Принц, Ведьма и одно кресло на двоих

Глава 2. Заказ на «Черную вдову»

Кабинет гильдмастера Зиро пах старой бумагой, пылью и дешевым табаком. В отличие от общего зала, где царил хаос пьяных наемников и звона стали, здесь властвовала бюрократия. Стены от пола до потолка были заставлены стеллажами, на которых теснились пухлые папки, свитки, перевязанные гнилыми веревками, и стопки неоплаченных векселей. В центре этого бумажного кладбища стоял массивный стол из мореного дуба, заваленный так, что самого дерева почти не было видно.

За столом сидел человек, которого звали просто — Мастер. Никто не знал его настоящего имени, и никто не рисковал спрашивать. Это был высохший старик с кожей, похожей на пергамент, и глазами цвета заиндевевшего стекла. Он не носил доспехов, не держал на поясе оружия, но его боялись больше, чем демонов из Бездны. Он был мозгом гильдии Зиро. Тем, кто превращал хаос наемничьей вольницы в отлаженный, смертоносный механизм.

Алекс сидел в единственном в кабинете мягком кресле, закинув ногу на ногу, и с плохо скрываемым отвращением рассматривал свои ногти.

Алиса стояла, прислонившись плечом к дверному косяку. Она скрестила руки на груди, переминаясь с пятки на носок своих тяжелых сапог, и оставляла на идеально натертом паркете влажные следы.

— Вы опоздали на семь минут, — проскрипел Мастер, не поднимая головы от документа, который он изучал через толстую лупу в серебряной оправе. — Это непунктуально.

— Мы задержались, потому что моя спутница решила устроить дегустацию местного скота, — ровным голосом ответил Алекс, не меняя позы. — Ей показалось, что один из баранов смотрел на нее недостаточно почтительно. Пришлось вправлять челюсти животному. И, кажется, владельцу.

— Я просто пнула его, — буркнула Алиса, не открывая глаз. — Один раз. Он сам упал в грязь. И баран был вкусный.

Мастер медленно отложил лупу. Его выцветшие глаза поднялись и прошлись по дуэту. Взгляд задержался на жирном пятне на камзоле Алекса, которое Алиса вчера так и не оттерла, и на свежей подпалине на рукаве ее кожаного дублета.

— Вы — самый прибыльный актив гильдии, — сказал Мастер. Его голос был лишен эмоций, как скрежет ножа по стеклу. — И самый проблемный. Если бы я мог, я бы сдал вас обоих в аренду Королевской службе очистки выгребных ям. Но заказы не ждут.

Он выдвинул верхний ящик стола. Звук дерева, скользящего по дереву, в мертвой тишине кабинета прозвучал как выстрел. Мастер достал тонкую папку из черной кожи. На ней не было ни номера, ни печати. Только тисненый серебряный символ — паук, заключенный в разорванный круг.

— «Черная вдова», — Мастер положил папку на стол и толкнул ее к Алексу.

Алекс наклонился вперед. Его врожденное любопытство и тщеславие взяли верх над брезгливостью. Он открыл папку. Внутри лежал всего один лист плотной бумаги и миниатюра, нарисованная углем.

С миниатюры на него смотрела женщина. Красивая той хищной, порочной красотой, от которой пересыхает в горле. Длинные черные волосы, бледная кожа, тонкие губы, изогнутые в вечной усмешке. Но глаза… Глаза на рисунке были пустыми провалами, залитыми чернилами.

— Магистр Иллюзий четвертого ранга, — начал читать Алекс вслух, его голос стал глубже и серьезнее. — Специализация — ментальная деструкция, пространственные ловушки, эмпатическая резня. Настоящее имя неизвестно. Последний раз замечена в Академии Высокой Магии десять лет назад, после чего устроила взрыв в лаборатории экспериментальной алхимии. Погибли трое магистров.

— Она не просто магистр, — перебил Мастер. — Она — гений. Психопатичный, но гений. Она не убивает ради денег. Она убивает ради… композиции. Каждая ее жертва — это часть картины. В южных провинциях, на границе с Пепельными пустошами, начали пропадать деревни. Не вымирать от чумы, не сгорать. Просто исчезать. Люди уходят спать в свои дома, а утром на месте деревни — пустая площадь. Дома открыты, еда на столах, скот в хлевах. Но ни одной живой души.

Алиса отлепилась от косяка и шагнула ближе. Ее хорошее настроение после баранины и эля испарилось, сменившись профессиональным холодом.

— Иллюзия массового переноса? — спросила она. — Или пространственный карман?

