можно было бы сделать — подойти и поцеловать плечо, например, а потом игриво прихватить зубами… Или что онмог бы сделать с ней— обнять, провести ладонями по талии, запустить руку под футболку, сжать бедро, погладить грудь… Такими классными сильными руками можно сделать много чего интересного…
Лета аж поплыла от этих образов, хотелось кусать губы и сжимать бёдра, стараясь унять разгорающийся жар… Она постаралась отвлечься — хоть и всё ещё разглядывая парня. Оторвать взгляд было трудно, тем более, что Джанки листал бланки, погружённый в свои дела, и её пристальное внимание не замечал. Его плечи были усыпаны веснушками, но ниже по рукам их количество уменьшалось. А ещё плечи парня были такие же загорелые, как лицо, однако Лета не видела, чтобы он ходил по улице без худи — даже по тёплой погоде, — так что, видимо, от природы такой смуглый.
Кальмар, закончив с бланками, отдал Джанки его экземпляры и ушёл, так что теперь Лета могла подойти и встать рядом со своим «милушем». Хотела изобразить что-то более романтичное, приобнять его… Но что-то застеснялась. От парня пахло свежестью дезодоранта и чистой одежды, и Лета, не удержавшись, снова покосилась на веснушчатые плечи. Взгляд залип на шраме повыше левого локтя: полукруглый, толстый и глубокий, перечерченный следами стежков. Зашито очень уж неаккуратно, по ходу, врач даже не старался. Девушка заметила похожий небрежно зашитый шрам — только прямой и тонкий — выше на плече.
Вскоре парни закончили носить телевизоры. Кальмар так больше и не появился. Рысый, унюхав шпроты, пошёл на кухню. Хек остановился рядом с Летой и Джанки, оглядывая объёмные коробки, занявшие большую часть свободного пространства. Но вдруг посмотрел на Лету:
— Пилви спрашивает, бушь вечером?
Девушка вопросительно глянула на Джанки. Тот пожал плечами:
— Иди, раз зовут.
— А ты?
— У меня шлыга, — он указал на коробки.
«Шлыга» — работа на шоблу, отказаться или тянуть сроки нереально, значит, Джанки точно выпадает. Девушка поджала губы. Повеселиться хотелось, вчера было классно, но без Джанки она не имела права идти. В конце концов, её пригласили лишь в качестве его подружки.
— Тогда не пойду, — сказала Лета, удержавшись от разочарованного вздоха.
Парни переглянулись.
— А что сёдня? — спросил Джанки у Хека.
— Юбилей.
— О-о… Точно. Блин!
— Ну и…— Хек изобразил лицом нечто многозначительное.
— Да… — Джанки нахмурился на коробки. Задумчиво почесал ногтем под нижней губой. — Не, ну если щас взяться, то к вечеру можно успеть…
— Так и давай, — Хек воодушевился. — Мож, помочь чем?
— Пакеты запаивать умеешь?
— Ага.
— Ну, я пойду… — встряла Лета.
— Домой? — Джанки спросил не глядя на неё, уже разбирая коробки.
— Мм… Да не, что там делать. Посижу где-нибудь. А во сколько приходить?
Девушка вопросительно глянула на Хека. Тот потянулся к шнурку на шее и вытащил из-под кофты допотопную чёрную «болталку» — когда-то популярную разновидность пейджеров. Лета и не думала, что кто-то до сих пор пользуется таким старьём. Парень что-то набрал на мини-клавиатуре, и вскоре «болталка» завибрировала от полученного сообщения.
— В семь. А щас за шмотками. Пойдёшь с ними?
Лета, даже не ожидавшая что её могут позвать, застопорилась удивлённо, но в итоге кивнула.
— Только у меня связи нет, как я их найду?
Получив следующее сообщение, Хек озвучил:
— Через полчаса зайдут.
Распаковывающий коробку Джанки поднял предупреждающий взгляд на девушку, и та с ходу поняла посыл: нечего ей тут отираться ещё полчаса. Судя по всему, официальным занятием Джанки в шобле была фарцовка — обработка вынесенной с завода техники для последующей продажи, то есть удаление отслеживания, перебивка заводских номеров и тому подобное, — и эта партия телевизоров, очевидно, находилась здесь «негласно».
Так что Лета бросила:
— Напиши, что я у подъезда их подожду. Ладно, пока, — и пошла в прихожую обуваться.
10. Комиссионка
— Гля! — Милка выплыла из примерочной, как королева.
Крутанулась, демонстрируя кислотно-жёлтые брюки на подтяжках, усыпанных блёстками.
Милка обожает яркие цвета
— Если на жопе «анархию» нашить, будет бомба, — постановила Атари.
— Точно! — Милка оттопырила пятую точку, пытаясь рассмотреть задний карман. — И смотри что.
Девушка нажала что-то с внутренней стороны пояса — и по подтяжкам замигали огоньки.
— Ой всё, звезда-а! — Атари закатила глаза в показном восторге.
— А эти? — Милка приложила на себя джинсовые шорты, тоже комбезом на бретельках, но белые с ярко-радужными пятнами.
Но на этот вариант Атари фыркнула от смеха.
— Блин, — давясь смехом, всё же в ответ на Милкино недоумение пробормотала: — Прости, но на них как будто единорог накончал.
Милка возмущённо сморщила нос.
Лета пробормотала себе под нос:
— А по-моему, нормально.
Но настаивать не стала. Они между собой подружки, а она — так, сбоку припёку. Спасибо и на том, что её позвали. Если вести себя аккуратно, может, получится вписаться в их компанию, а то сидеть одной без подруг Лете очень надоело.
Атари показала свой выбор — чёрное платье выше колена, приталенное, с асимметричным подолом. Её яркие зализанные назад волосы и ядовито-синяя подводка смотрелись выигрышно на фоне однотонной одежды.
— Шик. Ставлю десятку, что сегодня Куро наконец-то пришвартуешь. — Сложив руки на груди, Милка оглядела подругу.
— Ой… — Атари закатила глаза. — Нужен мне твой Куро. К тому же к нему Мику подкатывает, нафига мне такие проблемы.
— Ну, бери Ака, он точно свободный. С Лешим породнишься, — Милка улыбнулась с намёком. — Я ж вижу, как ты глаз с него не снимаешь.
Лета навострила уши. Акихиро — родня Лешего? Это объяснило бы его самоуверенные повадки и понтовый прикид.
Пока Атари, красноречиво скривившись на упоминание Ака, отошла к вешалкам с юбками, Лета ненавязчиво притёрлась к Милке и тихо спросила: