Призрак демона. Академия проклятых

Вельд впервые посмотрел на нее с проблеском живого интереса. — Принимаю. Хотя твоя монета помнит убийство. Не самая честная ставка.

— В Академии Проклятых честных ставок не бывает, — ответила Алиса, направляясь к выходу.

Они вышли в коридор втроем. Нимфа Бури шла впереди, расчищая путь статическими разрядами, которые заставляли светильники взрываться. Вельд скользил следом, его глаза были полуприкрыты, он считывал эхо их шагов, предсказывая, где через минуту обвалится штукатурка. Алиса шла в центре.

Она чувствовала на себе взгляды. Весь коридор замер. Студенты прижимались к стенам, давая им проход. Они видели «Эгиду». Они видели первокурсников, которые за одно утро выжили после препарирования демона, взломали защитный контур профессора артефакторики и теперь шли по коридору так, будто замок принадлежит им.

— Куда теперь? — спросила Нимфа Бури, пинком отбрасывая с дороги зазевавшегося второкурсника. — Теория проклятий, — ответила Алиса. — Аудитория 666. Главная башня. — Там преподает инкуб, — буркнула Нимфа. — Ненавижу инкубов. От них пахнет похотью и дешевыми духами. — От тебя пахнет озоном и паленой изоляцией, — парировала Алиса. — У каждого свои недостатки.

Вельд тихо, почти беззвучно рассмеялся. Звук был похож на шелест сухих листьев. — Он не инкуб, — сказал он, не открывая глаз. — Он — суккуб. Профессор Малиэль. И он уже знает, что мы идем. Стены передали. Он готовит наглядное пособие. Кажется, это будет живая душа первокурсника с факультета Целительства.

Алиса остановилась. Она посмотрела на Вельда. На его бесцветные глаза, на печать усталости на лице. — Ты видишь это прямо сейчас? — Я слышу, — поправил он. — Суккуб очень громко думает. Он предвкушает. Он считает, что «Эгида» — это сборище диких зверей, которых нужно либо приручить, либо уничтожить. Он хочет проверить, насколько глубоко мы способны пасть ради оценки.

Алиса сжала в кармане черный пятак. — Он будет разочарован, — сказала она. — Мы не падаем. Мы просто спускаемся ниже, чем остальные могут смотреть.

Она пошла дальше, и ее шаги эхом отдавались в притихшем коридоре. Рядом, словно тень, скользил Вельд, читая боль и историю этих древних камней. Позади гремела Нимфа Бури, неся украденный сундук.

Академия Проклятых только что поняла, что ее самые опасные студенты теперь работают в одной связке. И это понимание повисло в воздухе тяжелым, звенящим напряжением, обещающим кровь еще до заката.

Профессор Малиэль был красив той хищной, порочной красотой, которая заставляет жертв самих затягивать веревку на своей шее. Он встретил их, возлежа на кафедре, которая больше напоминала ложе из черного бархата. На нем был шелковый халат, распахнутый ровно настолько, чтобы демонстрировать идеальную мускулатуру груди, покрытую светящимися татуировками.

— «Эгида», — промурлыкал он, и его голос обволакивал, проникая под кожу, вызывая желание расслабиться, довериться, забыть обо всем. — Какое… восхитительное пополнение.

Аудитория 666 была заполнена. Здесь были студенты со всех курсов. Они сидели на ступенях амфитеатра, пожирая первокурсников глазами. Это был спектакль.

— Я слышал, вы уже успели познакомиться с профессором Вейном, — усмехнулся Малиэль, спускаясь с кафедры. Его движения были плавными, кошачьими. — Бедный старик. Он до сих пор пьет валерьянку.

Он остановился перед ними. Его взгляд, янтарный, с вертикальными зрачками, скользнул по Нимфе Бури, задержался на Алисе и остановился на Вельде. — А это что за бледная немощь? — Малиэль поморщился. — Вы привели с собой призрака? В «Эгиду» теперь набирают по объявлению на кладбище?

Вельд не ответил. Он стоял, чуть ссутулившись, и смотрел в пол. Но Алиса заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжатых в кулаки. — Это Вельд, — ровным голосом сказала Алиса. — Наш секретарь. Он записывает, как именно вы нарушаете устав Академии, профессор. Статья четырнадцать, пункт два: использование магии подавления воли на студентах без предварительного письменного согласия.

