Драконы, твари, люди. Часть 1: Адаптация

Глава 5. Чудеса медицины

Полковник Сергей Стрельницкий остановился на пороге окутанной сумраком комнаты, что больше напоминала сейчас медицинскую палату. Капельница, мониторы, резкий запах медикаментов… Не хватало только недовольной настырным посетителем медсестры (в соседней комнате дежурил Араф, но на больничную медсестру штатный парамедик «волкодраков» не тянул).

Спящий парень на фоне белоснежных простыней казался… серым.

Хрупким.

И возмутительно юным.

Сергей так-то уже привык видеть хмурого, бородатого, не лезущего в карман за словом бугая, но теперь этот Дима молча спал, и юное (на его реальные двадцать два) лицо с почти сошедшими следами ожогов было совсем расслабленным.

Словно почувствовав его взгляд, парень завозился, морщась, и разлепил мутные со сна глаза.

Моргнул, пытаясь понять, где находится.

– Добро пожаловать в мир живых, – наклонился к нему Стрельницкий.

В глазах Димы недоумение плавно переросло в обречённость.

– Вы, – хрипло выдохнул он. Откашлялся, всухую сглотнул.

Стрельницкий протянул ему поильник.

– Ты удивлён?

Парень шумно глотал воду, не торопясь отвечать. Наконец отставил поильник, перевёл дух и снова поднял взгляд на Стрельницкого.

– Мне от вас даже на тот свет не сбежать?

Сергей не сдержал улыбки.

– О, я приложу все усилия, чтоб вернуть тебя с полпути.

Дима кривовато улыбнулся в ответ, показывая, что оценил, и попытался сесть в кровати.

– Давай без резких движений, – проворчал Стрельницкий, еле успев его подхватить, когда парень стал заваливаться набок. – Вон, о подушку обопрись. И осторожней с ногой…

– Одной? – хмыкнул Дима, очевидно, храбрясь, но на одеяло глянул с некоторой опаской.

– С той, которую тебе вчера очень старались не отрезать. Не помнишь?

Парень медленно качнул головой.

– У них получилось? – уточнил он и, не дожидаясь ответа, сдёрнул край одеяла.

Не рассчитал, и оно медленно сползло на пол целиком.

– Не отрезать? Как видишь. – Стрельницкий помолчал и добавил чуть мягче: – Ты уже приходил в себя в Тамайске, но после шока и кровопотери не особо осознавал происходящее. Ну и гасили тебя, чтоб не мешал себя лечить, и потом в дороге.

– Ясно, – странным голосом ответил Дима. Огляделся по сторонам. – Можно идиотский вопрос?

Стрельницкий скептично задрал бровь.

Сам факт того, что Дима спрашивал разрешение на вопрос – пусть и в шутливой форме… вызвал приятное удивление.

Удовлетворение.

– Можно.

– Это явно не тюрьма.

– Это явно не вопрос.

Дима задумчиво разглядывал аляповатый натюрморт с коньячной бутылкой и персиками на противоположной стене (выкинуть бы его давно, но натюрморт писал прадед, а предков Серёжу Стрельницкого с детства приучили уважать).

– Ну и где я? – озвучил-таки парень свой очевидный вопрос.

А вот ответ был уже несколько менее очевиден.

– Фактически, ты у меня… в гостях.

Дима озадаченно моргнул. Нахмурился, потянулся вперёд и провёл пальцем по тёмному браслету с плоским датчиком, закреплённому на щиколотке левой, здоровой ноги.

– Это вы всем гостям такое раздаёте?

– Только избранным, – пошутил Сергей, наклоняясь и подбирая одеяло. Накинул Диме на ноги. – Ты так убедительно напрашивался в гости, что теперь я просто не в силах с тобой расстаться.

– Я? – непонимающе нахмурился Дима.

– Ну а чья драконица тебя мне в итоге притащила?

В глазах Димы вспыхнул страх. И досада на себя, что расслабился и не подумал о ней сразу при пробуждении.

– Дара! Что вы с ней сделали?!

На мониторе немедленно скакнул пульс.

Ох уж эти пилоты… Похоже, никакие седативные препараты этого не перебьют.

– Ну… ничего? – пожал плечами Стрельницкий и, подойдя к торцевому окну, отдёрнул тяжёлую штору.

