Естествознатель. Книга 3. Янтарная гавань

Глава 7 Человек на четвереньках

Рано утром, когда другие школьники еще безмятежно спали в шале, от домика Морских львов вышла небольшая группа людей, груженых тяжелой поклажей. Они торопливо шли вперед, с беспокойством оглядываясь по сторонам, похожие на воров, решившихся на ограбление школьной казны. Никто их не видел; единороги-охранники, давно уже потерявшие былую бдительность, находились у себя в загонах, преподаватели безмятежно спали, равно как и студенты.

Было около четырех часов утра — в такое время встают только самые отважные путешественники, которым надо дотемна дойти до какого-нибудь постоялого двора. Впрочем, на двор рассчитывать не приходилось, ибо, как уже было известно Артуру, в захудалой Той-что-примыкает-к-лесу не имелось ничего такого, чем мог бы воспользоваться уставший от дороги путник.

Однако надежда встретить Алана все же мелькала у ребят в мыслях и весьма ободряла, ибо друзья верили, что с опытным, уже повидавшим немало дорог проводником они точно не пропадут.

На ходу зевая от нехватки сна и потирая руки от стылого холода, теперь уже бывшие студенты бесстрашно вступили в лабиринт. Тин когда-то гулял здесь, но, несмотря на этот факт, неприятное тоскливое чувство все же начало зарождаться в его груди, когда он вслед за остальными ступил на лесную тропу. Другие же ребята впервые ощутили на себе чары естествознателей, в полной мере проявлявшиеся в этом месте. Когда Даниел, отчаянно пытаясь храбриться, вышел на опушку таинственного леса, покрытую, будто саваном, белым снегом, то тут же выдал:

— Почему-то мне уже сейчас начинает казаться, что...

— Следовало бы остаться в школе? — издевательски продолжил за него Инк.

— Да... То есть нет, — совсем смутился бедный Дан. — Вовсе я так не думаю, просто тут темно и непогода, кажется...

— Вот сам бы и оставался в школе, Ик, раз такой умный, — пробурчал Тод. Беруанец ужасно не выспался, ему было холодно, и он находился в самом что ни на есть скверном расположении духа. Инк в ответ только высокомерно хмыкнул, так как он совершенно не боялся задиристого юношу, уже не раз весьма ощутимым образом показывавшего тому свою неприязнь. Казалось, ни трепка, ни какое-либо эмоциональное потрясение, ни таинственный, причудливо извивавшийся лабиринт естествознателей не были способны всколыхнуть его безразличную ко всему натуру.

Артуру было интересно, в какой момент ребята окажутся во власти защитных сил, препятствующих нахождению чужаков в лабиринте. Сам он, хоть и потерял былые способности, на какую-то малую долю все же оставался прежним естествознателем; местные извилистые тропы его не пугали. Ребята же сначала старались не подавать виду, однако, спустя какое-то время продвижения по темным проходам между плотно стоящими деревьями, они начали заметно волноваться. У Даниела выступила испарина на лице от страха, Тод несколько раз в нерешительности останавливался, Тин едва передвигал ноги в хвосте их маленькой группы, словно его сума вдруг стала весить в несколько раз больше, чем он сам. Диана немного побледнела, однако, кроме этого, на ее решительном лице не наблюдалось ни малейших признаков страха. Она спокойно и вполне расслабленно шла рядом с Артуром, и, как юноше показалось, только это ее смелое поведение заставляло Тода вяло плестись следом за ней, напоминая своим видом верную собачонку, бежавшую за хозяином. Инк, на удивление, вообще не показывал никакого беспокойства, что, впрочем, могло объясняться его флегматичным поведением, которое было неизменно при любых обстоятельствах. Наверное, даже в том случае, если бы путешественники и впрямь встретили какую-то опасность в недрах лесного лабиринта, Инк оставался бы верным себе — спокойным и рассудительным, холодным и невозмутимым.

— Не бойся, Ди, лабиринт — это самое безопасное место в лесу, — решил подбодрить девушку Артур. Диана насмешливо приподняла брови.

— Раз ты спокоен, почему же я должна переживать? — сказала она, чуть улыбнувшись. В своей теплой франтоватой шапке, которую купил Тин, с розовыми от ветра щеками и капельками дождя на лбу она выглядела прехорошенькой.

