Демон скучающий

© В. Панов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Все персонажи данной книги вымышленные, любые совпадения с реально живущими или жившими людьми, а также с любыми событиями, имевшими место в действительности, являются случайными.

Скука – это растворённая во времени боль.

12 апреля, среда

Как правило, она работала за старым, ещё с зелёным сукном, письменным столом. Тяжёлым, из массива дуба, но стильным и солидным, каким и должен быть стол в кабинете преуспевающего врача. В своё время за ним восседал прадед Вероники, и родители очень беспокоились, когда девочка, приходя в гости, сразу же бросалась к столу – рисовать, раскрашивать или делать уроки.

«Не поцарапай», – говорил отец.

«Не поцарапает».

«Ткань не порви».

И тогда бабушка улыбалась:

«Этот стол всех переживёт. Он вечный».

И не ошиблась: бабушку стол пережил.

Отца тоже.

Теперь стол стоял в гостиной, боком к крайнему окну, и, сидя за ним, Вероника любила отвлекаться на старые дома, выстроившиеся по другую сторону улицы; на саму улицу, по-настоящему центральную, оживлённую, с утра до вечера заполненную прохожими и машинами; на небо, питерское небо – с облаками или тучами, но сегодня необычайно чистое, ясное, не мешающее весеннему солнцу разогревать соскучившиеся по теплу камни. Из-за солнца Веронике вскоре пришлось покинуть любимое и перебраться на «запасное» рабочее место: во-первых, у окна стало по-летнему жарко; во-вторых, лучи слепили ноутбук, чего девушка терпеть не могла.

Уйдя вглубь комнаты, Вероника плюхнулась в глубокое кожаное кресло – с широкими подлокотниками, плавно переходящими в низенькую, одного роста с ними, спинку, очень удобное и любимое. Пара кресел и диван были младше стола на полвека, но превосходно с ним сочетались, придавая гостиной благородный вид. Плюхнулась, привычно забросила ноги на журнальный столик, положила ноутбук на бёдра и вернулась к видео, которое смотрела, сидя за столом.

– А мы возвращаемся к главному культурному событию предстоящих десяти дней и, возможно, всего года – персональной выставке знаменитого Абедалониума, одного из самых таинственных художников современности. Завтра состоится её торжественное открытие, на котором будет присутствовать весь цвет Санкт-Петербурга, а сейчас в Центральном выставочном зале «Манеж» заканчиваются последние приготовления…

На этих словах режиссёр дал классическую картинку «приготовлений»: рабочие что-то куда-то равнодушно тащат; мастера-светотехники сосредоточенно проверяют работу аппаратуры; сотрудники «Манежа» – взволнованы; мужчина начальственного облика в тёмно-синем итальянском костюме – импозантен.

– Мы попросили дать комментарий заместителя председателя Комитета по культуре господина Крылова.

Мужчина кивнул и обаятельно улыбнулся в камеру. За его спиной продолжалась суета, но съёмка велась так, чтобы ни одно полотно не попало в кадр.

– Представлять Абедалониума нет необходимости. Его работы с удовольствием покупают во всём мире, они украшают лучшие музеи Европы и Америки, находятся во многих частных коллекциях. В том числе – знаменитых частных коллекциях. И мы гордимся тем, что первую в карьере персональную выставку известный на весь мир художник решил устроить в нашем городе. Ведь единственное, что достоверно о нём известно, это то, что Абедалониум является уроженцем Санкт-Петербурга. Интерес к выставке колоссальный, подготовительные работы проведены на высочайшем уровне, и я с гордостью призываю жителей и гостей города посетить «Манеж» и полюбоваться на полотна, которыми восхищается весь мир.

Вероника, не останавливая видео, поднялась с кресла, перешла на кухню и, поставив ноутбук на стол, сварила маленькую чашку кофе. Сначала хотела в турке, но решила не отвлекаться и сделала в кофемашине. Во время перемещений заместителя председателя Комитета по культуре сменил заместитель директора «Манежа», однако и смысл, и тональность его выступления полностью копировали импозантного брюнета.