По аудитории прошелестел смешок. Малиэль на секунду опешил. Его чары — мощные, первобытные чары суккуба — разбились о холодный тон Алисы, как волна о волнорез. — Смелая девочка, — его улыбка стала острее. — Смелость часто граничит с глупостью. А глупость… — он щелкнул пальцами.

Из пола, прямо перед Вельдом, вырвались тени. Они не были магией тьмы Алисы. Это были живые, липкие щупальца первородного страха. Они оплели ноги Вельда, поползли по его телу, сдирая серую мантию.

Вельд закричал. Это был не крик боли. Это был звук ломающегося стекла. Его колени подогнулись. Он упал на пол, обхватив голову руками. — Прекратите… — прошептал он. — Слишком громко… они все кричат… я не могу…

— Видите? — Малиэль обвел рукой аудиторию. — Хроно-резонансный эмпат. Чудесный дар. И чудесная уязвимость. Он слышит каждый грех, совершенный в этих стенах. Сейчас я просто… немного усилил громкость.

Нимфа Бури шагнула вперед, ее волосы начали искрить, формируя шаровую молнию в ладони. — Убери от него руки, кусок инкубьего дерьма, или я поджарю твои татуировки вместе с кожей!

— Стоять, — тихо, но так, что звук прорезал весь шум в аудитории, сказала Алиса.

Нимфа замерла. Малиэль удивленно приподнял бровь.

Алиса сделала шаг вперед. Она не использовала магию. Она просто шла. Но с каждым ее шагом воздух в аудитории густел. Температура падала. Лампочки в светильниках начали лопаться одна за другой, осыпаясь стеклянным дождем.

Малиэль почувствовал это первым. Его чары подавления, его феромоны, его уверенность — все это было магией жизни, магией желания. Алиса несла с собой энтропию. Она была дырой в реальности, куда утекала любая радость. — Ты не посмеешь, — прошипел суккуб, отступая на шаг. Его янтарные глаза расширились от страха. — Это людное место. Если ты сорвешь печати…

— Я не буду ничего срывать, профессор, — Алиса остановилась в двух шагах от него. Она посмотрела на Вельда, все еще корчащегося на полу. — Я просто заберу то, что принадлежит мне.

Она опустилась на одно колено рядом с Вельдом. Она не коснулась его. Она просто позволила своей тьме, своей способности к адаптации, течь в пол. Она не лечила его. Она строила стену.

Ее магия вошла в резонанс с его печатями. Но вместо того чтобы усилить их, она начала их… фильтровать. Алиса выстроила вокруг головы Вельда кокон из абсолютной, глухой пустоты. Пустоты, в которой нет эха. Нет времени. Нет криков.

Вельд перестал дергаться. Его дыхание стало ровным. Он все еще лежал на полу, но его глаза, когда он их открыл, были ясными. Он посмотрел на Алису. В его серых глазах не было благодарности. Там было понимание. Он только что увидел, как работает ее адаптация на живом разуме.

— Фильтр продержится час, — сказала Алиса, поднимаясь и поворачиваясь к Малиэлю. — Потом он снова начнет слышать камни. Советую вам за этот час придумать извинение, которое не содержит в себе похоти.

Малиэль смотрел на нее. Его магическая аура, еще недавно заполнявшая всю аудиторию, сдулась, как проколотый пузырь. Он видел перед собой не студентку. Он видел палача, который просто отложил топор. — Ты… ты чудовище, — выдохнул он.

— Я — студентка «Эгиды», — поправила Алиса. — А теперь, если вы закончили демонстрацию, мы бы хотели занять свои места. Сегодня вы будете рассказывать нам о проклятиях крови. Надеюсь, ваш наглядный материал не обмочился?

Она кивнула на Вельда. Тот медленно, опираясь на стену, поднялся на ноги. Он пошатывался, но стоял.

Малиэль сжал челюсти так, что заскрипели зубы. Он понял главное: в его аудитории сидят три стихийных бедствия. И если он попытается их сломать, Академия просто исчезнет с лица земли вместе с ним. — Места в первом ряду, — процедил он, махнув рукой. — И молитесь своим мертвым богам, чтобы вы дожили до конца лекции.

