Человек, который умер дважды

Глава 4

Еще один славный осенний денек, но воздух покусывает щеки, напоминая, что не так уж много осталось славных деньков. За углом поджидает зима.

На часах – три, и Элизабет несет букет Маркусу Кармайклу. Покойному. Утопленнику – внезапно ожившему, представьте себе, и поселившемуся в Рёскин-корте, 14. Мужчина, которого у нее на глазах опустили в могилу в Хэмпшире, теперь распаковывает коробки и мучается с настройкой вай-фая.

Она проходит «Ивы» – хоспис Куперсчейза. Пока там лежала Пенни, Элизабет заходила туда каждый день – просто посидеть, поболтать, обсудить какую-нибудь интригу и посплетничать со старой подругой, не зная, слышит ли та ее.

Однако Пенни больше нет.

Ночи постепенно удлиняются, и солнце уже опускается за деревья на вершине холма, когда Элизабет добирается до Рёскин-корта и звонит в номер 14. Ничего не происходит. Короткое ожидание, и ее впускают.

Во всех зданиях работают лифты, но Элизабет, пока может, ходит по лестницам. Лестницы помогают сохранить подвижность коленных и бедренных суставов. К тому же в лифте легко убить человека, когда открываются двери. Бежать некуда, спрятаться негде, да еще сигнал предупреждает о вашем прибытии. Не то чтобы она опасалась убийц, здесь ничего такого не ожидаешь, но жизненные уроки забывать не стоит. Элизабет никого никогда не убивала в лифте. Однажды в Эссене она видела тело, которое сбросили в лифтовую шахту, но это другое.

На лестничной площадке она поворачивает налево, перекладывает букет в левую руку и стучит в дверь с номером 14. Кто откроет? Что за история? Стоит ли ей волноваться?

Дверь отворяется, и она видит очень знакомое лицо.

Нет, не Маркус Кармайкл, да и откуда бы ему взяться? Но, конечно, этому человеку имя Маркуса Кармайкла знакомо. И известно, что оно привлечет ее внимание.

Да, пожалуй, волноваться ей стоило.

Мужчина красивый и загорелый, песочного цвета волосы с проседью еще крепко держатся на голове. Она и раньше догадывалась, что лысина ему не грозит.

Как вести с ним игру?

– Маркус Кармайкл, я полагаю? – осведомляется Элизабет.

– Да, и я так полагаю, – отвечает мужчина. – Рад тебя видеть, Элизабет. Эти цветы для меня?

– Нет, я просто хожу с цветами, чтобы обратить на себя внимание, – усмехается Элизабет и, когда он провожает ее в комнату, вручает букет.

– Правильно, правильно. Тем не менее я поставлю их в воду. Садись, чувствуй себя как дома.

Он скрывается на кухне.

Элизабет осматривает квартирку. Голо: ни картин, ни украшений, ни единой финтифлюшки. Никаких признаков, что сюда кто-то «въехал». Два кресла – оба такие, что уже не жалко выбросить, стопка книг на полу, лампа для чтения.

– Мне нравится, как ты обставил квартиру, – говорит Элизабет в сторону кухни.

– Не я выбирал, милая, – отвечает мужчина, возвращаясь в комнату с цветами в чайнике. – Смею сказать, что приспособлюсь, но планирую все же не задерживаться надолго. Могу я предложить тебе вина?

Он ставит чайник на подоконник.

– Да, пожалуйста.

Элизабет опускается в кресло. Что происходит? Зачем он здесь? И чего хочет от нее сейчас, столько лет спустя? Чего бы ни хотел, это повод для беспокойства. Комната не обставлена, жалюзи закрыты, на двери спальни – висячий замок. Номер четырнадцать в Рёскин-корте выглядит как конспиративная квартира.

Но с чем это связано?

Мужчина возвращается с двумя бокалами красного вина.

– Ты пьешь «Мальбек», если не ошибаюсь?

Элизабет берет у него бокал, и мужчина садится в кресло напротив.

– Не ошибаешься. Какое достижение – не забыть сорт вина, которое я пила в течение всех тех двадцати с лишним лет, что мы общались!

– Мне скоро семьдесят, милая. В мои годы помнить хоть что-нибудь – действительно достижение. Твое здоровье! – Он поднимает бокал.

– И твое. – Элизабет поднимает свой. – Много лет прошло.