– Нет никаких сомнений, что персональная выставка Абедалониума вызовет ажиотаж и привлечёт внимание не только петербуржцев и гостей города, но всей России и даже мира. На выставку аккредитованы журналисты из двадцати стран. Мы покажем шестьдесят полотен, тридцать из которых доставлены из частных коллекций, остальные – из различных музеев. Более того, господин Абедалониум оказал нам честь, разрешив продемонстрировать публике четыре абсолютно новые работы, до сих пор нигде не выставлявшиеся…

Девушка допила кофе, поставила чашку в раковину, вернулась в кресло и переключилась на другую ленту новостей. Выбрав, разумеется, раздел «Культура».

– Гвоздём открывающейся выставки станет самая известная и одновременно самая неоднозначная картина Абедалониума «Демон скучающий». Великое полотно, признанное шедевром ведущими искусствоведами планеты, и одновременно – картина «с историей», вызывающая у публики противоречивые чувства: от неподдельного восторга до яростного неприятия. Напомним, что из-за слухов, легенд и скандалов полотно не выставлялось около десяти лет, а известие, что Абедалониум привёз его в Санкт-Петербург, вызвало бурное обсуждение в Сети и прессе. Несколько дней назад группа активистов направила губернатору обращение с требованием запретить демонстрацию картины, однако здравый смысл возобладал, и «Демон скучающий» займёт своё законное место среди работ Абедалониума. И, как обещают организаторы, это место будет главным…

Следующий сайт.

– Власти согласовали проведение пикета активистов, выступающих против демонстрации картины «Демон скучающий», однако предупредили о недопустимости нарушения порядка. В случае, если пикет каким-либо образом начнёт мешать проведению выставки, разрешение будет немедленно отозвано…

– Учитывая суммарную стоимость выставленных работ, в «Манеже» принимаются беспрецедентные меры безопасности. Организаторы заверяют петербуржцев, что «пробок» на вход не ожидается, но напоминают, что площадь выставочного зала ограничена и администрация оставляет за собой право останавливать поток посетителей…

Ажиотаж, разумеется, будет – его активно и профессионально создают, накачивая медиапространство информацией о выставке, самом художнике и даже отдельных работах. И правильно делают, поскольку Абедалониум действительно на слуху, его полотна продаются через лучшие аукционные дома и тот факт, что свою первую персональную выставку он решил устроить на родине, наполнял руководителей города неподдельной радостью. А ещё, все причастные к выставке втайне надеялись, что именно здесь, в родном Санкт-Петербурге, во время первой персональной выставки, Абедалониум раскроет инкогнито и явит себя миру. Букмекерские конторы принимали ставки на это событие, правда, с явным перекосом в то, что этого не произойдёт.

– Скорее всего не произойдёт… – пробормотала Вероника.

Букмекеры окажутся правы, и знаменитый художник сохранит инкогнито: сейчас, на пике славы, ему нет никакого смысла что-либо менять.

Девушка закрыла ноутбук. Не захлопнула, а именно закрыла – мягким, спокойным движением. Вернула компьютер на письменный стол и замерла, задумчиво разглядывая старые дома. Затем, не в первый уже раз, взяла со стола конверт, вытряхнула из него фотографии и положила перед собой. С левой широко улыбался рыжеволосый мальчишка лет двенадцати, не более. Судя по одежде и фону, снимок был сделан во время обязательной школьной фотосессии, но фотограф ухитрился поймать искреннюю эмоцию, наверное, одноклассники насмешили рыжего, и картинка получилась яркой и радостной. На второй же была изображена картина – кажущийся небрежным, но вдохновенно написанный портрет того же рыжеволосого мальчика. Только здесь он не смеялся. Даже не улыбался. Здесь он был несчастен и ещё – до ужаса напуган. С прекрасно написанного портрета на Веронику смотрел беспощадно сломленный ребёнок, смотрел так, что становилось страшно. И не было никаких сомнений, что сама картина била в душу много сильнее.

Некоторое время Вероника молча разглядывала фотографии, затем тихонько вздохнула и достала из конверта лист бумаги, на котором была отпечатана одна-единственная фраза: «Кто убил Костю Кочергина?»

14 апреля, пятница

– Даниэль, какого чёрта не берёшь трубку?

– У меня телефон в кармане.

– У всех телефон в кармане.