— Мы не молимся, профессор, — бросила Нимфа Бури, проходя мимо него и бесцеремонно толкая его плечом. — Мы учимся.

Они заняли места в самом центре первого ряда. Вельд сел рядом с Алисой. Он все еще был бледен, но его руки больше не дрожали. — Спасибо, — сказал он тихо, чтобы слышала только она. — Ты экранировала мой разум. Я никогда… никто не умел этого делать. Обычно меня просто бьют по голове, чтобы я замолчал.

— Удары по голове снижают коэффициент интеллекта, — ответила Алиса, открывая тетрадь. — А нам нужно, чтобы ты оставался умным. Нам нужен кто-то, кто будет читать эхо.

Малиэль вышел в центр аудитории. В руках он держал хрустальную колбу, внутри которой билась, пытаясь вырваться, сгусток золотистого света — пойманная душа. — Итак, — начал он, стараясь вернуть себе преподавательский тон, но его голос все еще предательски дрожал. — Проклятие «Сердечная Немощь». Требует трех капель крови жертвы, привязанной к предмету…

Алиса взяла перо. Она не смотрела на суккуба. Она смотрела на формулы, которые он чертил в воздухе. Вельд, сидящий рядом, чуть наклонился к ней. — Он лжет, — прошептал он. — В формуле есть лишняя руна. Если применить это проклятие по его инструкции, жертва не просто умрет от остановки сердца. Ее душа будет замурована в собственном теле. Вечная кома. Полная сенсорная депривация.

— Запиши, — не отрывая взгляда от доски, сказала Алиса. — И добавь: профессор Малиэль — садист. Пятьдесят баллов тому, кто найдет способ обратить это проклятие против него самого до конца семестра.

Вельд позволил себе едва заметную улыбку и начал быстро писать в своей тетради идеальным, каллиграфическим почерком.

Лекция продолжалась. Вокруг них студенты шептались, бросая испуганные и восхищенные взгляды. «Эгида» снова доказала свое право на существование. Они не просто выжили. Они подчинили себе пространство.

Алиса писала, анализируя структуру проклятия. Ее разум работал холодно и четко. Она уже видела, как модифицировать эту формулу. Не для защиты. Для нападения.

Она украдкой посмотрела на Вельда. Он был странным, хрупким, почти прозрачным. Но его способность видеть скрытое делала его незаменимым. В Академии Проклятых, где каждый был ходячей угрозой, иметь при себе живой детектор лжи и минное поле чужих воспоминаний было… стратегически выгодно.

Колокол ударил, возвещая конец пары. Малиэль, избегая смотреть им в глаза, поспешно растворил душу в колбе и скрылся в портале.

Аудитория опустела за минуту. Никто не хотел оставаться в одном помещении с «Эгидой» дольше положенного.

Алиса закрыла тетрадь. — Идем, — сказала она Вельду. — Нимфа Бури наверняка уже заминировала столовую. Нужно успеть поесть до того, как она устроит короткое замыкание всей западной башни.

Они вышли в коридор. Солнце — или то, что заменяло его в магическом измерении Академии — клонилось к закату, окрашивая багровые шпили в цвет запекшейся крови.

— Куда теперь? — спросил Вельд, щурясь от яркого света. После часа, проведенного в темноте аудитории, даже тусклое освещение башни резало глаза. — Отдых, — ответила Алиса. — И анализ. Нам нужно понять, кто из преподавателей хочет нас убить, а кто просто хочет использовать. — То есть… все? — уточнил Вельд. — Именно, — кивнула Алиса. — Но у нас есть преимущество. Мы знаем, что они — угроза. А они до сих пор думают, что мы — просто плохо воспитанные дети.

Она посмотрела на свои руки. Черная субстанция, которую она использовала для создания артефакта, все еще слегка светилась под кожей. — Первая неделя, Вельд, — сказала она, шагая по лестнице вверх, к жилым ярусам. — Посмотрим, сколько из нас доживет до второй.

Вельд молча пошел следом, его шаги были бесшумными. Он смотрел в спину Алисе и видел не просто студентку. Он видел воронку, центр урагана. И, к собственному ужасу, он понимал, что его собственная, хрупкая магия эха чувствует себя в безопасности только внутри этой воронки.