Дима зажмурился от хлынувшего в комнату солнечного света. Солнце клонилось к закату – и било аккурат в окна.

– Вон она твоя драконица, спит. Вытоптала весь газон у тебя под окном, сломала пару бабушкиных яблонь, сожрала три брикета комбикорма. Если я хоть что-то понимаю в содержании драконов, сейчас она совершенно довольна, кхм, жизнью. Ну насколько это возможно для дракона в отрыве от пилота…

Он говорил и говорил, успокаивая, но парень всё равно недоверчиво хмурился.

– Да, ей тоже седативное влили, – наконец признал Стрельницкий. – Держать полностью бесконтрольного дракона на вольном, кхм, выпасе – не рискну.

– Но вы не… не вживляли ей ничего?

Если Сергей хоть каплю понимает этого безумного пилота, за «неправильный» ответ он получит как минимум истерику, как максимум попытку дать «в табло». С ноги. Прям с больной, скорее всего (не так, не так он представлял себе два года подряд откладываемый отпуск!).

– Никаких катетеров, экзоскелетных имплантов и контролирующих узлов, – максимально честно ответил он. – Просто ввёл в корм примерную дозу. Взвесить её, чтобы рассчитать точнее, знаешь ли, было проблематично, так что я запросил проектные данные по Семьдесят третьей и прикинул по ним.

Дима осторожно спустил ноги с кровати. Вытянул шею, высматривая драконицу – та и в самом деле спала, пригревшись на аккуратной лужайке метрах в двадцати от дома (во времена деда, Аркадия Стрельницкого, это был теннисный корт). Убедившись, что всё с виду и впрямь в порядке, парень обессилено откинулся на подушку, бледнея на глазах, хотя казалось бы, куда уж.

– Отдыхай, – велел Стрельницкий. – Потом ещё поговорим. У нас впереди масса времени… раз уж ты сделал свой выбор.

– Какой выбор? – Дима в недоумении посмотрел на него.

– Отправив драконицу ко мне.

Недоумение сменилось возмущением.

– Я… не отправлял никого! Дара вообще сама решила.

– Сама, ага… Вместе с твоим подсознанием, – кивнул Стрельницкий спокойно. – Мы с тобой обсуждали это, помнишь?.. У тебя сбоил чип, это уже подтвердил специалист, так что всё вполне объяснимо. Я, признаться, ожидал чего-то подобного. Но… чуть по времени не рассчитал. Думал, успею тебя перехватить – но кое-кто, – он досадливо поморщился, – воспользовался моими собственными бумагами.

Дима, спохватившись, дёрнул руку к шее, но наткнулся на плотную повязку.

– Чип извлекли и поставили новый.

– Но я не слышал Дару!

– Ты? Возможно. А вот как она узнала, где ты и когда тебя вытаскивать? А как ты выжил, валяясь в лесу с кровопотерей – без пилотской регенерации?.. Отдыхай, – с нажимом повторил Стрельницкий.

И с чувством глубоко удовлетворения увидел, что парень, слишком уставший для споров, послушно откинулся на подушку и закрыл глаза.

Вот с самого начала бы так!

Как же всё проще, когда можешь действовать на своей территории и по своим правилам…

И когда по этим правилам наконец-то соглашаются играть другие.

***

– Ну вот, регулярные перевязки, комплекс лекарств, реабилитация – и будете скакать как новенький, – провозгласил улыбчивый доктор, деликатно не замечающий арестантского браслета на здоровой ноге и называющий чип-блокатор «так, а на шее там у нас как подживает?»

Лавр не обольщался.

Недовольный темноволосый детина в белом халате, что маячил на пороге комнаты, походил на медбрата примерно так же, как сам Лавр – на дорогого гостя.

– С завтрашнего дня уже не вижу противопоказаний для того, чтобы подняться на ноги… то есть, на ногу с костылями! Конечно, с осторожностью и не перенапрягаясь, с вашей-то перенесённой гиповолемией… Но прогноз в вашем случае удивительно благоприятный, одно удовольствие с такими пациентами дело иметь!

– Спасибо, – буркнул Лавр.

От громкого позитивного тона болела голова.

Доктор закивал, как болванчик, улыбаясь ещё радушнее, и принялся складывать свой чемоданчик.

…всё он видел и понимал, этот улыбчивый доктор. Но продолжал старательно не видеть и не понимать.