– Я на этом кармане сидел.

– А-а, блин. – Первый собеседник заметно сбавил обороты, помолчал, выдержав очень короткую паузу, и сообщил: – У меня телефон тоже был в кармане. У всех телефоны в кармане. Но никто не садится на карман, если в нём лежит телефон, как раз для того, чтобы спокойно достать телефон, если зазвенит звонок.

– Лёша, я на этом кармане сидел, – кротко повторил Даниэль.

Он счёл, что объяснил своей фразой всё. У собеседника было другое мнение, но возвращаться к спору Лёша не стал. Помолчал, возможно сдерживая ругательства, и поинтересовался:

– Когда будешь?

– Если верить навигатору – минут через двадцать.

– Ты опаздываешь.

– Пробки.

– Ты обещал выехать заранее.

– Лёша, мы взрослые люди, а у взрослых людей есть взрослые потребности. И не забывай, что я впервые за долгое время вырвался из-под надзора моей ненаглядной Сонечки, и кем бы я, по твоему, был, если бы не сумел…

– Даниэль!

– Двадцать четыре минуты.

– Только что было двадцать.

– Мы в Москве, дорогой, здесь сроки всегда сдвигаются вправо.

– Шутник, – проворчал Алексей. – Жду.

И убрал телефон.

Потому что боялся, что сорвётся и обругает загулявшего и потому опаздывающего товарища. А ссориться с дружелюбным, покладистым и очень полезным Даниэлем Алексею не хотелось.

– Ладно, ты из нас не главная фигура, можешь и опоздать.

Решив так, Алексей посмотрел на часы – до встречи оставалось чуть меньше десяти минут, закурил и вновь огляделся. Абсолютно спокойно, без какого-либо напряжения. И это несмотря на то, что вечер был поздним, а место – глухим. Алексей находился на окраине Лосиного Острова: с одной стороны – лес, с другой – забор какого-то промышленного объекта. Жилых домов поблизости нет, прохожих не видно, машины проезжают «раз в час», случись что, помощи не дозовёшься. Впрочем, кто сейчас зовёт на помощь криком? Нет, если что случится, кричать обязательно будут, это заложено в инстинктах, но настоящую помощь можно получить только по звонку.

Однако Алексей не думал, что ему может понадобиться помощь, даже представить не мог. Алексей чувствовал себя в полной безопасности и не прислушивался к происходящему вокруг, задумчиво курил, не обращая внимания на шорохи и звуки. Но даже если бы прислушивался, вряд ли бы это помогло, поскольку подбирающийся к нему мужчина был профессионалом и умел двигаться бесшумно. Уверенно и умело. А наступившие сумерки, готовые с минуты на минуту превратиться в ночную тьму, да шум леса – к вечеру в Москве разыгрался ветер, ему помогали.

Мужчина зашёл от забора, со стороны дороги. Огляделся, убедился, что машин не видно, сблизился с целью, скрываясь за внедорожником, арендованным Алексеем для этой поездки в каршеринговой компании, на ходу извлёк из-под куртки пистолет с глушителем, а на следующем шаге выстрелил Алексею в спину. Чуть левее позвоночника. Ещё через два шага убийца оказался около царапающей землю жертвы и хладнокровно прострелил голову. Затем наклонился и забрал выпавший из руки Алексея телефон. Проверять пульс не стал – он был профессионалом и знал, что дело сделано. Убрал пистолет, пинком откатил тело чуть дальше, чтобы не было видно с дороги, и скрылся в лесу.

Путь отхода убийца продумал заранее и очень тщательно, и через двадцать минут, когда возле одинокого внедорожника остановилось такси, убийца уже избавился от верхней одежды, перчаток и оружия и спокойно, не нарушая правил, ехал за рулём арендованного автомобиля в сторону МКАД.

16 апреля, воскресенье

Выходной опять пропал.

