Первый некромант

— форма. Потом — связь. Это было медленно. Тяжело. Болезненно для нас обоих. Деций задышал чаще. Глаза закатились. Но он не закричал. К рассвету на месте культей уже были новые конечности. Бледные. Слабые. Ещё не до конца оформленные. Но

— настоящие. Деций потерял сознание. Я сидел рядом, весь мокрый от пота, и смотрел на то, что только что сделал. Не радость. Не гордость. Страх. Потому что я понял: дверь, которую я только что открыл, закрыть уже будет очень трудно. Крейван подошёл ближе. Долго смотрел на спящего Деция. Потом на меня.

— Ты сделал невозможное. Я покачал головой.

— Я сделал только первый шаг. Крейван чуть кивнул.

— Именно. Он посмотрел на новые руки и ноги Деция.

— А дальше тебе придётся научиться жить с тем, что ты теперь можешь менять границу между потерей и возвращением. Он помолчал.

— И это иногда тяжелее любой битвы.

Глава 11

После возвращения

Деций не открывал глаза ещё двое суток. Он дышал. Слабо, но ровно. Новые руки и ноги лежали вдоль тела бледные, почти безжизненные. Кожа на них была тонкой, как у новорождённого. Иногда пальцы слегка подёргивались — будто тело ещё не до конца верило, что они снова его. Я почти не отходил. Спал урывками на жёстком стуле. Проверял пульс. Смотрел, как меняется цвет кожи. Слушал внутренние потоки — они были нестабильными, рваными, словно река, которая только начинает пробивать себе новое русло. Крейван заходил дважды в день. Молча смотрел. Иногда задавал один-два коротких вопроса и уходил. На третьи сутки Деций открыл глаза. Сначала он просто смотрел в потолок. Потом медленно перевёл взгляд на свои руки. Долго рассматривал пальцы. Согнул один. Потом другой. Лицо оставалось спокойным, почти пустым.

— Они… мои?

Голос был хриплым от долгого молчания.

— Да.

Он ещё раз сжал кулак. Слабо. Но сжал.

— Я чувствую их. Но они… чужие.

Я кивнул.

— Телу нужно время. Оно должно заново принять то, что потеряло.

Деций молчал долго. Потом тихо сказал:

— Я должен был умереть.

— Но не умер.

Он посмотрел на меня.

— Почему ты это сделал?

Я не сразу нашёл ответ.

— Потому что мог.

Деций чуть усмехнулся. Горько.

— Плохая причина.

— Зато честная.

Восстановление шло медленно. Сначала Деций не мог даже поднять руку выше груди. Потом научился держать кружку. Потом — вставать. Каждый шаг давался через боль и дрожь. Он падал. Поднимался. Снова падал. Я был рядом. Не из жалости. Просто потому что иначе нельзя было понять, правильно ли я всё сделал. К концу второй недели он уже ходил, опираясь на стену. Сила возвращалась быстрее, чем я ожидал. Слишком быстро. И появились странности. Он почти не уставал. Мог тренироваться дольше других. Раны, которые он случайно получал на тренировках, затягивались за сутки. А вот солнце… солнце ему вредило. Даже короткий выход во двор в ясный день оставлял на коже красные пятна, будто ожоги. Крейван заметил это раньше меня. Однажды вечером он пришёл, когда Деций уже спал.

— Ты видишь?

Я кивнул.

— Он не такой, каким был.

— Нет.

Крейван подошёл к окну и долго смотрел наружу.

— Ты не просто вернул ему конечности. Ты изменил его.

Я молчал. Возражать было нечем.

— Хорошо это или плохо — пока рано говорить. Но теперь он наш. И ты за него отвечаешь.

Он повернулся.

— Завтра начнёшь записывать всё. Каждое изменение. Каждую странность. Ничего не упускай.

Я кивнул. Крейван уже направлялся к двери, когда остановился.

— И ещё. Он будет служить тебе. Не мне. Тебе.

Я поднял глаза.

— Почему?

— Потому что ты вернул ему жизнь. А такие долги не забываются.

Он ушёл. Я остался сидеть рядом со спящим Децием и смотрел на его новые руки. Впервые за долгое время мне было по-настоящему страшно. Не за него. За то, что я теперь мог делать.

