Белые пятна искусственного интеллекта

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

. От истоков до современности

ТРИАЛЕКТИКА (пояснительная записка)

Исследование проблем искусственного интеллекта (далее – ИИ), раскрытие тайн его взаимоотношений с такими чисто человеческими свойствами как сознание, разум, мышление, интеллект требует более высокого уровня познания, чем даже диалектическая логика. Это вызывается, кроме прочих причин, искренним убеждением многих адептов технологии ИИ, что он – ИИ – вторгается не в механическую, не в физическую, не в химическую, даже не в биологическую формы движения (уровни) материи, а уже в социальную. И не просто вторгается, а претендует на более высокий уровень, чем социальный.

Социальная – высшая из известных (пока?) науке землян форма материи. Вот почему при анализе взаимоотношений технологии ИИ с социальной формой жизни без обращения к логике триалектики, без опоры на нее не обойтись. Суть триалектики – это учет противоречивого единства объективного (борьбы противоположностей) и субъективного (сознания) факторов именно и только в такой форме жизни, как социальная. Материалистическая триалектика не игнорирует, не отвергает ни формальную, ни диалектическую логики. Она вырастает из них. Она снимает ограниченность формального (математического) мышления в познании социального бытия. Впитывая все выдающиеся достижения диалектической логики, триалектика поднимает теорию познания на более высокую ступень. Почему? Потому что социальная, т. е. человеческая форма жизни, не могла появиться без субъективного фактора – мышления. Мышления, как ядра сознания, как умственного труда человечества – человека. Если «диалектика – научно-философский метод объяснения и описания наиболее общих законов развития природы, общества и человеческого сознания» [1. С. 176], то триалектика сосредотачивается на особенностях философского осмысления научно-познавательного мышления человечества. Особенно актуален такой подход стал в связи с необходимостью проявления теоретических белых пятен «машинного мышления»: его сущности; границ его возможностей; продолжающихся попыток изобретения «искусственного мозга»; «нравственности» ИИ и хозяев его технологий. Все более острой становится необходимость разработки социальной нейронауки, ее содержания и категориального аппарата по причине того, что мозг человека – это уже не просто биологическая, а социальная субстанция.

Следует заметить, что учет места и роли субъективного фактора, как полноценного участника исторического процесса, впервые прозвучало, думается, у В.И. Ленина при разработке концепции партии научного социализма. Партии, которая не просто взяла на вооружение идеологию рабочего класса – марксизм, но постоянно развивает (должна развивать) это учение и вносить научное мировоззрение в трудящиеся массы. Субъективный фактор – это политика: политика руководителей государства, политических партий, служителей церкви, образовательная политика и пр. Это все – триалектическая практика жизни и теория познания места и роли субъективного фактора в общественном прогрессе.

Триалектика – совсем еще молодая наука и, естественно, несет в себе все слабости и недостатки «ребенка». И все-таки хотелось бы подчеркнуть следующий момент: если по искусственному интеллекту, его технологии ежегодно выходят десятки книг, сотни статей, хотя многие из них, к сожалению, устаревают порой раньше, чем их напечатают, то «преимущество философского подхода – в его аналитичности и философские мысли остаются долго актуальными», – уверен профессор Г. Кениг [2. С. 7].

P. S. Термин «триалектика» впервые, по-видимому, ввел в научный оборот В. С. Голубев в своей статье «Триалектика истории» (ж. «История и современность» № 2, 2014 год, стр. 3-16). Правда, у Владимира Семеновича триалектика, на наш взгляд, несет в себе скорее онтологический момент, у нас, кроме онтологии – гносеологический, теоретико-познавательный, логический характер.

Список источников и литературы:

1. Современный философский словарь / Под общей ред. В. Е. Кемерова и Т. Х. Керимова. – 4-е изд., испр. и. доп. – М.: Академический проект; Екатеринбург: Деловая игра, 2015. – 823 с.

2. Кениг Гаспар. Конец индивидуума. Путешествие философа в страну искусственного интеллекта [пер. с фр. И. Кушнаревой] / Гаспар Кениг. – Москва: Individuum, 2003. – 352 с.