К внезапным вызовам Силантьев давно привык – служба есть служба. Не радовался, конечно, но и не раздражался, принимал как должное, и потому поздняя поездка к Лосиному Острову не вызвала у капитана особенных эмоций. Труп, два огнестрельных, каршеринг, отсутствие следов борьбы или попытки убежать. Жертва – Чуваев Алексей Валерианович, нападения не ожидал. А вот знал ли он убийцу? С одной стороны, вряд ли кто-нибудь отправится в столь глухое место на встречу с совершенно незнакомым человеком. А если и отправится, то вряд ли в одиночку. А если и в одиночку, то прихватив с собой хоть что-нибудь для самозащиты. Однако Чуваев был один и безоружен. Получается, ехал к знакомому и спокойно курил в ожидании. Но первая пуля выпущена в спину, то есть убийца подкрался к Чуваеву незамеченным. Значит, можно предположить, что они не были знакомы. А из этого предположения следует другой вывод: человек, которому Чуваев безусловно доверял, заманил его в уединённое место, где ждал в засаде профессиональный убийца. Дождался. Исполнил заказ. Последнее подтверждение версии должны дать криминалисты, если скажут, что выстрелы были произведены из пистолета с глушителем, версия станет основной. И единственной. И, к сожалению, превращающей убийство в «висяк», поскольку взять профессионала очень трудно.

Эту версию Силантьев выдвинул руководству, услышал в ответ недовольное: «Висяков нам только не хватало», понял, что с ним, в целом, согласились, отдал необходимые распоряжения и отправился спать. И сейчас, явившись на работу, с удовлетворением отметил, что отданные распоряжения отработаны и есть обнадёживающие результаты.

Точнее, присутствует хоть какое-то движение.

Однако началось утро с грустного сообщения.

– Отработать отход убийцы не удалось – вариантов у него было много, – доложил капитан Хвостов. – Сейчас ребята продолжают просматривать дорожные видеокамеры, вычисляют, какие машины проезжали или могли проезжать мимо места преступления в интересующий нас период, но если убийца – профессионал, он скорее всего ушёл или через лес, или через промзону. Машина ждала его вдали от места преступления.

Тем не менее её попробуют вычислить.

– Каршеринг Чуваев арендовал на другом конце Москвы, в Чертаново и оттуда сразу поехал на нашу «землю», нигде не останавливаясь и никуда не заезжая.

– Арендовал на себя?

– На себя, – подтвердил Хвостов.

– Жаль, что в каршерингах не надо указывать цель поездки, – мрачно пошутил Силантьев.

– Он бы соврал, – хмыкнул в ответ Хвостов.

– Я знаю. – Капитан помолчал. – Это всё?

– Хорошее я приберёг напоследок.

– Так? – Силантьев, который успел усесться в кресло, чуть подался вперёд: – Что обнаружил?

– К месту преступления приезжало такси.

– Да ты шутишь?

– Нет!

– Когда?

– По предварительной оценке, примерно через двадцать – сорок минут после убийства. Но скорее всего через двадцать. Если не меньше.

– Или в момент смерти?

– Не верю, что убийца приехал на такси.

– Да уж, сомнительно.

Силантьев откинулся на спинку кресла и прищурился.

Тело Чуваева было обнаружено через три часа после наступления смерти, благодаря внимательности патрульных ДПС: один из сотрудников вспомнил, что оставлять автомобили каршеринга здесь запрещено, а людей вокруг не наблюдается. Можно, конечно, было предположить, что в машине уединилась похотливая парочка, но через стёкла не было заметно ни силуэтов, ни какого-либо движения. С другой стороны, возможно, полицейские и остановились в надежде застукать парочку, но сейчас это не имело значения, потому что, выйдя из патрульной машины и оглядевшись, они обнаружили труп. Теперь выясняется, что к месту преступления приезжал кто-то ещё…

– То есть человек, которого ждал Чуваев, всё-таки явился?

– Думаешь, в такси приехал тот, с кем Чуваев должен был встретиться?

– Это первое, что приходит в голову, – пожал плечами Силантьев. – Приехал, нашёл приятеля мёртвым, перепугался и скрылся.

– И не стал звонить нам?

– Информация на такси есть?

– Иначе бы я не стал хвастаться.

– В таком случае, найти пассажира будет проще простого. А когда найдём, спросим, почему он так поступил.

– Может, он специально опоздал? – предположил Хвостов.

– Нет.

– Почему?

– Потому что в этом случае он бы как раз и вызвал полицию.

