В поисках амриты

Глава 8. Не по виду суди, а по делам гляди

Незнакомец выглядел жалко. Шафрановое монашеское одеяние пестрило темными разводами – то были пот и еще что-то слабо определимое, а лысая смуглая голова его дергано морщилась в страхе. Паломник обладал каким-то особым гулким голосом, что в храме с хорошей акустикой звучал подобно гласу с небес.

– Что… Все это значит? – неуверенно спросил у него Ваен. Тяжелое дыхание пришельца, его затравленный вид, новости об ужасной трагедии, произошедшей с «северянами», – все это раздражало и без того расстроенные нервы паломников.

– Мы двигались точно по карте к центральному святилищу, но, когда пришли… Лучше бы нам вообще никуда не ходить! – жалобно проскулил незнакомец, потрясая в воздухе окровавленными руками.

– Мы тоже направляемся в главный зал… – испуганно прошептал Ваен.

– Нет-нет, это смерти подобно. Если хотите уйти к духам раньше времени…

– Но что конкретно случилось?

– Мы, – паломник прекратил рыдания и резко поднял голову, черные ястребиные глаза его казались зловещими, – встретили кое-кого, – он опять многозначительно замолк, и Кдан, не выдержав, подошел к нему и грубовато встряхнул, чтобы привести в чувство.

– Как твое имя?

– Мое… имя?

– Да, я спрашиваю, как мне тебя называть, – раздраженно поторопил его Кдан.

– Не могу сказать… Пусть я буду для вас Добрый брат. Не зная моего настоящего имени, злые духи не смогут отыскать меня[45]…

Человек, назвавшийся Добрым братом, виновато взглянул на сурового Кдана, который с нетерпением ждал внятного рассказа.

– Мы шли, шли… Один коридор сменялся другим… – загадочно понижая голос, начал тот. – Миновали библиотеку, темный туннель с погребальными урнами… А после оказались в священном зале с тысячью колоннами. Там все переливалось от золота и драгоценных камней, полы были устланы коврами из шелка и козьей шерсти, а колонны отделаны слоновой костью и золотом. Это небывалое великолепие на время ослепило меня и моих друзей, мы не заметили, что находимся в зале не одни… – Добрый брат совсем понизил голос, приблизив его к утробному рычанию диких зверей. – Там было много женщин.

– Женщин? – в один голос переспросили Ваен и Кдан. В этом возгласе удивления крылось еще и живое любопытство. Дело в том, что во время проживания в гурукуле со своим гуру ученики не имели права смотреть на юных представительниц женского пола, дабы не впасть в грех. И покуда длилась ашрама[46] ученичества, все брахмачарьи обязаны были соблюдать дхарму, очищать мысли от похотливых образов и вообще всячески блюсти себя. Однако, разумеется, это вовсе не исключало сам факт появления подобных мыслей в головах молодых людей – полных сил и желаний.

– Д-да, – нехотя вымолвил Добрый брат и тут же поморщился. – Они походили на женщин. Впрочем, лиц мы так и не разглядели, ибо они были сплошь покрыты длинными волосами, прикрывавшими их наготу. Но самое ужасное крылось даже не в этих волосах, а в противоестественно изогнутых ногах. Они были вывернуты назад.

– Пичаль пери[47], – в ужасе прошептал Кдан.

– Мы сперва не разглядели жуткие ноги, иначе тут же кинулись бы прочь. Жадное любопытство охватило наши сердца: мы искренне жаждали поближе рассмотреть необычных существ. Однако, они яростно кинулись на нас: волосы их оказались живыми, точно щупальца макары[48], они обхватывали головы моих друзей, проникали под кожу и высасывали кровь, оставляя лишь пустые оболочки. Мне удалось сбежать, но я не уверен, что они не преследуют меня по следам. Впрочем, мне кажется, что пичаль пери обитают лишь в главном святилище. Они охраняют сердце Аникора и не допускают туда чужаков. Теперь я наверняка знаю, что происходило с другими паломниками. Их попросту съедали заживо.

Добрый брат откашлялся и скорбно замолчал. Смуглое лицо его в свете лампад казалось очень бледным и по цвету напоминало слоновую кость.

Кдан, Ваен и Софир уныло переглянулись. Как следовало понимать сей сбивчивый рассказ их собрата по несчастью? Неужели в подземном храме действительно обитают столь жуткие существа? Но что им тогда делать, как выбраться? Назад пути нет.