ОЧЕРК I. Математическая дорога к искусственному интеллекту

Математика должна помогать философу углубляться в понятия числа, пространства и времени! (А. Пуанкаре)

Искусственный интеллект (далее – ИИ). Уже не вызывает сомнения, что это гениальное творение современности, величайшее изобретение Науки. Но к этому прекрасному (и коварному) другу и помощнику в своих умственных усилиях человек шел тысячелетиями. И хотя технология ИИ победно шагает по планете, сущность его, т. е. ничем не заменимая функция, пока остается тайной. Еще не до конца «проявлены» белые пятна его истории, еще требует решения ряд его теоретических проблем. Острой перед земной цивилизацией являются границы применения технологии ИИ. Любое исследование начинается с вопроса: «Как это явление возникло?» И далее – «какие этапы прошло и чем, наконец, стало?». ИИ функционирует, кроме прочих факторов, на строгом алгоритме математического мышления. Поэтому наш путь по истории ИИ следует, по-видимому, начинать с тропы математики от ее истоков до современности. Предметом математики, по определению Ф. Энгельса, являются количественные отношения и пространственные формы.

Человек, как творение социальной, высшей формы жизни, появился и развивается в Земном времени, на пространствах Земли. В седой древности первобытных людей не волновали, да и не могли волновать научно-философские проблемы континуума неразрывности, непрерывности «материя-пространство-время». Перед ними стояла сложнейшая в своей обыденной простоте задача – выжить. Но выжить не как биологическим особям, а как зарождающимся социально-трудовым, т. е. человеческим существам. Нашим пращурам надо было изобрести свою формирующую человека технологию воспроизводства жизненных благ: пищи, одежды, крова, защиты от хищников. Другими словами, совершить первую технологическую революцию – технологию целенаправленного совместного использования готовых даров природы через: собирания зерен диких злаков, плодов, рыболовство, охоту, приспособление естественных пещер для жилья и т. д… И хотя это была пока просто присваивающая технология, тем не менее, она не могла не совершенствоваться в течение сотен тысяч лет трудовыми усилиями коллективных первобытных стадных племен. Кстати, практика собирательства дожила до наших дней. «Ну и что, – скажет скептик, – наши пращуры уже тогда, сотни тысяч лет назад, задумывались об ИИ?» И будет абсолютно прав в своей ироничности.

Тропинку к ИИ начали протаптывать не древнейшие люди, появившиеся как минимум миллион лет назад, не древние наши предки, жившие около двухсот тысяч лет до нас, а современные homo sapiens, т. н. кроманьонцы, сформировавшиеся примерно 40-50 тысяч лет по отношению к нашему времени. Именно на кроманьонцах эволюция человечества окончательно вышла из-под ведущего влияния биологических факторов и приобрела бесповоротный социально-бытовой характер. Кроманьонцы, или Homo sapiens («человек разумный» – К. Линней) – это та ступень истории человечества, когда у землян стал преобладать умственный труд. От тысячелетия к тысячелетию в жизни людей, наряду с грубой физической работой, нарастало изобретательство, умственное творчество. В пещере Сибуду (Южная Африка) археологи нашли свидетельства того, что уже 70 тысяч лет назад наши предки «проявили себя как компетентные химики, алхимики и пиротехники» [1. С. 58]. Умственный труд окончательно выделил человека из животного мира. И разумность земной людской цивилизации появилась достаточно рано, возрастая по нарастающей.

Лирическое отступление

Один из моих оппонентов по проблемам ИИ утверждал, что как появление ИИ невозможно само по себе без своего создателя – человека, так и появление самого человека невозможно без своего Создателя – Бога. Нисколько не умаляя творческой роли позитивной (Э Фромм) религии в формировании подлинной духовности, общечеловеческой нравственности, автор все-таки оставляет за собой право подходить к появлению человека – человечества по естественно-историческим социальным причинам.

Употребляя понятие (категорию) «человек», автор подразумевает «Человечество», ибо и в историческом, и в житейском плане отдельный человек есть клеточка социума – цивилизации землян. Социум – это высшая форма жизни, известная (пока) науке. Человек вне человечества так же мало способен жить и мыслить, как отдельный нейрон не способен функционировать вне мозга человеческой личности. Нет человека без человечества, как нет человечества без человека. Это единство в многообразии неповторимых личностей.

