Между мирами. Орден теней

Кланы вампиров

Я заглянул за спинку стула, к которому был привязан гоблин. Веревка врезалась ему в запястья, скотч слипся в серые варежки – освободить пальцы он так и не смог, только жалобно тер их друг о друга, словно надеясь стереть клей силой мысли. Ника подошла ближе, коснулась локтем моей руки и тихо спросила:

– Что мы будем с ним делать?

– Пока не знаю. Нам нужно больше информации об Ордене, – ответил я, не сводя с него глаз.

Гоблин косился то на меня, то на Нику и Хорста, при этом жевал воздухом, как рыба на суше. В его взгляде прыгала смесь страха, обиды и детской надежды, что как-то все обойдется.

– Сиди тихо – и проблем не будет, – бросил я и мотнул головой Нике с Хорстом в сторону подсобки. Мы перешли в лаунж-зону: там тише, лампы светят мягко, а не как прожектора над баром.

– Поговорим без лишних ушей, – я облокотился на стол. – Убивать гоблина смысла нет: вряд ли Орден считает его ценным кадром. Отпускать просто так тоже нельзя – слиняет, и мы будем выглядеть глупо.

– И что ты предлагаешь? – Хорст говорил ровно, но пальцы на краю стола постукивали дробь, как метроном.

Из зала донесся шорох, будто кто-то ногтями прошелся по дереву. Я выглянул и увидел, как гоблин, кряхтя, выгибается и пытается просунуть скотч между спинкой и сидушкой стула. Ловко, но без шансов. Я прошел мимо, не торопясь, и прописал ему подзатыльник:

– Я же сказал: сиди тихо!

– Хорофо, хорофо! – заторопился он, мотая головой так, что уши хлопали.

С бара я сцапал первую попавшуюся карамель на палочке и сунул ему в рот. Раз уж этот продажный сладкоежка тянется к сахару – пусть займет рот делом. Морда расплылась в улыбке; палочка нагло торчала в отверстии выбитого зуба, как флаг капитуляции. Я вернулся к своим.

– Пока план простой: выяснить, как Орден его нашел, давно ли он на них работает, что видел и куда его возили. Хоть какая-то карта маршрутов.

У Хорста завибрировал телефон. Он выслушал короткую фразу, кивнул и убрал его в карман:

– Боюсь, у нас нет времени. Кланы ждут. За нами выслали машину с сопровождением.

– Ден, что делаем с ним? – Ника прищурилась. – Отпускать нельзя, оставлять без присмотра – тем более.

– Звучит глупо, – я потер переносицу, – но другого выхода нет. Предложим работать на нас. Убивать как-то не хочется, а отпускать просто так – неразумно. Пусть отрабатывает.

Думать дальше было некогда. Мы вернулись в зал. Я взял нож – просто чтобы он видел – и подошел к пленнику. Тот вытаращил глаза, карамель выпала и прилипла к его кофте, а он завыл так, будто ему уже начали отпиливать уши:

– Не убифайте меня! А-а-а! Не убифайте!

– Будешь работать на нас, понял? – сказал я спокойно. – Не согласен – избавимся. Тихо, без пафоса.

Гоблин закивал так яростно, что палочка подпрыгнула и снова ткнулась в его грудь:

– Я сделаю фсе, фто скафете!

Я перерезал скотч на его запястьях, потом веревку.

– Никому ни слова, что тебя поймали и что ты теперь работаешь на нас. Понял?

Он кивал, как китайский болванчик на торпеде. Для уверенности я взмахнул ладонью и тонко срезал оставшиеся узлы с помощью магии – чтобы дошло: нож – не самое страшное, что здесь есть.

– Как нам тебя найти? Оставь номер.

– У меня его нет, – проворчал он, поднимая выбитый зуб с пола, облизал и, поморщившись, втиснул обратно в десну. – Я сам к вам приду.

И правда – метнулся к двери, щелкнул защелкой и выскочил. Сквозняк взъерошил бумажки у кассы.

– Шустрый малый, – Ника качнула головой. – Надеюсь, не соврал.

– Если соврал – найдем, – ответил Хорст без эмоций. – И будет уже без карамелек.

Минут через десять ему пришла СМС: «Экипаж на месте».

– Выходим. Нас ждут, – бросил он, привычно проверил карманы и первым пошел к двери.