– Вы… ведь не прогоните меня? – дрожащим голосом спросил Добрый брат. – Знаю, что представляю интересы другого племени, но, думается мне, перед лицом той ужасной опасности, что нам довелось увидеть, все мы равны и едины.

– Конечно, нет, – успокоил его Ваен. Обычно насмешливое лицо его было сильно озадаченным. Миссия осложнялась, хотя наличие мифических существ рождало веру в то, что Молочный океан все-таки существует. Так что жуткие слова Доброго брата, с одной стороны, ужасали, но с другой – даровали надежду. Бедные, утомленные дорогой и измученные страхом паломники! Похороненные под землей, что могли они еще противопоставить своей печальной карме[49], кроме того, чтобы надеяться? В конце концов, человек есть то, во что он верит.

– Мы вернемся к одному из выходов? – предложил тогда Добрый брат. Он был весьма удивлен и испуган, когда увидел, что все трое усиленно трясут головами. – Н-но… Вы же не планируете идти в священный зал? – промямлил он в нерешительности. – Вновь встретиться с теми тварями, которые заживо съели моих друзей…

– У нас нет выбора, – сухо отчеканил Кдан. – Южный вход в храм замуровали. У меня есть основания полагать, что и с остальными поступили так же. Мы, конечно, можем остаться и сидеть здесь, в молитвенном зале, но смерть все равно придет за нами, пусть немного позже. Какой в этом смысл? А там у нас хоть есть шанс что-то выяснить. Вдруг мы обнаружим дорогу, которая выведет нас к Молочному океану?

– Они… съедят нас.

– А здесь мы просто умрем от голода. В любом случае приятного мало. Но если есть шанс двигаться, куда-то стремиться, то я выберу именно его. Ты идешь с нами?

– Н-нет… То есть, наверное, да… Одному сидеть в темноте еще страшнее.

Кдан кивнул и оглянулся на Ваена.

– Ты согласен со мной?

– Разумеется, свинопас. Я еще ни разу не слышал от тебя глупых предложений.

У Софира Кдан спрашивать не стал, ибо тот, казалось, предпочитал следовать мнению большинства.

– Тогда мы посмотрим карту, и ты еще раз покажешь нам, где конкретно вы шли, – озабоченно приказал Кдан, а затем покосился на руки Доброго брата. – Ты не ранен?

– Это не моя кровь… – с ужасающим присвистом сказал тот.

Вновь они с тревогой уставились на план помещения, который должен был привести их к священному источнику. Друзья плохо понимали, где сейчас находятся. Но они хотя бы могли определить, где главный священный зал.

Добрый брат принялся водить трясущимся пальцем по карте. Кдан подметил, что у того почернели ногти от запекшейся крови.

– Вот Северные ворота… И мы направились сюда!

– Ты упоминал, что вы проходили библиотеку? – вдруг спросил Кдан. – Просто возле Северных ворот нет никаких библиотек.

Добрый брат поежился, видимо, в сердце своем еще раз переживая встречу с ужасающими тварями. Затем тихо пробормотал:

– Я… Не помню достоверно. Но мне почудилось, что мы идем мимо ниш с письменами на санскрите. Дорога показалась мне такой длинной…

– А сколько ты шел от святилища до нашего молитвенного зала?

– Не знаю. Я бежал. Кажется, это не так далеко.

– В главное святилище ведут четыре дороги. Нам надо решить, какую выбрать.

Добрый брат снова затрясся.

– С какой бы стороны ни зашли – тварей там великое множество! Нам их не одолеть.

– Просто должен быть способ… Миновать их, – предположил Кдан, нахмурившись. В уме своем он пытался сообразить, отчего жуткие твари охраняют священный зал. Крылась ли в этом хоть какая-то логика? Защищать святыни от паломников – но зачем, они ведь пришли с благими намерениями. Каждый из них долго упражнялся в молитвах, так почему бы им не приблизиться к святыням? Связано ли это как-то с эликсиром бессмертия?

– Я прям по твоему лицу вижу, как ты думаешь, свинопас, – насмешливо проговорил Ваен. За своей язвительностью он прятал крайнюю озабоченность и страх.

Кдан тяжело вздохнул. Ни единой здравой мысли в голове.

