Информационно-семиотическая теория культуры. Введение

2.1. Об «общем» в многообразии определений культуры: идея социальной памяти и информационного наследования

В очередной раз подчеркнем, что самая яркая теоретико-методологическая особенность современной культурологии – множественность вариантов интерпретации культуры и отсутствие консенсуса по поводу предпочтительного из них.

Здесь впору обратиться, в первую очередь, к философии, которая рассматривает сущности в их предельных основаниях и в общей системе онтологии бытия – в качестве его структурных элементов.

При этом основанием к выделению онтологических структур бытия является субстанциональная основа этих самых структур, а также специфика форм, механизмов и закономерностей их существования.

Любой, кто обратится к философии, обнаружит, что, следуя означенному принципу, здесь выделяют, прежде всего, природное бытие (бытие природы) и социальное бытие (бытие общества, человека). А что касается принципов детализации структуры социального бытия и места культуры в нем, то принято вести речь лишь о следующих сферах: производственно-экономической (сфере производства, распределения и потребления материальных благ); политической (институтах и механизмах власти, государства, управления); о собственно социальной сфере (включающей образование, здравоохранение, социальное обеспечение), а также о духовной сфере (включающей науку, философию, искусство, религию, мораль).

Таким образом, культура в современной философии не рассматривается и не конституируется как вычленимая сфера бытия, не считается таковой. А онтологические элементы культуры: науку, образование, искусство, мораль и религию – философия относит к различным сферам социального бытия. Иначе говоря, культура в философии видится и понимается не как отдельная самостоятельная сфера социального бытия, не как нечто «материально-идеальное», как чаще всего трактуется в культурологии, а только как форма духовного и идеального, сопряженного со всеми аспектами социального бытия (см. Культура // Энциклопедия эпистемологии и философии науки. – М.: Канон-плюс, 2009. – С. 405–409).

В этом контексте когнитивный ракурс и методологические усилия философии направлены, главным образом, на раскрытие именно «сквозной роли» культуры в бытии человека, социума, общества. При этом речь идет о следующих функционально-ролевых и бытийных ипостасях (модусах) культуры: культура как способ и механизм творчества и свободной самореализации человека; культура как система ценностных отношений в социуме; культура как искусственно созданный духом и трудом человека аспект (дополнение) бытия – в оппозицию и в дополнение к «природному бытию», т. е. к «натуре».

Но, что принципиально важно и к чему мы не раз еще вернемся, философия полагает, что культура не является отдельной сферой, т. е. чем-то таким, что можно отграничить, обособить и выделить из общей структуры социального бытия; напротив – культура мыслится как некая сущность, которая пронизывает все сферы и аспекты социального бытия, по сути поддерживая (обеспечивая) его целостность, соотнесенность с человеком, со всеми формами и механизмами бытия (каковой может быть разве что информация).

После этих предваряющих замечаний вернемся к попыткам поиска онтологической сущности культуры.

Как свидетельствует история науки, потенциал ее развития кроется, прежде всего, в знаниевых и интерпретационных накоплениях самой науки. В этом контексте в поисках путей развития науки о культуре пристального внимания заслуживают, как уже не раз подчеркивалось, бытующие многочисленные определения культуры. Разумеется, речь идет не об их формальном группировании в некие «типы» и «виды» (как это чаще всего происходит), а о поиске общего в этих определениях или же о выдвижении, «объемлющей теории», способной синтезировать смыслы разных определений культуры («рабочих гипотез»).

Здесь мы будем ориентироваться на выборку определений культуры, представленную в широкоизвестной книге М.С. Кагана «Философия культуры» [1]. Итак, культура – это:

– комплекс, включающий знания, верования, искусства, законы, мораль, обычаи и другие способности и привычки, обретенные человеком как членом общества (Э. Тейлор);

– единство художественного стиля во всех проявлениях жизни народа (Ф. Ницше);

– организация разнообразных явлений: материальных объектов, телесных актов, идей и чувств, которые состоят из символов или зависят от их употребления (Л. Уайт);

– социальное наследование – ключевое понятие культурной антропологии. Его обычно называют культурой (Б. Малиновский);

– единство всех форм традиционного поведения (М. Мид);

– общий образ жизни народа, социальное наследство, которое индивид получает от своей группы (К. Клакхон);

– социальное направление, которое мы придаем культивированию наших биологических потенций (X. Ортега-и-Гассет);