— Ты не устала идти?

— Тэнку ты тоже заваливал подобными вопросами?

— Тэнка сама бы завалила кого хочешь, — усмехнулся Артур, вспомнив свою непоседливую подругу. Как здорово было бы вновь увидеть ее! И Кирима с Аланом. Алан. Мысли о нем не давали Артуру покоя. Как же так могло случиться, что он не пришел?

Какое-то время отважные путники шли по темному лесу, подсвечивая себе путь фонариками со светлячками. Было, в целом, не очень холодно, начинало светать. И тут, как назло, началась настоящая пурга. Мокрый снег хаотично падал с почерневшего неба, на лету превращаясь в мерзкую холодную воду. Дорога перестала быть различимой, ибо повсюду стоял белый непроницаемый туман, промозглый и угрюмый. Кажется, дул сильный, пронизывающий до костей ветер, от которого верхушки сосен скрипели, подобно корабельным снастям, однако в самом лесу его порывистые удары не ощущались так сильно.

Артур с беспокойством осматривался по сторонам; путники еще даже не дошли до сада естествознателей, а руководитель отряда уже не понимал, куда следует держать путь. Юноша в тревоге искал верную дорогу, однако он также осознавал, что в такую непогоду сделать это крайне сложно и даже практически невозможно.

— Надо остановиться, — решительным голосом произнес он, обращаясь к своим спутникам.

— О нет, только не здесь! — в совершенном ужасе простонал Даниел Фук. — У меня такое странное чувство, будто ветер раздирает меня на части в буквальном смысле слова, хоть он и не особенно сильный.

— Может, попробуем все-таки пройти дальше? — с крайним недовольством поинтересовался Тод.

— Если знаешь, куда идти — пошли. Но мне думается, лучше будет переждать непогоду, — спокойно ответил ему Артур.

— Ты ведь уже несколько раз бывал в этом лабиринте, Арч, неужели мы не сможем отсюда выйти? — проговорил Тин, которому тоже очень не хотелось делать привал, несмотря на уже появлявшееся чувство голода. — Этот лабиринт вроде выходит к Той-что-примыкает-к-лесу?

— С южной стороны — да. А с северной он примыкает к большому лесу, через который я шел в Беру. И поверь, Тин, нам лучше туда не заходить. Тем более сейчас. К сожалению, компас в лабиринте бессилен, и мы движемся практически наугад. Если бы мы только дошли до сада, я точно нашел бы дорогу!

— Я тоже считаю, что нам надо остановиться на привал, — согласилась с ним Диана. — Идти дальше неразумно.

— Разве у тебя не трясутся поджилки от этого места? — кривовато усмехнулся Тод. Девушка пренебрежительно повела плечом:

— А ты разве не знаешь, что лабиринт создавался естествознателями, и ничего опасного здесь быть не может? — вопросом на вопрос ответила Диана. Тод насупился; это замечание ему крайне не понравилось, а особенно неприятно было слышать его от хрупкой девушки, в то время как он сам, будучи вроде храбрым юношей, отчаянно трусил.

— Я согласен на привал, — отрывисто проговорил Инк, чем еще больше раздразнил Тода.

— Что, маменькин сынок устал, еще даже не начав путь? — съязвил он.

— Если уж такой храбрый путешественник, как ты, струхнул, едва начав идти, то почему бы и мне не устать? — не выдержав, дерзко парировал Инк. Тод ничего не ответил, так как у него не было ни сил, ни желания препираться. Ребята шли уже несколько часов, однако обещанный сад, где царил вечный оюнь, так и не показывался.

Артур остановился у большой разлапистой ели.

— Тин, вроде у тебя навес? Давай соорудим что-нибудь от дождя и снега.

Тин с готовностью стал рыться в своей вместительной суме. Спустя какое-то время они действительно натянули под деревьями ткань из нежного льняного полотна, пропитанного соком Ваах-лаба, что делало его более прочным и непромокаемым. Раскидистые ветви ели и сами, впрочем, справлялись с непогодой не хуже тента, со всех сторон закрывая путников от ветра. Тин попробовал разжечь костер; не сразу, но ему это удалось. Еловые ветки оказались слишком сырыми и все никак не хотели разгораться.

