- -
- 100%
- +
В общем, уговаривал я его всю перемену. И договорились-таки, что со следующей перемены он встанет на мое место. После звонка я, более-менее довольный, пошел на алгебру.
Далее все было очень рискованно. Мне предстояло аккуратно пройти мимо кабинета географии и дойти до математического кабинета. Я несколько секунд раздумывал над тем, как бы не спалиться, и даже хотел сначала остаться в левой рекреации и некоторое время переждать, пока Чивер не подойдет к кабинету и не впустит туда другой класс, чтобы потом быстренько проскочить. Но… потом подумал, как будет ругаться Никанорова при моем опоздании, как испоганится ее настроение, как это негативно скажется на ходе урока и как затем она надумает провести в наказание за мой грешок тест или задать много д/з, и от этого пострадает уже весь класс, – и решил, что лучше не стоять на месте, а идти поскорее на алгебру. Так и поступил.
Как Читатель понимает, речь здесь шла исключительно о секундах. Малейшее ускорение, малейшее проявление сноровки – и я у цели. Так как со сноровкой и скоростью у меня все было в порядке, то я удачно проскочил окологеографическую зону и почувствовал, что от кабинета математики меня отделяют несколько шагов. «Кажется, все супер!» – подумал было я, но, очевидно, подумал напрасно. В ту же секунду меня сзади окликнул знакомый голос. Не повернуться я не мог, ибо мне сразу стало понятно, кто стоит. Это был Долганов. там
– Почему не дежурил? – строго спросил он меня.
Тут я начал оправдываться, как мог. Говорил, что не успел, что задержался, что был в столовке… – в общем, хотел отмазаться по-быстрому, чтобы поскорее дойти до кабинета алгебры (боже, я никогда так еще не мечтал оказаться в кабинете алгебры!), и чтобы Чивер к тому моменту еще не успела доползти, но, видимо, из моих слов вышла какая-то полная ерунда, раз уж я сам почувствовал, что за детский лепет вываливается из моих уст.
Долганов строго посмотрел на меня и пробасил:
– Твое счастье, что сегодня нет урока физкультуры – пришлось бы несладко. Свободен.
Я отошел от него, находясь не в самом приятном расположении духа. «От Чивер прячусь – так еще этот решил поиздеваться. Что за день?!» – досадовал я.
Итак, со следующей перемены я стал дежурить на месте Димы. И… да, пожалуй, он был прав, когда предупреждал меня о собачьем нюхе Чивер… Долганов быстро выяснил, что мы с Ветровым поменялись местами; судя по всему, ему это не понравилось, и он решил все вернуть на круги своя. И вот, когда я в конце второй перемены пошел в сторону места прежнего поста, чтобы просто через него пройти, из-за угла неожиданно показалась голова особы из цвета говна кабинета, и эта особа, конечно, сразу меня узнала, а заодно и тут же вспомнила, что я отсутствовал на сегодняшней географии, – в общем, в голове ее мысленно открылся файл с полнейшей про меня информацией, бывшей для нее сейчас столь важной.
Разумеется, Чивер сразу устроила скандал: начала кричать, показывать неприятные жесты, хитро улыбаться, видя, что я в замешательстве, пообещала поставить «1»… Потом еще позволила себе несколько крепких выражений про 11б – куда ж без этого?! В общем, вела она себя сообразно тому, чего я и ожидал. Когда же Чивер, наконец, выругалась по полной и отошла от меня, я глубоко вздохнул и подумал: «Как же все предсказуемо…»
Впрочем, наверно, я ошибался, ибо никак не мог заранее знать, что, когда уже буду идти домой, мне позвонит Долганов и напомнит, что на этой неделе мы с Соней Картенко дежурим по классу – мол, «мы сами себе назначили эту дату».
– Да, действительно… Что-то такое было, – вспомнил я.
Как Читатель догадался, мне пришлось взять обратный маршрут и вернуться в школу – перечить Долганову при самовольном определении недели дежурства было бессмысленно.
Придя в школу, я сразу встретил у дверей физрука, словно он ждал именно меня. Поручение мне было дано следующее: отмыть весь зал. Я, конечно, ужаснулся, спросил у Долганова, мол, «Не шутка ли это?», на что он только рассердился, заявив, что «Совсем даже не шутка! Работайте!»