В хорошее заведение гости приходят всегда. По пятницам и субботам, разумеется, их особенно много – в такие дни царит аншлаг, но и в обычные пустыми они не остаются. Второй любопытный показатель качества заведения – воскресенья и последние дни праздников, которые люди стараются проводить дома, набираясь сил перед рабочей неделей. И если в эти дни заведение не пустует, оно хорошее.

Как бар «Грязные небеса».

Расположенный совсем рядом с Цветным бульваром. Не дешёвый, но и не жлобский, с нарочито задранными ценами; с отличной кухней и богатым выбором настоящих напитков, которые бармены не меняли на дешёвые в надежде, что пьяные гости не почувствуют разницу. «Грязные небеса» – это бар с отличной репутацией, которую нарабатывали годами и тщательно следили за тем, чтобы на ней не появилось ни пятнышка. Поэтому на вечер не забронировали всего два столика, а сейчас, в начале четвёртого, свободным оставалось менее четверти зала. Мягкая музыка, днём – мягкая, вечером звучала повеселее; дорогое тёмное дерево, делавшее обстановку неповторимой; и знаменитая доска над барной стойкой, на которой первая хозяйка бара приказала вырезать изречение Публия Сира: «Contra felicem vix deus vires habet»[1].

Теперь «Грязными небесами» владел Феликс Вербин, майор полиции, старший оперуполномоченный по особо важным делам Московского уголовного розыска. Владел не единолично, но с контрольным пакетом. Не хотел и уж тем более не ожидал, но продолжил дело женщины, которую любил. И если не был занят по службе, то большую часть времени проводил в «Грязных небесах». Иногда за столиком, но чаще – на высоком табурете в дальнем углу барной стойки, ухитряясь не привлекать к себе внимания, несмотря на рост сто девяносто четыре сантиметра. «Горой мышц» Феликс не был, но и тощим его никто не называл, а нормальное сложение при таком росте делало человека более чем заметным. Тем не менее «прятаться» у Вербина получалось.

Ещё людей делает заметными красота. Скрыть её намного проще, чем выдающийся рост, но если не прятать дарованное природой – заметят обязательно. А если красоту подчёркивать, внимание окружающих гарантировано.

А женщина, которая вошла в «Грязные небеса» в начале четвёртого, была красива той красотой, что не тускнеет со временем, а лишь набирает яркости. Красотой природной, которая долго не увядает, если о ней хорошо заботиться. Манят идеально очерченные губы – изысканно красивые благодаря родителям, не имеющие ничего общего с пошлыми «утиными» поделками пластических хирургов. Большие голубые глаза можно было назвать «кукольными», но уж точно не «пустыми». Густые светлые волосы собраны в продуманно-небрежную причёску. Волосы длинные, до плеч, но Феликс помнил, когда женщина носила элегантную короткую стрижку.

Женщина, которую он предпочёл бы никогда не видеть.

Нельзя сказать, что появление блондинки произвело фурор, но внимание на неё обратили. Дамы сделали вид, что «не заметили», их кавалеры если и косились на неё, то старались делать это максимально незаметно, мужчины из мужских компаний рассматривать гостью не стеснялись, но за рамки приличий не выходили. Во-первых, потому что знали, что в «Грязных небесах» подобное поведение не приветствуется, во-вторых, что-то в облике и манерах женщины мешало вести себя с ней чересчур свободно. И это при том, что в блондинке напрочь отсутствовало вульгарное высокомерие, свойственное жёнам дорвавшихся до больших денег провинциалов; и не было демонстративной аристократической холодности. Ничего такого не было, но рядом с ней появлялось желание вести себя с достоинством, чтобы в больших голубых глазах ненароком не отразилось разочарование.

Ада…

Ада Кожина.

– Что она здесь делает? – прошептал подошедший, почти подбежавший к Вербину Антон, старший бармен и по совместительству один из младших владельцев бара.

Антон не знал всех деталей расследования дела Кровососа, но догадывался, что красавица-блондинка была в нём замешана.

В ответ Феликс покачал головой.

– Понятия не имею.

– Вы не договаривались?

– Нет. Но раз она пришла – она пришла ко мне.

В этом не было никаких сомнений.

– Всё в порядке, Катя её отошьёт.

