Расплетающие Cновидения

Это от икры отрезан тонкий-тонкий кусочек плоти. Ногу точно кипятком обожгло.

Время растянулось, движения стали замедленными, точно вязнущими в чем-то. Клинки все так же жадно устремлялись к моей плоти, а я не успевала, не успевала…

Наверное, именно это и привело меня в чувство. Какого демона? Что я делаю?

Меч исчез из руки, точно его и не было, я застыла в спокойной, почти ленивой медитации. Клинки атакующих устремились вперед, к незащищенной плоти. Можно было бы, конечно, позволить им ударить, но мои нервы сегодня почему-то решили, что с них пока хватит.

В последние мгновения сила рванулась из тела, из точки многоцветий, ровно пульсирующей между глаз. Ярость и непонимание вспыхнули чистым, ярким пламенем, стекавшим по коже огненными каплями. Брызги на предательской реальности. Я жгла нити, безжалостно уничтожая узор, и то, что только что казалось прочным и надежным, рассыпалось под плетями неверия в невесомую пыль. Рассыпалось под тяжестью таких знакомых слов.

Это всего лишь сон…

Не крик даже, а удивленный вздох застыл в горле твердым комком. Я села так быстро, что окружающее на мгновение смазалось в стремительности этого движения. Пальцы комкали мокрый шелк простыней, темнота вокруг нежна и спокойна.

Первое, въевшееся в плоть и кровь действие – проверить Эль. Нет, там все, вроде, в порядке. Мой народ занят своими делами.

Когда дыхание успокоилось настолько, что можно было не глотать воздух судорожными, резкими вздохами, я решила, что время на эмоции закончилось, пора бы и подумать.

Что, во имя Ауте, только что случилось?

Осторожно провела рукой по телу. Под грудью выступил пот, простыни влажные и холодные. И – обжигающей пульсацией регенерации – спешно затягивающиеся раны: царапина на ребрах, аккуратно срезанная кожа на ноге. Мелочи, почти не больно.

Где-то на периферии сознания забрезжило что-то вроде идеи.

Итак, подытожим. Я спала, сплетая какую-то легкую и бесполезную фантазию, когда вдруг сон вышел из-под контроля. Я была атакована. Во сне. И не смогла с этим справиться.

Нет, хуже того. Я забыла, что это – сон. Был ослепительно короткий миг, когда весь мир сузился до нескольких острых мечей, которые нужно было любой ценой отвести от себя, когда ощущение опасности стало настолько сильным, что включился слепой, нерассуждающий инстинкт самосохранения. Танцующая изменения, забывшая, что она есть и чем она не является. Такого со мной еще не было.

Мило.

Единственное объяснение, которое приходило на ум, – атака извне. Кто-то или что-то вторглось в сновидение, связало меня одурманивающим заклятием, а затем атаковало просто и незатейливо: мечами и магией. В таком случае решение не тягаться с этой таинственной тварью в состязании воли, а быстренько смыться оттуда, уничтожив попутно весь узор, было верным. Главное – не позволять оружию нападающих дотронуться до эфирного тела. Окажись моя сила хоть немного меньше силы агрессора, усомнись я хоть на долю мгновения, что клинки не причинят мне ни малейшего вреда, – и ранение, полученное лишь в воображении, оказалось бы не менее смертоносным, чем настоящее.

Опасливо коснулась кожи рядом с порезом и досадливо дернула ушами.

Играть в «кто упрямей?» с неизвестным противником – безумие. Особенно с противником, способным повернуть против вене ее собственный сон. Это, скажу я вам, надо умудриться. Ой как умудриться.

Все размышления казались разумными и верными. И были бы наверняка верными, если б не это: ну не ощущала я постороннего вторжения в свой разум. Хоть убейте, не ощущала. Ну ни капельки. Я откинулась на подушки, стараясь расслабиться. Легкое состояние транса. Самонаблюдение. Мерцающая звездочка сознания скользила по телу, исследуя сосуды, ткани, кости. Надолго задержалась в области внутренних органов. Затем сосредоточилась на разуме, чутко вслушиваясь в шепот обитавших там бессчетных душ. В голоса и мысли миллионов эль-ин, всегда присутствующих где-то глубоко-глубоко внутри. Я окинула быстрым взглядом генетическую память, скользнула тенью внимания по памяти личной и уже куда более пристально рассмотрела чувства и ощущения, особенно сконцентрировавшись на том, что смертные называют волей.