Напротив входа вдоль тротуара стояли три черные Ауди – как клоны, отполированные до зеркала. У третей – двое вампиров: ровная осанка, застывшие лица и то самое тусклое голубое свечение в глазах, что ни с чем не перепутаешь. Хорст сел в первую, мы с Никой – в среднюю, на заднее сиденье. Третья поехала хвостом.

Город постепенно редел: вывески сменялись заборами, потом деревьями, потом заборами повыше. Дорога заняла около часа – ровный поток, без разговоров, почти как корпоратив в бухгалтерии. Я ловил свое отражение в стекле и думал о гоблине: вернется ли? На перекрестках охрана менялась взглядом, – ни слова, все по протоколу. Загородный поселок встретил нас высоким электрическим забором и тишиной, в которой слышно только резину по щебню. За воротами – огромный дом. Мраморные колонны, широкие лестницы, фасад с хищной симметрией. Дом, который знает себе цену. С таким фасадом даже налоговая вежливо постучится.

Мы вышли. Двое представителей кланов уже ждали: один – голубоглазый, сдержанный, костюм сидит как влитой; второй – красноглазый, одет нарочито просто, но так, что понятно: это выбор, а не бедность. Перед входом нас с Хорстом быстро обыскали – профессионально и без театра. Когда голубоглазый потянулся к Нике, она посмотрела так, что мороз пробежал у меня по спине. Я тоже так умею смотреть, но только на счета за коммуналку.

– Только тронь меня, ответишь головой.

Он отдернул руку, кивнул: понял.

Мы прошли широким коридором: картины, статуи, тяжелые ковры, пахнет воском и чем-то железным – отдаленно кровью. Ника шепнула, почти не шевеля губами:

– Не говори первым. Здесь это плохой тон и дурное предзнаменование.

– Принято, – ответил я так же тихо.

Зал оказался просторным, с высоким потолком и массивным квадратным резным столом по центру. Узор на столешнице напоминал карту города, разбитую на сектора, с тонкими линиями и кругами – словно кто-то столетиями вычерчивал чужие границы. По сторонам сидели по пять вампиров. Слева – клан Тени: красные глаза, нервные, как огонь. Справа – клан Черных вдов: голубые глаза, ровные спины, ледяное спокойствие. Воздух был густым, как сироп, и пах напряжением.

Мы сели. Несколько секунд никто не говорил, и этот молчаливый ритуал почему-то успокоил. Хотя обычно, когда все молчат и смотрят на тебя – это плохой знак.

Первая поднялась глава Черных вдов – энергия в ее движении была как в натянутой струне.

– Уважаемые члены кланов, – ее голос заполнил зал. – Мы здесь потому, что и у вас, и у нас были отравлены испорченной кровью несколько вампиров. Мы не союзники и вряд ли ими станем, но убийства своих игнорировать нельзя. Эти трое, – она указала на нас, – собрали нас, чтобы дать информацию и получить помощь. Я даю им слово.

Глава клана Тени кивнул, не отрывая от нас взгляда:

– Говорите, что вам известно.

Мы изложили все по порядку: нападение на меня в парке черными капюшонами, «Орден Теней», проникновение в кафе Ники и кража крови, «Дикий пес», хвост, похищение Хорста, гоблин-взломщик. Я говорил коротко, без деталей, которые были бы лишними. В зале стояла тишина, как в ювелирной мастерской: любой лишний звук – и камень треснет.

Глава Тени встал и впился в меня взглядом:

– Зачем ты им?

– Не знаю, – признался я. Ощущение было, будто мне задают вопрос, ответ на который пропал вместе с чьей-то смертью.

– Может, свернуть ему голову? – он даже не повысил голоса. – Или отдать Ордену в подарок, ради нейтралитета?

Клан Тени встал почти одновременно – опоры кресел скрипнули в унисон. В горле у меня пересохло. Я не двинулся – только почувствовал, как напряглись мышцы спины. Глава Черных вдов хлестнула ладонью по столу: коротко и звонко, как выстрел.

– Этот особняк – нейтральная территория. Здесь никто ни на кого не нападет. Иначе охоту на вас объявят все кланы и существа.

Красноглазые переглянулись и снова посмотрели на своего лидера. Тот помедлил и произнес:

– Мы не будем помогать и вмешиваться. Если он окажется на нашей территории и из-за него будут проблемы – нас никто не удержит.

– Ваше право, – спокойно ответила она.

Стулья заскрипели. Клан Тени направился к выходу живым черным потоком. Черные вдовы тоже поднялись, расходясь группами, – осталась только их глава. Она повернула голову:

– Вероника.

– Мама, – без лишних эмоций сказала Ника.