Ох и опечалился я в тот момент! Тоска и уныние сопровождали меня, когда я побрел в зал. Сегодня, в этот гадкий понедельник, мне вообще не хотелось заниматься каким-либо дополнительным дежурством (ведь это совсем не то дежурство, о котором я столь много говорил в предыдущей главе!), что уж говорить об отмывании всего спортзала! Но переносить его на другой день недели, когда, возможно, у меня будет более мрачное настроение, я тоже не хотел. Да ведь еще эти курсы по средам и пятницам… В общем, как бы этому треклятому дежурству ни противилось мое тогдашнее апатичное состояние, я заставил-таки себя зайти в спортзал, взять большое ведро, пойти в уборную, чтобы наполнить его водой, вернуться в спортзал, захватить швабру и перейти к скучнейшему делу на свете. Кстати, к моему удивлению, Сони в зале не оказалось. Не знаю, где она пропадала, но после первых пятнадцати минут работы я понял, что уже вряд ли дождусь ее сегодня, – видимо, кто-то свыше решил, чтобы я сегодня пахал в одиночку, и мне ничего не оставалось сделать, кроме как принять эту грустную мысль.
Однако мне повезло. Моя пол еще у самой входной двери в зал, я увидел, что в холле стоит Костя. Похоже, он с кем-то общался, и, возможно, о чем-то важном, и, кажется, собирался уже выйти на улицу. Но я понял: либо кричу – либо остаюсь здесь до вечера, – и крикнул, причем так громко, что даже баскетбольные мячи, лежавшие в ящике в углу, как мне показалось, зашевелились. Костя, конечно, меня услышал и побежал в зал.
Я рассказал ему всю ситуацию, особенно подчеркнув странное отсутствие Сони, и просто, по-дружески, попросил помощи. Не знаю, удивит ли Читателя следующий ответ Кости:
– Да не вопрос. Доставай швабру!
Вот так он меня выручил. Я достал ему швабру, и мы принялись за работу. Разумеется, теперь она продвигалась куда быстрее, чем ранее. Вдвоем нам было работать куда веселее, Костя еще включил музыку на своем телефоне – в общем, дело пошло с удвоенной скоростью. Благодаря этому через час работа была закончена. Зал блестел.
Перед прощанием я еще раз поблагодарил Костю за оказанную помощь. А он, в свою очередь, напомнил мне об очередном «химическом заседании», которое было намечено на 7 часов вечера вторника в квартире Леши. На том и разошлись.
Описывать подробно заседание я не буду – оно получилось достаточно скучным и, наверно, символизировало собой все те дни, что нас ожидали впереди. Действительно, четвертая неделя не обещала принести нам чего-то очень интересного, захватывающего или долгожданного – по сути, она должна была стать аналогом третьей. Все те же скучнейшие уроки, все та же портящаяся погода (даже удивительно, что она так рано стала портиться – как бы до снега дело не дошло!), все тот же стремительно уменьшающийся световой день… Это я еще не все перечислил и избежал конкретики – но ведь и так неделя выходила блеклой. До такой степени, что я даже вообще не хотел приходить в школу; уж слишком угнетающе на меня действовала вся эта безрадостная обстановка с очередными химией, английским, геометрией… В такой ситуации пробудить во мне тонус, сообщить мне мощный энергетический импульс и возродить мое желание ходить в школу могло только какое-то неожиданное и до предела интригующее событие. Но, конечно, я и мечтать не мог о том, что что-то подобное у нас случится, – хотя бы просто потому, что хорошо знал нашу школу после десяти лет знакомства с ней. Да и с чего бы? Вроде ничего интересного не происходит, даже Компания бессильна на какой-нибудь новостной взрыв, этакую сенсацию! Да и класс наш не сильно заинтересован в таких новостях – это уж исторически повелось. Что же может взбудоражить всех и откуда взяться вообще энергетическому событию? Что такое должно случиться? Трудно оценивать… Но именно сейчас, на данном этапе рассказа, мы подошли к очень важному дню – пятнице 26 сентября – дню, который совершенно неожиданно стал знаменательным для всего нашего повествования. Почему? Давайте обо всем по порядку.