Тонкими, едва заметными прикосновениями пробежалась по тому, для чего у смертных слов нет и никогда не будет. Открыла глаза, невесело щурясь в обнимающую меня темноту.

Не было там никого чужого. Только я. Антея тор Дернул-Шеррн, леди-регент своей непередаваемой персоной.

Вроде бы полагается радоваться, если обнаружила, что никто враждебный тебе в мозги не лез. Мне же почему-то радостней не стало.

Итак, имеется два варианта.

Первый: атакующий настолько искусен, что опутал меня заклинаниями, которых я не замечаю. Неприятно, но возможно. Кто у нас способен отколоть подобный трюк? Некоторые из Мастеров клана Расплетающих Сновидения. Алл Кендорат точно мог, ну, может, еще парочка. И, наверно, кое-кто из других кланов. С древними никогда не знаешь точно, они имеют вздорную привычку менять кланы не реже раза в тысячелетие, чтобы не сосредоточиваться на чем-то одном. Раниэль-Атеро почти наверняка в списке, да и Зимний тоже. Еще нужно включить тварей Ауте или какой-нибудь новый сюрприз Ойкумены. Или вообще что-нибудь, о чем я понятия не имею.

Вопрос ведь не «кто?» Вопрос: «зачем???»

Ладно, проехали.

Вариант второй… А какой, собственно, у нас второй вариант?

Я задумчиво провела пальцем по коже. Влага уже успела испариться, но тело еще помнило мерзкое ощущение. Что-то во всем этом было подозрительно знакомое. Смутный, неразумный и не направленный ни на что конкретное ужас. Пробуждение с криком, в холодном поту, с простынями, обвившимися вокруг тела. Звучит почти хрестоматийно. Я нахмурилась, пытаясь ухватить ускользающее слово. Не сен-образ, а слово, слово человеческого языка. Кошмар. Обыкновенный кошмар.

Я это что, серьезно? Ауте, я же изучала сновидения людей. Я внимательно просматривала их путаные фантазии, читала соответствующую литературу, с треском продираясь через несуразности языка. Я не раз присутствовала в чужих кошмарах, кое-какие даже устраивала сама, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Я так и не поняла, что они подразумевают под этим словом.

Теперь, кажется, поняла. Мерзость какая!

Нет, я это серьезно? У меня – кошмар? Неконтролируемое сновидение, вызывающее полную потерю власти над собой и окружающим? У меня??? У Антеи из клана Дернул, Танцовщицы изменений в Ауте знает каком поколении?

Бред.

Нет, точно бред.

Кошмары видят люди, смертные. Глупые, несуразные существа, понятия не имеющие о том, что творится у них в головах.

Бред.

Но если бы эль-ин все невероятные идеи отвергали как изначальный бред, средняя продолжительность жизни в кланах значительно бы уменьшилась.

Аут-те.

Я села, на этот раз медленно и неохотно, с почти слышимым скрежетом зубовным. Голова казалась тяжелой и словно набитой ватой, очень хотелось в небо, под проливной дождь или, в крайнем случае, в какой-нибудь водоем.

Ладно, начали. Что там делают смертные, чтобы разобраться в своих сновидениях? Я быстренько перетряхнула память в поисках прочитанного или услышанного. Нет, люди точно ненормальные. Целая раса психов.

Чувствуя себя полной дурой, начала колдовать. Самой возиться, выстраивая сложные молекулярные цепочки и координируя потоки материи, не хотелось, я так и не удосужилась научиться делать это правильно, так что просто активизировала имплантант с заключенной в нем поистине неисчерпаемой базой данных. Секунда – и из молекул воздуха сконденсировался небольшой электронный блокнот со световым карандашом. Ну, по крайней мере, их варианты в моем исполнении. Копировать человеческую электронику слишком муторно, так что внутренние микросхемы я заменила легким заклинанием – здесь, как мне кажется, скорее важна форма, а не содержание.

Записывать сновидения рекомендовалось сразу после пробуждения, пока все детали еще ярки и не забылись. Это чтобы я забыла свой сон? Лю-юди!!!

Световой карандаш стремительно выводил значки, которые смертные называли буквами. Очень неудобный способ хранения информации, но что-то в нем есть. К тому времени как все было зашифровано, я полностью успокоилась и настроилась на рабочий лад. Света маловато для человеческих глаз, но для моих вполне достаточно. Окинула критическим взглядом свое произведение. Расставила кое-где акценты, обозначающие эмоции, кое-что подчеркнула. Руки чесались построить трехмерную матрицу, чтобы в одном измерении было отмечено развитие сна, а в другом – мои мысли и чувства по этому поводу, но решила не отступать от заведенного порядка, а указать все ниже. Пожалуй, хорошо, что я сдержалась и не стала заносить всю информацию на носитель одним слитным, цельным образом. Так хоть и длиннее, но есть время подумать.

