Операция «Фроттер» Приказано внедриться!

– Лейтенант, – осторожно подтвердил Костик, когда молчание затянулось.

Полковник давно сидел неподвижно, уставившись в разложенные на столе бумаги, а его ладони подпирали щеки – так в училище Костика спали курсанты на самоподготовке, изображая внимательное изучение конспектов.

Внезапно полковник вздрогнул и, подняв голову, опять вперился в него тяжелым невидящим взглядом.

– Лейтенант, это хорошо… У нас как раз людей не хватает… Ну, а я полковник Бугаев. Иван Александрович. Начальник всей этой, – он неопределенно повел рукой, – конторы. – Заметив, что Костик опять собирается вскочить, он опять махнул рукой, давая отбой. На некоторое время опять воцарилась тишина, затем полковник, задумчиво глядя на Костика, сказал: – С золотой медалью, говоришь…

– Так… – Костик опомнился, виновато понизил голос: – Так точно.

– Ну, а почему в таком виде?

Костик не понял, относится ли это к его стремительно, прямо на глазах – он чувствовал это – распухающей физиономии с красным расплющенным носом, или к отсутствию милицейской формы.

– Я… Если вы насчет формы, то я…

– А чем это пахнет? – не дав ему договорить, внезапно спросил полковник.

– Это… – Костик замялся. Кабинет давно заполонил аромат шаурмы, запросто проникая сквозь плотную ткань спортивной сумки и столь же запросто перекрывая остальные запахи, в том числе и предельную – примерно как недавнюю, у капитана – задымленность кабинета.

– Похоже на шаурму, – подсказал ему полковник.

– Так точно, – неохотно признался Костик.

– Здесь, в Москве, покупал?

– Здесь, – подтвердил Костик, сочтя, что не стоит рассказывать, каким образом у него оказалась эта шаурма.

– Понятно… Ну, а что насчет физиономии скажешь?

– Да я просто… ну, это… – Костик опять колебался, признаваться ли в произошедшем, не будет ли он выглядеть в этой истории очень уж глупо, или все же… – Дело в том, что…

– Знаешь, дай-ка мне ее сюда, пожалуй, – внезапно сказал Бугаев.

– Что? – Костик растерялся.

– Да шаурму. Дай, говорю, ее мне. Знаешь, из чего ее кавказцы тут делают? Запомни, сынок, крепко… Больше никогда в жизни не покупай подобную гадость. Здесь особые правила проживания. Это тебе не Новопупкино под Старобрюховым, это тебе Москва.

– Вот… – Покопавшись в сумке, Костик разогнулся и протянул замасленный пакет через стол севшему полковнику – оказалось, тот, привстав, следил за тем, что он делает.

– Скажу ребятам, чтобы ее потом выкинули, – объяснил полковник, выдвигая ящик стола и небрежно бросая туда пакет. Затем он извлек из кармана носовой платок и с брезгливой миной вытер пальцы. – Господи, как же эта гадость воняет… А что там у тебя еще было?

Вопрос опять застал Костика врасплох. Вообще-то он думал, что полковник сразу перейдет к разговору о работе, станет вводить его в курс дела, представит будущим коллегам, и к вечеру он уже будет сидеть с сослуживцами в засаде, дожидаясь какого-нибудь современного Фокса, а тут…

– Вы о чем?

– Ну, у тебя там такой прозрачный пакет с бутылкой… Что это за бутылка?

– Коньяк, – признался Костик.

– Коньяк? – брови полковника приподнялись. – Так ты, лейтенант, считаешь, что можешь запросто позволить себе явиться на новое место службы без формы, с расквашенным носом, бутылкой в сумке и закусью в кармане?

– Простите, почему же в кармане, если я… – почему-то зацепился именно за этот несправедливый упрек Костик. – И я могу вам все объяснить. Ну, в смысле, почему я в таком виде, и… – В следующий момент его буквально подбросило на стуле от неожиданности.

– Молчать! – гаркнул полковник так громко, что подпрыгнула и пепельница. Ну, по крайней мере, зазвенела. – Если ты, лейтенант, еще раз позволишь себе перебить старшего по званию…

– Извините, – пролепетал Костик. И тут же поспешно поправился: – То есть, виноват, товарищ полковник…

– Виноват… – прорычал Бугаев. – Еще как виноват! – Некоторое время он тяжело дышал, сверля Костика не менее тяжелым взглядом, затем, что-то, вероятно, решив, хлопнул лапищей по столу. – Значит, так, лейтенант… Бутылку – немедленно сюда! – Он опять хлопнул по столу. – Получишь ее по окончании трудового дня. И запомни на будущее, что сюда, в отдел, спиртное приносить запрещено!.. Сейчас выйди за дверь, обдумай свое поведение. А когда вспомнишь, как нужно представляться по новому месту службы, возвращайся, и начнем знакомиться по новой… Исполнять! – И хлопнул по столу еще раз.