Первый урок литературы в пятницу получился откровенно скучным. Мало того, что он, как и все первые уроки, слишком рано начинался, отчего невероятно сильно хотелось спать, так еще и биографию Куприна разбирали с его «Гранатовым браслетом». Полнейшая тоска! Конечно, я заставил себя удержаться ото сна и, как максимум, только вздремнул. Но вот Леша, который сидел сзади меня, не выдержал и отключился через десять минут после начала урока, а проснулся уже со звонком. Удивительно еще, что Федорова этого не заметила. Затем была не менее нудная информатика, на которой мы целый урок слушали монолог Баранько Луизы Вячеславовны про историю развития вычислительной техники, а также смотрели соответствующую презентацию, в которой доминировали голубовато-желто-лиловые тона. От них спать хотелось еще больше. Миша мне даже сказал:
– Черт, у меня уже зрачки «оголубились»! Никогда не думал, что на ИКТ может быть так скучно.
Я его понимал. Раньше, когда у нас преподавала Платова Ирина Максимовна, информатика была и впрямь интересным предметом – мы легко воспринимали любую информацию, пусть даже чертовски научную, и так же легко справлялись со всеми заданиями. У нас даже оставалось время на то, чтобы пострелять, погонять… – в общем, заняться задротством. А иногда мы просто зависали в социальных сетях, причем зависали так, что сам звонок означал для нас лишь пустое, никчемное треньканье. Уходили из кабинета уже под аккомпанемент другого звонка – того, что возвещал о начале нового урока. Увы, сейчас информатика – сплошной геморрой, и ни о каком задротстве при Баранько даже и думать не приходится.
С чувством скорой радости я ждал третьего урока – ОБЖ. Я знал, что, раз там будет Долгов, то наверняка будет весело, и готовился к мини-веселью. Вот и представьте себе мои разочарование и негодование, которые охватили меня, едва только я узнал о том, что Долгов заболел, и что его будет замещать проклятая Чивер – не кто-нибудь другой, а именно Чивер! Ну что тут скажешь?..
Я не слишком удивился, когда заметил, что вошедшая в класс Чивер смотрит именно на меня. Нет сомнений, что она тут же вспомнила понедельник, и первый урок, и мое отсутствие на нем, – впрочем, мне на это было уже наплевать: пара (если не кол) в журнале уже стояла, так что ждать от нее новой подлости мне не приходилось. Все-таки везде должен быть предел садизма.
Однако она неожиданно обратилась ко мне:
– Лавров, иди сюда.
Я слегка опешил, но затем встал и подошел к противной особе.
– Получи от меня задание, – сказала она, протягивая мне некую бумажку. – Тут несколько пунктов. Сделаешь все – и я подумаю об исправлении твоего «неуда». Не сделаешь – пеняй на себя, тебе же будет хуже. Можешь идти.
«Вот те на! Неужто она не такая противная?!» – невольно подумал я.
Что ж, надо признать, что задание от Чивер пришлось как нельзя кстати. Теперь мне не нужно было балдеть на уроке и терпеть ее географические рассказы, да и успеваемость можно поправить. И вот, на фоне таких мыслей, я с воодушевлением приступил к работе.
Урок прошел для меня удачно и плодотворно – я работал в хорошем темпе и сумел выполнить все задания. Теперь у меня хотя бы была надежда на благосклонность Чивер.
На физике нас особо не мучили. Наша физичка, Ломанова Ирина Евгеньевна, объясняла нам правило Ленца и явление самоиндукции. В целом, этот урок мне понравился; было даже интересно.
А затем мы пошли в столовую. Там, как и всегда после четвертого урока, было очень шумно. Казалось даже, будто вся школа оккупировала столовую – в таких случаях обычно говорят «яблоку негде упасть», и я могу заверить, что яблоко, если бы его кто подбросил, действительно не смогло бы коснуться пола.
По традиции, у буфета собралась огромная толпа, для которой, вообще говоря, справедлив такой закон: возраст школьника и шанс купить желанный продукт находятся в прямо пропорциональной зависимости: чем старше школьник, тем выше этот шанс.
Привилегии были только у учителей. Стоило кому-либо из них прийти – и строгое и циничное лицо буфетчицы, словно по мановению волшебной палочки, моментально приобретало добрый, ласковый и мажорный вид. А потом, когда учитель уходил со своим кушаньем, с лицом буфетчицы происходила обратная метаморфоза – снова были заметны грубость и злость, словно здесь никогда и места не могло найтись для улыбки. Вот почему мы не любили частенько заглядывающих в буфет учителей и терпеть не могли буфетчицу.