Я моргнул: так вот почему у Ники сталь в голосе, когда дело касается правил. Ее мать – глава клана. Пазл встал на место.

– Тебе стоит уйти с нейтральной территории города, – бросила она Нике. – Влияния у меня там нет. Вернись в клан ради своей безопасности.

– Мы это уже обсуждали, – Ника даже не повела плечом. – Ответ прежний – нет. Меня не прет ваша светская жизнь, сплетни и рамки. Я не собираюсь соблазнять людей, превращая их в фанатиков, и кормиться ими.

– Но я лишь хочу…

– Нет, мам. Тема закрыта.

– «Орден Теней», «клан Тени»… звучит подозрительно похоже, – случайно подумал вслух, тем самым перебил их.

– Вампиры гордые, – ее мать повернула ко мне лицо. – Даже такие падшие, как клан Тени, чужакам не подчинятся. Если и есть вампиры у Ордена – то одиночки.

Ника выдохнула, но не уступила:

– Мам, я понимаю твои страхи. Но я не вернусь.

– Я уважаю твой выбор, – сказала глава клана. – Помни: у тебя есть семья, и на нашу поддержку ты всегда можешь рассчитывать.

Они обнялись – коротко, крепко. К матери тут же подошел вампир, наклонился и что-то шепнул. Она кивнула, и в голосе снова появилась сталь:

– Дорогая, прости, но дальнейшие вопросы мы не можем решать здесь. Вы едите в наш особняк. Боюсь, я должна настоять.

Ника сжала мою ладонь. В тот же момент нас мягко окружили четверо охранников – не агрессивно, но так, что понятна траектория движения: только вперед.

– То есть ты все-таки настаиваешь на моем возвращении? – уточнила Ника.

– Нет, – покачала головой ее мать. – Я уважаю твой выбор. Но это нейтральная площадка, а у меня есть информация, которую я обязана тебе дать. Я отпущу вас, даю слово.

Мы двинулись к выходу. Снаружи – те же три Ауди и Гелик в конце вереницы. Колеса зашуршали по гравию; охрана привычно заняла места. До владений Черных вдов домчали быстро: охранный периметр, камеры, решетки, двор, где кусты подстрижены до миллиметра. Нас провели в правое крыло где располагался огромный гараж – прохладные коридоры, белые стены, запах антисептика и старого камня.

У входа стояла машина и здоровенный, как шкаф, вампир. Брюки, белая рубашка с расстегнутым верхом, закатанные рукава, классическая жилетка, короткая стрижка – живой учебник «как выглядеть устрашающе без оружия». Он распахнул багажник и выволок наружу связанную, брыкающуюся фигуру с мешком на голове. Втащил пленника внутрь, сорвал мешок и, не особенно церемонясь, бросил тело на пол.

– Кто это? – спросила Ника.

– Вампир-одиночка. Вернее, был. Сейчас трудно сказать, – буркнул громила.

Картина была неприятной: кожа существа – иссиня-черная, словно поджаренная; глаза – сплошная тьма, никакой белой склеры; длинные когти, клыки, на коже порезы и царапины, из которых сочилась густая, почти черная кровь. Он рычал, выплевывая слюну нитями – как бешеная собака. Внутри у меня все сжалось: такое не лечится разговором.

Вампир достал из кармана вакуумный пакет – стандартный, с маркировкой, какую ставят на клонированную кровь. Поднес ближе:

– Видите шов? Спайка не заводская. Значит, содержимое меняли и пытались это скрыть.

– На нашем пакете с тухлой кровью было так же, – заметил я, и Ника кивнула.

Громила раскрыл складной нож и рассек пакет одним уверенным движением. На плитку выплеснулась испорченная кровь с сгустками. Смрад ударил в нос – сладковатый, липкий, с железным привкусом. Тварь на полу тут же забилась сильнее, как будто ее позвали по имени, и поползла к луже, слизывая жижу широкими жадными глотками. У меня в горле невольно подкатило – хотелось отступить на шаг, но я стоял.

Мать Ники аккуратно приобняла дочь за плечи – движение не показное, живое – и вывела нас наружу, плотно прикрыв дверь. Гул в помещении сразу стих, остались только наши шаги и далеко – шум вентиляции.

– Вам не стоит видеть продолжение, – сказала она уже в коридоре. – Этот и еще один пакет были при нем, когда его взяли наши патрули. Анализ показал: кровь не просто испорчена – она видоизменена. Химией такого не добиться. Вероятнее всего, задействована магия. Среди трупов вампиров мы находили пустые пакеты с остатками этой крови. Кто-то умирает сразу, кого-то она превращает в подобных монстров.

