Влюбляясь в тебя

– Не сомневаюсь, – засмеялась она, немного рассеяв сомнения, полночи не дававшие ему уснуть.

Наклонившись, он поцеловал ее в губы, пытаясь найти подтверждение в ее ответной ласке.

– Господи, как мне тебя не хватало этой ночью! – прошептал он и снова хотел поцеловать ее, но она отпрянула.

– Не стоит этого делать. – Рори нервно посмотрела в сторону дома. – Марси Бакстер здесь.

– Так рано? – Чанс хотел было сказать «ну и что же?», но вовремя опомнился. «Еще только один день, – успокоил он себя, – и потом пусть хоть весь мир узнает, что я люблю Аврору Сен-Клер!»

Рори скорчила недовольную физиономию:

– Марси и Пейдж сейчас в музыкальном салоне спорят по поводу сегодняшнего аукциона. Эллисон собиралась помочь им, но я видела, как она, бросив это дело, шла на кухню помогать Эдриану.

– Могу ее понять. Я видел Марси в порыве бурной деятельности – она не может ни на чем остановиться, и через каждые пять секунд ее мнение меняется на противоположное.

– Послушай, а ты не мог бы как-то отвлечься, чтобы они могли спокойно работать?

– Вряд ли, – усмехнулся он. – А у тебя не найдется для меня поручения полегче?

Рори достала ему один листок из своей папки.

– Отнеси этот чертеж на корабль и убедись, что Джеки с ее помощниками правильно установили столы. Они не должны загораживать место для танцев и эстраду.

Так прошел весь день: каждый бегал, стирая пот со лба, по своим делам, везде сновали рабочие, расставляя вдоль тропинки, буфетных стоек, столов и лужайки две сотни бамбуковых ламп. Прожекторы были подвешены высоко на деревьях, так что их свет, проходя сквозь листву, должен был словно падать с неба, создавая достаточно яркое и современное освещение. На столах уже были разостланы разноцветные скатерти, и на буфетных стойках, расставленных вдоль лужайки, не хватало только подносов с закусками. Посыльный из цветочного магазина прибыл ровно в полдень и привез роскошные букеты из тропических цветов для украшения столиков и высокие цветные свечи, защищенные специальными абажурами от ветра.

Чанс с ужасом подумал, что понадобится добрых полчаса работы всей команды, чтобы зажечь все свечи и лампы, когда дадут сигнал. Зато какое это будет потрясающее зрелище!

Артисты приехали после обеда и обосновались на средней палубе корабля. Многие из них были заняты в постановке «Пейзанских пиратов» в оперном театре два года назад. Они собирались восстановить несколько сцен из спектакля, а в промежутках между танцевальной музыкой исполнять старинные пиратские песни. Средняя палуба идеально подходила для сцены: ее было хорошо видно даже с веранды дома. Ведущий актер труппы решил спуститься на сцену на абордажных канатах, считая, что это придаст представлению драматический эффект, поэтому Джеки с матросами занялись приведением в порядок тех канатов такелажа, которые обычно использовали пираты в подобных случаях.

Чанс следил за работами на корабле, когда вдруг услышал, как кто-то зовет его с пирса. Подойдя к борту, он увидел Эдриана, прикрывшего рукой глаза от яркого солнца.

– Ты не видел Бобби? – спросил тот.

– Я даже не знал, что он уже здесь, – пожал плечами Чанс.

– Он приехал пораньше посмотреть, не нужна ли нам помощь. А теперь, когда он мне действительно понадобился, я не могу его найти.

– А для чего он тебе нужен?

– Съездить в Хьюстон и привезти ледяную скульптуру.

– По-моему, ее должны были доставить за счет магазина.

– Да, должны были, – с досадой ответил Эдриан. – Но оттуда только что позвонили и сказали, что у них сломался грузовик. Расти сказал, что мы можем воспользоваться его фургоном, но сам он нужен мне здесь, пока мы не установим бар.