Недалеко от буфета, по левую сторону от очереди, трое малых из пятого класса играли в так называемый «буфетный баскетбол». Они один за другим, с разных дистанций, кидали пустую бутылку от лимонада в урну, еще не набитую мусором, стремясь, конечно, попасть в цель – типично столовская игра. Победителем в ней обычно становится тот, кто попадает пять раз, если таковой есть, – проигравшие же, по правилам, должны скинуться и купить триумфатору ту или иную еду. Размер взносов определяется заранее. В основном одной большой перемены хватает на две полноценные игры, на маленьких переменах можно успеть провести только одну.
Неудивительно, что многих эти малые раздражали – уж слишком много места занимала их игра, урна почти всю перемену была ими же абонирована, да и надоедливых криков хватало. Поэтому обычно мелких мы прогоняли в какое-нибудь другое место, например, в актовый зал. Они, конечно, сопротивлялись, и недоумевали, и возмущались, но ничего не могли против этого поделать – не выросли еще.
Впрочем, это совсем не дедовщина – мелкие порой так увлекались своей игрой, что попадали бутылками в более старших, а один раз мишенью даже стал Саня. Ох, как он тогда ругался!..
– Твари малолетние! Не наигрались еще? Я эту бутылку сейчас запихаю вам в одно место, а ну валите отсюда!
Разумеется, после такого рыка не прошло и полминуты, как никого из мелких на месте игры не осталось, причем на сей раз перечить они даже и не смели.
А однажды бутылка пришлась прямо в Чивер – вот это точно был запоминающийся момент. Нет, наша завуч не орала – ей, очевидно, было не до этого, – но зато матерок в ее недовольном бурчанье слышался очень хорошо:
– Мотаются тут… всякие… Лучше б на стадион шли и там бы все играли…
Не знаю, поняла ли она тогда сама, что сказала все это не у себя в квартире и не какой-нибудь подружке…
А я продолжу краткое описание столовой. Итак, напротив буфета располагалось много столов, за которыми, как правило, принимала пищу наша начальная школа. Впрочем, нередко эти столы занимали куда более старшие ребята, причем они далеко не всегда именно ели. Был, например, у нас стол мирового списывания – там постоянно кто-то что-то с кого-то скатывал! Рядом находился стол, за которым сидящие любили обсуждать спортивные события: «Сколько подиумов у Свендсена?», «Забил ли Роналду?», «Как дела у Малкина?», «Надаль проиграл?», – такие вопросы здесь можно было услышать довольно часто. Но был еще один достаточно важный для меня, и далеко не только для меня, стол – «Стол Компании». Как Читатель догадался, за ним обычно собиралась наша Компания. 13
Но вот нонсенс: в этот раз наш любимый стол был занят. И кем? – какими-то восьмью шестиклассниками, игравшими в мафию. Это мы все сразу поняли, как только услышали знакомое словосочетание: «Город засыпает…»
В общем-то, мы никогда не были принципиальными или придирчивыми людьми и запросто могли бы сейчас пересесть за другой стол – в конце концов, уже прошли тот детский возраст, когда кричали по всяким пустякам, – но проблема состояла в том, нас было очень много, и за другим столом мы бы просто никак не смогли уместиться, а любимый компанейский стол значился в столовой однозначно самым большим (собственно говоря, не зря мы его и абонировали!). Поэтому Косте как лидеру Компании пришлось пойти во всем разбираться. Однако уже по одному его лицу я понял, что грубости нам ждать не стоит, – оно имело крайне миролюбивый, но несколько хитроватый вид.
– Ребята! – обратился Костя к шестиклассникам. – Во-первых, всем привет от Кости Таганова. А во-вторых, – я, конечно, вижу, что игра развивается крайне интересно, и, кажется, мирные жители проигрывают, – но вам придется сейчас немедленно освободить данный стол и перейти в другое, не менее подходящее для «мафии», место, – сказал он невероятно спокойно, в своем излюбленном стиле.
По столу ту же пронесся гул возмущения. Восьмерка уходить явно не собиралась. Саня уже показал Косте характерный жест, который по дворовой легенде значил, что, мол, «не пора бы их уже прогнать?». Но Костя, в свою очередь, ответил Сане отрицательным жестом и еще раз обратился к шестиклассникам:
– Имейте в виду, друзья, что ваша истинная мафия уже давно должна вам всем пятьсот тридцать два рубля сорок копеек, а вы сидите тут и строите из себя мафиози! Да не обманывайте вы себя! Неужто вам не жалко собственных же денег? Да я бы уже давно на вашем месте поднялся на третий этаж, в правую рекреацию, и потребовал бы свои кровные!