Глава 12

Книги и иглы

Через несколько дней после того, как Деций впервые встал на ноги, Крейван снова пришёл. В руках у него была стопка тяжёлых книг. Переплёты тёмные, без названий на корешках. Только тонкие метки, понятные лишь тому, кто их ставил. Он положил книги на стол.

— Бери.

Я подошёл ближе.

— Что это?

— Ответы, которых у тебя пока нет.

Крейван посмотрел серьёзно.

— Не повреди ни одной страницы. Эти книги стоят дороже этого замка. Возможно, дороже многих жизней.

Я осторожно открыл первую. Внутри были схемы. Чертежи. Знаки. Описания структур, которые обычный человек даже не смог бы понять. Начертательная геометрия. Рунные построения. Потоки силы в подпространстве. Основы нанесения знаков на живую плоть. Я поднял глаза.

— Зачем мне это?

— Ты вернул тело. Теперь учись понимать связь. Между тем, что было, и тем, что осталось.

Крейван уже направлялся к двери.

— Книги будешь брать у старшего караула. По одной. И возвращать. Особенно ночью. Такие знания без охраны не оставляют.

Дверь закрылась. С этого дня моя жизнь снова разделилась. Утром — строй, тренировки, оружие. Я по-прежнему падал и поднимался вместе со всеми. Никаких поблажек. А после — книги. Я читал до тех пор, пока глаза не начинали болеть. Чертил схемы на песке во дворе, потом стирал. Запоминал. Проверял. Ошибался. Начинал снова. Деций часто сидел рядом. Молча. Иногда задавал короткие вопросы. Иногда просто смотрел, как я работаю. Он менялся. Сила прибывала. Движения становились точнее. Он учился быстрее, чем любой рекрут, которого я видел. Но солнце по-прежнему жгло его кожу. Даже через ткань. Однажды вечером я сказал:

— Мне нужны иглы.

Старший караул нахмурился.

— Какие?

— Для нанесения знаков на кожу.

Несколько человек переглянулись.

— Крейван разрешал?

Я посмотрел спокойно.

— Он дал мне книги.

Этого оказалось достаточно. Работа заняла почти неделю. Я наносил знаки медленно. Точно. Каждый завиток, каждая линия имели значение. Это были не украшения. Это были схемы. Связи. Пути, по которым сила могла двигаться правильно. Деций лежал неподвижно. Только иногда тихо шипел, когда игла проходила слишком глубоко. Когда я закончил, его тело покрывали сложные узоры. От плеч до запястий. От бёдер до щиколоток. Математика, превращённая в плоть. Крейван вернулся на следующий день. Он вошёл, остановился и долго смотрел.

— Объясни.

Я встал.

— Тело не нужно заставлять жить. Ему нужно напомнить, как это делать.

Крейван подошёл ближе. Осмотрел знаки. Потом посмотрел на Деция, который уже стоял ровно, без поддержки. Деций был другим. Сильнее. Быстрее. Разум ясный. Он понимал приказы с полуслова. Запоминал. Анализировал. Стал почти идеальным солдатом. Но странности остались. Солнце по-прежнему вредило. Зато во всём остальном он был… больше, чем раньше. Крейван молчал долго. Потом тихо сказал:

— Ты понимаешь, что сделал?

Я смотрел на свои руки.

— Нет. Не до конца.

Крейван кивнул.

— Хорошо. Значит, ещё не потерял осторожность.

Он повернулся к выходу.

— Продолжай записи. Теперь особенно.

Когда он ушёл, Деций тихо произнёс:

— Я чувствую себя целым. Впервые за долгое время.

Я посмотрел на него.

— Это хорошо.

Но внутри всё сжалось. Потому что я уже начинал понимать: я не просто вернул ему то, что отняли. Я сделал из него нечто новое. И теперь это новое смотрело на меня и ждало следующего шага.

