Русское время в Лондоне

Что англичанину хорошо, то русскому не очень

Не один год с интересом наблюдаю, как англичане карьеру выстраивают. Ещё со школьных лет они в большинстве своём чётко представляют, куда хотят попасть в итоге – желаемые должность, зарплату и уровень жизни. При этом прямой линии из точки «А» в точку «Б» по пути к цели не прослеживается, и мне понадобилось лет восемь, чтобы понять алгоритм их карьерного продвижения. Зачастую у них даже образование с карьерой не связано никак. Бывают, конечно, люди с чётким видением своего пути – мой муж ещё со школы определился с направлением деятельности, окончил соответствующий вуз, после чего начал продвигаться в банковской сфере. Но и он проявляет большую гибкость. Получил экономическое образование, увидел, что программирование хорошо идёт, переучился на IT. Потом вычислил, что программисты больше всего в финансах зарабатывают, влез в финансовый сектор, поменял несколько компаний и потихоньку продолжает торить эту дорожку.

Это ещё более-менее прямой путь. А в основном я наблюдаю, как англики, окончив университет по какой-то левой специальности (по принципу «изучаем то, что прикольно»), начинают работать в каких-нибудь кофе-шопах или на ресепшн. Русские, наблюдая такое, только руками разводят: ну на фига было высшее образование получать? Периодически эти «новобранцы» ввязываются в какие-то благотворительные проекты или проходят стажировку в крутой компании за треть зарплаты. Или устраиваются в агентство и каждый месяц работают на новом месте, занимаясь разной мелочёвкой – на телефонные звонки, например, отвечают. Наши опять же недоумевают: какой смысл работать бесплатно или за копейки, терять время на какую-то фигню, если ты планируешь серьёзную карьеру? Англичане между тем получают первый опыт работы и рекомендации, через годик устраиваются в какой-нибудь офис секретарями или клерками, через два года переходят в супервайзеры, ещё через два – в замначальники отдела, через три уже начальствуют в другом отделе, а то и в другой компании. Потом – должность в компании покруче, которая занимается совершенно другими делами. Профессии на этом пути нередко меж собой мало связаны, но повышение зарплаты и/или статуса при каждом таком скачке налицо (иногда кажется, им безразлично, чем заниматься, лишь бы в должности повышали). И годам к сорока сидит такой кочевник уже на приличной зарплате и должности. При этом ни на связи они не рассчитывают, ни на личные симпатии босса. Пробиваются сами, методично набирая опыт работы.

Всё равно, какое у тебя образование, главное – чтó ты умеешь делать и достиг ли на прежних позициях каких-нибудь результатов. И дело не в овладении конкретной специальностью, а в том, что где-то они научились работать в команде, ещё где-то получили опыт индивидуальной работы и ответственности, затем попробовали руководить командой из трёх человек, а на новом месте занялись прямыми продажами. По ходу презентации навострились проводить, французский подтянули… И в итоге сидят, где наметили, но не на конкретной должности в конкретной компании (хотя может быть и такое), а на том уровне зарплаты, который планировали, живут в правильном районе и обучают детей в правильной школе. Про свою цель ни на минуту не забывают, но по пути к ней – сплошные зигзаги.

Неудивительно, что нашим сложно вписаться в эту систему. Мы привыкли рассчитывать на хорошее образование, на связи и протекцию, на личное обаяние и везение. Выпускнику престижного университета стыдно торговать мобильными телефонами, да и тупиковый это путь – никто потом всерьёз не будет принимать. Есть у нас и другие критерии «хорошей работы». Пусть зарплата так себе, но должность крутая, девушек впечатляет. Ещё начальник невредный, коллектив приятный, в Интернете сидеть позволяется, и личными делами на работе заниматься можно, телефон и принтер для личных целей использовать. От дома недалеко, друзья в коллективе появились, можно чаи гонять по полдня. Ну и перспектива разовой, но щедрой премии в конце года или заграничных командировок.