Упоминание о Хьюстоне привлекло внимание Чанса. Свадебное кольцо, которое он заказал, было готово уже в четверг, но у него так и не нашлось ни одной свободной минуты, чтобы забрать его.

– А где в Хьюстоне находится этот магазин? – спросил он. Когда Эдриан назвал ему адрес, Чанс не мог поверить своей удаче. Ювелирный салон был как раз по пути. – Я привезу вашу русалку.

– Нет, ты же нужен здесь, – возразил Эдриан.

– Вообще-то Джеки легко может меня заменить, а вернусь я раньше, чем ты успеешь заметить мое отсутствие.

Эдриан помедлил минуту, но согласился:

– Ладно, уговорил. Пойдем в дом, я дам тебе ключи.

Повернувшись, чтобы отдать свой листок с инструкциями, Чанс увидел, что Джеки со своими матросами уже закончила регулировать канаты и показывала артистам, как делается прыжок Эррола Флинна.

С ловкостью гимнастки схватившись руками за рею, она вспрыгнула на узкую планку борта. Первый помощник бросил ей канат, она ухватилась за него обеими руками и подпрыгнула, оттолкнувшись немного назад, чтобы прыжок получился длиннее. Вытянув вперед ноги, Джеки с невероятной скоростью пронеслась в воздухе в сторону мачты, и Чанс подумал, что большинство людей, взявшись выполнять подобный маневр, непременно разбили бы себе нос. Но Джеки на лету уперлась в мачту ногами, оттолкнулась и легко спрыгнула на обе ноги, словно это не стоило ей ни малейших усилий.

Все зааплодировали, и она театрально раскланялась.

– Вот так, друзья, берут корабли на абордаж голливудские пираты.

Дав публике время выразить свое восхищение, Чанс подозвал Джеки к себе, чтобы отдать листок с графиком. Она заверила Чанса, что все будет отлично, и посоветовала спокойно отправляться по своим делам.

Пока Чанс поднимался по тропинке к дому, разные мысли, связанные с тем, что теперь кольцо будет у него, проносились в его голове. У него было время, чтобы хорошенько обдумать, как сделать Авроре предложение, и он продумал чуть ли не каждую его деталь. Оно должно быть очень романтичным, чтобы понравиться Авроре, но достаточно скромным и благородным, чтобы понравиться ему. Чанс слишком нервничал, чтобы допустить возможность публичного унижения, если она скажет «нет».

Каким-то чудесным и поистине невероятным образом они успели все приготовить вовремя. Уже спускались сумерки, когда Аврора, шурша юбками, вышла на веранду и, подойдя к перилам, окинула взглядом свои владения.

«Мы хорошо поколдовали, – решила она, – и создали чудесную сказку для взрослых, где они смогут воплотить в жизнь свои фантазии».

Одетые в карнавальные костюмы обслуживающие праздник девушки ходили вокруг ламп, и новые волшебные фонари вспыхивали вокруг, освещая остров таинственным светом. Мужчины, уже нарядившиеся в свои пиратские костюмы, добавляли последние штрихи к изысканным блюдам и закускам, расставленным на столах вдоль пляжа, где костер уже разгорался, отбрасывая горячие искры на песок. Эдриан, одетый в высокие черные сапоги и огненно-красную рубашку, подвязанную пиратским поясом, суетился среди них, проверяя каждую деталь. Чувствовалось, что из него получился бы лихой пират.

На борту «Воли пирата» Джеки и все члены экипажа были одеты в костюмы, которые они привезли с собой: белые рубахи с широкими рукавами и узкие черные брюки. Они одевались так на своем корабле в особо торжественных случаях.

– А, вот ты где.