— Хуже, — Мастер сцепил сухие пальцы в замок. — Выживших нет. Кроме одного. Пастух, который ночевал в поле со стадом. Когда он вернулся на рассвете, деревня была пуста. Он сошел с ума. Он сидит в камере городской стражи Южного тракта и смеется. Стража говорит, что его смех звучит так, будто кто-то царапает стекло изнутри его черепа. Перед тем как окончательно рехнуться, он успел сказать только одно: «Она заставила их танцевать».

Алекс побледнел. Даже Алиса, обычно не склонная к рефлексии, медленно выпрямилась.

— Танцевать… — повторил Алекс. — Массовый контроль. Но не сон, не паралич. Активное действие. Чтобы заставить сотни людей синхронно двигаться, не причиняя друг другу вреда, до самого истощения… Это требует колоссального канала маны. Или невероятно изящного плетения.

— Она использует их страх, — сказал Мастер. — Она вплетает его в структуру заклинания. Чем больше они боятся, тем легче ими управлять. Она пьет их ужас, как вино.

— «Черная вдова», — Алекс откинулся на спинку кресла. — Мило. И претенциозно.

— Это не прозвище, — холодно уточнил Мастер. — Это ее подпись. В каждой деревне, перед тем как забрать людей, она оставляет одну улику. Черную шелковую розу. На подушке старосты. В колыбели младенца. На алтаре местной часовни.

Мастер открыл папку чуть шире и достал оттуда маленький бархатный мешочек. Он вытряхнул на ладонь искусственную розу. Ткань была настолько черной, что казалось, она поглощает свет свечей в кабинете.

— Она играет с нами, — продолжил гильдмастер. — Она знает, что гильдия Зиро возьмет контракт. Она хочет достойного противника.

— Или она хочет новых игрушек для своего театра, — глухо произнесла Алиса.

— Ваша задача, — Мастер проигнорировал ее реплику, — найти ее. Остановить. Гильдия дает статус «Живой или мертвой, но желательно живой». Совет Магов платит в три раза больше, если вы доставите ее разум нетронутым. Они хотят знать, как она это делает.

— Я возьмусь, — Алекс подался вперед. Его глаза азартно блеснули. — Это вызов. Ментальный конструкт такого уровня… Если я смогу не просто разрушить его, а перехватить управление, обратить ее же оружие против нее… Это поднимет меня в Рейтинге Свободных Клинков. Я могу войти в первую десятку.

Алиса фыркнула. Звук был похож на то, как ломается сухая ветка.

— Ты? — она оттолкнулась от стены и подошла к столу, нависая над Алексом. — Твой хваленый разум расплавится, как свеча, если она просто посмотрит на тебя чуть дольше пяти секунд. Ты видел, как ты вчера возился с семнадцатью деревенщинами? Ты ставил декорации, пока я дышала пылью в кустах. «Черная вдова» — это не семнадцать пьяных дураков. Это мясорубка для таких, как ты, самовлюбленных павлинов.

— По крайней мере, я не пытаюсь решить проблему, разбивая ей лицо кулаком, — Алекс не остался в долгу, его голос стал ледяным. — Твоя тактика «ударить посильнее» закончится тем, что она превратит твой мозг в кашу, а ты даже не поймешь, что уже умерла.

— Зато я умру быстро, — Алиса оскалилась. — А ты будешь лежать в луже собственной мочи, распевая ей любовные сонеты, потому что она прикажет тебе любить ее до последнего вздоха.

— Довольно, — слово Мастера ударило по ним, как хлыст.

Оба замолчали. Их плечи все еще были напряжены, а взгляды метали молнии, но они закрыли рты.

— Вы едете вместе, — отрезал Мастер. — Я не дам вам других людей. Вы — дуэт. Вы ненавидите друг друга, но вы — идеальное оружие. Он — щит, который она не сможет пробить с первого удара. Она — меч, который отрубит ей голову, пока она будет играть с его разумом.

— Я не щит, — процедил Алекс. — Я — скальпель.

— А я не мясник, — процедила Алиса. — Я — таран.

— Мне плевать, кем вы себя считаете, — Мастер встал. Он оказался неожиданно высоким, хотя и сутулился над столом. — Вы выезжаете через час. Южный тракт. Верхом. И если я увижу, что вы повернули назад из-за очередной ссоры о том, кто кого недолюбил в прошлой жизни, я лично вырву вам сердца и скормлю их гончим гильдии. Вопросы?

Вопросов не было.

Южный тракт встретил их осенней грязью и пронизывающим ветром.