Англичане на работу приходят работать, для них такие приятные мелочи не принципиальны. В качестве бонусов они могут рассмотреть льготы на питание или проезд, пенсионные взносы и даже тренинги, на которые компания посылает за свой счёт и в рабочее время. Загранкомандировки никого не умиляют, чаи пьют дома, а друзей заводят за пределами офиса. Конечно, хорошего начальника и коллектив никто со счетов не сбрасывает, но в приоритете – опыт работы. Один из моих начальников был блестящий руководитель, просто талантище. И вдохновлять умел, и уговаривать, и запугивать – бывало, на вечер пригонят несколько человек из агентства, он их в первый раз видит, а организовывает работу на раз-два в условиях цейтнота. Но, поскольку выбраться из замов в начальники отдела не было возможности, и его непосредственный руководитель сидел в своём кресле плотно, он подавал заявки на вакансии начальника отдела в другие компании. Не брали – «недостаточно опыта работы». Я разводила руками: «У тебя больше опыта, чем у кого-либо, ты каждый день в полях». А работодатели хотели опыта на руководящей должности от трёх лет. Вот он и оставался на своём месте, высиживал эти три года.

Разница между низкими и высокими зарплатами в Англии не такая большая, как в России, поэтому никто себе под Новый год не загадывает «в следующем году получать в два раза больше, чем сейчас». Увеличить доход в два раза можно лет за десять, а то и за двадцать, и пахать ради этого придётся немало. Ну и, конечно, никто не рассчитывает, что прилетит друг-волшебник в голубом вертолёте и сделает его большим начальником с высокой зарплатой, а пока он будет проводить рабочее время в Фейсбуке и чатиться с коллегами. Надежда на чудо англичанам не присуща. Они люди очень прагматичные, с хорошо развитым здравым смыслом.

Относительно фаворитизма: у особо одарённой внешними данными девушки карьера может пойти не лучше, а даже хуже, чем у «серой мышки», потому что начальник побоится её продвигать по службе и повышать зарплату. Нередко красавицам приходится пахать в два раза больше, чтобы доказать коллегам и начальству, что они получили свои премии и должности не за красивые ноги. Нельзя сказать, что ни одна красавица не добилась повышения за счёт симпатий шефа, но это может стоить шефу собственного рабочего места. Поэтому он ещё сто раз подумает, стоит ли проявлять подобную благосклонность. Очень вероятный в случае «служебного романа» развод с потерей большей части состояния тоже не вдохновляет на любовные подвиги, красавицами предпочитают любоваться издалека. Может быть, читатели помнят английский фильм «Реальная любовь» («Love Actually»), где премьер-министру пришлось удалить приглянувшуюся девушку из своего офиса, чтобы любой комплимент или выражение симпатии не стали поводом для скандала на почве злоупотребления служебным положением.

Ну и завершающий штрих в этой зарисовке о «карьере по-английски»: засиживаться на рабочем месте подолгу не приветствуется. Это в России стереотип ещё с советских времён – если человек поменял много рабочих мест, значит, неблагонадёжный «летун». У нас также высоко ценится лояльность компании. А здесь наоборот: если пять лет сидишь на одной должности и в одной компании – ты лентяй или неудачник. Ещё раз повторю: передвигаться из одной компании в другую, постепенно повышаясь в должности, считается самой правильной стратегией.

Кто кого обманывает?

Мне приходилось сдавать немало экзаменов в Англии – несколько по английскому языку, два по немецкому, экзамен на знание жизни в Великобритании, теорию вождения и ещё парочку по работе. А когда пришла очередь самой проводить тесты для студентов, начала понимать, почему на всех экзаменах в Англии такая суровая дисциплина. Вроде англичане обычно занимают позицию «не пойман за руку – не вор». А как дело доходит до экзамена – презумпция невиновности забыта и сразу ощущение концлагеря. Шаг в сторону рассматривается как побег.

Сразу оговорюсь: «ботаником» я никогда не была. В школе мне не давались математика и точные науки, поэтому шли в ход разные уловки – формулы по алгебре, записанные на обратной стороне пенала, теоремы по геометрии, зашифрованные никому не понятными символами, пометки в самых неожиданных местах, где учителю и в голову не придёт искать. Ну а если уж ничто не помогало во время контрольной по физике, в моём распоряжении всегда были одарённые мальчишки за соседней партой, которым я взамен помогала с русским и английским языком. Хороший был бартер и хорошая дружба.