Паломники медленно пошли по коридору, снедаемые страхом перед жуткими существами подземного мира. Их процессия напоминала похоронную. Вдруг Софир неестественно согнулся в три погибели, резко закашлялся и сплюнул на каменную плиту. Темный сгусток слюны выглядел подозрительно. Кдан с любопытством наклонился к полу и принялся его рассматривать.

– Это же кровь! – удивленно воскликнул он и перевел взгляд на испуганного Софира. – Ты болен?

Глава 9. Если хлопать в ладоши одной рукой, никто не услышит

– Я… – неуверенно замялся худощавый паломник.

– Это вовсе не кровь, свинопас, – встрял в разговор Ваен. – Обычный бетель[50]. Он окрашивает слюну в красный, ты не знал?

Кдан промолчал. В конце концов, это не его дело. Однако какая-то едва уловимая деталь продолжала терзать его и без того расстроенные нервы.

Сейчас они шли друг за другом: первым Ваен, за ним плелся поникший Софир, потом Кдан. Наконец завершал процессию Добрый брат, который всю дорогу трясся от страха и шептал молитвы. Негасимые лампады роняли на их мрачные побледневшие лица причудливые крадущиеся тени, воздух налился свинцом и отдавал нотками плесени, и ничего, казалось, не существовало в храме живого, кроме них самих. Гнетущий ужас от встречи с чем-то невообразимым ничуть не поколебал решимость путников, которые продолжали неумолимо приближаться к главному святилищу. Тут все звуки глушились, даже их шаги. Отчаянно хотелось стать неприметным, слиться с миром духов, исчезнуть. Сейчас они проходили пракару[51] – специальный коридор вокруг святилища. Паломники соблюли все ритуальные требования, ибо двигались по часовой стрелке, дабы святое место все время находилось по их правую руку. Основная идея заключалась в том, что они должны были оставлять тревоги материального мира и стремиться к небесному. Однако узкий затхлый коридор не располагал к единению с высшим миром. А вкупе с жуткой историей, рассказанной Добрым братом, он и вовсе выглядел отвратительно, точно шли они по днищу узкого гроба.

Внимательный Кдан заметил, что в нишах стоят красивые кувшины. Заглянув в них, он понял, что они наполнены чем-то густым и тягучим.

– Не трогай! – воскликнул «северянин», оттолкнув его от кувшина. – Там могут быть скорпионы.

Кдана затошнило.

– С-слышите! – прошептал вдруг Добрый брат. – Их шаги!

Действительно, где-то на отдалении пронеслись странные шуршащие звуки. Словно пичаль пери подметают полы храма жуткими оживающими волосами. Софир испуганно затрясся и прижался плечом к Ваену. Это не ускользнуло от внимания Кдана, который находился сейчас в особенно восприимчивом состоянии.

– Давайте спрячемся от них в мандапе?[52] – предложил Добрый брат, который, несмотря на тревожную обстановку, сохранил способность трезво мыслить. Совет показался разумным, и они дружно свернули из круглого коридора в небольшое ответвление с колоннами. Оно казалось совсем крошечным, и теснота эта ощущалась еще острее из-за многочисленных выпуклых барельефов, что покрывали стены. Отсюда был один лишь выход, поэтому невольно юноши чувствовали себя запертыми в клетке.

– Мы не сможем сидеть здесь вечно, – задумчиво проговорил Кдан. Он напряженно прислушивался, но никаких звуков больше различить не мог.

Добрый брат кивнул, а затем, отойдя от паломников в тень, принялся поспешно доставать что-то из карманов и жадно совать себе в рот.

– Что там у тебя? – с сомнением в голосе поинтересовался Кдан. Он так нервничал, что готов был подозревать каждого.

– Ничего, – жалобно пискнул странный паломник, но вайшья уже подошел к нему. Карманы Доброго брата были доверху набиты всякой снедью, которую тот предпочел поглощать в полном одиночестве. Этот факт привел Кдана в особое раздражение, граничащее с яростью.

– С нами поделиться не хочешь? – презрительно вымолвил он, очевидно, забыв о том, что недавно сам поступил точно так же.

Добрый брат всхлипнул и примиряюще вымолвил:

– Давайте лучше почитаем молитвы…

С этими словами он принялся бормотать что-то невнятное. Казалось, он был немного не в себе.