– Так, рекомендации я все оставил, перевязки делать будете уже без меня, через пять дней приеду для контрольного осмотра. Это у нас будет семнадцатое число, верно? Не забывайте вовремя пить все лекарства! До встречи!

Проводив торопливо сбежавшего доктора взглядом, Лавр рывком скинул ноги с кровати и сел, пережидая волну боли.

Так, мелочь, если вспомнить, как болело в лесу.

…тело ощущалось противно слабым и чужим. Предавшим его.

– Куда? – мрачно поинтересовался охранник или кем там был этот детина.

Лавр встал на здоровую ногу, качнулся, но сумел дотянуться до костылей, прислонённых в изголовье кровати. Кое-как разобрался в них и застыл, пошатываясь.

Но он всё-таки стоял.

…ближайшие секунд сорок, дальше уже не факт, но так просто сдаваться нельзя.

Если он подчинится, расслабится – Стрельницкий его попросту сожрёт.

В голове всё ещё было мутно и глухо – Лавр подозревал, что успокоительным его напичкали по самые брови, но всё равно умудрялся злиться.

…просто назло. Очень рационально, ничего не скажешь.

– Далеко собрался, болезный?

Лавр сжал зубы.

– Мне надо увидеть Дару.

– Ты ж развалишься по дороге, а мне тебя потом собирать и Шефу отчитываться.

– Значит, не дайте развалиться, – огрызнулся Лавр.

– Мне проще не дать тебе выйти из комнаты.

Вместо ответа Лавр поудобнее перехватил костыли и медленно, шаг за шагом двинул к двери.

…Его всё-таки пустили.

Темноволосый отзвонился своему начальству, получил разрешение, выдал Лавру свободные спортивные штаны, куртку, кроссовки – и, конечно же, пошёл с ним.

Лавр старался не обращать на «няньку» внимание.

А Дара… Дара всё так же сладко спала на лужайке, только позу сменила, спрятав голову под крыло. Лавр доковылял до неё и в изнеможении привалился к тёплому боку.

– Ди-има, – сквозь сон пробормотала драконица. Приоткрыла крыло, словно приглашая забраться в тёплую «нору» и поспать с ней… и вдруг открыла глаза. – Дима?!

Взгляд у неё был мутный после сна, и Лавр подозревал, что сам смотрит на неё не лучше.

– Живо-ой, – довольно заурчала драконица и очень осторожно, помня о своих размерах, сдвинулась, устраиваясь так, чтоб смотреть на Лавра. – Спасли!

– Как видишь, – развёл руками Лавр, отпуская костыли, и, конечно же, с грохотом их уронил. Пока пытался их поднять, пока пережидал волну слабости, Дара успела свернуться вокруг него кольцом, словно отгораживая от мира. – Лечиться надо ещё будет, но ничего страшного не случилось.

– Это я, – гордо заявила Дара. Лавр шикнул на неё, чтобы говорила тише, и драконица сбавила тон, но продолжала лучиться гордостью: – Принесла! И друг спас! Я молодец?

Лавр провёл рукой по повязке, скрывающей новый чип, но не нашёл в себе сил объяснить Даре неприятную правду.

…сам же назвал тогда Стрельницкого другом, никто за язык не тянул.

– Друг спас два… вдвое… дважды, – сообщила Дара так довольно, словно это она Лавра со Стрельницким познакомила.

– Дважды? – нахмурился Лавр.

Дара задумалась, старательно подбирая слова.

…будь у них связь, этого бы не понадобилось.

– Я видела! – наконец выдала она. – В тебя стреляли. И он стрелял! В ответ.

– Ну, необязательно же стреляли прямо в меня. Там неразбериха была…

Вместо ответа драконица выразительно посмотрела на его ногу.

…врать Даре было глупо. И, как выяснилось, чревато.

Сбежал, называется, из тюрьмы… в другую. Более комфортную, но какая разница, если суть одна?

…но здесь Дара рядом.

– Почему ты не потащила меня в «Аргон»? – вздохнул он. – Я же просил.

– Нельзя, – выдала Дара с неожиданной уверенностью. – И домой нельзя.

– Почему?!

Дара опять задумалась – и думала так долго, что Лавр аккуратно присел на её заднюю лапу, как на тёплую, шершавую скамейку.