– формы поведения, привычного для группы, общности людей, социума, имеющие материальные и нематериальные черты (К. Юнг);

– в широком смысле слова – система знаков (Ч. Моррис);

– процесс прогрессирующего самоосвобождения человека. Язык, искусство, религия, наука – различные фазы этого процесса (Э. Кассирер);

– специфический способ мышления, чувствования и поведения (Т. Эллиот);

– общий контекст наук и искусств, соотносимый категориально с языком; это структура, которая возвышает человека над самим собою и придает его жизни ценность (Р. Тшуми);

– совокупность интеллектуальных элементов, имеющихся у данного человека или у группы людей и обладающих некоторой стабильностью, связанной с тем, что можно назвать «памятью мира» и общества – памятью, материализованной в библиотеках, памятниках и языках (А. Моль);

– главное в культуре – не материальные достижения, а то, что индивиды постигают идеалы совершенствования человека (А. Швейцер);

– способ человеческой деятельности (Э. Маркарян);

– знаковая система; наследственная память коллектива, выражающаяся в определенной системе запретов и предписаний (Ю. Лотман, Б. Успенский);

– программа образа жизни (В. Сагатовский);

– система регулятивов человеческой деятельности, несущая в себе аккумулированный опыт, накопленный человеческим разумом (В. Давидович, Ю. Жданов);

– система хранения и передачи социального опыта, основу которого составляет достигнутый обществом уровень развития сущностных сил человека (В. Конев);

– некий единый срез, проходящий через все сферы человеческой деятельности (М. Мамардашвили);

– система, выступающая мерой и способом формирования и развития сущностных сил человека в ходе его социальной деятельности (Л. Коган);

– пластичная и многозначная, фиксированная в нормах программа деятельности индивидов, формируемая, хранимая, накапливаемая и передаваемая обществом на основе общественной практики, в частности, и общественного производства. Она уделяется обществом каждому члену общества и гибко детерминирует индивидуальное поведение. Это особая система средств хранения и передачи социального опыта (Л. Клейн);

– культура как система духовного производства охватывает создание, хранение, распространение и потребление духовных ценностей, взглядов, знаний и ориентации – все то, что составляет духовный мир общества и человека (Б. Ерасов);

– относительно интегрированное целое, охватывающее поведение людей, которое совершается согласно общим для данной социальной группы образцам (А. Клосковская);

– культура, понимаемая как процесс, – это коммуникация, а понимаемая статично и предметно – совокупность высказываний (например, произведений), символических рядов, служащих целям коммуникации (например, всевозможных ритуалов), наконец, средств коммуникации (М. Червинский); – единая для общественной группы семиотическая система (С. Пекарчик).

Понятно, что каждое из приведенных определений схватывает и выражает некие существенные и значимые особенности культуры или же ее различные функции. Однако, если анализировать представленные определения, «прицельно», т. е. с той точки зрения, как в них понимается и трактуется онтологическая сущность культуры, обнаруживается вполне определенная картина.

Оказывается, в большинстве определений отсутствует прямое указание на сущность культуры или она описывается на основе (посредством) некоего набора косвенных признаков. Таким образом, авторы определений культуры так или иначе свидетельствуют, что главное и сущностное в культуре не то, что лежит на поверхности (наблюдаемо, описываемо), а то, что стоит за этим. Чтобы это стало очевидно, достаточно вычленить из приведенных определений их смысловые ядра (они приводятся без указания автора, поскольку представляют собой «срезы» уже процитированных выше определений). Итак, культура – это:

– комплекс неких признаков и атрибутов социального бытия (верований, знаний и т. д.);

– способность человека творить знаки;

– социальное наследование (сущность наследуемого не означена);

– единство форм поведения;

– система знаков;

– абстракция конкретного (культура как когнитивная процедура или система процедур);

– идеалы совершенствования человека;

– система регулятивов;

– некий единый срез, проходящий через все формы и виды деятельности.

Вернемся вновь к исходной (с указанием авторов) выборке развернутых, пусть и косвенных большей частью, определений культуры, заимствованных у М.С. Кагана, добавив при этом, что сам ученый трактует культуру как сложную саморазвивающуюся систему, взаимосвязанную с бытием человека и социума (а также с бытием природным). При этом он отмечает, что «культура есть системная, исторически образовавшаяся и исторически изменяющаяся многосторонняя целостность специфических способов деятельности и ее опредмеченных плодов: материальных, духовных и духовно-материальных, художественных» [2, с. 44]. Заметим также, что у определения культуры по Кагану есть еще один аспект: сущностная природа культуры им понимается как некое сложное сочетание/переплетение/единство таких сущностей, как «знание», «ценности», «проект» или проектность, к чему мы еще вернемся.