Теперь, когда их скромное убежище осветили робкие языки пламени, оно приобрело вполне сносный и даже уютный вид, и ребята смогли немного расслабиться. Для того, чтобы дым от костра не скапливался внутри, в центре тента было небольшое круглое отверстие на молнии.

— Может, перекусим? — жалобно поинтересовался у своих компаньонов Тин и тут же, не дожидаясь ответа, принялся готовить еду. Он с изяществом искусного повара красиво разложил финики, пеммикан, заварил дымящийся напиток из листьев Ваах-лаба, а также достал здоровенную плитку шоколада, которую он заблаговременно приобрел на фабрике.

— Тин, таким манером мы уничтожим твои драгоценные запасы еще до того, как придем в Ту-что-примыкает-к-лесу! — весело пошутил Артур.

Юный повар пожал плечами и философски изрек:

— Все имеет свойство рано или поздно заканчиваться. Надо только быть начеку и вовремя пополнять запасы.

— Интересно, в школе уже заметили наше исчезновение? — как бы у самого себя с едва заметной тоской спросил Даниел Фук.

— Сколько сейчас времени? Около семи утра? Наверное, уже заметили. В шесть ведь утренняя зарядка, ты что, забыл? — ответил Тод, за обе щеки уплетая финики.

— Чем ты хотел заниматься, Тод, после окончания школы? — поинтересовался у приятеля Даниел.

— Я уже говорил, что всегда стремился научиться летать. Мне хотелось бы, чтобы у меня был свой единорог, а не арендованный. Я мечтаю найти сестру. О дальнейших планах даже и помышлять не смею. Ну, может, женюсь, — последнюю фразу Тод произнес шутливым тоном и как бы невзначай покосился на Диану, однако девушка не смотрела в его сторону.

— А я всегда считал, что нет профессии лучше фармацевта, однако сейчас мне кажется, что это я от слабости и безволия своего хотел непременно быть фармацевтом, — робко поделился с друзьями Даниел Фук. — Не в том, разумеется, смысле, что эта профессия — удел бесхарактерных слабаков. Просто, во-первых, мне было лень особенно утруждать себя размышлениями на эту тему. А во-вторых, я намеренно выбрал наименее опасное для себя ремесло.

— Любопытно... — произнесла Диана. — Порою мы планируем свою жизнь самым, как нам кажется, наилучшим для нас образом, а потом все поворачивается совсем по-иному, даже куда-то в противоположную сторону, и тогда становится ясно: мы на самом деле ничегошеньки не знаем про то, что для нас лучше, а что нет.

— А ты кем хотела стать, Диана? — с живым любопытством поинтересовался у прекрасной девушки Тод. — У тебя есть мечта?

Диана задумчиво смотрела вдаль, туда, где снежинки вихрем кружились в танце и слезами оседали на черную от размокшей грязи землю, угрожающе ощетинившуюся сосновыми иголками. Ее красивое, гордое лицо, розоватое от холодного ветра и ходьбы, заметно погрустнело.

— У меня есть одна мечта, Тод, — мягко ответила она. — Но она только моя, понимаешь, о чем я?

— Эй, а ты, Ик? Или ты такой же скрытный, как наша прекрасная Диана? — поинтересовался дотошный беруанец у Инка, который умудрился даже под небольшим навесом держаться от всех остальных подальше, насколько это вообще представлялось возможным. Было впечатление, что сероглазый юноша брезговал находиться в их компании.

— А ты все время такой разговорчивый, Тод? — проворчал, наконец, Инк.

— Просто мне хотелось бы немного узнать о тех, с кем мне придется находиться столько времени.

— Об этом надо было раньше думать! И раньше узнавать, — ровно произнес Инк и вдруг захохотал во весь голос, чем необычайно удивил всех остальных. В первый раз они увидели, как этот спокойный и хладнокровный юноша проявляет хоть какие-то эмоции.

Между тем Артур достал из своей сумы кагилуанской настойки, которую, кстати, так любил Алан, и разлил ее по чашкам.

— Мне кажется, нам это не повредит, — с улыбкой сказал он. Проницательный юноша прекрасно понимал, что ребята сильно устали и расстроились из-за того, что они заблудились, даже еще не начав толком свой путь. Помимо прочего, чары лабиринта также действовали им на нервы. Друзья попробовали настойку; Тоду она даже понравилась, все остальные воспринимали напиток, как лекарство. От ее горячительного действия ребята заметно повеселели.