Небо затянуло низкими, свинцовыми тучами, которые, казалось, цеплялись за верхушки редких, чахлых деревьев. Дорога, размытая недавними дождями, превратилась в вязкое болото. Копыта их лошадей чавкали с таким звуком, будто пытались оторвать куски от самой земли.

Алекс ехал на высоком белом жеребце по кличке Зефир. Конь был под стать хозяину — породистый, нервный, с длинной гривой, заплетенной в сложную косу с серебряными бусинами. Сам Алекс кутался в тяжелый дорожный плащ с меховым подбоем, надвинув капюшон так низко, что видны были только его плотно сжатые губы.

— Если эта тварь испачкает мне копыта, я скормлю ее волкам, — процедил он, глядя, как очередная порция грязи летит из-под копыт Зефира прямо на его сапог.

— Купи себе осла, — бросила через плечо Алиса. — Ему грязь к лицу.

Ее кобыла, которую звали просто Кляча (Алиса принципиально отказывалась давать животным пафосные имена), была полной противоположностью Зефиру. Массивная, мышастой масти, с широкой спиной и квадратной мордой. Она не шла, а плыла по грязи, ее широкие копыта не вязли, а уверенно находили опору. На Кляче не было ни единого украшения, только потертая кожаная сбруя и притороченные к седлу сумки, из которых торчала рукоять боевого топора.

— Ты едешь слишком быстро, — пожаловался Алекс, заставляя Зефира нервно перебирать ногами на месте. — Твоя зверюга поднимает тучи брызг. Моя амуниция не рассчитана на осадки из навоза.

— Мы потеряем два дня, если я буду плестись со скоростью твоей похоронной процессии, — огрызнулась Алиса. — До Южного тракта еще сорок миль. А «Вдова» не сидит на месте.

— Я могу открыть портал, — напомнил Алекс. — Прямо отсюда в предместья Южного. Это сэкономит нам время и… чистоту.

Алиса резко натянула поводья. Кляча послушно остановилась, фыркнув и выпустив из ноздрей облачко пара.

— Даже не думай, — ее голос стал опасно тихим.

— Почему? — искренне удивился Алекс. — Это чистая магия. Никакой грязи.

— Потому что пространственная магия фонит, — Алиса развернула лошадь, подъезжая к нему вплотную. Ее лицо, обычно грубое и открытое, сейчас было серьезным и злым. — Ты откроешь дыру в ткани реальности посреди тракта. Любой маг в радиусе десяти миль это почувствует. А «Черная вдова» — не любой маг. Она — паук, Алекс. Она сидит в центре паутины. И эта паутина — вся южная провинция. Ты дернешь за ниточку своим порталом, и она узнает о нас раньше, чем мы увидим первый указатель на тракте. Она придет к нам сама. На своих условиях.

Алекс открыл было рот, чтобы возразить, что его порталы «элегантны и незаметны», но посмотрел в ее стальные глаза и промолчал. Он ненавидел признавать ее правоту, но в вопросах грубой тактики выживания Алисе не было равных.

— Хорошо, — процедил он. — Мы будем ехать. Медленно. Грязно. И вонюче.

— Вот и славно, — Алиса ударила пятками в бока Клячи, и та снова двинулась вперед, поднимая новую волну коричневой жижи.

Следующие несколько часов прошли в напряженном молчании. Они миновали сожженную дотла придорожную таверну — черные остовы балок торчали из земли, как гнилые зубы. Воздух здесь все еще пах гарью и сладковатым смрадом гниющего мяса.

— Неделю назад, — нарушила тишину Алиса, не оборачиваясь. — Гильдия отправляла сюда патруль. Трое рейнджеров. Опытные.

— И? — Алекс плотнее запахнул плащ. Ему казалось, что из обгоревших руин на него смотрят.

— Нашли только их лошадей. Привязанными к столбу. А сами рейнджеры… — Алиса помолчала. — Они висели на деревьях. За ребра. Крючьями для мяса. И все улыбались.

Алекс сглотнул. Его аристократическая бледность стала почти прозрачной.

— Иллюзия, — хрипло сказал он. — Она заставила их улыбаться. Даже когда крючья рвали плоть.

— Она играет, — повторила слова Мастера Алиса. — И мы едем прямо в ее гостиную.

К вечеру они углубились в Лес Шепотов. Название было не просто красивым эпитетом. Деревья здесь росли так плотно, что их кроны сплетались в единый черный купол, не пропускающий даже лунный свет. Ветер застревал в ветвях, и от этого казалось, что стволы действительно шепчутся на каком-то древнем, мертвом языке.

Они нашли небольшую поляну, окруженную зарослями колючего терновника. Идеальное место для ночлега — скрытное, с единственным узким проходом, который легко оборонять.