Рори обернулась на голос Чанса и увидела его в дверях. Первым ее чувством было облегчение, оттого что он быстро вернулся из Хьюстона, потом – трепет восхищения, когда он подошел к ней. В отличие от ярко-красной пиратской рубашки Эдриана на Чансе был жилет благородного голубого цвета, и он скорее походил на храброго капитана, чем на коварного пирата. Воротник и манжеты рубашки украшали белоснежные кружева, а на боку красовалась шпага.

– Ух ты! – рассмеялась она, объятая внезапной страстью. – Ты выглядишь… – «достаточно сексуально, чтобы соблазнить меня», – очень привлекательно.

– Благодарю вас, мадам, – отвесил он ей галантный поклон. – Вы мне льстите, право, ведь это я должен восхвалять вашу красоту: вы так прекрасны в этом платье. – Он взял ее руку и страстно припал к ней губами, не отрывая глаз от ее зарумянившегося лица. – Мне придется быть настороже и следить, чтобы какой-нибудь самонадеянный мошенник не украл вас у меня.

Аврора рассмеялась, и в сердце ее затеплилась надежда. Конечно, Чанс не сказал бы этих слов, если бы собирался порвать с ней.

Его взгляд упал на ее грудь, поддерживаемую плотным корсетом и казавшуюся гораздо пышнее в платье с глубоким вырезом. Кремовые кружева волнами спускались с плеч, переходя в широкие рукава. Корсаж цвета румяного персика охватывал ее стройную талию, от которой начиналась широкая юбка, пышными складками спадавшая до самого пола поверх множества тончайших нижних юбок, мягко шуршавших при каждом ее движении.

– Кажется, я уже жду с нетерпением, когда закончится эта ночь, – сказал он, и огонь желания в его глазах заставил ее пульс участиться.

– А мне кажется, что нам стоит одеваться так почаще. – Рори кокетливо посмотрела на него из-под длинных ресниц. – Раз это так действует на тебя.

– Я бы с большим удовольствием оказался сейчас совершенно раздетым. – Чанс привлек ее к себе и, обхватив за талию, резко опрокинул назад, держа в своих руках ее трепещущее тело.

– Чанс! – вскрикнула она, обнимая его за плечи, чтобы не упасть.

Он нежно поцеловал ее в шею.

– Я мечтал о тебе весь день, – прошептал он ей на ухо.

– Чанс, верни меня, пожалуйста, в вертикальное положение, – Рори звонко рассмеялась, когда он повиновался с удрученным, но отнюдь не побежденным видом. Она быстрым взглядом огляделась вокруг, проверяя, не заметил ли кто-нибудь их с лужайки. Но к счастью, все были слишком заняты своими делами, чтобы видеть, что происходит на веранде. – Веди себя прилично.

– А я хочу вести себя неприлично – это гораздо интереснее! – ответил он.

Вдалеке послышался звук захлопывающейся дверцы машины – это был сигнал, что прибыли первые гости.

– Черт, наверное, мне все-таки придется сдержать свой пыл. Как думаешь, где нам следует приветствовать гостей: здесь, на лестнице, или лучше спуститься на лужайку?

– Не знаю, – сказала она, с ужасом ощущая первые признаки нервной тошноты. – Эллисон будет внутри, чтобы показывать гостям комнаты, а Эдриан займется пляжем и кораблем. – Рори посмотрела в конец дорожки из бамбуковых ламп, которые должны были указать гостям путь от стоянки к парадному входу. – Я думаю, нам следует спуститься на лужайку.

– Отлично.

Спускаясь вниз по ступеням, Чанс взял ее под руку галантным жестом средневекового кавалера. Она крепко ухватилась за него, надеясь, что не упадет, наступив на подол своего платья, и не ляпнет ничего глупого.

– Ты очень волнуешься? – спросил Чанс.

– Я в смятении, – тихо проговорила она ему на ухо.

– Ну, не стоит. – Он взял ее руку и крепко пожал. – Ты должна гордиться. Люди скоро будут восхищаться нашей гостиницей, и ты заслуживаешь того, чтобы наслаждаться сегодня каждым словом их бесконечных похвал. Ничего бы этого не было без тебя.