– Очень много. Но Маркуса Кармайкла ты не забыла.

– Довольно ловкий ход.

Маркус Кармайкл – призрак, порожденный Элизабет. Она была специалистом по этой части: вымышленное лицо, придуманное только для того, чтобы передавать секреты русским. Человек с прошлым, созданным из поддельных документов и постановочных фото. Несуществующий агент, который передает врагу несуществующие секреты. Когда же русские подобрались поближе, желая получить от нового источника побольше, пришло время убить Маркуса Кармайкла. «Одолжить» невостребованный труп из лондонской учебной больницы и похоронить его на хэмпширском кладбище, пригласив молодую машинистку из своих сыграть вдову с заплаканными глазами. И вместе с ним похоронить ложь. Так Маркус Кармайкл стал покойником, не родившись.

– Спасибо, я подумал, что тебя это позабавит. Выглядишь ты хорошо. Прекрасно выглядишь. Как… дай бог памяти… как Стефан? Твой нынешний муж?

– Давай не будем? – вздыхает Элизабет. – Лучше прямо скажи, зачем ты здесь?

Мужчина кивает:

– Конечно, Лиз. Прямой разговор экономит время. Но все-таки – Стефан?

Элизабет задумывается о Стефане. Она оставила его дома, перед работающим телевизором, и надеется, что сейчас он дремлет. Она предпочла бы поскорее вернуться к нему, сесть рядом, чтобы он ее обнял. Она не хочет сидеть здесь, в этой пустой квартире с этим опасным мужчиной. Мужчиной, который убивал у нее на глазах. Не то приключение, на которое она сегодня рассчитывала. Ей бы Стефана с его поцелуями или Джойс с ее собачками.

Элизабет делает еще глоточек вина.

– Полагаю, ты чего-то хочешь от меня? Как всегда.

Мужчина разваливается в кресле.

– Ну да, пожалуй, что хочу. Не слишком обременительная просьба – в сущности, тебя это может даже развлечь. Помнишь, как мы развлекались, Элизабет?

– Мне здесь достаточно местных развлечений, но все равно спасибо.

– А, да, я слышал. Трупы и так далее. Прочел все досье.

– Досье? – переспрашивает Элизабет. Внутри у нее что-то обрывается.

– О, ты расшевелила Лондон, прося людей о разнообразных одолжениях в последние пару месяцев. Финансовые документы, отчеты судмедэкспертизы, даже отставного патологоанатома, кажется, вызвала – раскапывать кости? И думала, это пройдет незамеченным?

Элизабет понимает, как была близорука. Она действительно просила кое-кого о помощи в расследовании смерти Тони Каррана и Яна Вентама, которое затеял их Клуб убийств по четвергам. И в опознании еще одного трупа, захороненного в могиле на холме. Могла бы догадаться, что кто-то где-то берет все на заметку. Нельзя попросить об услуге просто так, безвозмездно. Чем же придется расплачиваться?

– Что тебе от меня нужно? – спрашивает она.

– Всего лишь услуги няньки.

– При ком?

– При мне.

– Зачем тебе нянька?

Мужчина кивает, отпивает вина и наклоняется к ней:

– Дело в том, Элизабет, что я, кажется, вляпался в неприятности.

– Некоторые вещи никогда не меняются, да? Почему бы тебе не рассказать мне об этом?

В замке бряцает ключ, дверь распахивается.

– В кои-то веки вовремя, – говорит мужчина. – Вот она как раз и поможет мне с рассказом. Познакомься с моей укротительницей.

В комнату входит Поппи – новая официантка из ресторана. Она кивает обоим:

– Сэр. Мэм.

– Ну, многое становится понятным, – отмечает Элизабет. – Надеюсь, Поппи, оперативница из вас лучше, чем официантка.

Поппи краснеет.

– Боюсь… честно говоря, не уверена. Но между нами троими: я думаю, даже если завалим дело, нам ничего не грозит.

Опыт Элизабет подсказывает ей, что все тайное рано или поздно становится явным. Поппи отодвигает в сторону чайник с цветами.

– Красивый букет. – И усаживается на подоконник.

– От кого именно не грозит? – уточняет Элизабет.

– Позволь, я начну с самого начала, – говорит мужчина.

– Будь добр, Дуглас, – соглашается Элизабет и допивает свое вино. – Мужем ты был кошмарным, но истории всегда рассказывал замечательно.