И, наконец, известный российский философ и культуролог В.С. Степин определяет культуру как систему исторически развивающихся надбиологических программ жизнедеятельности (общения, поведения, преобразовательной деятельности), обеспечивающих воспроизводство и изменение социального бытия во всех его аспектах [3]. Показательно, что, анализируя концепцию В.С. Степина, А.С. Запесоцкий квалифицирует ее как «деятельностно-семиотическую» [4], хотя в работах В.С. Степина такое определение не встречается.

Даже беглое сопоставление выявляет, что чаще всего в анализируемых определениях культура трактуется как нечто такое, что касается всех аспектов бытия человека (сквозной срез бытия, социальная память, социальное наследование, текст экзистенциальной значимости), но при этом не поддается локализации и отграничению. В качестве иллюстрации к подобному пониманию сущности культуры обратимся к определениям ряда авторов, причастных к различным историческим эпохам, философским течениям и гуманитарно-исследовательским традициям:

– организация разнообразных явлений: материальных объектов, телесных актов, идей и чувств, которые состоят из символов или зависят от их употребления (Л. Уайт);

– совокупность интеллектуальных элементов, имеющихся у данного человека или у группы людей и обладающих некоторой стабильностью, связанной с тем, что можно назвать «памятью мира» и общества – памятью, материализованной в библиотеках, памятниках и языках (А. Моль);

– некий единый срез, проходящий через все сферы человеческой деятельности (М. Мамардашвили);

– знаковая система; наследственная память коллектива (Ю. Лотман, Б. Успенский);

– пластичная и многозначная, фиксированная в нормах программа деятельности индивидов, формируемая, хранимая, накапливаемая и передаваемая обществом на основе общественной практики, в частности, и общественного производства. Она уделяется обществом каждому члену общества и гибко детерминирует индивидуальное поведение. Это особая система средств хранения и передачи социального опыта (Л. Клейн);

– программа образа жизни (В. Сагатовский).

Как нетрудно заметить, культура в этом ряду определений (гипотез) вновь и вновь предстает как «что-то сквозное», проходящее через все сферы бытия человека: социальная память, основа и способ коммуникации, всеохватная программа бытия человека.

Такое «сквозное нечто» в бытии человека по представлениям современной науки суть социальная информация, которая существует, прежде всего, в знаково-символических, вербально-текстовых формах и выступает как всеохватная форма выражения, накопления и трансляции социального опыта, всех «граней» социального бытия, как программа социальной активности человека. В этом контексте примечательна давно известная и достаточно распространенная интерпретация культуры в качестве некоего сложного текста, что восходит к идеям Р. Барта [5] и в последующем нашло системное развитие в работах Ю.М. Лотмана (и тартуской школы), в учении о семиосфере культуры [6].

По мысли Барта, текст – это сложный феномен, поскольку:

– это не некое литературное произведение и эстетический продукт, а знаковая деятельность;

– это не просто фабульно-смысловая структура, а структурообразующий процесс;

– это не пассивный объект деятельности автора (человека), а работа и игра;

– это не просто совокупность знаков, наделенная смыслом, а пространство, где прочерчены линии «смысловых сдвигов» [7, с. 413–423].

В подобной многогранной интерпретации «текст» не сводим к речевому акту (лингвистическому феномену), а в качестве текста могут выступать не только продукты естественных языков, но и любые знаковые системы: иконографические, природно-вещные, деятельностные.

Если учитывать эти обстоятельства, получается так: в семиотическом и семантическом полях языка культуры происходит оформление в текст социальной информации и культурных смыслов, являющих собой предмет изучения (дешифровки, раскодирования) культурологии, когнитивистики, лингвистики, психологии, социологии.

Таким образом, при рассмотрении с позиции современной философии и науки бытующих определений культуры, которые выдвигались на разных этапах развития культурологии приверженцами самых различных социально-философских и культурологических школ и течений, обнаруживается (выясняется), что столь несхожие авторы наделяют культуру весьма схожими признаками, каковыми обладает лишь одна сущность – информация.

