Не злите демона
- -
- 100%
- +
Минутной стрелки на демонических часах нет, поэтому затрудняюсь с точностью сказать, во сколько я наколдовала себе толстенную перину и завалилась на неё с намерением отдохнуть. Было что-то около полуночи. Жилища демоны обустраивают на своё усмотрение – в этом плане никаких ограничений нет. Есть обитаемые островки реальности, принадлежащие разным династиям. В пределах владений своей династии можно жить как угодно. Кому-то дворцы подавай и чертей в ливреях, а мне, оказывается, всегда нравилось жить скромно. Я даже вспомнила, почему отказалась от излишеств сразу же, как только переродилась в демона – я просто была очень сильно разочарована в результатах своих усилий. Думала, что демоническая жизнь откроет передо мной массу возможностей, а получила только длинный перечень рутинных обязанностей и придирчивого начальника. Но я не одна такая. Многие демоны последних ступеней чувствуют себя обманутыми. Чем выше они взбираются по карьерной лестнице, тем сильнее обрастают амбициями. Мегин говорил, что он тоже сначала испытал глубокое разочарование, но у него оно быстро прошло. Сейчас он живёт в верхних комнатах высоченной башни, которую отгрохал после первого же повышения по службе. А я как наколдовала себе две тысячи лет назад скромный маленький домик, так с тех пор ничего в нём и не меняла.
Хобби, правда, я всё же обзавелась. У меня из первой человеческой жизни в демоническую перекочевала страсть к растениеводству. Будучи ведьмой, а потом и полудемоном, я везде, где задерживалась хотя бы на пару лет, непременно разбивала несколько грядок для растений с особыми свойствами – магическими, конечно же. Редкие травы во все времена ценились очень высоко в определённых кругах, а вместо денег за них можно было выторговать более выгодные условия по сделкам. В мире демонов, между прочим, тоже много чего растёт, несмотря на то, что Природой здесь даже не пахнет. У демонических растений разные потребности в условиях, необходимых для роста и плодоношения, но всё можно создать искусственно или заменить. Люди же держат морских рыбок в аквариумах, так почему демоны не могут выращивать во Тьме сады? Вот я и выращивала вокруг своего домика и внутри него всё, что только можно – по большей части ядовитое, хищное и смертельно опасное, но уж чем богаты, как говорится, тем и рады.
Жаль, что знания о демонических растениях не проявились в моей памяти раньше. Тогда я знала бы, что молодильную яблоню лучше обходить стороной, потому что от неё вреда больше, чем пользы. И яблочко, подаренное Марией, не хранила бы для Власова. Плоды этого дерева – только малая толика беды. Настоящая беда кроется в корнях, истончающих природную магическую оболочку мира живых настолько, что демонические существа вроде мелких бесов могут шнырять между мирами туда-сюда почти беспрепятственно. Молодильные яблони – это ключ к междумирным вратам. А Коты Баюны, прилагающиеся к каждому такому дереву – привратники. Вот тебе и персонажи детских сказочек.
– Ты спишь что ли? – недоверчиво поинтересовался чёрт.
Если бы демоны страдали от человеческих недугов, меня бы точно стошнило, когда этот вонючий гад склонился к моему лицу, чтобы проверить, сплю я или нет. Дышать-то необходимость осталась – воздуха нет, но тёмная магия питает воплощёную оболочку именно этим путём. А обострившиеся чувства множат всё, что поступает извне – звуки, запахи, ощущения. Руки снова предательски зачесались от желания придушить вонючку, но пришлось сдержаться – если поверит, что я сплю, сразу же помчится к Мегину с докладом, и у меня наконец-то появится возможность хоть немного побыть одной. Хорошо ещё, что я взяла в услужение только одного чёрта, а то точно взвыла бы. Никогда не понимала желание демонов окружать себя такой прислугой. У всех насморк хронический что ли? Чертячью вонь ведь никакой магией не заглушишь.
Осторожно потыкав меня в плечо уродливым пальцем, слуга всё же пришёл к выводу, что я сплю, и наконец-то покинул моё скромное жилище. После его ухода аж дышать легче стало, если можно так выразиться. Радость, правда, длилась недолго – стоило мне расслабиться, как появилось неприятное ощущение чьего-то присутствия. В дом когда-то успела пробраться нежить, а я этого даже не заметила. Нельзя быть такой растяпой.