Не подлежит сомнению, что существенная роль в появлении ИИ принадлежит, кроме прочих факторов, математике. «Математика, – писал выдающийся ученый и историк этой науки К. А. Рыбников (1913-2004), – одна из самых древнейших наук. Математические познания приобретались людьми уже на самой ранней стадии развития под влиянием даже самой несовершенной трудовой деятельности» [2. С. 9]. Вот почему задолго до появления математики как науки люди, исходя из потребностей присваивающей технологии, т. е. коллективного «труда» по собирательству готовых даров природы, уже нуждались в счете, в простейших исчислениях. К сожалению, ни археология, не палеонтология не представляли, да и не могли предоставить материальных свидетельств, тем более письменных, о том, как наши предки считали, какие у них были представления о количественных отношениях. Сколько едоков в племени и сколько надо единиц пищи; подходит ли пространство пещеры для жилья их рода-племени. Мы можем судить об истоках исчислений по тем рудиментам, зачаткам, начальным ступеням счета у некоторых народов, доживших до Нового и даже Новейшего времени. Но прежде чем считать предметы, вещи древнему человеку надо было найти способ их запоминания, чтобы не повторяться и не сбиться со счета. Другими словами, человеку надо было найти аналог перечисляемых предметов. Если для ИИ таким аналогом, образцом служил естественный интеллект человечества, то наш далекий пращур не мог не догадаться использовать «инструмент», данный ему самой природой: пальцы рук, ног. Из глубины веков пришла к нам детская считалочка: «Сорока-белобока, кашу варила, деток угощала: этому дала, этому дала, этому дала…», приговаривала бабушка, загибая пальчики малышу.

О том, что человек разумный использовал при подсчете собственные пальцы, говорят имена числительные1 во многих языках. К примеру, славянское «пясть» – кисть руки, породило русское числительно «пять». Та же история и у других народов: малайское слово «лима» – это и «рука», и «пять». А вот как описывает «пальцевой счет» у туземцев Новой Гвинеи известный российский ученый, этнограф, антрополог, путешественник, борец против расизма Николай Николаевич Миклухо-Маклай (1846-1888): «Папуас загибает один за другим пальцы руки, повторяя: «бе, бе…». Загнув все пальцы, он говорит «Ибон-бе» (рука). Переходя на другую руку, загнув все ее пальцы, произносит? «Ибон-али» (две руки). Далее переходит на ноги и поочередно говорит: «Самба-бе» (одна нога), «Самба-али» (две ноги). Если собственных рук и ног не хватает, он пользуется конечностями соплеменников [3. Т. 7. С. 241]. Обладая первичным наглядно-образным представлением, папуас, загибая и считая пальцы, представлял в уме доступные и необходимые ему вещи и предметы. Технология жизни еще не подталкивала его к математическим абстракциям.

Картинки пальцевого счета. Советский писатель и этнограф Тихон Захарович Семушкин (1900-1970) вспоминает свою первую поездку на Чукотку в двадцатые годы прошлого века: «Проезжая однажды по кочевым стойбищам, я заметил стадо оленей. Пересчитал. Было их 128. Тогда я спросил у хозяина, сколько у него оленей?

– Мы не считаем, но если только хоть один олень пропадет из стада, глаза мои узнают сразу.

– А можешь ты посчитать?

– Если тебе нужно, посчитаю. Только долго буду считать.

Он знал и помнил каждого своего оленя «в лицо». И поэтому немедленно, не выходя из яранги, позвал на помощь всех членов семьи (пять человек) и пригласил еще двоих соседей яранги. Через … три часа старик сообщил, что в стаде 128 оленей» [5. – 2020. – № 3. – С. 87].

И папуасы, и чукчи демонстрировали зарождение счета в виде натурального числа, как результат пересчета предметов. Они строили ряд натуральных чисел, т. е. производили простейшую для нас, но сложнейшую для древнего человека математическую операцию; чтобы установить, какое количество предметов, вещей, элементов, доступное образному мышлению, содержит конкретное множество.

Итак, пальцевой счет лег в основу пятеричной системы исчисления («пять» – рука); две руки – «десять» – десятеричной, самой распространенной сейчас системы; двадцатеричной – все пальцы человека. А шестидесятеричная система счисления, зародившаяся в Вавилоне (XIX-VI в. до н. э.), произошла, по-видимому, от деления часа на 60 минут, а минуты – на 60 секунд. Любопытно, что в России старинная мера пути называлась «час» и равнялась 5 км.