В этом плане особенно примечательна идея Л. Уайта: культура – это целостная самонастраивающаяся система, включающая в себя символическую, технологическую и идеологическую стороны [8]. Данное определение культуры является вполне релевантным с точки зрения информационно-семиотической теории культуры, которой и посвящен наш дискурс. Остается лишь добавить, что Ю.М. Лотман еще в 70–80-х годах писал (и доказывал), что «культура – это совокупность всей ненаследственной информации, способов ее организации и хранения» (9). Иначе говоря, культура – это особая информационная система.

В заключение остается лишь зафиксировать: как показывает анализ, культурологи так или иначе ощущают, описывают и анализируют культуру, прежде всего, как знаково-символическую, смысло-несущую, коммуникативную систему, т. е. как информационную систему, охватывающую и пронизывающую все аспекты бытия человека.

Если учитывать эти обстоятельства, получается так, что информационно-семиотическая концепция культуры (как идея) неявно сопутствует истории культурологии, вырастая из процессов ее развития и требуя развертывания в системную, структурированную и аргументированную теорию, которая вписывалась бы в современную постнеклассическую парадигму науки.

Почему до сих пор не сложилась таковая теория – полагаем, это обусловлено далеко не в последнюю очередь явным невниманием социально-гуманитарной науки к информационной стороне (измерениям) бытия человека до недавних пор. Ведь информация, как таковая, в качестве онтологической сущности в научный оборот вошла относительно недавно – в середине двадцатого века. Отчасти этим объясняется и методологическая инерция в науке – видеть и искать основания социальных и культурных процессов в основном в мире вещественно-энергетических обменов (в географических, экологических, ландшафтных, технологических факторах).

Иначе говоря, так повелось в гуманитарной науке и ее логике видеть за культурогенезом, за трансформацией культуры главным образом материально-вещественные измерения социального бытия, орудийно-технологический процесс, а точнее, прогресс, обусловленный материально-вещественными факторами, деятельностью по их преобразованию в артефакты.

На наш взгляд, настала пора обратиться к информации, ее свойствам, а главное – к ее соотносимости и соотнесенности с культурой. А это, в свою очередь, требует проникновения в сущность информации, с одной стороны, и рассмотрения информационного бытия человека в исторической и культуро-генетической ретроспекции – с другой, чему и посвящены последующие разделы монографии.

1. Каган М.С. Философия культуры. – СПб.: 1996, Лань. – 415 с.

2. Каган М.С. Введение в историю мировой культуры. В 2 кн. Книга первая. – 2-е издание. – СПб.: Петрополис, 2003. – 368 с.

3. Степин В.С. Культура // Новая философская энциклопедия. Т. 2. – М.: Мысль, 2001. – С. 341–347.

4. Запесоцкий А.С. Теория культуры академика В.С. Степина. – СПб.: СПбГУП, 2010. – 112 с.

5. Барт Р. Введение в структурный анализ повествовательных текстов // Французская семиотика: От структурализма к постструктурализму / Пер. с франц., сост., вступ. ст. Г.К. Косикова. – М.: Прогресс, 2000. – С. 196–238.

6. Лотман Ю.М. Структура художественного текста. – СПб.: СПб-искусство, 1998. – 286 с.

7. Барт Р. Избранные работы: Семиотика. Поэтика / Пер. с фр. Сост., общ. ред. и вступ. ст. Г.К. Косикова. – М.: Прогресс, 1989. – 616 с. 8. Уайт Л. Наука о культуре // Онтология исследований культуры / Под ред. Л.А. Мостова. Т. 1. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С. 141–156.

9. Лотман Ю.М. Материалы к курсу теории литературы. – Тарту, 1970. – Вып. 1. – С. 5–6.

2.2. Информация в бытии и бытие информации

Информация по представлениям современной науки и философии относится к числу важнейших онтологических оснований бытия (как природного, так и социального), которое стоит в одном ряду таких фундаментальных категорий, как материя, пространство, время, система, процесс, форма, содержание, количество и качество, выражая базовые характеристики реальной действительности – ее структуру, процессность, изменчивость, динамику, разнообразие, порядок.