– Ну наконец-то! – донеслось до меня знакомое брюзжание, когда я уже собралась с немногочисленными магическими силами и вспомнила, как можно быстро и без лишнего шума избавиться от незваных гостей. – Я уж думал, что этот источник зловония насовсем к тебе приклеился.
– Фрол! – обрадовалась я, моментально забыв об усталости. На радостях скатилась на пол с перины и чуть не врезалась носом в ножку стола. – Ты как меня нашёл?
– А чего тебя искать-то? – прозвучало из темноты. – Ты ж не пряталась вроде. По задворкам слух пошёл, что в династию Агарата преемница Элинор вернулась после долгой жизни среди живых, а сложить одно с другим у меня ума вроде бы достаточно.
Агарат – это глава нашей династии. Верховный демон. Истинный. Есть ещё Усун на второй ступени, Олег на третьей, умирающий Фаэл на четвёртой, а дальше – Мегин и я. У демонов нет одинаковых имён – это одно из правил. А понять, что Элеонора и Элинор – почти одно и то же, много ума действительно не надо.
– Давно ты здесь? – спросила я, едва не прыгая от счастья.
– Не очень, но уже успел проголодаться, – ответил бесёнок. – Здесь есть нечего.
Ну да. Анчутки человеческим страхом питаются, причём таким, который сами вызвали. В мире демонов подобного лакомства тёмным днём с демоническим огнём не сыщешь.
– Нежить мою нашёл? – сразу перешла я к делу, правильно угадав желание гостя побыстрее вернуться в мир живых.
Фрол тяжело вздохнул и мрачным тоном сообщил:
– Нашёл. Раз уж ты оказалась демоном, то должна знать, что перерождённым домовым, лешим, банникам, водяным и всем остальным в этом мире делать нечего. У них прямой путь в мир духов. А истинные бессмертны.
– Ну знаю, и что? – нетерпеливо спросила я.
– Истинные вернулись, – ответил анчутка. – А остальных твой наставничек специально прихватил для Горыныча. Пока ты гуляла сегодня в обнимку с чёртом и осваивалась с прежней собой, вся твоя нежить пошла в змеиное пламя для того, чтобы у трёхголового четвёртая башка выросла.
Я нахмурилась и села обратно на мягкую постель.
– Мегин украл перерождённую нежить из мира живых для того, чтобы отрастить Змею Горынычу ещё одну голову? Зачем?
– А это уже точно вопрос не ко мне, – невозмутимо отозвался Фрол. – Я в дела демонов не лезу. Но вообще раньше тут уже был такой умелец. Не скажу точно, как давно это было, но давненько. Он тогда Горынычу аж двенадцать голов нарастил.
– И?
– И всё. Верховные его за это в Яму упаковали до полного разрушения души, а лишние головы у Змея сами со временем отсохли. Больше не знаю ничего, честно. Я местные сплетни собирать не любитель.
– Интересно, а Агарат в курсе, чем Мегин занимается? – задумалась я вслух. – Если за подобное разрушением души наказывают, значит, это уже не проступок, а преступление.
– Да все в курсе, – ответил анчутка. – Я это… Своё обещание выполнил, так что пойду, да? Есть очень хочется.
– Да, конечно, – разрешила я. – Не говори только никому пока, что я демон, ладно? Власову это точно знать не надо. Попытается меня вернуть и на такие неприятности нарвётся, что я уже и исправить потом ничего не смогу.
– Ему плохо, – сочувственно вздохнул мелкий бес. – Ты бы видела, как он убивался, когда…
– Я видела, – оборвала я его на полуслове. – Поэтому и прошу ничего ему не говорить.
– Эль, ты там с ним целый Шабаш оставила, – напомнил Фрол. – Чёрные колдуны даже упокоенных духов призывать могут. Думаешь, никто не согласится по просьбе твоего мужа сделать призыв? А когда ты не откликнешься на ритуал, думаешь, никто не догадается о причинах? И я не один знаю о том, что ты здесь. Шила в мешке не утаишь. Если бы твой благоверный ничего не знал о существовании магии и всего остального… Но он ведь знает. И если я правильно понял, он из тех людей, которые не останавливаются на середине пути.
– Надо, чтобы остановился, иначе он себя погубит, а ему ещё сына растить, – возразила я.
– И как ты предлагаешь его остановить? – горько усмехнулся анчутка. – Даже если я вообще больше никогда ему на глаза не попадусь и ничего не расскажу, он всё равно узнает правду от кого-нибудь ещё.
– Мегин обещал изменить его прошлое, – попыталась я ухватиться за ниточку, хотя прекрасно понимала, что это обещание было пустым.