– Спасибо, – только и успела прошептать она, когда первая группа гостей показалась из-за угла дома.

С этой минуты гости начали прибывать непрерывным потоком, отовсюду слышались возгласы восхищения по поводу лужайки, дома, костюмов. С каждой прибывшей парой Рори чувствовала себя все более раскованно и даже начинала получать удовольствие. Волшебство вечера окутывало ее своими чарами, и ей все больше нравилась ее роль хозяйки, приветствовавшей гостей на балу в доме своего любовника-пирата.

Позже, когда она прогуливалась по лужайке, проверяя, всем ли хватило напитков и закусок, и приглашая гостей пройти в дом и осмотреть комнаты, Аврора взглянула в сторону веранды и почувствовала, как ее сердце переполняется гордостью и счастьем. Она увидела в точности ту картину, которая представилась ее воображению в тот день, когда она, стоя на этом самом месте, спросила у Чанса, сколько может стоить этот дом. Цепочной ограды сейчас не было, зеленая трава покрывала землю под ногами Рори. Гости сидели за столиками на веранде или прогуливались по дому, разговаривая и смеясь. Сам дом будто светился изнутри гостеприимством и уютом.

Теперь дом будет таким всегда – Аврора ясно видела это, – двери его всегда будут раскрыты для желанных гостей, а для них с Эллисон и Эдрианом он будет счастливым и уютным жилищем.

Но, увидев Чанса, который стоял, прислонившись к одной из каменных колонн, она вновь вспомнила про свои опасения. Был ли он частью этой прекрасной картины будущего или всего лишь мимолетным образом, мелькнувшим в ее жизни лучом счастья и уходящим навсегда? Он был так спокоен, развлекая гостей, будто сам был здесь гостем, а не одним из владельцев гостиницы. В то же время это был его первый бал пиратов, в котором Чанс участвовал не только в качестве гостя. Люди, пришедшие сюда, были его друзьями и знакомыми, а те, кто обслуживал и развлекал их, – ее.

Пытаясь отогнать от себя эти мысли, Рори продолжала прогуливаться среди столиков, спрашивая, не нужно ли что-нибудь, подбирая грязные тарелки и пустые стаканы. Вокруг нее ровным жужжанием звучали разговоры и смех, сливаясь с музыкой, доносившейся с корабля, где артисты, вошедшие в свою роль, распевали пиратские песни, сдобренные, к всеобщему веселью, отборными моряцкими ругательствами. Корабль был ярко освещен тысячами свечей, и все столики на палубе были заняты.

– Сен-Клеры проделали поистине огромную работу, восстановив особняк, – сказала какая-то женщина, вызвав улыбку у Рори, которая стояла у соседнего столика, собирая грязные приборы на поднос.

– Не без помощи Оливера Чанселлора, не забывай, – добавила ее приятельница.

– Не думаю, что это продлится дольше нескольких сезонов.

Рори обернулась через плечо и увидела трех дам, сидевших к ней спиной – так, чтобы, разговаривая, они могли видеть сцену. У них был такой же утонченный, высокомерный вид, как и у остальных, несомненно, причислявших себя к высшему кругу Галвестона, и их платья стоили, наверное, в несколько раз дороже, чем билет на бал, а жемчуга и золото сверкали яркими бликами в свете факелов.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила одна из них.

– Ты что, не слышала? – заговорила пожилая дама таким таинственным тоном, будто припасла для своих собеседниц на десерт особенно пикантную сплетню. – Первый банк грозится уволить его из-за участия в предприятии Сен-Клеров.

Рори отвернулась, зажмурившись. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Не может быть! – воскликнула другая дама. – Его не могут уволить. Он же Чанселлор.

– Но уволили же они его отца?

– Они этого не делали. Он сам досрочно ушел на пенсию.