Глава 13

Цена слуха

Слух расползся быстро. Сначала тихо. Один рекрут сказал лишнее за ужином. Другой пересказал уже с подробностями. К утру несколько человек знали: мальчик получает книги, которые охраняют строже, чем оружие. Этого оказалось достаточно. Крейван узнал раньше, чем слух успел дойти до середины казарм. Ночью из барака вышли несколько человек. Приказ был коротким. Имена. Никаких вопросов. К утру в строю стало пусто на несколько мест. Никто не спрашивал, куда делись. В армии Крейвана умели понимать молчание. Я заметил сразу. Сначала — отсутствие знакомых лиц. Потом — взгляды. Потом — как разговоры обрываются, когда я прохожу мимо. Я не спрашивал. Не потому что не хотел знать. А потому что уже знал. В тот день я пришёл за очередной книгой. Караул стоял на месте. Замок на сундуке был закрыт. Всё выглядело как всегда. Только теперь я понял: эти книги охраняют не только от врагов. Вечером я встретил Крейвана в коридоре. Он просматривал карты и даже не поднял головы.

— Что?

Я остановился.

— Ничего.

Пауза.

— Я понял.

Крейван перевернул страницу.

— Хорошо.

Больше ничего сказано не было. На следующий день всё шло как обычно. Тренировки. Книги. Работа. Будто ничего не произошло. Но я смотрел на замок иначе. Крейван был страшен не потому, что мог наказать. Таких людей хватало. Он был страшен потому, что принимал решения, после которых мир вокруг просто продолжал двигаться дальше. Без лишних слов. Без объяснений. Без права на ошибку. Деций поймал мой взгляд за ужином. Он сидел напротив, спокойно ел, и только когда остальные отвлеклись, тихо сказал:

— Они говорили слишком громко.

Я кивнул.

— Теперь будут молчать.

Деций чуть наклонил голову.

— А ты?

— Я и раньше молчал.

Он почти улыбнулся.

— Хорошо. Значит, проживёшь дольше.

Я посмотрел на его руки. На знаки, которые сам нанёс. На то, как легко он теперь держал кружку, как уверенно двигался. И впервые подумал, что молчание — это тоже способ защищать не только себя. Но и то, что я создал. Ночью я сидел у окна в комнате, где хранились книги. Караул стоял снаружи. Внутри горела одна лампа. На столе лежала раскрытая страница со сложными схемами. Я смотрел на линии и думал о тех, кого утром не оказалось в строю. Они сказали слишком много. А я пока говорил слишком мало. И не знал, что из этого опаснее.

Глава 14

Мир за стенами

Ворота закрылись за нами без торжественных слов. Никто не провожал. Никто не желал удачи. В армии Крейвана такие вещи были лишними. Те, кто уходил, знали зачем. Те, кто оставался, знали, что однажды могут уйти следующими. Десяток двигался быстро. Без лишнего груза. Без шума больших отрядов. Каждый нёс только то, что мог использовать. Я шёл молча. Не от страха. Я смотрел. До этого мир существовал для меня в книгах, в рассказах, в схемах на страницах. Теперь он был перед глазами. Настоящий. С запахом дыма от деревень. С грязью на дорогах. С людьми, которые смотрели на солдат не как на защитников, а как на возможную беду. Первый город удивил. Не размером. Различием. На одной улице стояли дома с резными фасадами, где жили купцы и чиновники. В другой дети босиком бегали по грязи между покосившимися домами. В лавках лежали товары из далёких земель. Но большинство людей не могли прочитать даже простую запись о налогах. Я остановился возле старика, который спорил с чиновником.

— Здесь написано другое.

Чиновник усмехнулся.

— Ты умеешь читать?

Старик замолчал. Этого оказалось достаточно. Чиновник ткнул пальцем в бумагу.

— Подпись ставь.

Я прошёл мимо. Но запомнил. Вечером спросил одного из солдат:

— Много людей умеют читать?

Тот пожал плечами.

— Кто родился там, где есть школа.

— А остальные?

— Остальные работают.

Ответ был простым. Без злости. Без удивления. Для него это было обычным. Я посмотрел на свои руки. Этими руками я держал книги, которые стоили больше, чем дома многих людей. Не потому что бумага была дорогой. А потому что знания внутри были редкими. Через несколько дней мы остановились у старой крепости. Она была построена ещё до современных укреплений. Высокие стены. Толстые башни. Внешние кольца обороны. Каждый проход рассчитан так, чтобы противник терял людей ещё до главных ворот. Я долго смотрел.

— Красиво?

Спросил один из солдат. Я покачал головой.

— Нет.

— Тогда что?

— Правильно.

Солдат усмехнулся.