Глава 5

Ибрагим только что закончил обедать с Роном. Он пытался убедить сотрапезника попробовать хумус, но Рон остался неколебим. Дай ему волю, он каждый день питался бы яичницей с ветчиной и жареной картошкой. И, честно говоря, в свои семьдесят пять он все еще сильный мужчина, так что сложно уличить его в неправоте. Ибрагим захлопывает дверцу автомобиля и пристегивается.

Рон взволнован, потому что на следующей неделе к нему приедет погостить внук Кендрик, и Ибрагим тоже волнуется.

Из Ибрагима вышел бы прекрасный отец и замечательный дед. Но не сложилось, как и многое другое в его жизни. «Глупый ты старик, – говорит он себе, поворачивая ключ в замке зажигания, – ты совершил самую большую из всех возможных ошибок. Ты забыл прожить свою жизнь, просто спрятался от нее, отсиделся в надежном месте».

Что ему это дало? Как много решений он не принял из осторожности? Как часто пугался любви? Ибрагим вспоминает, сколько раз на своем пути разминулся с жизнью.

Ибрагим всегда был мастером в том, чтобы «все хорошенько обдумать», но теперь решил взять пресловутого быка за рога. Захотел хоть немного пожить настоящим моментом. Научиться бездумной свободе – у Рона, неукротимому оптимизму – у Джойс и еще кое-чему – у той стенобитной машины с умом криминалиста, что зовется Элизабет.

«Я вообще не рекомендовал бы вам заводить собаку». Так он сказал Джойс. Но, конечно же, она должна ее завести. Он скажет ей об этом, когда вернется. Позволит ли Джойс ему гулять с песиком? Наверняка позволит. Замечательная тренировка для сердечно-сосудистой системы. Каждому стоило бы завести по собаке. Всем мужчинам следует жениться на тех, кого они любят, а не сбегать от страха в Англию. У Ибрагима была целая жизнь на то, чтобы обдумать это решение. Он никогда не обсуждал его с друзьями. А может, следует однажды обсудить?

От ворот Куперсчейза он поворачивает налево. Разумеется, осмотрев дорогу, а потом осмотрев еще раз.

Перед ним – целый мир, и, как бы ни было страшно, он принял решение время от времени выбираться из Куперсчейза. И вот он здесь, посреди шума, уличного движения, множества людей.

Отныне раз в неделю он будет садиться за руль «Дайхатсу» Рона и навещать Файрхэвен. Он проезжает указатель поворота к городку. Какой кайф! Он сам по себе, один. Пройдется по магазинам, посидит в «Старбаксе» с чашечкой кофе и газетой. И заодно посмотрит и послушает. О чем нынче говорят люди? Не выглядят ли они несчастными?

Ибрагим беспокоился, что не сможет припарковаться, но место находится сразу. Он беспокоился, сумеет ли оплатить парковку, но и это ему удается.

Какой психотерапевт боится жизни? Ибрагим подозревает, что каждый первый. Оттого-то они и становятся психотерапевтами. И все равно, ему не повредит впустить в свою рутину кусочек мира. В Куперсчейзе мозги кальцифицируются, если позволить им расслабиться. Одни и те же люди, одни и те же разговоры, одни и те же жалобы и воркотня. Расследование убийства явно пошло Ибрагиму на пользу.

Он быстро разбирается и с кассой самообслуживания, и с бесконтактным платежом. Абсолютный минимум взаимодействия с людьми. Не приходится даже кивать незнакомому человеку. Подумать только, он мог бы все это пропустить!

Ибрагим находит симпатичный несетевой книжный магазинчик, где никто не возражает, если вы просидите в кресле с книжкой в руках час-другой. Конечно, эту книжку он покупает. Называется она «Ты» и повествует о психопате по имени Джо, которому Ибрагим очень сочувствует. Он покупает еще три книжки, потому что хочет, чтобы магазинчик продержался до следующей недели, когда он сюда вернется. За кассой висит плакат: «Ваша местная книжная лавка – пользуйтесь, чтобы ее не лишиться».

Пользуйтесь, чтобы не лишиться. Вот это правильно. Затем он сюда и пришел. Он выходит в уличный шум, к проносящимся мимо машинам, к орущим подросткам и бранящимся строителям. Ему хорошо. Не так страшно. Мозг чувствует, что живет. Пользуйтесь им, чтобы его не лишиться.