Так, теперь символы. Взрыв, беспомощность. Тоннель, нет, скорее пещера. Те-емная. Мечи, угрожающие. И все это на таком эмоциональном накале, что яичницу поджарить можно. До угольков.

Я задумчиво постучала кончиком карандаша по зубам. Что там у нас дальше? Дальше, по теории, следовало искать значение этих символов и отгадывать, что там мне пыталось сообщить мое подсознание. Как будто, вздумай оно мне что-нибудь сообщить, я бы и так не услышала. Ладно, проехали.

С чем у меня ассоциируется взрыв? Огонь, шторм, молния. Темперамент, клан Изменяющихся, большие неприятности. Это и так понятно, что неприятности, тоже мне, новость. Дальше. Меч. Избранное оружие, высокое оружие. Мастерство, гордость, честь. Достойный противник. А пещеры? Так, дырки в земле. Один раз, правда, встретила разумную.

Да, во сне я сражалась мечом, которым в реальной жизни, несмотря на бесконечные спарринги с собственными телохранителями, так толком и не овладела. Более того, сражалась классической катаной, излюбленным оружием моего мужа. До сих пор помню длинную, обтянутую акульей кожей рукоять и тонкий, чуть изогнутый клинок.

Интересно, при чем здесь Аррек?

С личными символами ничего не получается. А если посмотреть, что они означают для людей? Есть там у них какие-то более-менее общие для всех образы. Пещера, например, часто трактуется не то как материнское лоно, не то как подсознание. Что-то изначальное, откуда ты появилась. Основа. Так, это уже интересней. А меч? Хм-м, как это люди умудрились его превратить в сексуальный символ? Все страньше и страньше.

Я посмотрела на то, что записано в блокноте. Озадаченно пожала плечами. Сделала несколько набросков странного сна. Снова посмотрела.

– Гэр-джирр! – С проклятием отброшенный блокнот на полпути к полу растворился в предрассветном сумраке.

Резко, мгновенной вспышкой создала сен-образ, включавший и то, что было в блокноте, и то, что словами выразить невозможно, и много чего еще. Рассмотрела его. С еще более изощренным ругательством зашвырнула образ в другую сторону и уселась, нахохлившись, поджав под себя ноги.

Версия с посторонним вмешательством с каждой секундой выглядела все более и более правдоподобной. А может, пророчество? Нет, это я бы узнала с первого мгновения. Чему-то же меня Раниэль-Атеро научил.

Светало. Я сидела на просторном, овальной формы ложе, единственном предмете обстановки в комнате. Уступка моим вкусам: терпеть не могу натыкаться на всякие тумбочки и полочки, которыми эти ненормальные загромождают свои жилища. Мебель им подавай! Даже невысокая кровать – каприз Аррека. Окна – очень большие и очень просторные окна – защищены лишь силовым полем, пропускающим ветер и безопасные запахи, но надежно блокирующим все остальное. За ними – светлеющее небо, постепенно наливающееся золотистыми и зеленоватыми оттенками, нежная вязь облаков. Спальня расположена очень высоко, в одной из самых высоких башен города: еще одна уступка моим капризам. Оливулцы по какой-то причине считали это место не слишком престижным и вообще чисто подсобным помещением, что позволило мне без труда его оккупировать. Башня, в отличие от большинства местных построек представлявшая собой не выращенное нужной формы дерево, а обычную конструкцию из металла и пластика, раскачивалась и поскрипывала почти как летающие дома Эль-онн. Только вот наши жилища плавали в воздушных потоках, а это опиралось на хрупкие с виду подпорки, что заставило Аррека задуматься о надежности сего архитектурного монстра. Да и меня тоже, если на то пошло. Так что первым делом после выкидывания какого-то биооборудования я попросила знакомого заклинателя поколдовать над всем сооружением. Теперь эта башенка и прилегающая к ней гранитная глыба будут стоять, даже если вся планета вдруг неожиданно исчезнет в никуда. Л'Рис никогда ничего не делает наполовину, а к вопросам моей безопасности порой подходит даже излишне серьезно.