– Пф-ф-ф! – правильно отреагировал на это бес. – И ты ему поверила?
Я вздохнула, подумала немного и высказала очередную просьбу.
– Слушай, давай тогда поступим так… Если тебя это не затруднит, конечно. Когда вернёшься, найди чёрного колдуна Василия, который был рядом с Власовым, когда я умерла. Расскажи всё ему. Пусть найдёт кикимору или телепата, которые осторожно подправят кое-что у моего мужа в голове. Нужно просто заставить его смириться с тем, что меня больше нет. А ещё нужно, чтобы в обозримой перспективе Власов был полностью изолирован от всех, кто имеет какое-либо отношение к магии. Кроме Васи, естественно. На год или два. Дальше я уже сама как-нибудь с этим разберусь, мне сейчас просто время надо выиграть.
– Ну вот это уже другой разговор, – удовлетворился таким раскладом Фрол.
Он упорхнул, а я завалилась обратно на перину и задумалась о том, как много неоконченных дел у меня осталось в мире живых. Муж, сын, Шабаш, Карпунины, открытый целебный источник в Лесном. Там сейчас такая каша заварится… А я застряла во Тьме, и способа выбраться пока нет. Даже если Вася попытается сделать призыв, я не смогу на него откликнуться, потому что Мегин полностью меня ограничил. Фрол – единственная доступная связь. Спасибо, что хотя бы он отнёсся к моей беде с пониманием. От мелкого беса, которому ни до чего нет дела, я такого не ожидала. А от демонов даже этой малости ждать не приходится.
Нефёда жалко. И Фросю. «Чем валяться и страдать, пойди и выясни, ради чего погибли твои друзья», – сказала я самой себе и пошла искать побитого Васей и Люськой Кота Баюна, поскольку более осведомлённых сказочников в мире демонов нет, а конкретно этому я могу предложить взаимовыгодное сотрудничество. Мне нужна информация, а ему – новая молодильная яблоня взамен той, которую выкорчевали в Лесном мои спасатели. Вырастить молодой саженец демонического дерева для меня – раз плюнуть. А если сказка окажется интересной и полезной, то я и местечко для ростка в мире живых через Фрола и Васю организовать смогу. Неважно, какую цель преследует Мегин, наращивая Горынычу новые головы – за гибель друзей он мне ответит.
Глава 3. Головоломка для Горыныча
Помнится, как-то во втором своём детстве… Странно, конечно, звучит, но у меня вся судьба странная. Так вот. Лет эдак двадцать назад или даже чуть раньше я смотрела мультфильм «Летучий корабль» – мама считала, что дети должны расти на добрых советских мультиках, а не том «безобразии», которое начали снимать после развала Союза. В этом замечательном и добром мультфильме была весёлая песенка Бабок-Ёжек. Если честно, я вспомнила её только потому, что теперь за мной реально увязался чёрт. Куда ни пойду – он туда же тащится. «Плюнула на плешь ему и послала к лешему» не работает – проверяла. Я даже напевать эту песенку начала, чтобы хоть как-то ему досадить. Бесполезно.
– Откуда ты вообще взялся на мою голову? – спросила раздражённо, направляясь к небольшому пещерно-скалистому островку реальности, где в мире демонов обитает Змей Горыныч.
Осиротевший Кот Баюн рассказывать мне сказки наотрез отказался – обиделся за то, что мои друзья в мире живых его яблоню выкорчевали. Я уж и так его уговаривала, и эдак… Не купился даже на обещание нового дерева. Тогда чёрта со мной ещё не было, поскольку вонючка отлучился с докладом к Мегину и упустил момент, когда я покинула своё жилище. Он позже меня нашёл. Сразу же принялся ныть о том, что я подобными прогулками в одиночестве намеренно его подставляю. А мне не надо, чтобы он знал, чем я занимаюсь. Мне как раз в одиночестве строить козни Мегину как-то комфортнее.
– Ты сама меня в услужение взяла, – напомнил он, ответив на последний мой вопрос. – Если думаешь, что осчастливила этим, то глубоко заблуждаешься. Прогнала бы, если не нравлюсь.
– А смысл? – поинтересовалась я. – Ты же не по своей и не по моей воле сейчас ходишь за мной повсюду и нудишь. Отстанешь, если прогоню?
– Нет.
– Ну и зачем тогда вообще эту тему поднимать?