Ибрагим смотрит на часы. Три часа пролетело, оглянуться не успел, теперь пора домой с полной головой впечатлений. Он скажет Джойс, чтобы брала собаку, а потом поведает ей все о бесконтактных платежах. Она наверняка уже знает о них, но, может быть, не в курсе, какая технология за ними стоит, а он ее просветит. Время летит, когда вы проживаете его по-настоящему.

Он припарковал «Дайхатсу» Рона у файрхэвенской полиции – самое безопасное место для парковки. Возможно, однажды он заскочит повидать Криса с Донной. Разрешается ли навещать полицейских на работе? Он уверен, что они будут рады его видеть, но не хотел бы пустыми разговорами помешать, скажем, расследованию поджога. Новый Ибрагим готов рискнуть. Желаете кого-то повидать? Сходите и повидайте. Так поступил бы Рон. Правда, Рон не закрывает за собой дверь уборной, так что Ибрагиму стоит помнить: всему есть предел.

На углу у полицейского участка он обходит троих подростков в капюшонах и с велосипедами. И узнает запах марихуаны. В Куперсчейзе много курильщиков марихуаны. Считается, что это помогает от глаукомы, но, по статистике, людей с глаукомой не так уж много. В молодости кто-то из богатых друзей уговорил Ибрагима покурить опиум. Он оказался слишком трусливым для того, чтобы повторить опыт, но, может быть, это дело тоже стоит внести в список. Он задумывается, где мог бы купить опиум. Крис с Донной должны знать. Полезно иметь знакомых в полиции.

Эти трое – как раз из тех, кого Ибрагиму следует бояться, и он это понимает. Но они его вовсе не пугают. Молодежь вечно околачивается с велосипедами на углах улиц, так будет всегда. В Файрхэвене, в Лондоне, в Каире.

Ибрагим видит впереди «Дайхатсу». На обратном пути он завезет ее на мойку. В первую очередь чтобы отблагодарить Рона, но еще и потому, что ему нравится мойка машин. Он достает свой телефон. Это первое, чему он сегодня научился.

За парковку можно заплатить через мобильное приложение. Может, и неплохо, что теперь все смотрят в свои телефоны? Если у тебя в кармане – все знания и достижения человеческой истории, наверное, не грех потратить время на их изучение…

Велосипеда Ибрагим не слышит, зато чувствует, как он проносится мимо, видит руку, которая тянется к его мобильнику и дергает так, что Ибрагим валится с ног. Он падает на бок и катится до самого бордюра. Плечо, ребра в тот же миг пронзает боль. Рукав пиджака порван. Удастся ли зачинить? Он надеется, что да, – это его любимый пиджак, – но разрыв выглядит неприятно, белая подкладка торчит, словно обломок кости. Он слышит шаги – кто-то бежит – и мальчишеский смех; шаги приближаются. Ибрагим ощущает два пинка – один в спину, другой в затылок. Его голова снова бьется о бордюр.

– Райан, ходу!

Дело плохо. Ибрагим это понимает. С ним произошло что-то серьезное. Он хочет шевельнуться и не может. Сырость из водостока просачивается сквозь шерстяную ткань брюк, во рту появляется вкус крови.

Опять кто-то бежит, но Ибрагим не в состоянии защищаться. Лицо холодит бордюрный камень. Шаги смолкают, однако его больше не пинают. Он чувствует чьи-то руки на своих плечах.

– Дружище. Дружище! Господи! Кристин, вызывай скорую.

Да, приключения всегда заканчиваются скорой помощью, кем бы ты ни был. Насколько велик ущерб? Всего лишь переломы? Переломы в его возрасте – это достаточно плохо. А может, что похуже? Его ударили по затылку. Что бы ни случилось дальше, одно Ибрагим знает наверняка. Он допустил ошибку. Не следовало так рисковать. Больше не будет поездок в Файрхэвен и сидения с книжечкой в кресле. Где, кстати, его новые книжки? Мокнут на асфальте? Его кто-то трясет.

– Дружище, открой глаза, не спи!

«Но у меня же открыты глаза», – думает Ибрагим и тут же осознает, что это не так.

Глава 6

Потягивая второй бокал «Мальбека», Элизабет слушает рассказ своего бывшего мужа Дугласа Миддлмисса о международной организации по отмыванию денег. Из этого рассказа постепенно становится понятно, почему Дугласу в его возрасте понадобилась нянька.