— Это ответ строителя.

Крейван услышал. Ничего не сказал. Только посмотрел на крепость так, будто видел не камень, а расчёт: пути снабжения, углы обстрела, места для засад, возможность удерживать регион. Так смотрели люди, которые думали не днями. А годами. В дороге я продолжал изучать то, что имел. Книг с собой не было. Только память. Записи, которые мне разрешили сделать. Собственные наблюдения. Людей. Животных. Раны. Болезни. Я начал понимать одну вещь: настоящие знания не лежали только в книгах. Они были вокруг. Но без книг большинство людей даже не знали, что искать. Однажды вечером один из солдат спросил:

— Ты правда думаешь, что можно понять всё тело?

Я посмотрел на огонь.

— Нет.

— Тогда зачем пытаешься?

Я долго молчал.

— Потому что кто-то должен.

Солдат пожал плечами. Спорить не стал. На десятый день пути пришёл первый настоящий приказ. Не учебный. Не проверка. Впереди был район, где исчезали патрули. Где деревни переставали отвечать. Где дороги становились опасными. Крейван собрал десяток. Коротко объяснил задачу. Без речей. Без обещаний.

— Проверяем. Уничтожаем угрозу. Возвращаемся.

Все кивнули. Я впервые почувствовал то, чего не было в замке. Не страх. Ожидание. Потому что до этого я изучал смерть. Теперь смерть изучала меня.

Глава 15

Первая кровь за стенами

Район встретил нас тишиной. Не той спокойной тишиной леса. Другой. Тяжёлой. Словно звук здесь специально приглушили. Деревни стояли на своих местах. Дым из труб не шёл. Двери некоторых домов были открыты. Во дворах валялись опрокинутые вёдра, разбросанный хворост, детская деревянная игрушка, наполовину утонувшая в грязи. Людей не было. Крейван поднял руку. Отряд остановился. Он долго смотрел на ближайший дом. Потом тихо сказал:

— Проверяем по двое. Без шума.

Я пошёл с Децием. Внутри первого дома пахло затхлостью и чем-то сладковатым. На столе стояла миска с кашей — уже засохшей. Ложка лежала рядом. Кто-то начал есть и не закончил. Во второй комнате мы нашли тело. Женщина. Лет сорока. Сидела, прислонённая к стене. Глаза открыты. На шее — глубокий рваный след. Не нож. Не меч. Что-то с зазубринами. Края раны были неровными, вывернутыми наружу. Кровь давно высохла тёмной коркой. Деций тихо выдохнул.

— Не свежая.

Я кивнул. Потоки жизни здесь уже давно угасли. Остался только слабый, грязный след боли. В следующих домах было похоже. Кто-то умер быстро. Кому-то пытались перерезать горло, но промахнулись, и человек истёк кровью медленнее. В одном сарае мы нашли мужчину с раскроенным животом. Внутренности частично вытащены. Не ради еды. Словно искали что-то. Или просто наслаждались. Крейван собрал всех во дворе.

— Это не звери.

Никто не спорил.

— Слишком аккуратно для голодных тварей. И слишком грязно для солдат.

Он посмотрел на следы у края деревни. Часть вела в лес. Часть — обратно на дорогу.

— Двигаемся дальше. Осторожно.

Ближе к вечеру мы нашли ещё одну деревню. Здесь было свежее. Дым ещё поднимался из одного дома. В воздухе стоял запах горелого мяса и крови. Крейван снова разделил отряд. Я остался с ним и Децием. Мы вошли в дом последними. В главной комнате лежали трое. Двое мужчин и подросток. Все мертвы. Раны были разными: рубящие, колотые, рваные. Кто-то дрался. Кто-то пытался закрыть собой другого. В углу сидела живая. Девочка лет десяти. Грязная. В крови. Глаза огромные, пустые. Она даже не вздрогнула, когда мы вошли. Я медленно опустился на корточки.

— Как тебя зовут?

Она молчала. Я протянул руку. Не трогая. Просто показал, что пуста.

— Я не сделаю тебе больно.

Она смотрела на мою ладонь. Потом медленно подняла глаза. И тогда я увидел. На её шее, под слоем грязи и крови, был свежий укус. Не глубокий. Но характерный. Следы зубов. Слишком широкие для человека. Слишком аккуратные для зверя. Я замер. Внутренним зрением увидел крошечные точки. Те самые. Уже двигались под кожей. Медленно. Уверенно. Крейван стоял за моей спиной.