Полумрак и монотонное бормотание начали клонить всех в дрему, несмотря на страх перед мифическими существами. Кдан думал, что только на секунду смежит веки, но сам не заметил, как провалился в нервный рваный сон. Впрочем, какое-то здравое рассуждение, обретшее наконец форму, заставило его очнуться и широко распахнуть глаза. На первый взгляд все оставалось неизменным: они сидели в мандапе. Софир положил голову на плечо Ваену, он мирно дремал. Кдан удивленно покосился на них, а затем принялся озираться: Добрый брат куда-то исчез! Липкий страх неожиданно поднялся из самых темных глубин его существа, подобно ядовитой змее вылезая наружу. Кдан в два счета подскочил к Ваену и грубовато тронул того за плечо.

– Поднимайтесь! – резко приказал он.

– Что еще, свинопас? – тихим голосом отозвался громила, впрочем, не скрывая трусливые нотки.

– Мне кажется, паломник обманул нас, – сказал тогда Кдан.

Ваен приподнял густые брови, отчего стал немного походить на обезьяну.

– С чего ты так решил?

– Я стал подозревать еще раньше, – задумчиво отозвался Кдан. – Сначала он заявил, что они шли четко по карте, а потом упомянул библиотеку. Однако любой знаток храмовой архитектуры знает, что никаких библиотек рядом с северным входом быть не могло. Затем его руки… Когда мы шли по коридору, я видел кувшины с ярко-красным красителем из кошенили[53]. Тогда-то мне пришла в голову мысль, что Добрый брат никогда не пачкал руки в крови друзей. Он просто измазал их красителем.

– Но откуда ты достоверно можешь это знать?

– Очень просто. Брат сказал, что как только на них напали, он бросился бежать. При этом, когда я спросил, чья кровь на его руках, он сказал, что его друзей. Как это возможно, если он сразу убежал? Зато я вижу другой вариант. Мерзавец нашел эти кувшины и сам вымазался в краске. Не даром он мне сразу не понравился!

– Но откуда ты знаешь про кошениль?

– Внимательно изучал Атхарваведу[54]. В отличие от тебя.

Ваен вскочил так резво, что испугал сонного Софира.

– И… Значит, никаких пичаль пери не существует?

Кдан раздраженно пожал плечами.

– Если Добрый брат соврал в одном, не вижу причин, почему бы ему это не сделать и в случае с таинственными чудовищами. Как мне кажется, паломники с северной стороны не хотели, чтобы мы шли к главному святилищу, вот и все. А сейчас, когда он понял, что мы все равно туда пойдем, предпочел сбежать.

– Есть и еще один вариант, – робко возразил Софир. Кдан вперил в него орехово-карие глаза. – Он вышел ненадолго, дабы найти отхожее место. И стал жертвой нападения пичаль пери.

Что ж, этот вариант тоже имел право на существование.

– Тогда попробуем найти его и заставить объясниться? – нерешительно протянул Ваен. – Выслушаем доводы обеих сторон.

– Если он жив, – буркнул Софир.

– Кстати, пока мы шли по коридору, то слышали чьи-то шаги. Теперь я уже не сомневаюсь, что это были паломники с северной стороны! – продолжил гнуть свою линию Кдан.

– Хорошо, ты же у нас все знаешь. Только не надо говорить с таким важным видом, будто ты мудрый садху[55].

Кдан сердито нахмурился, но возражать не стал. Смышленый вайшья был почти наверняка убежден, что прав. Но когда паломники вошли наконец в главное святилище, то увиденное заставило его немного поколебаться в своей вере.

Глава 10. Даже жар солнца слабее людской злобы

Главное святилище находилось в самом глубоком и нарядном зале храма, который символизировал собой гору Меру[56]. По количеству барельефов, золота и драгоценных камней этот зал по праву превосходил все остальные. У входа паломников гостеприимно встречала прекрасная скульптура царя-птицы Гаруды[57], великолепного горделивого орла с мускулистым человеческим туловищем. За ним раскинулась небольшая роща из золотых священных деревьев: и так ярко сверкали они в свете тысячи неугасающих лампад, что в первую секунду хотелось закрыть глаза. Вместо травы по земле волнами струились бархатистые ковры из кашемировой шерсти с добавлением серебряных нитей. Под безмолвными деревьями располагались небольшие искусственные водоемы для омовений, где плавали нежные лотосы. Повсюду в расписных вазочках стояли ароматные бамбуковые палочки, распространявшие запахи сандала, смолы, меда и мускуса. Наверное, если и существует на земле место, приближенное к небесному, то им по праву мог считаться этот пестрый великолепный зал, напоминавший резиденцию Индры.