И тут мы вынуждены были лицезреть совсем странную картину, понятную, наверно, только Косте. Ни с того ни с сего наши юные мафиози, сразу после его слов, мгновенно выпрыгнули из-за стола, похватали портфели и рюкзаки и бросились бежать. Куда? – это, опять же, мог знать только Костя. Но мы успели заметить на лицах шестиклассников явно воинственные мотивы.
А Костя как ни в чем ни бывало предложил нам всем сесть. Однако мы находились еще в таком удивленном состоянии, что Косте даже пришлось повторить:
– Садитесь, друзья!
Только после этого мы расселись, даже пораженный пуще всех Саня приземлился на скамейку.
Замечу, что потом, спустя уже определенное время, Костя объяснил-таки нам свой подход. Оказалось, что он уже очень давно знаком с учеником 7а класса Антоном Черновым, который хорошо известен нашему школьному обществу как «Вечный вымогатель денег», а точнее, как «Вечный вымогатель денег у шестиклассников». Ох, сколько он им уже задолжал (да еще была у него привычка постоянно скрываться от жертв, когда те уже всей своей мощью готовы на него ополчиться)! Сам Антон рассказывал Косте про свои долги, и надо сказать, что тот изначально не имел уважения к должнику, ибо всегда считал, что требовать деньги у мелких – это крайне низкое занятие. А постепенно Костя и вовсе стал презирать Антона, иногда еще напоминая ему: «Заканчивай эту хрень! Только подумай, каким постыдным делом ты занимаешься!..» Но Антон был глух к советам Кости, и поэтому Таганов сейчас без всяких угрызений совести сообщил шестиклассникам место нахождения подлеца, зная, что у него на очереди была алгебра на третьем этаже, в левой рекреации (но прятался он в такие моменты обычно всегда в правой, потому что боялся, что в левой его настигнут – один на один ему, конечно, легче было действовать…). Не лишним будет также сообщить, что Антон много раз просил деньги у самого Кости – мол, «на сигареты ему своих не хватает», – и Костю, очевидно, это тоже со временем взбесило.
Теперь он собрал нас всех за столом, и собрал не просто так. Но повестке стоял вопрос о нашем пейнтболе в ближайшее воскресенье, и вот, когда все расселись (а нас было чуть больше двадцати человек + Костя), началась дискуссия. Кто-то еще предлагал поменять пейнтбол на боулинг – дескать, он привычнее, – но Костя – главный вдохновитель пейнтбольной идеи – настоял на своем:
– Нет уж, давайте это все-таки реализуем. Пейнтбол – так пейнтбол! Кстати, кто играл в него хоть раз?
Откликнулись только мы с Саней да Даша Красина.
– Что ж, это понятно, почему многие не хотят. Боитесь, значит… Но ничего – это нормально. Сначала все ратуют за модерн, а – случись что! – сразу превращаются в консерваторов – знакомая ситуация. Но мы не консерваторы, друзья! Мы должны двигаться вперед!
– Так все-таки, – обратился Паша Дубровин, – куда мы идем? В боулинг или в пейнтбол?
– Я все-таки предлагаю попробовать пейнтбол, – отрезал Костя.
– А там не будет убийств? – то ли в шутку, то ли всерьез спросила Вика.
Даша тут же нашла, что ответить:
– Разумеется, они будут! Нас ждет особенная химически опасная, токсичная краска, которая будет либо убивать нас своим запахом, либо разъедать все части тела, на которые попадет.
За нашим столом поднялся смех. Впрочем, Вика не смеялась, а, напротив, приуныла.
– Да не робей, подруга! – обратилась к ней Даша. – Все будет улетно! Ты и не заметишь, как втянешься в войну.
Не знаю, поняла ли Вика юмор Даши, но далее Костя уже стал рассказывать всем нам, куда, собственно говоря, мы поедем. Думаю, что Читателя не слишком заинтересуют подробности рассказа Таганова, поэтому скажу только, что пейнтбол располагался за пределами города, в одном достаточно известном поселке.
Закончив рассказ, Костя увидел, что в пяти метрах от него стоит слушающий музыку Боря Норовский из 9б, спустя секунду я тоже его заметил – это был наш общий с Костей друг и тоже член Компании.
– Чего стоишь? Залезай к нам! – крикнул ему Таганов.