— Что?

Я не сразу ответил.

— Она укушена.

Тишина.

— Как те.

Крейван медленно выдохнул.

— Значит, оно уже здесь.

Девочка наконец подала голос. Совсем тихо:

— Они… приходили ночью. Говорили, что заберут только плохих. Но забрали всех.

Я посмотрел на Крейвана. Тот смотрел на ребёнка так, будто уже считал варианты. И ни один из них не был простым.

— Забираем её.

Это не было вопросом. Я кивнул. Потому что теперь знал точно: то, что я создал в замке, уже не единственное. Что-то похожее ходило по этому лесу. И оно оставляло после себя не только трупы. Оно оставляло изменённых.

Глава 16

Первый вставший

Приказ пришёл ночью. Не от Крейвана лично. Через старших. Короткий. Без объяснений.

— Деция убрать. Тихо. До рассвета.

Первый принял приказ без вопросов. Взял троих. Надёжных. Тех, кто умел делать такую работу и потом молчать. Деций в это время сидел у края лагеря. Один. Смотрел в темноту. Знаки на его руках слабо светились в лунном свете — тонкие линии, которые Люциан когда-то нанёс с такой осторожностью. Он не обернулся, когда они подошли.

— Значит, всё-таки.

Голос был спокойным. Первый остановился в нескольких шагах.

— Приказ.

Деций чуть кивнул.

— Я понимал, что так будет.

Он медленно встал. Руки опустил вдоль тела. Не сопротивлялся. Удар пришёл быстро. Точный. В сердце. Потом ещё два — чтобы наверняка. Деций упал на колени. Потом на бок. Кровь темнела на земле. Глаза ещё некоторое время смотрели в небо. Потом закрылись. Первый наклонился. Проверил пульс. Кивнул остальным.

— Готово. Закопаем за лагерем.

Они уже взялись за тело, когда один из солдат тихо выругался.

— Он…

Деций открыл глаза. Не так, как открывают живые. Медленнее. Пустее. А потом — резко. Он двигался слишком быстро. Первый не успел полностью вытащить клинок. Деций уже был на ногах. Удар ладонью в горло. Хруст. Первый упал, хрипя, глаза расширены от шока. Остальные трое пытались среагировать. Слишком поздно. Деций не дрался как человек. Не защищался. Не отступал. Он просто убивал. Ломал. Рвал. Каждый удар был тяжёлым, точным и без жалости. Один солдат успел крикнуть. Коротко. Потом захлебнулся собственной кровью. Второй попытался бежать. Деций догнал его за несколько шагов и свернул шею одним движением. Третий успел ранить его — клинок вошёл под рёбра. Деций даже не посмотрел. Вытащил оружие из своего тела и вонзил его хозяину в глаз. Первый ещё хрипел на земле, когда Деций вернулся к нему. Он сел на корточки. Смотрел в лицо человека, который принёс приказ.

— Ты был первым, кого я уважал здесь.

Голос звучал глухо. Чуть иначе, чем раньше.

— Жаль.