— Понятно теперь, как ты путешествовал с этим своим Аланом, — насмешливо произнес Тод. — Настоечка выручала, не так ли?

— Я смотрю, тебе она тоже пришлась по вкусу?

— Недурна. Даже лучше, чем винотель, — ответил Тод, сладко причмокнув губами.

— Если много выпить, будет голова кружиться, — опасливо заметил Даниел Фук, который во всех ситуациях предвидел наихудший исход.

— Не бойся, Дан, самое высокое, откуда тебе придется в этом случае падать — с высоты своего роста. Мы ведь не на дереве, забыл? — весело сказал Артур.

— Вот именно что не на дереве. На земле надо быть вдвойне начеку, — проворчал тщедушный юноша. — Я, кстати, все еще не верю, что иду пешком через лес! На своих собственных ногах! — с неожиданной гордостью в голосе воскликнул он.

— Тоже мне, нашел чем гордиться. Я понимаю, если б ты перемещался на руках, вот тогда можно было удивиться, — добродушно подшутил Тин над своим невезучим другом.

— Инк, а ты из Беру? — спросил вдруг Артур у сероглазого юноши, который занимался в настоящий момент тем, что согревал озябшие пальцы у костра.

— Нет смысла ничего у него спрашивать, все равно не скажет! — проворчал Тод, с огромной неприязнью посмотрев на Инка. Но неожиданно для всех неразговорчивый юноша ответил:

— Я не из Беру, Артур, — сказал он, серьезно и сумрачно посмотрев тому в глаза. — Но я жил на дереве какое-то время. С матерью.

— Везде-то успел пожить, и в Тимпатру, и в Беру… А зачем с нами увязался? — не выдержав, опять вмешался неугомонный Тод.

— Он — твой друг? — неожиданно поинтересовался Инк у Артура.

— Да, — просто ответил ему Артур.

— Понятно. — Более за этот вечер Инк не сказал ни слова и сидел, нахохлившись, напоминая своим видом замерзшего галчонка. Ребята же продолжили свои безмятежные разговоры, а потом решили даже немного поспать. Когда они проснулись, то увидели, что пурга отнюдь не прекратилась, а, напротив, стала еще сильнее и беспощаднее. Их неблагонадежная крыша, будто кремом, покрылась толстым слоем снега, а вокруг лагеря уже стали формироваться сугробы. Холодало.

— Если мы тут продолжим сидеть, нас просто заметет! — воскликнул Тин.

— Ты прав, — ответил Артур. — Надо идти. Только вот я не знаю, в какую сторону. Наши следы уже занесло снегом.

— Что, опять куда-то идти? — сонным голосом проворчал Даниел.

— Не хочу тебя расстраивать, Дан, но весь наш путь будет состоять из ходьбы. Но в этом есть свои преимущества, — весело проговорил Артур, желая подбодрить приятеля.

— Да, и какие же? — с большим сомнением поинтересовался Даниел.

— К концу похода будешь напоминать Тони Декстора, — со смехом вмешался в разговор Тин.

— Кто это? — удивился Артур.

— А, ну ты же не беруанец, тебе простительно не знать. А ты, Дан, читал про него?

— В книгах по истории я не встречал о нем ни слова, — озабоченно ответил тщедушный юноша.

— Конечно, потому что он еще не умер и не вошел в историю. Но при этом он самый сильный и ловкий из всех спортсменов Беру! Он может подтягиваться на ветке, одновременно поглощать короедов, а еще сбивать ногами пролетающих мимо него ворон! Я бы очень хотел на него походить.

— Боюсь, Тин, с твоей тягой вкусно покушать это мало реализуемо, — весело рассмеялся Артур.

— Просто я только начал свой путь, — философски изрек Тин.

Так ребята и шли, изредка переговариваясь между собой и поминутно растирая варежками свои розовощекие лица. Казалось, коварная погода внезапно ополчилась на путников, без предупреждения объявила им войну, послав на бой лучшую кавалерию — пронизывающий ветер и белые мокрые хлопья. Когда друзья еще находились в школе, смрадень только начинался, сейчас же он будто полностью вступил в свои права.