Ничего подобного Кдан в своей жизни не видел. Обычный вайшья из небогатой семьи, что ему было знать о великолепии главного святилища Аникора! Он мог разве что слышать о нем от своей гуру и мечтать, фантазировать. Впрочем, все равно его представления выглядели бы слишком бедными и ничтожными по сравнению с истинным великолепием внутреннего убранства Аникора. Остолбенев, паломники восхищенно стояли в проходе, не решаясь войти внутрь. Священный трепет охватил их сердца. Однако спустя несколько секунд первое очарование стало растворяться в тревожных деталях.

Помещение хоть и напоминало райские сады, тем не менее казалось мертвым и молчаливым: здесь не слышались трели сладкоголосых птиц, ветер не звенел золотой листвой, лотосы казались искусственными. К душистым благовониям примешивались и другие, менее приятные для носа запахи, которые настораживали. И если в первую минуту невозможно было обратить внимание на детали из-за роскошества и ярких красок, то потом глаз невольно принимался подмечать жуткие подробности. А здесь действительно имелось то, чему можно было ужаснуться! Кдан медленно перевел взгляд на алтарь, который сам по себе не выглядел удивительно. Но вот жертва, принесенная духам совсем недавно, пугала, ибо то была не ритуальная еда и даже не животное, но человек! Невиданное произошло в храме, ибо человеческие жертвоприношения никогда не приносились в Королевстве, это строго возбранялось законом. Да, у них, разумеется, была ашвамедха[58] – жертвоприношение коня, описанное в Яджурведе[59]. Однако его могли проводить только раджи.

Жертва безвольно полусидела на алтаре, прислонившись спиной к ритуальному столбу. Монашеское одеяние пропиталось карминовой краской, будто кровью, а гладкое искореженное страданием лицо было смазано жиром. Остекленевшие глаза смотрели прямо на входящих в святилище, и тем страшнее представлялась картина.

Трое паломников испуганно переглянулись между собой: каждый из них совершенно отчетливо узнал в обезображенной жертве своего старого знакомого. Это был Добрый брат. Как только это понимание произошло, в сердца храбрых юношей ядовитой змеей вполз суеверный страх. Хотелось убежать подальше от этого золотого зала, где было совершено убийство – худшее из всех злодеяний. Еще совсем недавно Добрый брат разговаривал с ними, а теперь вот его нет.

– П-пичаль пери! – дрогнувшим голосом произнес Софир и зябко передернул худыми плечиками. – Надо бежать отсюда!

Но Кдан и Ваен продолжили стоять на месте, ни на что не решаясь. Сейчас казалось, будто в святилище никого нет, кроме них самих, однако это вовсе не исключало возможности присутствия в золотой роще страшных тварей с вывернутыми ногами.

Если бы Кдан пошел за амритой лишь для себя, он бы, наверное, столкнувшись с подобным ужасом, кинулся бы прочь. Однако для него пути назад не существовало. Он пришел в Аникор из-за матери. И если ради эликсира потребуется уйти в мир духов – он сделает это без промедления, ибо жизнь мамы была для него важнее его собственной. Поэтому Кдан, пересилив страх и священный ужас, медленно приблизился к мертвому человеку, с укором на него глядевшему. Добрый брат как бы безмолвно вопрошал:

«Почему вы оставили меня?»

«Думай, думай!»

– Я считаю, что пичаль пери здесь нет, – наконец уверенным голосом провозгласил Кдан.

– Я согласен с тобой, – неожиданно поддержал его Ваен.

– А ты почему так решил?

Кшатрий пожал плечами.

– Ну, я подумал, что… Это же святилище, верно? Значит, злым духам тут не место.

Кдан кивнул.

– Есть и еще кое-что. Смотри, его привязали к жертвенному столбу веревкой, сплетенной из священной травы куша[60]. Брахманы всем паломникам давали такие в качестве символов. А еще присмотрись: на лице его тонкие царапины, видишь?