Он добил его быстро. Без лишней жестокости. Просто закончил. Потом сел рядом с телами и долго молчал. Кровь на его руках уже не текла так, как должна была. Рана под рёбрами почти не кровоточила. Тело работало иначе. Он посмотрел на знаки, которые когда-то нанёс Люциан. Они слабо пульсировали. Деций поднялся. Лагерь ещё спал. Караул стоял слишком далеко, чтобы сразу заметить. Он мог вернуться. Мог попытаться объяснить. Мог искать Люциана. Вместо этого он развернулся и ушёл в лес. Медленно. Уверенно. Не оглядываясь. Тела остались лежать в траве. Первый лежал неподвижно. Горло было раздавлено. Глаза открыты. Пустые. Прошло немного времени. Сначала пальцы дрогнули. Потом грудная клетка чуть поднялась — не от дыхания. От чего-то другого. Первый открыл глаза. Не так, как Деций. Быстрее. Жёстче. Взгляд сразу стал ясным. Осознанным. Он сел. Кости в шее хрустнули, возвращаясь на место. Мышцы стянулись. Рана на горле начала закрываться — медленно, но заметно. Не так, как заживают обычные раны. Иначе. Он поднялся на ноги. Тело слушалось идеально. Лучше, чем при жизни. Каждый сустав, каждая мышца отзывались мгновенно. Годы тренировок, сотни боёв, десятки ран, которые он когда-то получал и залечивал — всё это теперь работало иначе. Сильнее. Точнее. Без усталости. Он посмотрел на свои руки. Потом на тела троих солдат. Потом в сторону леса, куда ушёл Деций. На лице не было ярости. Только холодное понимание. Он стал похож на Деция. Но не таким же. Деций был новым. Только вставшим. Ещё не знающим пределов своего тела. Первый знал. Годы изменений. Усиления. Тренировок до предела. Боевой опыт, который невозможно купить. Всё это теперь соединилось с тем, что пришло после смерти. Он стал чем-то, чего раньше не существовало. Опаснее Деция. Намного. Первый медленно повернул голову в сторону лагеря. Потом снова в лес. Выбрал лес. И пошёл следом. Бесшумно. Как человек, который уже не обязан никому подчиняться. И который теперь опаснее почти всего, что можно встретить в этом лесу. К утру нашли только три тела. Первого среди них не было. Деция — тоже. Следы вели в чащу. Двое. И оба уже не были теми, кем были раньше.

Глава 17

Три тела

Утром нашли только троих. Они лежали в траве за краем лагеря. Горло одного было раздавлено. У второго свёрнута шея. У третьего клинок торчал из глазницы. Кровь уже подсохла. Мухи только начинали собираться. Первого среди них не было. Деция — тоже. Крейван стоял над телами и молчал дольше обычного. Я стоял чуть позади. Смотрел на следы. Их было двое. Одни вели прямо в чащу. Вторые — чуть в стороне, но тоже в лес. Свежие. Уверенные. Один из солдат тихо сказал:

— Может, Первого утащили.

Крейван даже не посмотрел на него.

— Нет.

Он наклонился. Осмотрел землю возле того места, где, судя по крови, упал Первый.

— Здесь он поднялся.

Тишина стала плотной. Я чувствовал это внутренним зрением. Следы. Не обычные. Там, где должна была остаться только смерть, осталось что-то ещё. Два отпечатка. Разные. Один — знакомый. Тот, что я сам когда-то вернул и изменил. Второй — жёстче. Плотнее. Словно тот, кто поднялся, уже умел быть опасным при жизни.

— Деций встал.

Я сказал это тихо. Крейван кивнул.

— И Первый.

Он выпрямился.

— Тот, кого ты вернул, ушёл первым. Тот, кого убили следом, пошёл за ним. Оба уже не люди.

Солдаты переглянулись. Никто не задал лишних вопросов. Крейван посмотрел на меня.

— Ты отвечаешь за Деция. За то, чем он стал. Теперь ещё и за то, что из-за него встал Первый.

Я молчал. Возражать было нечем.

— Будем искать?

Спросил один из старших. Крейван покачал головой.

— Нет. Лес большой. А у нас есть деревня, которую нужно проверить. Если они захотят найти нас — найдут. Если нет — тем лучше.

Он посмотрел в сторону севера.

— Собираемся. Идём.

Отряд снялся с лагеря быстро. Тела закопали без лишних слов. Никто не произнёс имён. Я шёл в середине колонны и чувствовал, как внутри всё сжалось. Деций. Тот, кому я вернул руки и ноги. Тот, на чьё тело нанёс знаки. Тот, кто должен был служить мне. Теперь он в лесу. Вставший. И рядом с ним — Первый. Который при жизни был опаснее большинства. А теперь стал чем-то ещё. Крейван подошёл ко мне, когда мы уже шли по дороге. Говорил тихо, чтобы слышал только я.

— Ты открыл дверь. Теперь через неё начали проходить другие.

Я кивнул.

— Я знаю.

— Хорошо. Тогда не удивляйся, когда дверь перестанет закрываться.

Он ушёл вперёд. Я остался смотреть на спины солдат и на тёмную полосу леса слева от дороги. Там сейчас шли двое. И оба были моей ошибкой. Или моим продолжением. Я ещё не решил, что из этого страшнее.

Глава 18