— Слезай, — скомандовала Алиса. — Нужно проверить землю.

Алекс с видимым облегчением спрыгнул с Зефира. Его ноги, привыкшие к ровным полам бальных залов, затекли от долгой скачки. Он начал разминать колени, брезгливо глядя на свои забрызганные грязью бриджи.

— Я наложу «Круг покоя», — сказал он. — Отпугнет мелкую нечисть и согреет.

— Накладывай, — кивнула Алиса, уже спрыгнув на землю. — Но сначала я сама проверю периметр. Твой «Круг покоя» светится в магическом зрении, как маяк. Если «Вдова» решит навестить нас ночью, она придет именно на этот свет.

Она сбросила сумки на землю и, достав короткий клинок, начала обходить поляну по спирали, двигаясь абсолютно бесшумно, несмотря на свои тяжелые сапоги. Она приседала, принюхивалась, иногда касалась пальцами мха на стволах.

Алекс закатил глаза. — Паранойя, — пробормотал он, но все же сел на поваленное дерево и начал плести заклинание.

Его магия была визуальной. Воздух вокруг поляны задрожал, становясь золотистым и теплым. Исчез сырой запах прелых листьев, сменившись ароматом сухих трав и нагретого камня. С веток перестал капать конденсат. Это был не просто защитный контур — это был оазис комфорта посреди враждебного леса.

— Готово, — Алекс щелкнул пальцами, и по границе терновника пробежала тонкая, едва заметная нить золотого света. — Теперь нас не побеспокоят ни волки, ни комары. Можешь снимать свои доспехи.

Алиса закончила обход и вернулась к центру поляны. Она проигнорировала его предложение.

— Здесь были люди, — сказала она, вытирая нож о штанину. — Недавно. Дня два назад. Сломанная ветка на высоте человеческого роста. След от кострища, который пытались затереть, но не учли, что зола уходит вглубь мха.

— Беженцы? — предположил Алекс, доставая из седельной сумки свернутое шелковое одеяло.

— Или приманка, — отрезала Алиса. — Спи в доспехах.

— Я не сплю в доспехах, — Алекс начал расстегивать пряжки на камзоле. — Это вредно для кровообращения. К тому же, внутри «Круга» абсолютно безопасно.

— Безопасно, пока ты контролируешь ману, — Алиса села на землю, скрестив ноги, и начала точить свой топор о камень с монотонным, скрежещущим звуком. Шшшрк. Шшшрк.— А ты вымотан. Твоя иллюзия с драконом выжрала из тебя треть резерва. Твой портал, который ты предлагал, сожрал бы еще четверть. Ты сейчас светишься, как свеча на ветру. Одно резкое движение, и твой «Круг» схлопнется. Или, что еще хуже, исказится. И мы проснемся в Бездне.

— Твое доверие к моим навыкам просто безгранично, — язвительно протянул Алекс, оставшись в одной тонкой льняной рубашке. Он расстелил одеяло на относительно чистом пятачке мха.

— Я доверяю твоим навыкам ровно настолько, насколько ты сам себе доверяешь, — Алиса закончила с топором и убрала его в петлю на поясе. — А ты — самовлюбленный идиот.

Она достала свой спальник. Это был не изящный кокон, а тяжелое, сшитое из нескольких слоев воловьей кожи и промасленного войлока чудовище. Она бросила его на землю в десяти шагах от спальника Алекса, прямо на жесткие корни старого дуба.

— Я буду там, — она ткнула пальцем в свой спальник. — А ты здесь.

— Я заметил, — Алекс лег на спину, закинув руки за голову. Звезд сквозь кроны видно не было. — Что за театральный жест? Боишься, что я во сне случайно наложу на тебя иллюзию розового платья?

— Я боюсь, что во сне ты начнешь бредить, — Алиса легла, не снимая сапог, только расшнуровав их. — Твои кошмары звучат слишком громко. А я хочу выспаться перед тем, как завтра какая-нибудь тварь попытается откусить мне лицо.

— Мои кошмары — это произведения искусства, — фыркнул Алекс, закрывая глаза. — Тебе бы понравилось. Там много струящейся крови и античной трагедии.

— Там много твоего визга, — парировала она.

Они лежали в темноте. «Круг покоя» мягко пульсировал золотым светом где-то на периферии зрения. В лесу больше не было слышно шорохов — магия Алекса надежно отсекла их от внешнего мира. Тепло и относительная чистота после целого дня в грязи делали свое дело: веки наливались свинцом.

Алекс уже начал проваливаться в дрему, когда услышал тихий, ритмичный звук. Вжик. Вжик.