Информация в многообразных формах и неизмеримо больших объемах существует, прежде всего, в природе, поскольку она неразрывно связана с веществом (материей), отражая его структурное состояние и свойства, его способность к взаимодействиям, трансформациям, развитию. В этом смысле природная информация существует объективно (независимо от человека) в любом материальном объекте в виде многообразия его актуальных и потенциальных состояний. Характерный в этом плане пример – биологическая информация, заключенная в генетических кодах, которая, актуализируясь в конкретных условиях, обеспечивает не только воспроизводство всего живого, но и его развитие, эволюционирование. Однако природная информация может существовать не только в таком сверхсложном модусе, как генетический код, но и в весьма «тривиальных формах» – в типах молекулярных и атомных структур, в симметрии или асимметрии их пространственного расположения (например, в типах кристаллической решетки или геометрических вариациях молекулярных структур химических соединений и веществ и т. д.).

Большое многообразие информации циркулирует также в технических системах, созданных человеком и послушно обслуживающих его потребности. Более того уровень развития техники в нарастающей мере определяется именно ее информационной насыщенностью и способностью эффективно оперировать информацией. Иллюстрирующие эту ситуацию примеры лежат на поверхности – это компьютеры, роботы, формы искусственного интеллекта, автоматизированное производство и разнообразные системы управления. Однако в технике, как правило, преобладают простые формы информации (а именно – механические, электрические, магнитные, тепловые, оптические, гидравлические или пневматические импульсы различных частот и модуляции). И, наконец, средоточием масштабных объемов информации, способов их порождения и функционирования является социально-культурное бытие человека. После этих пояснений впору сосредоточиться на прояснении особенностей информации.

Информация характерна, прежде всего, тем, что она передается от объекта к объекту в процессах взаимодействия этих объектов – носителей информации. В этом смысле информации без носителей не бывает, не может существовать: информация бытует лишь в неразрывном единстве с носителем. Информация, разумеется, обладает еще целым рядом свойств и особенностей, однако мы будем обращаться к ним лишь в той мере, в какой это диктуется целями нашей монографии и ее дискурсивного развертывания. А наша главная и конечная цель – продемонстрировать информационную (информационно-семиотическую) «природу» и сущность культуры.

В предельно кратком обобщении современных представлений философии и науки в отношении информации складывается следующая картина: все многообразие реальной действительности (неживой природы, живой природы, социокультурной реальности) является результатом многообразных связей-отношений и взаимного влияния трех базовых сущностей: материи (вещества), энергии и информации. К этому следует добавить, что информация вездесуща и обладает целым рядом особенностей, что обобщенно представлено в работах [1–4]:

1. Информация представляет собой объективное свойство реальности, которое проявляется в структурности, неоднородности (асимметрии) распределения материи и энергии в пространстве и времени, в неравномерности протекания всех процессов, происходящих в мире живой и неживой природы, а также в человеческом обществе, в сознании.

2. Информация пронизывает все уровни организации материи и энергии в окружающем нас мире и определяет их «поведение» в пространстве и времени.

3. Информация является решающим фактором развития (эволюции) природы, общества, человека: она определяет направление и характер развития всех процессов в природе и обществе.

4. Количество наличной информации является мерой сложности системы любой природы и позволяет получать количественные и качественные оценки уровня этой сложности.

5. Информация является многоплановым феноменом реальности, который специфическим образом проявляет себя в различных условиях протекания информационных процессов – в разнообразных информационных средах живой и неживой природы, в технических объектах и прочих системах искусственной природы, созданной человеком, т. е. в технических, технологических, социально-культурных и экоприродных системах.

6. Существуют закономерности, которые являются общими для информационных процессов, реализующихся в объектах, процессах или явлениях любой природы.

Это – «конспективное обобщение» главнейших особенностей информации, к которому мы будем апеллировать далее по ходу дискурса, по мере необходимости.

Распределение информации в реальной действительности (в бытии), чего мы уже касались выше, таково, что в ее общем массиве явно преобладают природные формы (космическая, геологическая, экологическая, биологическая, генетическая формы информации).

В то же время, человек с момента начала антропогенеза производит информацию в непрерывно возрастающих количествах и оперирует ею в нарастающих объемах и с нарастающей скоростью, решая, таким образом, самые различные задачи собственного бытия. Речь идет, прежде всего, о знаково-символической информации, которая имеет особое значение для человека, культуры и культурного бытия, поскольку является частью и базовым аспектом когнитивных и ментальных процессов, с которыми имеет дело человек (а точнее – на основе которых он выстраивает все формы жизнедеятельности).