Он вздохнул и наконец-то замолчал. Демоническое существование хорошо тем, что эмоции проявляются не так остро, как у людей. Демонам они в принципе не положены, но запрещать то, что от тебя никак не зависит, глупо. После перерождения всегда остаётся что-то человеческое. Преимущественно это жадность, злоба и ненависть. У меня в самом начале так и было, но потом начало проявляться сострадание к человеческим душам, которое запретить тоже невозможно, но за его проявления есть шанс схлопотать какое-нибудь неприятное наказание. А теперь у меня эмоций полный набор. Тоска, обида, любовь… Их у демона не должно быть. Они не настолько яркие, какими были буквально вчера, а со временем и вовсе сотрутся, но конструктивно мыслить не мешают уже сейчас. Это хорошо. Останься они в полной мере, я наверняка долго предавалась бы унынию. По ощущениям очень похоже на тот короткий период, когда я магией вырвала любовь к Власову и сыну из своего сердца – осталась лишь твёрдая уверенность в том, что за мои страдания кто-то должен быть наказан.
А чертям не запрещены ни страх, ни привязанности. Их за разумных существ никто не считает. Зря, между прочим. Если вся эта рогато-хвостато-свинорылая братия соберётся под предводительством какого-нибудь ушлого чертяки, не поздоровится даже истинным демонам. У чертей нет магии, но их много, и они очень хорошо знают своих хозяев. Опасненькое сообщество, но демоны слишком уверены в себе, чтобы обращать внимание на такие мелочи. А напрасно. Если в мире живых я хотела отстаивать права нежити, то кто помешает мне в мире демонов поднять чертей на бунт? «Надо подумать, как это можно использовать», – решила я и сосредоточилась на основной цели своего путешествия к логову Змея.
Змей Горыныч – агрессивный социофоб. Такая же ошибка Природы, как и все существа демонического или божественного происхождения. Этот древний бессмертный ящер появился в мире живых ещё в эпоху динозавров. Трёхголовым огнедышащим мутантом его сделала тёмная демоническая магия. Девятиголовая Гидра, кстати, из этой же оперы. Такие существа, естественно – экземпляры уникальные. Многие погибли, поскольку от уродливых чад заботливые мамаши-динозаврихи избавлялись безжалостно. Не знаю, как удалось выжить Горынычу, но, насколько мне известно, он был первым из демонических существ, добровольно перебравшимся в созданный демонами мир тёмных сил. Живёт он здесь постоянно. Бесполый, как и большинство бессмертных существ, в связи с чем потомства не даёт. А сказки о нём появились благодаря, опять же, демонам.
У демонов есть плохая привычка поручать грязную работу в мире живых другим демоническим существам – себя-то жалко. После кратковременного пребывания в потоках природных сил повреждённая демоническая суть со временем восстанавливается, но если шастать к людям часто или оставаться с ними долго, разрушение может стать необратимым, как это произошло с Фаэлом – наставником Мегина. Для того, чтобы избежать подобных неприятностей, демоны и посылают вместо себя на разные задания тех, кто способен справиться с поставленной задачей. Насколько мне известно, Горыныча в мир живых засылали всего несколько раз, когда нужны были масштабные человеческие жертвы, сожжённые демоническим огнём. Да-да, это существо не обычный огонь изрыгает, а именно демонический. И Яма Обречённых создана именно из такой магии.
У меня туговато с историческими фактами мира живых, но я точно знаю, что Змея Горыныча в последний раз использовали для большого жертвенного ритуала то ли в десятом, то ли в одиннадцатом веке. Была сделка – кто-то из иноземных правителей того времени обратился к демонам за помощью. Судя по тому, что сражались со Змеем русские богатыри, нетрудно догадаться, что просьба исходила от врагов Руси. Да не суть. Просто сказки о трёхголовом чудовище именно оттуда пошли. Победа богатырей над Горынычем – тоже сказка. Они тогда богов Света на свою сторону привлекли, потому что другой управы на Змея нет. Достаточное для ритуала количество жертв он тогда нажечь успел, но сильно пострадал от светлой магии, поэтому с тех пор наотрез отказывается участвовать в подобных затеях. Да и вообще к демонам относится предвзято. К нему в логово никто не суётся, поскольку велик шанс выйти оттуда поджаренным до хрустящей корочки.
Я принципиально не сказала чёрту, куда направляюсь – очень хотелось увидеть выражение его отвратительной физиономии, когда он сам сообразит, чем чревато таскаться за мной повсюду.