Приключения математики…

Российский теоретик и историк математик Алексей Александрович Понятов отмечал, что «особые обозначения (символы), причем только для неизвестных величин, использовали еще вавилонские математики. Они создали великолепную шестидесятеричную систему, что привело к развитию арифметики как целых, так и дробных чисел, а затем алгебры… К сожалению, древние греки не унаследовали у вавилонян ни позиционную системы счисления, ни алгебру, предпочитая геометрические рассуждения… Это сильно затормозило развитие математики в Европе» [6. С. 82, 83]. Исключение, по мнению Понятова, составил гениальный Диофант Александрийский (III век), у которого впервые появляется буквенная символика в математике [6. С. 83].

В те далекие времена ни почты, ни телеграфа, ни интернета не было, и ни Пифагор, ни Евклид не могли получить клинописную математику Ниневии, Вавилона. Однако, даже если бы она попала им в руки, ее нужно было еще перевести, расшифровать. А расшифровать вавилонские клинописные тексты удалось только в XIX веке. Но данный факт не умаляет вклад ученых Древней Греции в математику, тем более сам термин «математика» древнегреческого происхождения [7. С. 96]. А термины «минута», «секунда», «терция» пришли из латинского языка. Римляне говорили: minuta prima (первая доля), minuta secunda (вторая доля), minuta tertia (третья доля). Для сокращения первую долю стали называть минута (доля), вторую – секунда, третью – терция [Там же. С. 103-104]. Но «терция», как единица времени, равная 1/60 сек, редко применяется. Хотя в квантовом мире время протекания процессов исчисляется в миллиардных долях терции. Забегая вперед, можно сказать, что в ЭВМ сначала стала употребляться двоичная система счисления, в которой каждое число выражается с помощью соединения двух знаков – символов «0» и «1». Как в азбуке Морзе каждая буква передается комбинацией двух символов – «точек» и «тире».

А пока вернемся к истокам. Счет с помощью пальцев был широко распространен в Древней Греции и Риме. К примеру, в поэме «Одиссея» (VIII-VII вв. до н. э.), написанной, как полагают, Гомером, часто встречается слово «пятерить» в значении «считать». О пальцевом счете спустя тысячу лет написал целый трактат английский монах, летописец Беда Достопочтенный (Beda Venerabilis – 672-735 гг.). Он скрупулезно изложил способы пальцевого счета вплоть до … миллиона [5. Т. 7. С. 242]. Показательно, что кодирование цифр-величин с помощью пальцев («больше» – «меньше», «покупать» – «продавать») дожило до наших дней. Так, на торговых, товарных, фондовых, валютных биржах, биржах труда2, где посредники между продавцами и покупателями (как правило – оптовиками) брокеры (Англия), маклеры (Германия), куртье (Франция) долгое время с помощью пальцевых жестов-символов, не говоря ни слова, передавали друг другу информацию о спросе-предложении товаров, о ценах на него.

Примитивный (с высокомерного сегодняшнего взгляда) счет с помощью пальцев, выстраивание натурального ряда чисел – это еще не математика в строгом, научном смысле. Однако человечество не может жить, не развиваясь, не прогрессируя, причем эволюционный путь, накопление количественных изменений приводили к социальным, революционным скачкам. Таким очередным социальным рывком в жизни человечества, подготовленным тысячелетним трудом людей, стал переход от Присваивающей технологии обеспечения человеческих условий, стала Аграрная революция, или переход к качественно новой производящей жизненные блага технологии. Это был путь к животноводству, к оседлому земледелию, к сельскохозяйственному производству. В итоге, в жизни человека ведущее место стало занимать окультуривание диких злаков (полба, рожь, пшеница, кукуруза, рис), одомашнивание диких животных (собака, лошадь, верблюд, корова, коза, овца). Сельское хозяйство, выросшее из собирательства и вставшее над ним, на долгое время стало основной отраслью материального производства. К тому же, сколько будет существовать социальная, человеческая форма жизни, потребность человека в пище – энергии будет всегда.

Сельскохозяйственная аграрная революция произошла 12-10 тысяч лет назад. Это была эпоха неолита, нового каменного века, когда человек действительно стал умелым. Он научился делать отшлифованные и сверленные каменные топоры, делать глиняную посуду, овладел ручным ткачеством. «И зачем автор, пишущий об ИИ, читает нам лекцию по Древней истории», – обидится кто-нибудь из эрудитов. Но математическая дорога к ИИ, начавшись с «ручейка» пальцевого счета, в процессе Аграрной революции уже превращалась в «речку», пусть еще и не очень широкую. Сельскохозяйственная жизнь уже диктовала не примитивного устного счета на пальцах, а качественно нового способа исчисления. Что в свою очередь вызвала потребность уже в математике, пусть пока еще не высшей.