Но, несмотря на надежность этого убежища, на Оливуле я бывала редко. Очень редко. Только когда к тому вынуждали обстоятельства. И никогда не задерживалась дольше необходимого.

На этот раз, как, впрочем, и всегда, обстоятельства скромно прятались за авторитетным именем «Зимний». То есть вытащил меня на ненавистную планету самозваный глава моей собственной «Службы Безопасности».

– Опять у него тут какие-то восстания и общественные беспорядки. Да в Оливулской империи всегда беспорядки! Тоже мне, новость.

Для одного утра самокопания более чем достаточно. Пора просыпаться и браться за дело.

Короткая разминка, холодный душ, стремительно и небрежно натянутая одежда. Начинаем трудовые будни.

Создала сен-образ, что-то вроде «Я проснулась» и «Ну и какого демона вы меня сюда вытащили? Очередной в последний момент раскрытый заговор? Разве вас не затем отправили в Ойкумену, чтобы не было таких вот срывов?», и отправила Зимнему. Может, и не очень вежливо, но вежливостью в наших отношениях с первого дня не пахло. Паленым между нами пахло. Даже жареным. Хорошо-хорошо прожаренными эль-ин.

Мастер Оружия клана Атакующих откликнулся мгновенно, и его ментальное прикосновение было столь же холодно, как и имя.

«Регент, быстро перемещайтесь сюда» и приложение карты-схемы.

Вот так. А предполагается, что я тут абсолютный и всевластный монарх.

Но послание оставило слишком свежее ощущение срочности, чтобы тратить время на глупости вроде субординации. Мы же не люди, в конце концов.

Ввести координаты в пульсирующий между глазами камень имплантанта, и тут же вспыхивает портал. Я давно уже перестала испытывать неловкость по поводу использования таких маленьких чудес технологии. Разумеется, мерзко доверять чему-то, что ты не понимаешь и не можешь до конца контролировать, и долго эль-ин с таким положением мириться не намерены. Но пока что дарайское искусство – самый быстрый способ перемещения, и я им, в отличие от некоторых, пренебрегать не собиралась.

Уже в переходе ощутила легкую, на грани восприятия, неправильность – мои телохранители, обычно ошивающиеся где-нибудь в параллельной реальности, совершали переход вместе со мной. В закрытый кабинет, где Зимний тихо беседовал с какими-то неизвестными мне эль-ин, мы прибыли одновременно.

Все, разумеется, тут же замолкли и повернулись к материализовавшейся из воздуха Очень Важной Персоне. То есть ко мне, любимой.

Вынуждена признать, посмотреть было на что. Этакое тощее, насекомообразное пугало, с глазами, ежесекундно меняющими цвет, и с пылающим во лбу камнем имплантанта. А при нем – пять закутанных в тени, размытых фигур, само существование которых в так называемом «цивилизованном мире» считается сказкой. Страшной-страшной, кровавой и безумной сказкой.

Антея тор Дернул-Шеррн, Хранительница-Регент Эль-онн, в сопровождении боевой звезды северд-ин. Прошу любить и жаловать.

Зимний приветствовал мое появление рассеянным взмахом правого уха. Телохранителей же удостоил уважительного кивка. Н-да.

К делу.

– Что там с очередным мятежом?

– Забудьте о нем. – Голос Мастера Оружия сух и отрывист. – У нас назревают более серьезные проблемы.

Приглядываюсь к моему, так сказать, министру иностранных дел. Белые-белые волосы, молочный туман клубящихся за спиной крыльев, белоснежная кожа. И на этом однотонном фоне – броские, затягивающие в глубины глаза. Ярко-фиалкового, такого интенсивного, потрясающе красивого оттенка. И это воин? Хрупкий, изящный, обманчиво тонкий. Косточки птичьи, черты непропорционально удлиненные, яснее всего говорящие о древней, не разбавленной позднейшими добавками крови.

Снежно-чистая, гладкая кожа на скулах и в уголках миндалевидных глаз туго натянута, как-то напряжена, что создает впечатление, будто все тысячи тысяч лет, которые Зимний прожил или провоевал (или что он там делал в своей обширной биографии), лежат на его плечах грузом неизмеримой силы и мудрости. Сейчас его фиалковые глаза пылали яростью.

Мое настроение, и без того далекое от праздничного, упало в прямо-таки катастрофические глубины.

– Ну хорошо, что смертные натворили на этот раз?

Зимний продемонстрировал хищный блеск отточенных клыков.

– Нападения, террористические акты, вандализм, оскорбления, похищения.