– Стреляли, – наконец заявила драконица. – В тебя.

– И что?

Дара осторожно распахнула крыло и накрыла им Лавра, словно шалашом.

– Я его помню. – Голос её стал тихим-тихим. – Кто стрелял. До́ма помню… Стреляют враги. Дома – враги.

Это была невероятно длинная фраза для неё. Лавр никогда не слышал от Дары рассуждений подобной сложности.

…по связи проще. И рассуждают они тогда вместе.

– Почему ты решила, что этот… друг – защищал меня? А не просто стрелял в своего врага?

Дара пренебрежительно фыркнула: такой большой Дима и такие глупые вопросы задаёт!

– Враг стрелял. Потом друг стрелял.

– Ну, он не сразу понял, кто враг.

– Сразу, – упрямо возразила Дара. – Враг – кто стреляет в тебя.

Лавр в тихом изумлении покачал головой. Откинулся затылком на Дару, прикрыл глаза, чувствуя, что слишком устал, чтобы спорить.

…тем более с драконом!

Он так, кажется, и заснул, не найдя аргументов. Когда открыл глаза, вокруг уже царили глубокие сумерки.

Подобрав костыли, Лавр кое-как выбрался из-под Дариного крыла – и наткнулся на мрачный взгляд своего «няньки».

– Давай в дом, – потребовал тот.

Дара вздохнула, но возражать не стала, и Лавр медленно поковылял обратно.

На второй этаж, где находилась «его» комната, сопровождающему пришлось его затаскивать, потому что сил уже не было и костыли разбегались из рук.

Оставив его раздеваться самостоятельно, «нянька» ушёл – вероятно, докладывать.

…ну разговор с Дарой он же не мог подслушать? По крайней мере в деталях. В дурацких деталях, которые Стрельницкому знать вовсе не следует.

Стягивая ветровку, Лавр вдруг нащупал что-то твёрдое, приколотое у самого ворота. Отцепил, растерянно повертел в руках и долго разглядывал под прикроватной лампой.

Размером с некрупную пуговицу, кругляш из чёрного пластика был неожиданно увесистым… и определённо имел микрофон и разъём для подключения.

…бездна. Он всё это время писал?

Такие штуки «случайно» приколотыми у ворота не забывают.

Лавр бросил жучок на пол и наступил на него костылём, ещё и ещё раз – до хруста.

…Он ждал реакции Стрельницкого, но её не последовало.

Ну, не считая того, что почти весь следующий день он проспал, нормально просыпаясь только поесть и дойти до туалета, категорически отвергнув идею использования судна.

Лениво наблюдая за перевязкой, он ощущал себя тупым и спокойным – и не было сил возмущаться этим, да и не хотелось.

…опять его ведь чем-то накачали.

Зато не было и тёмной засасывающей апатии, настигавшей его в тюрьме.

Дара была рядом.

Перевязывал его, кстати, тот самый черноволосый «нянька», который и впрямь оказался настоящим медиком.

– Как вас зовут-то? – спросил у него Лавр, пытаясь побороть накатывающую дрёму.

Черноволосый продолжил сосредоточенно затягивать бинт.

– Денис, – сказал он, закончив. Пробежал пальцами, проверяя повязку, и выпрямился. – Можно Араф… Давай твою шею глянем.

– Шею? А… ну да.

Пальцы у Дениса-Арафа были осторожные и ловкие. Он смочил пластырь, отклеил повязку, чем-то протёр вокруг чипа… Лавр закрыл глаза и расслабился.

Он не хотел думать о том, откуда этот Араф знает, как обрабатывать место вживления блокатора.

Он вообще не хотел думать.

…у него это неплохо получалось.

Даже за Дару в кои-то веки больше не надо было переживать: драконица была здесь – он периодически видел её из окна.

И это успокаивало почище медикаментов.

Араф заклеил обратно шею и оставил его в покое, где-то между дрёмой и бодрствованием.

…Вечером его отпустило, и он нашёл в себе силы опять дохромать до Дары в сопровождении Арафа. Драконица была ещё более сонной, чем вчера, проворковала что-то нежное, лизнула в лицо и гостеприимно приоткрыла крыло: давай спать вместе, отличное занятие же.

Лавр не стал отказываться. Вечер выдался зябким, сырым – похоже, недавно прошёл дождь.