– Если Орден Теней штампует бесконтрольных тварей, – пробормотал Хорст, – значит, им нужен хаос.

– Да, – кивнула она. – Подними хаос – и кланы, и прочие существа займутся тушением пожара. На этом фоне власть перехватывается быстро. Поэтому прошу: смотрите, что пьете. Проверяйте пакеты. Не верьте «доброжелателям».

Ника с Хорстом переглянулись и молча кивнули. Я поймал себя на том, что крепче сжал кулаки – как будто так можно удержать то, что расползается.

– А теперь мои люди отвезут вас, – подвела итог она и вернулась к двери, за которой снова послышался звериный рык.

Мы втроем направились к машинам. Воздух снаружи показался чистым и слишком холодным.

– Обсудим все в кафе? – предложил Хорст.

– После такого неплохо бы разрядиться, – добавил я. – Может, в Оазис?

Никто не возражал. Каждому хотелось хоть на пару часов увидеть свет, где не пахнет гнилью и властью. И где музыка громче, чем мысли.

Жертва – Охотник

В Оазисе было плотно: дым, свет, бас как сердцебиение большого зверя. Мы заняли угловой столик в тени – то самое место, где музыка громче шепота, а лишние уши теряются. К нам сразу подошла официантка – блондинка с кошачьими глазами и с улыбкой, от которой чай оставался чаем, даже если туда плеснуть ром. После сегодняшнего парада вампиров я был рад любому другому виду фауны.

– Закажете что-то сразу?

Стресса на сегодня хватило, и распивать коктейли не хотелось.

– Бутылку хорошей текилы, соль и лайм, – предложил я.

Ника посмотрела на меня, потом на Хорста – синхронный кивок. Она придвинулась ко мне теснее, я обнял ее за плечи. Официантка кивнула и ушла, хвостиком мелькнул ремешок с подсумком – там она держит шоты, соль и свои маленькие секреты.

– Что дальше? – спросил Хорст, садясь так, чтобы видеть вход, выход и половину танцпола.

– Сменим роль, – с ехидной улыбкой, решительно бросил я. – Нас пасут? Значит, пора охотнику показать зубы и расставить ловушку.

– Не думаю, что они пойдут по твоему сценарию, – Хорст хмыкнул. – Такие любят чужие сценарии переписывать кровью.

– Потому и нужен слух, от которого они потеряют терпение и снесет крышу. Они будут действовать быстро и тупо.

– Рискованно, – кивнул он. – Как пустишь слух? И какой?

– По нашим данным, у Ордена есть маги. Слышали про артефакты, которые бустят силу мага, вот прям в разы?

– Ден, это ж бред, – лениво бросила Ника, зарывая нос в мою шею. Удобно ей там. Главное, чтобы не решила перекусить.

– Если это бред, отлично. Значит, слышали многие. Пустим слух, что у меня такой артефакт есть. После леса в это поверить проще простого.

– Звучит разумно и очень опасно, – Ника перестала мурлыкать, приподняла бровь. – Ты не знаешь, кого они отправят. И как именно ты это «пустишь»?

Официантка вернулась: три шота, тарелка с лаймом, солонка. Я показал четыре пальца – она без слов поставила еще один шот. На поясе у нее болтался тот самый подсумок, там же я заметил пару пробирок и мини-фляжку – барменский набор. Когда она ушла, Ника посмотрела на меня поверх шота.

– Мы кого-то ждем?

– А это, моя дорогая, для слухов, – и указал на танцпол.

Там в нелегальной смеси сальсы, ламбады и утренней зарядки скакал наш зеленый знакомый. Пытался клеиться ко всем, что имело длинные волосы, короткую юбку или просто грудь. Гоблин, конечно. Наш «контакт» – в кавычках и без.

Хорст улыбнулся впервые за вечер, разлил текилу. Мы привычно насыпали соль на запястья, чокнулись. Я поднял шот:

– За то, чтобы жертва стала охотником.

С первой тройкой шотов мир выровнялся, с разговорами стало легче. Мы из-под полы наблюдали за гоблином, пока на танцпол не вышла мадам-оборотень габаритов «два кресла и пуф». И взглядом типа «беру влюбленными глазами и на вынос». Сложно сказать, на ночь ли она искала, или на ужин, но по комплекции – без приверед. Наш зеленый туда же – в меню.