– Мы давно к нему подбираемся, к этому Мартину Ломаксу. Прекрасный большой дом, куча денег, при этом все доходы задокументированы. Ребята из отдела экономической безопасности его и пальцем тронуть не могут. Но что известно, то известно, верно?

– Верно, – подтверждает Элизабет.

– В его дом кто только не приходит в любое время дня и ночи. Русские, сербы, турецкая мафия. Всех тянет в жилище отшельника на окраине сонной деревушки. Хэмблдон, знаешь такую? Там изобрели крикет.

– Прискорбно, – говорит Элизабет.

– «Рейндж-роверы», «Бентли» так и снуют по сельским дорогам. Арабы на вертолетах, словно они там на службе целый день. Однажды главарь ирландских республиканцев выпрыгнул с парашютом из одномоторного самолетика и приземлился прямо у него на лужайке.

– А чем он занимается? – спрашивает Элизабет. – Неофициально.

– Страхованием, – отвечает Поппи.

– Страхованием?

– Он типа банка для крупных криминальных группировок, – поясняет, подавшись к Элизабет, Дуглас. – Скажем, турки закупают в Афганистане героин на сто миллионов фунтов. Сразу всю сумму они не выплачивают.

– Так же, как за холодильник, – полный расчет после доставки, – добавляет Поппи.

– Спасибо, Поппи, – благодарит Элизабет. – Что бы я без вас делала?

– Ну вот, они вносят страховой депозит миллионов на десять надежному посреднику, – продолжает Дуглас. – Как залог доверия.

– А посредник – Мартин Ломакс?

– Да, они все ему доверяют. И ты доверилась бы, если бы познакомилась с ним. Удивительный парень: злодей злодеем, но надежный. Среди злодеев редко найдешь такого, на которого можно положиться. Сама знаешь.

Элизабет кивает.

– Так что, у него полный дом налички?

– Бывают наличные, бывает и более экзотический товар. Бесценные полотна, золото, бриллианты, – говорит Дуглас.

– Один узбекский наркоторговец заложил первое издание «Кентерберийских рассказов»[3], – вставляет Поппи.

– Любое ценное имущество, – кивает Дуглас. – Он хранит его в комнате-сейфе в собственном доме. Если сделка проходит благополучно, Ломакс возвращает заклад, и его нередко используют повторно. А если срывается, заклад уходит на компенсацию.

– Полагаю, это хранилище достойно внимания, – говорит Элизабет.

– Уверен, что в любой момент там найдется полмиллиарда наличными, столько же в золоте и драгоценностях, в похищенных полотнах Рембрандта и в китайском нефрите стоимостью в миллионы. И все это – в нескольких милях от Винчестера, представь себе.

– Откуда вам все это известно?

– Мы несколько раз побывали в этом доме, – объясняет Поппи. – Установили в стенах микрофоны, в светильниках – камеры.

– Ну ты знаешь все эти трюки, – добавляет Дуглас.

– И в хранилище?

– В эту комнату попасть ни разу не удалось, – качает головой Поппи.

– Но там и по дому много чего раскидано, – говорит Дуглас. – Когда я туда вломился, на бильярдном столе лежала картина Ван Эйка.

– Ты вломился?

– Не без помощи, разумеется. Помогали Поппи и паренек из Особой лодочной службы[4].

– Вы тоже взломщица, Поппи? – обращается Элизабет к сидящей на подоконнике и болтающей ногами девушке.

– Я просто оделась в черное и делала что велят, – отмахивается Поппи, устраиваясь поудобнее.

– Что ж, в этом – вся суть секретной службы, – кивает Элизабет. – Итак, вы двое и некий участливый друг вломились в дом, до отказа набитый сокровищами?

– Точно, – говорит Дуглас. – Просто чтобы осмотреться немножко, понимаешь? Прикинуть, что к чему, снять пару кадров и смыться, пока никто не узнал. Мы с тобой сто раз такое проделывали.

– Понимаю. Но при чем здесь квартира со старыми креслами и запертой спальней, а главное – предложение бывшей, к великому счастью, жене поработать твоей нянькой?

– Вот с этого момента, честно говоря, у меня и начинаются маленькие проблемы. Ты готова?