…Лавр его проспал. И всё ещё хочет спать. Бездна, он так отоспится на полгода вперёд.

– Тебе не мокро? – спросил он, пытаясь пристроиться под крылом. От Дары шёл убаюкивающий ровный жар, как от печки.

Драконица зевнула вместо ответа и перекатилась на бок, чтобы Лавру было удобнее лежать. Засунула нос под крыло и запыхтела довольно.

Чуть не свалившись в момент движения, Лавр укоризненно вздохнул и забрался поглубже, неуклюже подтаскивая раненую ногу. Привычно протянул руку, чтобы уцепиться за плечо крыла… и нащупал что-то твёрдое. Прямоугольное.

…датчик. Бездна, они всё-таки это сделали.

Он крепился в самом основании крыла, вживлённый под кожу – так, что легко не извлечь. Небольшой, в ладонь, плоский, без гнёзд для подключения – Даре он, похоже, ничуть не мешал. Место было выбрано с умом, и драконья регенерация уже зарастила все последствия, словно датчик стоял там всегда, но Лавр задышал тяжело и часто, пытаясь справиться с желанием немедленно найти Стрельницкого и…

…откусить ему голову?

Это не к нему, а к Даре. А Дара возомнила полковника «другом».

Потребовать извлечь датчик, чем бы он ни оказался?

Так Лавра и послушают.

Объяснить, что Дара и так без него никуда улетит?

…а Дара точно не улетит?

После разрыва связи она стала… самостоятельной.

Ей пришлось принимать решения самой.

– Дара-а, – тихонько позвал Лавр, поглаживая её под крылом, в самом чувствительном месте, где чешуйки были такие мелкие и тонкие, что почти сливались с кожей мембраны.

Дара сначала ощутимо поджала, а потом расслабила крыло.

– Ты никуда не улетишь? – чувствуя себя до странности неуверенно спросил Лавр.

– С тобой? – сонно спросила она. – Улечу. Сейчас?

– Нет… А без меня?

Дара вздохнула.

– Никуда.

И тогда Лавр решился. Осторожно выскользнул из-под её крыла, подобрал костыли и подхромал к скучающему в стороне Арафу.

Тот сидел на скамеечке и листал в свете фонаря толстенную старую книгу.

– Я хочу… увидеть Стрельницкого.

– Шефа нет, будет к ночи, – не поднимая взгляд от страницы, оповестил Араф. – Или утром.

Книга оказалась медицинской энциклопедией. Дочитав абзац, Араф захлопнул её – на обложке было написано что-то про гнойную хирургию, – и встал.

– Давай в дом. Тебя там ждут горячий ужин и таблеточки.

Лавр посмотрел на дремлющую Дару – и подчинился.

…Среди «таблеточек» явно было успокоительное, потому что вскоре после ужина Лавра срубил сон. Какой-то мутный, вязкий кошмар из тех, в которых вроде не происходит ничего страшного, но на душе тяжело и маятно даже после пробуждения.

Снова кадетка, какая-то идиотская контрольная, с которой никак не уйти, а ему надо к Даре, а электрички отменили – нет, есть одна, но на другом пути, уже отходит, надо бежать…

В вагон заходит контролёр, и Лавр узнаёт его: и пистолет под форменной курткой, и куцый светловолосый хвостик из-под кепки, и…

«Ты, тварь!»

Несколько секунд Лавр растерянно моргал, пытаясь понять, что его разбудило, и, наконец, увидел сидящего в кресле напротив Стрельницкого.

В свете ночника выражение лица полковника казалось на редкость умиротворённым. Китель он снял, оставшись в полурасстёгнутой рубашке – так по-домашнему, словно и впрямь… Впрочем, да, он и был дома.

И смотрелся среди этих высоченных, словно рассчитанных на великана потолков и тяжёлой старинной мебели очень органично.

…куда органичнее своего «гостя».

Лавр сел, осторожно подтянув тело, и нашёл на тумбочке кружку с водой.

– Денис сказал, ты хотел меня видеть, – произнёс полковник, поднимая на него взгляд.

Глаза у него были усталые. Лавр зашарил взглядом по стене в поисках часов – те показывали половину второго ночи.

– Денис?..

– Араф.

– А… да. Я… – сосредоточиться после сна было ещё сложно, – да, хотел поговорить.