В жизни земля нарастал информационный вал, рос объем знаний, умений, навыков, в первую очередь трудовых. Все острей перед нашими пращурами вставала необходимость поиска способов не хранить только в головах, в устной памяти все увеличивающее количество социальных сведений, посланий, известий, а «переложить» эту тяжесть на нечто, находящееся вне головы. И такой способ был найден, за тысячи лет умственных усилий. Человек изобрел письменность, письменный язык в дополнении к устной, звуковой и жестовой речи3. С появлением письменного слова, письменной речи, изложенных на каком-либо материальном носителе в виде знаков, иероглифов, символов, букв, у людей появилась реальная возможность объемы своей социальной памяти увеличить в тысячи раз, обмениваться информацией на расстоянии. Записанные послания, сведения, известия – это долговременная память человечества, вынесенная за пределы «подсознания» индивида и зафиксированная в письменных источниках. Другими словами, письмо позволяло передавать речевую информацию на расстоянии и закреплять ее во времени [9. С. 375]. Возникновение письменности – это уже вторая – после устной речи – информационная революция в истории человечества. Письменный язык – это в определенном смысле символический язык. С точки зрения истории ИИ важно учитывать, что без появления письменного алфавита невозможно было и появление математической письменной речи, алфавита математики. А. А. Понятов по этому поводу подчеркивал: «Не погрешив против истины, можно сказать, что именно символический язык сделал математику той могучей силой, какой мы ее знаем сейчас, основой естественных и инженерных наук, в том числе физики и компьютерных технологий» [6. С. 81].

До возникновения письменности жизненно важные знания, сведения, трудовые навыки и умения передавались от поколения к поколению через сказы, предания, легенды, обычаи рода-племени, этноса, от старших к младшим. Передавались и технические, технологические приемы по изготовлению орудий труда из камня и особенно из недолговечных костей, дерева, способы охоты, рыболовства. Аграрная технология способствовала переходу к рабовладению. К формации, как это не парадоксально звучит в устах современников XXI века, более прогрессивной по сравнению с превобытнообщинным родоплеменным строем. Появляются государства, строятся ирригационные сооружения, каменные усыпальницы правителей (пирамиды), религиозные храмы. Все это, повторимся, стимулировало бурный рост письменности как одного из важнейших материальных условий перехода устного (пальцевого) счета к исчислениям с помощью математического языка. И что любопытно, у многих правителей на этапе разложения первобытнообщинного строя, перехода к рабовладению (Древняя Греция, Рим, Карфаген), даже после распространения письменной «памяти» долго еще были т. н. «памятливые слуги», чаще рабы. Они должны были запоминать и помнить все, что нужно было господину, порой тоже неграмотному, особенно в хозяйстве.

Чтобы заниматься умственным трудом, накапливать и развивать теоретические знания, делать научные открытия, человек должен иметь свободное от тяжелой физической работы время. Такую «привилегию», кроме господ, имели монахи – слуги божьи. Именно им человечество в огромной степени обязано развитию астрономии, математики, философии и прочих наук. Не случайно искусством письма единолично владели в основном жрецы. По этой причине многие народы приписывали происхождение письменности своим богам. В Древнем Египте – богу Тоте, в Вавилоне – богу судьбы Набу, в Древней Греции – Гермесу (покровителю торговли) [10. С. 12]. Простые люди в массе своей были неграмотны. Но на Руси, заметим, так было не всегда. Вспомним берестяные грамоты в Новгородской республике (1136-1478), а также в Пскове, Смоленске, Старой Руссе, Витебске, Твери и даже в Москве. Почти 800 посланий русичей на бересте отыскали наши археологи за 1951-1993 гг. В Новгороде даже дети учились грамоте. Исторический факт: дочь Ярослава Мудрого – Анна Ярославна (1024-1071), жена Генриха I, французского короля, была единственным грамотным человеком при королевском дворе. Что показательно, – во время Ярослава Мудрого (978-1054) действовала школа, а при дворе Владимира Святославовича было налажено обязательное книжное обучение приближенных. Математическое образование было на уровне европейского [2. С. 113]. Но… дальше Русь стала преградой перед нашествием татаро-монгол на Европу со всеми вытекающими для нашей страны последствиями.