– Т-т-ты… Т-т-туда? – начал бедолага заикаться, заметив, что я направляюсь прямёхонько к логову нервного чудовища. – З-з-зачем?
– Поздороваться, – гаденько усмехнулась я, не без удовлетворения наблюдая за тем, как на чёрной шкуре приставленного ко мне соглядатая дыбом поднимается редкая шерсть, чудом уцелевшая после недавнего посещения Ямы.
А ему деваться-то некуда. Если не пойдёт со мной, то придётся оправдываться перед Мегиным. Тут уж неизвестно, что хуже – гарантированный гнев хозяина или вероятное недовольство ящера-отшельника.
– П-п-поджарит же! – жалобно хрюкнул чёрт.
– Ага, – подтвердила я. – Непременно. Мне для ускоренного восстановления демонической сути как раз такая процедура и нужна. Часик чистого демонического огня заменяет месяц медитации. Ты разве не знал?
Не соврала ни на грамм, просто этим способом восстановления демоны пользуются крайне редко, потому что он весьма болезненный. Лезут в логово, бесцеремонно будят чудовище и бесят его магическими оплеухами до тех пор, пока действие пламени остаётся терпимым. Потом выползают из пещеры дымящиеся и едва способные шевелиться, зато с восстановленной душой. Дольше часа ещё никто не выдерживал, поэтому статистика ограничивается именно теми данными, которые я озвучила. А чертей Горыныч ненавидит по умолчанию – наверное потому, что они воняют отвратительно.
– Я, п-пожалуй, снаружи тебя п-подожду, – принял решение чёрт.
Правильное решение, между прочим. Змей его не только поджарить, но и сожрать может – на фоне этой перспективы любое наказание разгневанного демона выглядит не так уж и страшно.
– Дело твоё, – пожала я плечами, зажгла над ладонью шар магического света и вошла под тёмные своды большой пещеры.
Горыныч не спал. Сидел в углу своего логова на куче костей демонических существ, жалобно скулил и пытался зубами одной из трёх нормальных голов перегрызть тощую четвёртую шею, покрытую мягкой молодой чешуёй. Судя по тому, что недоразвитая голова на этой шее безжизненно болталась из стороны в сторону, подметая каменный пол вывалившимся из пасти языком, последние сутки для неё состояли из бесчисленных попыток уничтожения.
– Доброй ночи, – осторожно поздоровалась я со Змеем и остановилась на расстоянии, достаточном для того, чтобы в случае нападения успеть спрятаться в узкой расщелине справа от входа.
Горыныч четырьмя глазами двух свободных голов бросил на меня полный обиды и презрения взгляд, демонстративно отвернулся, но самодеструктивное занятие всё же прекратил, в результате чего недавно отросшая голова брякнулась на пол.
– Жить надоело? – прозвучало грозно, но не слишком убедительно.
В нём не осталось магии даже для того, чтобы фыркнуть на меня дымом. Судя по всему, процесс наращивания новых голов далеко не безвредный. Всё, на что жуткое чудовище в данный момент было способно – это треснуть меня когтистой лапой или попытаться сожрать. Но я же всё-таки демон, пусть и слабоватый. Если окажу сопротивление магией, кому-то будет больно. Змей Горыныч – существо недалёкое, но всё же разумное. По уровню интеллекта он как пятилетний ребёнок, несмотря на то, что живёт уже много тысячелетий.
– Демоны не живут, а существуют, – внесла я поправку, внимательно разглядывая пожёванную лишнюю голову чудовища. – Ты зачем её откусить пытаешься? Больно же, наверное?
– А тебе-то какое до этого дело? Уходи! – прорычал Горыныч и решил отвернуться от меня совсем, а не только головами.
Со стороны это выглядело бы забавно, если бы не было так грустно. Огромная чешуйчатая туша приподнялась на коротких лапах и начала поворачиваться, а обморочная четвёртая голова потащилась по полу вслед за туловищем, подскакивая на камнях и собирая языком пыль. Горыныч наступил задней лапой на молодую шею в надежде при повороте оторвать ненужную часть себя, но после душераздирающего всхлипа оставил незавершённой и эту попытку тоже. В воздухе передо мной мелькнул увенчанный тупым рогом хвост. Если бы я не отскочила назад, удар сбил бы меня с ног. Вряд ли Змей сделал это намеренно, поэтому я и не стала создавать даже простую защиту.
– Я поговорить пришла. Обижать тебя не собираюсь. Могу помочь, но для начала мне нужно понимать, что с тобой сотворили, – произнесла сочувственно.