В студенческие годы периодически прогуливала лекции и помалкивала на семинарах, поэтому от экзаменов меня не освобождали. Как водится у студентов, особенно проживающих в общежитии, интенсивная учёба начиналась в последние три дня перед экзаменом. Экзамены я сдавала неплохо, даже по непрофильным предметам, полагалась на крепкую память и хорошо подвешенный язык, природную грамотность, начитанность и прочие таланты. По непрофильным предметам, которые никак не давались – экономика какая-нибудь или философия – добросовестно писала шпаргалки, надеясь на то, что если использовать их не удастся, всё равно что-нибудь запомню, пока пишу. Шпаргалки у меня получались мощные, по таким учебные пособия можно издавать. Но подобных амбиций у меня не было, главное – сдать экзамен и забыть этот кошмар. Студенты понимали, что экзамен – это лотерея, вопрос личного везения и всё в таком духе. Мы были заодно и поддерживали друг друга. Кроме отличников, конечно. Итогом моей учёбы после всех этих перипетий стали вполне достойные оценки в дипломе.

В общем, не было такого экзамена или теста, в котором хоть чуть-чуть нельзя было бы сжульничать. А в Англии мне сразу рассказали, во чтó может вылиться жульничество, причём, даже самое невинное, поэтому мои криминальные таланты пропали втуне. Все экзамены по английскому языку сдавались самым добросовестным образом. Не всегда на желаемую оценку, но немного подготовки – и результат улучшался. Мне вовсе не хотелось вылететь с экзамена, когда за него заплачено больше сотни фунтов личных денег и на карту поставлены новая работа или продление визы. То же касается и других экзаменов.

И вот пару лет назад настал мой черёд в роли преподавателя принимать тест по окончании очередного уровня курса русского языка. Это ещё не официальный экзамен – на тот приглашают независимых экзаменаторов, которые никогда не учили этих студентов, чтобы их нельзя было разжалобить, подкупить или запугать. Тесты, которые пишут мои студенты, тоже проверяются независимыми преподавателями, а моя задача – провести устный экзамен и организовать прослушивание. Чтение и грамматическое задание испытуемые выполняют по выданным перед тестом распечаткам, и эти бумаги тоже уходят на проверку другому преподавателю, чьё имя студенты не знают. На парте не должно быть никаких книг, тетрадей и словарей, составленная дома тема рассказывается по памяти. На весь тест отводится час, по пятнадцать минут на каждый модуль.

Мой первый опыт: два студента, англичанин и девушка, скажем так, азиатского происхождения. Абсолютно разный подход к учёбе, работе и жизни. С англичанином мы уложились в пятьдесят минут. Он написал всё, что помнил, ответил на вопросы и откланялся. Я предложила ему составить план устной темы для опоры, но он отказался. Со студенткой мы сидели два с половиной часа. У меня, разумеется, не было намерения завалить её, и я переживала за её результаты, в конце концов, это ведь и оценка моей работы. А она, почувствовав, что у меня нет чётких критериев поведения на экзамене, безбожно давя на наши хорошие отношения и зная мою мягкую натуру, выжала из неопытного экзаменатора максимум послаблений. Запись устной темы мы с ней делали четыре раза. В очередной раз споткнувшись, она начинала причитать, что всё забывает из-за стресса, и мне приходилось останавливать запись. Я разрешила ей составить план темы на английском – она умудрилась написать русские слова латинскими буквами в надежде, что я не замечу. Но я заметила – подобного опыта у меня у самой предостаточно. Когда я начала задавать вопросы по представленной теме, она чуть ли не расплакалась и уверяла, что не понимает вопросов. Пришлось опять перезаписывать. Письменную часть вместо пятнадцати минут выполняла полчаса, а я не знала, имею ли право отобрать у неё бумаги. Письменное задание она непрерывно комментировала, уверяя, что не знает всех этих слов, что мы не проходили эту тему, что тема вообще не заявлена в программе. Всеми правдами и неправдами умудрилась вытянуть из меня значение пары незнакомых слов. Словом, по окончании теста я чувствовала, что сама провалила его.