Маленький отряд шел долго; на удивление, никто больше не жаловался. Даже Даниел Фук. Ребята с каким-то внутренним достоинством переносили неудобства пути, словно бы их не было и вовсе. Час проходил за часом, Артур безжалостно гнал друзей вперед, не останавливаясь, искренне надеясь, наконец, выйти из плена ловушки естествознателей. В какой-то момент Диана мягко тронула его за плечо:

— Артур, — сказала она своим приятным, нежным голосом. — Мы вышли из лабиринта.

Юноша с удивлением посмотрел на подругу.

— Почему ты так думаешь?

— Я уже не чувствую его чар, — просто ответила Диана.

— Точно, точно, — тут же подтвердили Тин и Даниел. — Нет уже того гнетущего ощущения, что мы в ловушке. Мы вышли из него!

Артур достал свой компас и карту. Брови его нахмурились.

— Как хорошо, что ты вовремя предупредила меня, Ди! Иначе мы бы ушли совсем глубоко в лес.

— Из меня вышел бы хороший проводник? — лукаво спросила она у него.

— С таким проводником я, пожалуй, был бы рад еще раз заблудиться, — шутливо признался Артур, отметив, что при этих его легкомысленных словах лицо Тода побагровело.

— Нет уж, Арч, спасибо, конечно, но с меня хватит! Я уже мечтаю побывать у твоей старой знакомой бабули Грейды, так, кажется, ее зовут? И отведать простой деревенской пищи... — бесцеремонно вмешался Тин, при этом с аппетитом облизнувшись. Как можно было предвидеть, он вновь проголодался.

Артур опять сверился с картой. Ребята все же умудрились забрести в лес, недаром они уже так долго находились в пути. Значит, они выйдут к Той-что-примыкает-к-лесу совсем с другой стороны. Теперь нужно было внимательно следить за компасом.

Маленький отряд продолжил свое продвижение, и вскоре стало предельно ясно, что деревня находится не так уж и близко от их текущего месторасположения. Прошло еще несколько мучительно длинных часов, и Артур серьезно обеспокоился. Юноша ужасно не хотел без Алана заходить в лес — ему явно недоставало опыта, к тому же начинало стремительно темнеть. Ребята уже полдня шли без перерыва, неужели придется еще и ночевать в лесу, где опасность поджидала на каждом шагу? В любом хрусте веток, стоне ветра, шуршании опавших листьев Артур видел страшную опасность, которой, может, не было и в помине. Однако у него еще живы были воспоминания о диких тварях из леса.

— Мы довольно долго идем. Ты уверен, что все правильно? — в какой-то момент осведомился Инк. Пренебрежительные интонации его голоса как бы говорили о том, что этот вопрос волнует сероглазого юношу в последнюю очередь, однако сам тот факт, что он вообще решился его задать, означал, что и его невозмутимое спокойствие дало трещину.

— Судя по компасу, все в порядке. Однако, боюсь, мы слишком далеко забрели в лес... Я не знаю, сколько нам идти до деревни.

— Спать будем в палатке? — скорее утверждая, нежели спрашивая, сказал Инк. Но Артур не имел ни малейшего понятия. Алан всегда предпочитал ночевать на деревьях, так как он не доверял лесу. Но как быть в холодное время года? Сейчас оставаться на деревьях означало вконец замерзнуть. За себя Артур бы так не волновался, но вот за своих друзей…

Через какое-то время, словно в ответ на его переживания, окончательно стемнело. В лесу и так приходилось передвигаться в полутьме, но сейчас дорога совсем перестала быть различимой.

— Смотри, Арч! — вдруг энергично воскликнул Тин, указывая куда-то вдаль.

По левую сторону от них, в самой глубине лесной чащи, горел огонек. Свет мог исходить от жилища, но позвольте, откуда в здешних местах дома? До Той-что-примыкает-к-лесу, вероятно, еще несколько часов ходу. В самой деревне не сыскалось бы приличного дома, что уж говорить об этих отдаленных от всякой цивилизации краях?

— Мы пойдем туда? Наверняка это чей-то дом, — с явной надеждой в голосе проговорил Тин. Юный повар, без преувеличения будет сказано, чрезвычайно устал. Он еще никогда не ходил на такие дальние расстояния, тем более по снегу и грязи, в которой по щиколотку утопали сапоги.