– Не поможешь, – пробурчал Горыныч в стену. – Ты слишком слабый демон. Против этой магии у тебя ничего нет. А когда появится, будет уже поздно.
– Почему? – спросила я, внутренне радуясь тому, что чудовище продолжает со мной разговаривать.
Он не ответил, только вздохнул обречённо.
– Слушай, я знаю, что с тобой такое уже проделывали раньше. А сейчас у твоего мучителя, кажется, на это даже разрешение от истинных демонов есть. Я могу поискать ответы в библиотеке и других источниках, но если ты сам всё расскажешь, будет быстрее.
– Что будет быстрее? Моя смерть? – горько усмехнулся он.
– Ты уникальное существо, – начала я давить на его самооценку. – Других таких нет. Яма Обречённых питает тёмной магией весь этот мир, а создана она на твоём огне. Думаешь, демоны настолько недальновидны, что сочтут возможным тебя убить? Ты же время от времени наполняешь Яму свежим пламенем. Никто не сможет делать это за тебя.
Горыныч повернул вполоборота одну из голов и скосил на меня недоверчивый взгляд.
– Не говори того, о чём ничего не знаешь. Уходи.
«Значит, в чём-то из сказанного я заблуждаюсь», – пришла я к выводу, но тратить время на хитрые уловки не хотелось.
– Ты вчера спалил в демоническом огне моих друзей, – изменила тактику, перейдя от умасливаний к претензиям и угрозам. – Сейчас ты слаб. Сделать мне ничего не сможешь, а у меня имеется непреодолимое желание выместить на ком-нибудь обиду. Вариантов, сам понимаешь, не особенно много. Я в курсе, что это мой наставник использовал нежить, чтобы нарастить тебе четвёртую голову, но к нему я обязана относиться с уважением на грани подобострастия, а по отношению к тебе таких правил нет. Виноват он, а отыграюсь на тебе, если не объяснишь, зачем демонам нужны твои лишние головы.
– Кхм… – раздалось за моей спиной многозначительное покашливание, свидетельствовавшее о том, что мои слова достигли не тех ушей. – А у меня спросить не проще было?
Мегин, чтоб ему… И как только узнал, что я к Горынычу пошла? Чёрт доложить не успел бы. Разве что пришёл на результат своих трудов полюбоваться.
– А вы разве честно ответите? – решила я не сбавлять обороты, раз уже всё равно вляпалась в неприятности по самые свои остроконечные уши.
– А почему бы и нет? – невозмутимо ответил наставник вопросом на вопрос. – В этом нет никакого секрета, и разрешение на повторный эксперимент у меня имеется.
– Разрешение? – переспросила я. – Табу на магические манипуляции с уникальными древними существами существует чуть ли не с начала образования династий. А Горыныч вообще неприкосновенный. Интересно, кто же дал вам разрешение издеваться над ним подобным образом?
Мегин одарил меня насмешливым взглядом, подошёл к лежащей на полу недоразвитой голове Змея, пнул её ногой и недовольно поморщился.
– Во-первых, ему это никак не вредит, – профессорским тоном начал он восполнять пробелы в моём демоническом образовании. – Прошлый опыт действительно был для Горыныча мучительным, поскольку дело доверили неучу вроде тебя. Я изменил схему ритуала, поэтому Змей теперь в его процессе только теряет энергию, но не испытывает боли или вообще какого-либо дискомфорта. Если бы он не пытался сам себе новую шею перегрызть, то и не страдал бы, поэтому твои обвинения в издевательствах беспочвенны.
– Но если он пытается от неё избавиться, значит, дискомфорт всё-таки какой-то есть! – возразила я.
– Моральный разве что, – пояснил Мегин. – Ты про спящие почки у растений слышала? Их даже не видно, но они есть. При определённых условиях эти почки просыпаются и дают начало новым ветвям. С головами у этого существа дело обстоит примерно так же. Проблема заключается в том, что каждая голова – это самостоятельный разум. Что-то вроде отдельной личности. За тысячи лет своего существования Змей привык к наличию всего трёх голов. Сам с собой подружился, нашёл в себе интересного собеседника, научился принимать общие решения, ну и так далее. Предыдущий экспериментатор наращивал ему новые головы, забыв об этой особенности. У него, между прочим, тоже разрешение от изначальных демонов было. Процесс, правда, никто не контролировал, а когда спохватились, Горыныч уже почти полностью потерял рассудок и чуть сам себя не уничтожил.