– Валяй, Дуглас, – говорит Элизабет, в упор разглядывая его. Огонь в глазах совсем не померк. Тот огонь, который наводил ее на совершенно безосновательные мысли о мудрости и обаянии. Тот огонь, который заставил ее отправиться к алтарю с мужчиной на десять лет моложе и пожалеть об этом уже через несколько месяцев. Тот огонь, который довольно быстро превращается в свет маяка, предупреждающий о близости рифов.

– Могу я сперва уточнить? – спрашивает с подоконника Поппи. – Пока мы все не рассказали.

– Конечно, дорогая, – разрешает Элизабет.

– Как много здесь о вас знают? Полагаю, немало, судя по досье?

– Кое-что знают, да, – признает Элизабет. – Ближайшие друзья.

– А эти ближайшие друзья – Джойс Мидоукрофт, Рон Ричи и Ибрагим Ариф?

– Они. Прекрасное досье, Поппи. Джойс придет в восторг, услышав, что в него попала.

– А могу ли я поинтересоваться… меня просили сделать это, пока мы не двинулись дальше. За последние четыре месяца вы хотя бы однажды нарушали закон о государственной тайне?

– О боже мой, конечно, – смеется Элизабет. – Сколько раз!

– О’кей, так и отмечу. Очень важно, чтобы никто из ваших друзей не узнал о нас с Дугласом. Хотя бы это вы можете гарантировать?

– Ни в коем случае. Я расскажу им, едва выйду за дверь.

– Боюсь, что не могу этого допустить.

– Не думаю, что у вас есть выбор, Поппи.

– Вы, мэм, лучше многих понимаете, что я выполняю приказ.

– Поппи, во-первых, зовите меня Элизабет. Во-вторых, насколько я успела заметить за последние недели, вы и заказы не очень-то четко выполняете, так стоит ли что-то менять? Давайте дослушаем вашу историю, и я скажу, возьмусь ли за эту работу. А потом поделюсь с друзьями, но вас это не должно беспокоить.

Дуглас хихикает:

– Твоим друзьям о тебе известно все?

– Все, что им следует знать.

– И о твоем командорском звании[5]?

– Разумеется, нет.

– Стало быть, не все?

– Не все.

– А когда ты в последний раз пользовалась своим титулом, Элизабет?

– Когда мне понадобилось срочно взять напрокат мотоцикл, чтобы уехать из Косово. А ты своим когда, сэр Дуглас?

– Когда пытался добыть билеты на «Гамильтона».

У Элизабет звонит телефон. Редкий случай. Она смотрит на экран. Это Джойс. Совсем редкий случай.

– Извините, я должна ответить.

Глава 7

В каком-то смысле наглость Конни Джонсон заслуживает восхищения. В ней даже есть определенный стиль. Но они потратили на засаду массу времени, и теперь, чтобы прижать Конни к стенке, им нужно придумать что-то поумнее. Но что именно – Крис Хадсон пока не может сообразить. И чтобы усугубить страдания, он решает позаниматься на велотренажере.

Из всех тренажеров в зале велосипед ему подходит больше всего. Ведь на нем занимаются сидя, и во время тренировки удается смотреть в телефон. Темп выбираешь сам – Крис предпочитает умеренный, – но можно и ускориться, чтобы выглядеть более впечатляюще, когда мимо проходит мускулистый мужчина в трико или мускулистая женщина в лайкре. В этот зал ходят многие его коллеги из файрхэвенской полиции. Иногда Крис с ними сталкивается, и, как он обнаружил, чины здесь ничего не значат. На днях один констебль хлопнул его по спине и сказал: «Продолжай, приятель, ты своего добьешься!» Приятель? В следующий раз, когда понадобится просмотреть записи с камеры наблюдения на стоянке за трое суток, этот молодой констебль узнает, кто кому приятель.

Крис видит инспектора из своего следственного отдела, Терри Халлета, с голым торсом выжимающего штангу. Боже правый!

Крис, в мешковатой футболке и таких же шортах, продолжает крутить педали. Шорты! Вот до чего дошло! Конечно, все эти тренажеры – ради Патрис. Потому что впервые за почти два года женщина регулярно видит его обнаженным. Надо признать, он старается обходиться без света, но все-таки. Пока что Крис счастлив, и Патрис выглядит счастливой, но разве она признается, если это не так? Крис полагает, что в этом случае она перестанет с ним спать, но все же нет ничего плохого в том, чтобы питаться правильно, сбросить несколько килограммов и попробовать найти мышцы под своей рыхлой оболочкой.