– Нет, милочка, его об этом вежливо попросили. Один из клиентов моего парикмахера работает в отделе кредитов. И он слышал, что правление банка на общем совете указало старому Чанселлору на дверь, а младшему поставили условие разорвать договор с Сен-Клерами – иначе его тоже выкинут из банка.

– Это ужасно. Я полагаю, ему придется отказаться от гостиницы.

– Совсем не обязательно, – хихикнула третья дама. – Его связывают с Сен-Клерами не только деловые отношения. – Она понизила голос до драматически таинственного шепота. – Я слышала, что он спит с их младшей сестрой.

– Ты шутишь! – рассмеялась пожилая дама. – Это уж слишком. Даже если он изменяет Пейдж, никогда не поверю, что Оливер Чанселлор настолько глуп, чтобы отказаться от карьеры в банке ради сомнительной авантюры с Авророй Сен-Клер Господи, не настолько уж она и хороша.

Рори медленно повернулась и посмотрела в упор на затылки весело хихикающих дам. Увлеченная новостями, одна из них, заливаясь смехом, упала на колени своей подруги. Выпрямляясь, она заметила Аврору, стоявшую позади них.

– О! – прошептала она.

– Что такое? – Обе дамы одновременно повернули головы. – О Боже.

На деревянных ногах Рори прошла мимо них, с каждым шагом набирая скорость, пока не побежала в сторону пирса. Все страхи, которые она так старательно сдерживала в себе, вырвались на свободу. Ну почему она не послушалась Элли? И что она сделала с Чансом? Из-за нее он вынужден выбирать между банком и гостиницей, и, несомненно, он выберет банк. Ведь это часть его настоящей жизни. А гостиница всегда была для него просто развлечением.

Он никогда не будет принадлежать ее миру так, как принадлежала ему Рори. А она никогда не сможет жить рядом с такими людьми, как те три дамы, с людьми, посещающими подобные сборища, потому что она не намерена терпеть вокруг себя такие разговоры. Как глупо было надеяться, что они с Чансом смогут построить настоящие отношения, семью… Какая же она была дура!

С одной только целью – сбежать подальше от этой ядовитой толпы – Рори спустилась по тропинке к пирсу и проскользнула мимо компании, собравшейся у костра.

– Рори! – окликнул ее брат.

Борясь со слезами, она подобрала юбки и побежала – прочь от преследующих ее зловещим эхом слов. Не только тех, что она только что слышала, но и тех, что сказал ей Чанс тогда на пирсе. Он пытался объяснить ей, что они не подходят друг другу. Почему она не послушала его!

А потом, когда он признался, что его чувства из влечения плоти превратились в настоящую любовь, он добавил еще, что она разрушила всю его жизнь. И он был прав.

Должен же быть способ исправить путаницу, которую она сотворила. Она должна найти этот способ!

Чанс тревожно нахмурился, увидев, как Аврора сбегает вниз по ступенькам к пляжу. Извинившись перед Кэрол и Фрэнком Адамсами, с которыми как раз беседовал в этот момент, он быстрым шагом последовал за ней, улыбаясь и кивая гостям, пробираясь сквозь толпу на лужайке. Не хватало еще устроить переполох, погнавшись за ней бегом на глазах у гостей.

Когда он спустился на пляж, Эдриан махнул ему рукой, подзывая к себе.

– Что случилось с Рори? – спросил ее брат достаточно тихо, чтобы никто больше не услышал.

– Не знаю, – ответил Чанс. – Ты не видел, куда она пошла?

– Не могу сказать точно. Она побежала куда-то туда, вдоль пляжа. Надеюсь, это не один из ее странных приступов паники.

– Я тоже на это надеюсь. – Тревога Чанса возросла еще больше, когда он вспомнил последний такой приступ, не слишком благоприятно отразившийся на шортах Пейдж. – Будет лучше, если я найду ее.