Администратор «Грязных небес» как раз подошла к блондинке. Держалась Катя профессионально дружелюбно, однако и Вербин, и Антон понимали, что Ада является для неё нежелательной гостьей.

– Если она пришла, значит, ей что-то нужно, – проворчал Феликс, поднимаясь с табурета.

– А тебе это нужно? – негромко поинтересовался Антон.

Вопрос вызвал короткую, на пару секунд, паузу, после которой Вербин дёрнул плечом:

– Скоро узнаю.

И направился к разговаривающим женщинам, успев подойти к окончанию фразы:

– К сожалению, свободных столиков нет. – Катя произнесла её с приличествующей случаю грустью. Почти скорбно.

– Я подожду у барной стойки, – улыбнулась в ответ Ада.

Но было непонятно, кому она улыбается: администратору или подошедшему Вербину? А одинокому посетителю за стойкой показалось, что ему.

– Катя, – негромко произнёс Вербин, мягко взяв девушку за плечо.

– Феликс?

– Ты забыла о моём столике. Он свободен.

В ответ – быстрый взгляд.

– Ты уверен?

– Да. – Вербин посмотрел на блондинку. – Столик на двоих вас устроит?

– Если не на виду.

– В самом тихом уголке.

– Идеально.

– Катя, я провожу нашу гостью.

– Конечно.

Девушка отошла, и после этого Вербин поинтересовался:

– Вы ведь позволите составить вам компанию?

– Только если вы располагаете временем, Феликс.

– Так уж получилось, что располагаю. – Он подвёл Аду к столику и подвинул стул. – И позволите вас угостить?

Она сразу догадалась, чем вызван вопрос.

– Не хотите брать с меня деньги?

– Не хочу, чтобы вы здесь были.

– Но при этом вы весьма обходительны.

– Чёртово воспитание.

– Большая редкость в наши дни. – Ада жестом показала подошедшей Кате, что в меню нет необходимости, и продолжила, глядя Вербину в глаза: – Нам нужно поговорить, Феликс, поэтому бокал сухого красного, не слишком плотного, и чашку чёрного американо.

Себе Вербин взял виски на два пальца и кофе. А когда официантка принесла заказ, сделал маленький глоток и вопросительно поднял брови. Гостья тоже не потянулась к нему с бокалом, пригубила вино, взглядом показала, что осталась довольна, и мягко произнесла:

– У вас хорошие друзья, Феликс, они без колебаний встают на вашу защиту.

– Просто – друзья, – поправил женщину Вербин.

– Или так, – не стала спорить Ада. Согласившись с тем, что быть другом, означает без колебаний вставать на защиту друга. – И тем не менее позвольте вас поздравить.

– Вы до сих пор ничего не сказали о цели визита.

– А если я скажу, что соскучилась?

У неё была потрясающая особенность смущать Вербина. Не в том смысле, что Феликс покраснел и почувствовал себя мальчишкой, а в том, что он не мог найтись с ответом. Заминка получилась настолько очевидной, что Ада не посчитала нужным скрывать, что понимает, чем она вызвана. Показала лёгкой улыбкой, глядя Вербину в глаза, и продолжила, не позволив ему вернуться в разговор:

– И ещё я хотела поблагодарить вас за то, как вы повели себя тогда в лесу. Не скрою, я ожидала другого развития событий.

– Боялись?

Она не обиделась.

– Полагаю, вы не поверите, но в тот момент мне было всё равно. В те дни завершился очень важный для меня жизненный этап, я испытывала понятное удовлетворение, но при этом – некоторое опустошение. Уверена, вы меня понимаете, Феликс, вам наверняка приходилось добиваться чего-то, а потом испытывать лёгкую грусть и даже… растерянность, не зная, что делать дальше. Как жить дальше. Бывало?

Он собирался солгать, но не стал.

– Бывало.

– Не сомневалась.

– Но мы отличаемся, Ада Николаевна.

– Не так уж сильно, Феликс, ведь в вашей сумке лежал пистолет.

– Для самозащиты.

– Под той одеждой, что была на мне, я бы не смогла спрятать оружие. А без него вы бы с лёгкостью со мной справились… справитесь в любое мгновение.