Костик встал, и медленно, чувствуя, как бешено колотится сердце, побрел на ватных ногах к выходу из кабинета.

– Золотой, блядь, медалист… – донеслось до его ушей, когда он уже закрывал за собой дверь…

Оглядевшись, Костик убедился, что в коридоре он один. Ну да, это же второй этаж, крыло, где сидит начальство, поэтому здесь относительно тихо. Опера расположились на первом, через который он недавно проходил – там, естественно, бардак, снующие туда-сюда сотрудники, посетители… Возле окна он узрел высокую урну с зеленой табличкой над ней, на которой была изображена дымящаяся сигарета, и решительно зашагал в торец коридора, к окну. Вообще-то ему не очень хотелось курить, – он и дымить-то начал только в самом конце учебы, чтобы овладеть этой необходимой милиционеру привычкой как раз к началу настоящей службы, – но сейчас это было необходимо. Иначе чем ему еще сейчас заняться. Просто слоняться по коридору? И сколько, кстати, ему нужно провести времени вне кабинета полковника, минут пять? Надо же, выставили, как нашкодившего ученика из класса, разве что за родителями не послали… Черт, но почему он такой невезучий. Ведь это первый день службы. И уже в этот первый день он нашел на свою голову столько приключений, что…

Костик бросил сигарету и решительно зашагал к кабинету с табличкой: «Начальник ОВД Митино г. Москвы, полковник И. А. Бугаев».

– Разрешите?

– Заваливай…

Его новый начальник сидел, откинувшись на спинку кресла. Руки он заложил за голову, и сейчас слегка поворачивался в крутящемся кресле туда-сюда. Против ожиданий Костика, Бугаев смотрел на него нормальным, едва ли не дружеским, взглядом. Подойдя к столу, Костик заметил, что полковник что-то жует, а запах спрятанной в стол шаурмы усилился.

– Садись, чего застыл? – Полковник прожевал, цыкнул, продувая воздухом пространство между передних зубов, и приглашающим кивком указал на стул.

Костик с удивлением отметил, что глаза полковника уже не были красными, а настроение явно улучшилось до такой степени, что создавалось впечатление – еще чуть-чуть, и он начнет весело что-нибудь насвистывать.

– Товарищ полковник, – решив, что нужно срочно исправлять положение – показать себя толковым, восприимчивым к критике сотрудником, – начал Костик заготовленную во время вынужденного перекура речь специальным, давно отработанным в контактах с начальством, бодрым тоном, но был прерван небрежным взмахом руки:

– Отставить… Выпить хочешь?

Костику показалось, что он ослышался.

– Э-э-э… виноват, товарищ полковник, не расслышал. Не могли бы вы повторить?

– Выпить, спрашиваю, хочешь? – повторил Бугаев. Он нагнулся, поднимая что-то с пола, и выставил на стол бутылку коньяка, которую потрясенный Костик немедленно опознал как свою. Коньяка в ней оставалось примерно граммов сто.

Не может быть, – подумал Костик. Все-таки я, пусть и начинающий, но все же сотрудник милиции, и потому не должен верить глазам – а только экспертизам и прочим четко установленным фактам. Так что, возможно, это вовсе не коньяк, а что-то другое, налитое в коньячную бутылку. Как принято писать в таких случаях в протоколах: «жидкость темного цвета». Так же обстоит и с принадлежностью бутылки. Пока с нее не сняты отпечатки пальцев и не установлены их владельцы, стоит придерживаться формулировки: «бутылка, похожая на ту, которую я получил в качестве компенсации за разбитый нос». Да и как полковник мог умудриться выпить четыреста граммов за те пять минут, что я курил в коридоре…

Бугаев тем временем выставил на стол стакан с коричневым осадком на донышке, бросил рядом промасленный пакет, который тут же разгладил ладонью в блин, а сверху положил кусок надгрызенной шаурмы с отпечатками зубов, по которым с помощью экспертизы можно было бы установить их владельца.

Шаурма, похожая на мою, – механически отметил про себя Костик.

– Ну, так что?

– Что? – тупо переспросил Костик.

– Будешь?