Мои уши невольно приподнялись не то в шутку, не то просто выражая недоверие.

– Что, все одновременно?

В фиалковых глазах не было ни малейшей искорки смеха. На меня вдруг накатила волна язвящего раздражения – такая, что мышцы на спине свело. Ауте. Когда-то я сдуру попробовала его крови, точнее, странной смеси магии и холода, которая текла в этих древних жилах, и меня это как-то изменило. Теперь иногда накрывает волнами его эмоции, хотя просто удивительно, что у этой ледышки вообще могут быть какие-то чувства!

– И параллельно, и последовательно, и перпендикулярно! Твой сарказм неуместен, девочка!

– Тогда прекратите устраивать здесь демонстрацию своего темперамента и начните наконец говорить по делу, Мастер Оружия!

Личности долой, да здравствует профессионализм. И даже умудрилась подчеркнуто вежливой формой обращения указать нахалу на его грубость. Это не считая плохо завуалированного обвинения в истеричности и некомпетентности. «Ай да я!».

Зимний все-таки из нас двоих более умный. Точнее, более умудренный опытом (не то чтобы это всегда шло ублюдку на пользу). Перепалку на этот раз он прекратил первым и действительно перешел к делу. Ну и ну. Положение, должно быть, действительно серьезное.

– Сегодня во время исследования Авелской Аномалии капсула, где находилась Мастер Кесрит тор Нед'Эстро, была атакована неизвестным кораблем. Нападающие профессионально подавили защитные системы и, что гораздо более интересно, с завидной легкостью выключили полного Мастера сновидений. После чего капсула была взята на абордаж, и пираты скрылись в неизвестном направлении. – Сен-образы, сопровождавшие сжатый доклад, давали более чем детальную информацию о происшествии. А также о чувствах лорда Зимнего по сему поводу и его бесценное личное мнение. – Мастер Кесрит, что вполне понятно, не согласилась с подобным обращением. Она осуществила захват неизвестного судна, взяла в плен его экипаж и полчаса назад связалась с нашим представительством на Оливуле по поводу дальнейших действий.

Белокрылый взмахом ушей указал мне на миниатюрную эль-ин, которая спокойно сидела в кресле, не без интереса наблюдая за представлением. Сильные, властные пальцы круговыми движениями ласкали устроившегося у нее на коленях, блаженно плавящегося под умелыми прикосновениями кота. Некрасива, как и все эль-ин, но, однажды взглянув на нее, требуется почти болезненное усилие, чтобы отвести взгляд: серо-серые глаза, серая кожа, пепельные волосы. Чуть отстраненный, погруженный в себя взгляд, присущий всем сновидящим, и аура неуловимости, просто кричащая о природном таланте чародея. Кажется, будто крылья, очертания фигуры, черты лица – все мерцает, подстраиваясь под то, что собеседник желает увидеть. Не истинное изменение, нет, всего лишь иллюзия, но такого качества, что очень близко подходит к определению «реальность». Мастер из клана Расплетающих Сновидения. Настоящая, без обмана! Люди, люди, ну что же вы все такие идиоты? Нашли кого похищать, придурки несчастные!

Девушка (лет двести – двести пятьдесят, не больше) вежливо склонила уши в приветствии.

– Леди Регент, благодарю за лестное мнение. – Тот факт, что она без спроса прочитала его в моем разуме, конечно, в комментариях не нуждался.

– Мастер Расплетающая, мои приветствия. У вас есть что добавить? Личные впечатления, наблюдения, что-нибудь?

На мгновение серые глаза утратили фокус, над головой начало клубиться сложное облако сен-образа. Чувства, ощущения, всплески мыслей, даже дурацкое смущение из-за стычки с кем-то по имени Ярдок. Полная гамма того, что словами передать невозможно, но что может быть таким важным при принятии решения.

– Меня удивила точность, с которой все было рассчитано. Нападение произошло как раз тогда, когда я поцапалась с дарай-князем, заставив его прекратить курирование. Они провернули операцию невероятно быстро. Ну и, конечно, излучение, мгновенно подавившее нервные реакции. Очень интересно. На досуге займусь этим поподробнее.

От ее улыбки, вполне цивилизованной, не показывающей даже кончиков клыков, у меня по спине побежали мурашки. О да, эта займется!

В то же время от Зимнего пришло такое ощущение… Ну, стало ясно, что «заниматься» будет не одна Кесрит. Замечаю быстрый и очень колкий взгляд, которым обменялась эта парочка. Что-то между ними было. Что-то острое и напряженное.