— Тут по определению не может быть никаких домов, — с большим сомнением возразил Артур. — Кто в здравом уме будет селиться в лесу, когда рядом деревня?

— Может, лесники? — предложил свою версию Даниел Фук, который вообще едва держался на ногах и чуть не падал в обморок от усталости.

— Интересно, откуда вы, беруанцы, знаете о лесниках? — усмехнулся Артур.

— Из истории, — протянул Даниел. — По крайней мере, раньше всегда были лесники. После переселения на дерево эта профессия упразднилась и превратилась в нечто вроде древесных лекарей. Эти люди должны следить за состоянием беруанского древа, подлечивать его, удобрять, уничтожать вредителей...

— Если хотите, можем подойти поближе, — предложил Артур, внутренне взвешивая, какая перспектива выглядит опаснее: оставаться на ночь в лесу, либо же попытать счастья у так называемых лесников, которые, по существу, могли оказаться кем угодно, вплоть до грабителей или же еще кем похуже.

Таинственный мерцающий огонек обжитого дома многообещающе просвечивал сквозь белую пелену тумана; преломляясь, он расходился в разные стороны, делая пасмурный лес более уютным и гостеприимным, чем тот являлся на самом деле. Чем ближе заплутавшие путешественники подходили к источнику света, тем более детально они могли разглядеть на небольшом холме, поросшем высокими елями, два величавых строения из серого камня.

Эти великорослые дома, походившие на двух братьев-близнецов, стояли на небольшом расстоянии друг от друга, и по всему было видно, что архитектор проектировал их по одному плану. Одинаково серые, неприглядные, с темно-бурой черепицей, небольшими стрельчатыми окнами, какие бывают обычно в замках, мрачной черной отмосткой, наполовину покрытой снегом, они являли глазу малопривлекательное зрелище. Впрочем, внимательный человек удивился бы, созерцая вблизи эти угрюмые громадины с насупившимися окнами. Дело в том, что дома, несмотря на свою чрезвычайную схожесть, вместе с тем разительно отличались друг от друга. И если при первом взгляде сложно было отыскать эти отличия, то при более детальном осмотре они вполне угадывались и даже бросались в глаза.

Так, строение, расположившееся на южном склоне холма, выглядело как будто чуть более гостеприимным, чем его собрат на северной стороне. В чем же заключалось это гостеприимство? Может, в том, что перед каменной дверью уютно примостился желтый половичок, своим видом напоминая свежий лимон, поданный на завтрак к чаю? Или в мятного цвета занавесках с рюшами, покойно висевшими по ту сторону узких окошек? Вероятно, отгадка скрывалась в небольших ладных елочках, только недавно посаженых у крыльца, как знать?

Так или иначе, дом, находившийся по левую сторону от путников, манил и притягивал куда больше, чем второй. Казалось, тот именно потому и находится на северной части холма, что по своему нраву он куда более угрюмый и нелюдимый, нежели «южанин». Ничто в его сумрачном облике не радовало глаз: ни уродливые стены, которые по праву лучше бы смотрелись на кладбище, ни покосившаяся труба, ни крыльцо траурного цвета, наполовину занесенное снегом. Было ощущение, что хозяева «северянина» уже давно почили, раз не в состоянии привести свое обиталище в более или менее пристойный вид.

Дома стояли в разных концах одного участка, словно бы они смущались или тяготились обществом друг друга. Вокруг них виднелась низкая декоративная изгородь, которая нисколечко не защищала от пришельцев, а скорее задумывалась для красоты, если вообще хоть сколько-нибудь возможно было употребить это понятие для такого мрачного и скорбного места.

Когда ребята вплотную подобрались к сероглавым гигантам, то они обратили внимание, что на калитке висит небольшая вывеска с многообещающей надписью: «ПОСТОЯЛЫЙ ДВОРЪ». Под вывеской виднелись два звонка — один кокетливый желтый, другой — траурно-черный, а также еще что-то выведено мелким почерком. Диана с любопытством склонилась над вывеской и прочитала вслух:

— «Приют у госпожи Агаты — налево. Домашнее питание, банные услуги, стойло для лошади входят в стоимость. Приют у госпожи Лукреции — направо. В стоимость входит лишь проживание».

— Как странно! — с удивлением воскликнул Артур. — Неужели кто-либо в здравом уме выберет Лукрецию?