– Н-нет…

– И правильно, – одобрил полковник. Он выплеснул в стакан остаток коньяка, моментально запрокинул голову и через секунду сказал на выдохе, сдавленно: – Это была проверка. Еще не хватало, чтобы мои опера в рабочее время… – Он забросил в рот последний кусок шаурмы и, азартно работая челюстями, спросил, как показалось Костику, с надеждой: – А еще есть?

– Шаурма? – неуверенно пробормотал Костик. – Или коньяк?

– Да что-нибудь.

– Нет.

– Ну, на нет и суда нет, – с легкостью сказал полковник. Явственно повеселевший, он опять откинулся на спинку кресла, опять заложил руки за голову и некоторое время рассматривал Костика с любопытством, словно только что его увидел. – Вижу, из тебя получится хороший опер, – наконец сказал он, и гордый его оценкой Костик скромно потупился. – Ладно, пойдем, представлю тебя коллегам…

– Раздолбай на раздолбае, – ругался полковник, пока они шли по коридору. – Даже не знаю, как тебя, такого прекрасного парня, золотого медалиста, отдавать моим вурдалакам… Думаешь, это тебе кино, типа «Возвращение Мухтара 2»? Вот, посмотри, как тут все засрали… Ремонт, блядь, небось, лет сто не делали… Разве у твоего Мухтара было так, чтоб без ремонта работать? То-то и оно… А эти… – он понизил голос и кивнул на сидящих вдоль стен гражданских. – Ты только на них посмотри. Нет, ты посмотри, посмотри… Пришли, блядь, за справедливостью… А она есть, эта справедливость? Нет, ты мне ответь, есть она?

– Н-не знаю, – неуверенно сказал Костик.

– Точно тебе говорю, нет ее, справедливости… – Бугаев внезапно остановился прямо посередине длинного коридора, так, что идущий чуть позади, зазевавшийся Костик едва в него не воткнулся и, не обращая внимания на ждущих приема людей, схватил его за грудки. – Я бы, может, тоже хотел ее, этой самой справедливости, да только где ж ее взять! Где справедливость, спрашиваю, лейтенант? – Он тряхнул Костика с такой силой, что у того мотнулась голова. – Ты умный, ты медалист, ты должен знать! Что, и ты не знаешь? Вот я и говорю… – Полковник обмяк, отпустил Костика и вздохнул. Затем поправил китель, повернулся и пошел дальше. – А хочешь, сейчас зайдем в любой кабинет? Вот возьмем и откроем первую попавшуюся дверь!

– Зачем? – не понял Костик, а поскольку полковник опять резко остановился, он едва не ввинтился в него снова.

– А просто так. Покажу тебе, какие здесь разъебаи работают. И скажешь мне, как, по-твоему, я должен с такими управляться. Ты, как-никак, медалист. Да и взгляд у тебя не замылен.

– Но я… – пролепетал Костик, настороженно приглядываясь к полковнику – ему показалось, что тот стремительно пьянеет. – Я, вообще-то…

– Вот и давай, проверим! – обрадовался Бугаев и решительно рванул на себя ближайшую дверь. – За мной!

У вошедшего за полковником Костика изумленно отвалилась челюсть. В кабинете стояло четыре стола – ровно по количеству стен, и за всеми четырьмя сидели сурового вида мужчины в гражданской одежде с переплетениями на спинах и плечах ремешков плечевых кобур. Перед каждым из столов стоял стул для посетителей, но занят на данный момент был один. На стуле возле стола у входа сидел мужчина с окровавленным лицом, который пускал розовые пузыри изо рта с разбитыми губами. Он что-то жалобно мычал, а нависающий над ним оперативник в джинсах и майке с надписью «Пепси-Кола» тряс его за шиворот. Однако даже не это поразило Костика до глубины души. Гораздо большее впечатление произвела на него невозмутимость других сотрудников. Три парня в джинсах и майках как ни в чем ни бывало сидели за своими столами и занимались какими-то делами, словно окровавленный человек в их кабинете – дело совершенно обычное, не стоящее ни капли их драгоценного внимания.

– Ну, будешь еще на органы наезжать? – прорычал оперативник, не замечая вошедшего Бугаева. Он рванул окровавленного мужика за ворот светлой рубашки, раздался треск ткани, по полу звонко запрыгали пуговицы, а мужик сжался и отчаянно замотал головой.

– Что тут у вас, блядь, творится! – яростно взревел Бугаев, и только тогда кабинет пришел в движение.

– Товарищи офицеры! – обернувшись, выкрикнул парень с «Пепси-Колой», и трое, неохотно оторвавшись от своих дел, с ленцой поднялись.