Эдриан кивнул, и Чанс пошел вдоль пляжа, оставляя сзади шум и огни вечеринки. Он шел теперь медленнее, так как вокруг было совершенно темно. Волны, набегавшие на берег, стали слышны отчетливее.

– Аврора! – позвал он, пробираясь сквозь кусты и деревья, которыми поросла дикая часть пляжа. Полная луна заливала остров прозрачным голубым светом, но в тени деревьев мрак был почти непроницаем.

Куда она могла деться? По мере того как он все дальше уходил в темноту, беспокойство его перерастало в страх. А вдруг она споткнулась и упала в темноте?

– Аврора! – крикнул Чанс снова, громче, чем в первый раз. Он внимательно прислушался, но до его ушей доносилось только ровное дыхание моря и пощелкивание ночных жуков. Наконец глаза достаточно привыкли к темноте, чтобы разглядеть следы на песке. Они привели его в дальний конец пляжа, где стояли исполинские дубы, отбрасывавшие мрачные, непроницаемые тени.

Тонкий луч, пробившийся сквозь листву, осветил подол ее платья. Аврора сидела на бревне посреди небольшой опушки, где деревья расступились, обнажив прохладный песок. Она закрыла рукой глаза, и слезы блестели на ее щеках.

– Аврора! Что случилось? Что с тобой? – Чанс подбежал к ней, она встала и бросилась в его объятия.

– О, Чанс, прости меня! – рыдала она, уткнувшись в его шею.

– За что? – Взяв ее за плечи, он попытался заглянуть ей в глаза.

– За все. За то, что я втянула тебя в эту авантюру с гостиницей. За то, что испортила твои отношения с Пейдж. У тебя все было бы хорошо, если бы ты остался с ней.

– Эй, постой…

– Просто я так сильно люблю тебя. – Она подняла голову, и его сердце сжалось, когда он увидел бесконечное страдание в ее глазах. – Я знаю, что неправильно было уговаривать тебя тогда, но я же не знала, что все так получится. Я должна была послушать тебя, когда ты сказал, что мы не подходим друг другу.

– Но это не так! Я счастлив, что…

– И ты никогда не простишь меня за то, что я испортила тебе жизнь.

– Ты остановишься когда-нибудь? Ты ничего не портила.

– Это все потому, что я так сильно люблю тебя, что… – Он поцеловал ее, чтобы заставить наконец замолчать. Но когда он коснулся ее губ, Аврора словно свеча вспыхнула в его руках. Она ответила на поцелуй с такой страстью, что чуть не свалила его с ног.

Тонкие руки крепко обвивали его шею. Он долго пытался освободить свои губы, чтобы вставить хоть слово, но она следовала за ним, прижимаясь к нему всем телом, трепещущим от слез и желания. Его плоть тут же отозвалась возбуждением, когда она прижалась к нему бедрами. Боже, весь вечер он только и мечтал о том, как сорвет с нее платье. Или овладеет ею, не снимая его. Ей стоило очутиться рядом, как он уже сгорал от страсти.

Не в силах устоять, Чанс решил, что поцелует ее лишь один раз, а потом выяснит, что же все-таки случилось. Он наклонил голову набок, припадая теснее к ее губам, и скользнул языком внутрь. Как прекрасен, как невыносимо сладок был вкус ее поцелуя! Он просто не мог оттолкнуть ее сейчас. Ему нужно больше, еще немного…

Его рука скользнула к ее груди, порывисто сжав мягкую упругую плоть. Рори застонала, поднявшись на цыпочки, плотно прижавшись к нему, так что все его тело напряглось, отвечая на ее жадное движение. Она опустила руки и скользнула под его жилетку, лаская грудь, живот, спину.

Тугой корсет отступил, и рука Чанса ласкала уже обнаженную грудь, набухшие соски дразнили его пальцы, моля о прикосновении губ. Он вырвался из ненасытного поцелуя и принялся осыпать поцелуями ее шею и плечи.