– Какое из их бесчисленных государств могло отколоть такое?

– Вряд ли это «государство». По крайней мере, не официально. Скорее похоже на пиратов или на теневые структуры.

Он у нас специалист по международной политике, ему и карты в руки. Но так даже лучше, не придется сдерживать себя с репрессивными мерами. С другой стороны, у людей разница между этими двумя категориями бывает ну прямо-таки совсем призрачной, и, если вляпаться в разборки с так называемыми «теневыми», неприятностей можно отгрести куда как побольше, нежели из-за дипломатического скандала с приличным королевством.

Поворачиваюсь к Расплетающей.

– Что с ними сейчас?

– Я оставила корабль спать неподалеку спрятанным в поясе астероидов.

Спать? Корабль?

– Вы хотите сказать «экипаж»?

– И бортжурнал, и бортовые компьютеры, и бортовых крыс. Кота я решила усыновить. Завораживающее создание, такие странные сны… – Серый (кто бы сомневался!) матерый котяра у нее на коленях блаженно вытянулся, подставляя основания ушей под многоопытные пальцы сновидицы. Одно из тех мутировавших чудес, которые космолетчики таскают с собой в качестве талисманов. Да, сны у этого малого действительно должны быть интересными. Веки чуть приподнялись, открывая зеленущие глаза с вертикальными щелками зрачков, и на секунду показалось, что я смотрю в зеркало, боковым зрением поймав собственное отражение. Не удивительно, что люди сравнивают эль-ин с этими длиннохвостыми – некое родство духа определенно присутствует.

Я предусмотрительно уселась в одно из свободных кресел, задумчиво провела когтем по подлокотнику. Тонкая стружка вышла из-под пальца и завернулась крутой волной.

– Хорошо, Мастер Оружия. Добивайте.

Кесрит и пара воинов из клана Зимнего, присутствующие в комнате, выпустили недоуменные сен-образы.

– Хранительница?

– При всей важности происшествия вы бы не стати столь радикально менять из-за него мои планы. И уж тем более свои. Случилось что-то еще. Договаривайте.

Зимний вновь улыбнулся, в фиалковых глазах медленно и хаотично начали кружиться серебристые звездочки. Холодный сквозняк обдал мои ноги, пальцы заломило от мороза.

– Есть основания предполагать, что это не первый случай.

– Что? – Кесрит резко повернулась к лидеру клана Атакующих. Если бы взгляды могли убивать… Я взмахом ресниц приказала ему продолжать.

– За последний месяц пропало восемь эль-ин. Все – женщины, но очень молодые, не достигшие еще столетнего возраста. Все путешествовали по Ойкумене в одиночестве, без сопровождающих и без особой цели. Все восемь происшествий можно с легкостью списать на несчастный случай. Все с вероятностью 99,3 процента являются продуманными похищениями и с вероятностью 86,66 процента совершены теми же людьми, которые пытались захватить леди тор Нед'Эстро.

Так.

Я прикрыла лицо рукой, чтобы скрыть от окружающих бешеный круговорот красок в своих глазах, сейчас утративших всякое подобие устойчивости. Так, так, та-аак. Кто-то похищает наших женщин. Нет, не просто женщин – наших детей. Сто лет – да разве это возраст? Уникумы, кроме вашей покорной слуги, разумеется, не в счет.

Я прекрасно представляла себе тот тип девочек, который так коротко, одной фразой описал Зимний. «Без особой цели». Маленькие избалованные красотки, привыкшие к поголовному поклонению и обожествлению, занятые свободным «творчеством» в какой-нибудь весьма далекой от практики области и совершенно не приспособленные к жизни. Сама такой была, да и теперь, наверно, не слишком далеко от них ушла… Эти легкие бабочки, которых тяготили ограничения и аскетизм жизни на Эль-онн, устремились в Ойкумену, привлеченные всем тем новым и необыкновенным, что несло в себе человеческое общество. Они просто идеально вписались в высший свет, в круги золотой молодежи и утонченный бомонд различных цивилизаций. Они бросились с головой в новый для нас мир искусства и избранности, в бесконечную круговерть плененных поклонников и новых впечатлений. Художницы, создававшие завораживающие, лишающие сознания и воли полотна, певицы, сравниваемые с легендарными сиренами, поэтессы, после прочтения книг которых люди бросали свою обустроенную, сытую и бессмысленную жизнь и уходили в поиск… Эльфийки. Эль-ин.