Он приоткрыл один глаз.

Алиса сидела в своем спальнике. Она вытащила свой кинжал и теперь методично, с маниакальной точностью, правила лезвие о камень. В абсолютной тишине зачарованного круга этот звук казался скрежетом железа по стеклу.

— Алиса, — сонно позвал Алекс. — Прекрати. Этот звук оскорбляет мой слух.

— Вжик, — ответила она, не отрываясь от дела.

— Я не смогу уснуть.

— Спи быстрее, — она перевернула кинжал и начала точить другую сторону. — Тогда я закончу.

Алекс попытался сосредоточиться на дыхании. Он применил простенькую ментальную технику успокоения, которой учили в Академии. Но ритм вжик-вжикпробивался сквозь любые барьеры.

— Ты точишь его уже полчаса, — простонал он. — Лезвие давно стало атомарным. Если ты чихнешь, оно разрежет воздух.

— Я люблю, когда мой топор острый, — отозвалась она. — А еще я люблю, когда люди, которые меня раздражают, молчат.

— Это дискриминация по признаку превосходства интеллекта! — возмутился Алекс.

— Это звукоизоляция, — Алиса наконец убрала кинжал. Но вместо того чтобы лечь, она начала что-то делать руками.

Алекс приподнялся на локте. В сумраке «Круга» он видел ее силуэт. Она сидела, выпрямив спину, и ее ладони медленно двигались в воздухе, словно она месила невидимое тесто.

— Что ты творишь? — насторожился Алекс. — Если ты призываешь элементаля земли, чтобы он меня задушил, учти — мой страховой полис выписан на имя гильдии. У тебя будут проблемы с выплатами.

Алиса не ответила. Пространство между их спальниками начало меняться. Воздух потемнел. Золотой свет «Круга покоя» не мог пробиться сквозь сгущающуюся мглу. Это не была обычная темнота ночи. Это была Тьма. Густая, бархатная, осязаемая. Она вытягивалась из земли, из теней под корнями, сплетаясь в плотную, абсолютно непроницаемую стену прямо посередине поляны.

Стена разделила их. Теперь они лежали в двух отдельных пузырях света, а между ними стояла монолитная черная плита.

— Это «Шепот Полуночи», — голос Алисы прозвучал глухо, как из колодца. — Базовая техника Пограничья. Блокирует звук, свет и… твое нытье.

— Ты… — Алекс задохнулся от возмущения. — Ты разорвала мой «Круг»?! Это нарушение целостности плетения! Ты понимаешь, что теперь защитный периметр нестабилен?!

— Твой круг цел, — донеслось из-за стены. — Я просто задернула штору. Спи, принцесса.

Алекс остался сидеть. Он смотрел на стену абсолютной тьмы. Его магическое зрение показывало, что стена — это невероятно плотный клубок теневой магии. Не агрессивной, не боевой. Просто… изолирующей.

Он слышал, как за стеной тяжело вздохнула Алиса, как заскрипела кожа ее спальника, когда она устраивалась поудобнее. А потом наступила тишина. Идеальная, мертвая тишина.

Алекс лег. Он смотрел в низкий купол своего светового пузыря. Ему было обидно. Унизительно. Его, магистра ментальной магии, способного подчинять волю армий, заставила замолчать какая-то лесная дикарка, построив между ними стену из чернил.

Но было и кое-что еще.

В тишине, без раздражающего скрежета стали и без необходимости поддерживать светскую беседу, лес показался ему гораздо страшнее. Шепот деревьев, который раньше глушила магия, теперь казался совсем близким. Словно стволы склонились прямо над его спальником.

— Алиса, — тихо позвал он.

Ответа не последовало. Стена тьмы работала в обе стороны.

— Алиса! Я знаю, что ты не спишь. Я чувствую твой пульс. Он слишком ровный для спящего.

Тишина.

Алекс выругался про себя. Он попытался дотянуться до нее тонким щупом эмпатии — прощупать ее эмоции сквозь стену. Но «Шепот Полуночи» блокировал и это. Стена была мертвой зоной.

Он остался один. В золотой клетке собственного производства, запертый наедине с мыслями и шепчущим лесом.

— Ненавижу, — прошептал он в темноту.

Но это была уже не та яркая, азартная ненависть, которую он испытывал к ней днем. Это было что-то глухое, тяжелое и… пугающе привычное.

Он закрыл глаза, натянул одеяло до самого носа и попытался уснуть, стараясь не думать о том, что «Черная вдова» может быть где-то совсем рядом, и единственное, что отделяет его от ее безумия — это стена из тьмы, сотканная руками женщины, которую он презирал.