– Отставить! – бросил Бугаев. И не обращая внимания на топчущегося за спиной Костика, ткнул пальцем в окровавленного мужика. – Это кто?

– Товарищ генерал… – торопливо, булькая сглатываемой кровью, заговорил тот, пытаясь подняться, в то время как парень с «Песпи-Колой» удерживал его, нажимая ладонью на плечо, – я свидетель по делу о…

– Это налогоплательщик, – бодро отрапортовал опер.

– Налогоплательщик? Ну-ну… Ладно, продолжайте. Я еще к вам зайду… – с угрозой сказал Бугаев. И, сделав знак Костику, первым шагнул к выходу. – Лейтенант, за мной.

Костик опять поплелся за ним по коридору, размышляя над только что виденным. «Налогоплательщик» – наверняка бандитская кличка, – догадался он и успокоился. Иначе с чего бы полковнику отнестись к произошедшему так спокойно. Хотя, даже если он бандит, все равно, применять к подследственному физические меры, согласно уголовно-процессуальному кодексу…

– Все, приехали… – Бугаев остановился перед обшарпанной дверью, на которой висела табличка «Убойный отдел», потянул за ручку, но дверь оказалась запертой. – Ну вот, вам, блядь, пожалуйста! – свирепо прошипел он, повернувшись к Костику. – А ты говоришь, справедливость… Вот она, твоя справедливость. Знаешь, мне б вместо этих дебилов с десяток твоих Мухтаров, да провести им через бухгалтерию собачью кормежку – с них в десять раз больше толку было б! Вот ты, к примеру, знаешь, чем они там занимаются? – Костик отрицательно покачал головой, и полковник неожиданно успокоился. – Нет? Вот и я не знаю… Да только не тем, чем надо, это точно.

– Может, они на выезде? – попытался вступиться за своих будущих коллег Костик, которого заранее вдруг охватило чувство этакой корпоративной солидарности.

– Какой еще, в жопу, выезд, – буркнул Бугаев и долбанул кулаком в дверь так, что посыпалась штукатурка.

– Господин полковник! – внезапно окликнул его старик в пиджаке, на котором висела звезда Героя социалистического труда. Он поднялся со стула и сделал шаг к недовольно повернувшемуся Бугаеву. – Простите, конечно, но я хотел бы знать, до каких пор мне тут еще сидеть.

– Кто вы и по какому вопросу? – поморщившись, спросил Бугаев, стараясь дышать в сторону.

– Я свидетель. Вызван вашим сотрудником, капитаном… – старик полез во внутренний карман пиджака, извлек повестку, затем, из другого внутреннего кармана, извлек очки и принялся разглядывать фамилию. – Капитаном… капитаном, э-э-э…

За дверью кабинета наконец возникло какое-то шевеление. Послышались звуки передвигаемых стульев, затем топот идущего к двери, и полковник, тронув Костика за локоть, указал пальцем на дверь.

– Зайди к ним пока один, осмотрись, а я сейчас. Разберусь тут с ветераном, потом представлю тебя остальным, как положено.

Костик кивнул, а Бугаев, потеряв терпение, выхватил повестку из дрожащих старческих пальцев.

– Ну, чего у вас там?

Тем временем дверь, наконец, приоткрылась, и в образовавшемся проеме показалась голова с растрепанными волосами мужика лет тридцати. Костик отметил, что по щеке явно недовольного мужика протянулась красная складка, какие образуются после сна, если лицо человека долго лежало на неровной поверхности. Мужик сонно моргнул, смерил Костика хмурым взглядом, затем посмотрел на наручные часы.

– Тебя на сколько вызывали?

– Ни на сколько, – признался Костик.

– Так какого хера ты тут… – заорал мужик.

Не успел Костик ответить, как перед его глазами что-то мелькнуло, и он получил такой удар по лицу, что отлетел к противоположной стене и упал на пустые стулья для посетителей. Словно сквозь туман смотрел он на полковника Бугаева, как тот поворачивается с недоумением, будто в замедленной съемке, к двери кабинета, как багровеет в ярости его и без того розовая после коньяка физиономия, как безмолвно раскрывает он рот, кажется, крича на того, с красной складкой, мужика, как медленно поднимается его огромная лапа, сжимаясь в кулак, как этот кулак летит прямо в эту красную складку тоже раскрывающего рот мужика… И почему-то все это происходит беззвучно, – еще успел автоматически отметить Костик, перед тем как потерять сознание…