– Да, о да, – шептала Рори, выгибаясь всем телом, так что ее обнаженные груди, соблазняя и обжигая его, очутились прямо у его губ.

Одной рукой поддерживая ее за бедра и привлекая к себе, он припал к груди, покрывая ее поцелуями, затем нежно обхватил губами сосок.

Сдержанное рыдание вырвалось из груди Рори, говоря скорее о боли, чем о наслаждении. Испуганный, Чанс поднял голову и увидел, что она все еще плачет.

– Аврора, что с тобой? Я сделал тебе больно?

– Нет, просто… Мне больно оттого, что я хочу тебя… так сильно! Сейчас, Чанс, я прошу тебя… – Она зарылась лицом в кружева его рубашки и зарыдала. – Я знаю, что это неправильно, но я хочу тебя. Еще только один раз, а потом я сделаю то, что должна сделать. – Она целовала его плечи, шею, подбородок. – Люби меня, Чанс, еще один раз. Я умоляю тебя…

Он пытался вникнуть в смысл ее слов, пока она стаскивала его рубашку, развязывая пояс на брюках, но пульс, стучавший словно колокол в его ушах, мешал ему думать. Он содрогнулся всем телом, когда она коснулась его кожи, такой горячей, что она обжигала кончики ее пальцев. Отыскав в темноте его губы, Рори поцеловала их так пылко, что разум его помутился.

«Потом, – подумал Чанс, – потом я узнаю, что расстроило ее. Позже». А сейчас он должен был прикасаться к ней, чувствовать терпкий вкус ее тела. Не отрываясь от ее губ, он оглядел опушку. Ветки и листья покрывали землю. Господи, он все бы отдал сейчас за одеяло!

Неподалеку возвышался толстый старый дуб – хоть какая-то опора. Чанс сделал несколько шагов, увлекая за собой Рори. Упершись спиной в массивный ствол дерева, Аврора сдернула с Чанса ремень. Чанс расстегнул пряжку, и шпага упала на землю. Сбросив с себя жилет, он отшвырнул его в сторону. Целуя Рори, Чанс поднимал одну за другой бесчисленные нижние юбки, пока не добрался до горячей шелковистой кожи ее бедер.

Ее нижнее белье скоро последовало за его жилетом. Рука Чанса скользнула по обнаженным бедрам Авроры, и, томно вздохнув, она откинула голову назад, упершись затылком в дерево. Выражение тревоги покинуло ее лицо, щеки окрасились румянцем наслаждения, но слезы все еще стояли в ее глазах.

Словно желая забрать себе все слезы Рори, Чанс целовал ее щеки и глаза, пальцы же продолжали ласкать ее тело, все сильнее возбуждая Рори. Но она была так близко, такая горячая, влажная, сгорающая от жажды, что кровь, вскипавшая в его жилах, просила другого наслаждения – войти в нее глубже и умереть от боли и счастья.

– Меня обжигает каждое твое прикосновение, – прошептала она, закрывая глаза.

Жгучая боль охватила его плоть, реагируя на призыв ее голоса. Освободившись от последнего клочка ткани, мешавшего ему, Чанс широко раздвинул ноги и прижал Рори еще теснее к себе.

– Аврора, – хрипло прошептал он, – обними меня за шею и обхвати ногами.

Ее ноги послушно скользнули вверх по его бедрам. Обняв ее, Чанс с невероятной, почти жестокой силой вошел в нее, из ее груди вырвался крик, и она выгнулась в страстном напряжении.

– Аврора, – шептал он, проникая все глубже и теряя власть над собой. Она двигалась вместе с ним, шепча его имя, повторяя, что любит его, хочет его. Жар вливался в их тела неистовой, сжигающей силой, и вдруг она вся напряглась и запрокинула голову, издав долгий, томительный стон. Ее губы тронула томная улыбка удовольствия, и Чанс зажмурился, отдаваясь страсти.