Боря с радостью на лице присоединился к Компании, и Костя тут же и достаточно быстро посвятил его в пейнтбольную тему и предложил поехать с нами в воскресенье.
Положительный ответ того последовал незамедлительно, и Косте лишь оставалось сказать:
– Я всегда знал, Боря, что ты – верный друг Компании.
Тем временем двадцать минут, отведенных на четвертую перемену, закончились. Наша группа разбилась. Костя, Саня, Леша, Даша, Вика, Миша, Карина, Люба, Женя и я – мы медленно-медленно зашагали на литературу. Было такое впечатление, что каждый из нас уже знал, что сейчас там будет полнейшая скука, то есть Куприн и его «Гранатовый браслет», – и это явно не добавляло никому желания поскорее оказаться в кабинете Федоровой. Саня вообще все время твердил: «Давайте не пойдем! Давайте не пойдем!» Его предложение решено было отвергнуть – наверно, из-за каких-то чудесных проявлений антипофига, возникших в наших душах, – однако в тех же душах каждый из нас наверняка мысленно был солидарен с Саней и даже двумя руками и ногами за его идею. Впрочем, как выяснилось впоследствии, мы приняли крайне правильное решение.
По пути к кабинету Федоровой, который находился на третьем этаже, мы встретили Армана (это случилось еще внизу), причем первым его распознала Даша, тут же об этом сообщившая Косте. Подойдя к Арману вплотную, мы тотчас же и обступили его со всех сторон, а Костя строго спросил:
– И где ты пропадал? Почему в столовку не зашел?
На это Арман тут же ответил:
– Да фигня тут одна со мной приключилась…
– И что именно за фигня? – спросил Саня, бесспорно, более всех в нашей группе идущих на литературу интересовавшийся контекстным смыслом этого слова.
– Иду я, короче, в медкабинет. За направлением на флюорографию, – отвечал Арман. – И тут меня встречает Гареева, свинья эта из третьего кабинета. И спрашивает: «А чего это ты, Хатов, не был на двух моих уроках в понедельник?» Я, разумеется, ответил, что у меня есть причина – мол, ездил в военкомат. И, кстати, об этом я ей говорил еще в четверг, после урока, но она, видно, пропустила это тогда мимо ушей – была занята своими делами, блин, а меня не слушала! И вот теперь у нее случился провал в памяти, который я, как мог, пытался ликвидировать.
– И как, успешно? – спросил я.
– Да где там?! Она, видите ли, уже и не помнит, что было в четверг, поэтому я типа прогулял те два занятия. И тут пошел в ход ее излюбленный метод: она отвела меня в свой кабинет, дала до хрена д/з на следующую неделю и заявила, что если я его не сделаю, то она, мол, затрахает меня своими колами. Вот такая фигня!
Как видно из речи Армана, он был очень зол.
– Покажи хоть, что за задания, – со вздохом сказал Костя.
– Да вот они, – сказал Арман, вынув из своего портфеля сразу пять листов, на которых – это и издалека было заметно! – не было ни одного русского слова.
– Да уж, вот это зашибись… – только и смог произнести Костя, который, кстати, знал английский на «5» и даже собирался сдавать его в формате ЕГЭ.
– Зашибись – это мягко сказано, – бросил фразу Саня, также взглянувший на листки от Гареевой, несчастливым обладателем которых был Арман. – Я думаю, что это полный …, – он выругался. – Ладно, ужас.
– Самое ужасное, что я все равно не смогу это сделать, – заключил Арман. – Разве что только попытаюсь.
– И когда ты планируешь попытаться? – поинтересовался Костя.
– Да на выходных, конечно. Больше и некогда. До понедельника же надо…
– И ты всерьез рассчитываешь на успех? А как же пейнтбол? – спросила Даша.
– Да, видимо, с пейнтболом я пролетел… Увы, ребята. Но ведь надо хоть что-то сделать.
– Да понятно, – сказал Костя. – Эх, помочь бы тебе… Да только у самого времени в обрез…
– Спасибо, Кость. Но я уж сам как-нибудь попробую…
Тут в разговор решила вмешаться Люба:
– Погоди, Арман. Давай будем реалистами. Во-первых, выполнить это аспирантское задание даже за три дня невозможно. Ну, тяжело! А во-вторых, ты же слабо петришь в инглише, как и я, – давай уж по чесноку. «Почти на двоечку». Вот и выходит, что сделать это задание тебе просто не под силу. Разве только наугад? Наобум?