Сделанные из сломанных частей

Глава 4

Глава 4: Моё имя

Даня родился летом 2000 года в Санкт-Петербурге. Его семья была ничем не примечательна, но всегда обеспечивала мальчика любовью и заботой. С детства он увлекался паркуром и лёгкой атлетикой, поэтому после школьных занятий ходил на дополнительные тренировки. В школе он учился хорошо, выполнял все требования и был вежлив со всеми. Везде его окружали друзья, с которыми он находил общий язык. Родители Дани гордились сыном и поощряли его стремление к новым вершинам.

В девятом классе Даня решил, что после экзаменов пойдёт учиться в колледж. Он закончил школу без троек в аттестате и стал лучшим учеником года. Родители поддержали его выбор. Даня уже знал, что хочет стать электриком, поэтому сдал физику и информатику на пятёрки. Семья выбрала лучший технический колледж, и его приняли без проблем.

В колледже Даня продолжал блистать умом и легко заводил друзей. Родители приучали его к самостоятельности. К 21 году он стал квалифицированным электриком и отличным легкоатлетом. Колледж он закончил с красным дипломом, и на выпускном его поздравляли все, кто знал его.

Сразу после колледжа Даня устроился в РОСС-ЭНЕРДЖИ. Это стало его роковой ошибкой. Его приняли сразу — резюме впечатлило руководство. Родители гордились. За первый год его повысили, и он смог снять квартиру и съехать от родителей. Всё шло хорошо. Его повышали каждый год. Коллеги уважали его, начальники знали, что на него можно положиться. Он был душой компании. С девушками проблем не было — как только он переехал, он встретил ту, с которой жил душа в душу. В 2024 году его повысили до руководителя отдела. Они с девушкой купили квартиру в новом доме на Крестовском острове.

Всё шло идеально. Но однажды прогремела новость: учёные всех стран открыли новый химический элемент, который вырабатывал больше энергии, чем электричество. После тридцати пяти лет экспериментов правители решили заменить электричество на скинт. Меня это повергло в ужас. За полгода скинт начали использовать почти везде. Его было легко добывать, он давал больше энергии, и его легко вписали в жизнь человека.

Я ждал момента, когда генеральный директор сделает заявление. И он сделал. РОСС-ЭНЕРДЖИ стала РОСС-СКИНТ-ЭНЕРДЖИ, и теперь компания работала только со скинтом. Нам поставили условие: за год переучиться на скинтологов или уволиться. Я попытался, но из-за стресса и непонимания скинта не справился. Меня сократили.

Я впал в глубокую депрессию. Вся моя жизнь, где я всегда всё схватывал, был кому-то нужен, рухнула. Я стал агрессивным, винил всех. Порвал с девушкой, которая пыталась помочь. Прекратил общение с друзьями. Начал пить. Много. Каждый день по нескольку литров. Родители пытались образумить меня, но безуспешно, и после ссор они отказались от меня. Я остался один с депрессией.

Я не мог устроиться на работу — боялся, что меня выкинут как ненужный мусор. Я сидел дома, пил и плакал. Так прошло три месяца. Деньги кончались, за квартиру я не платил. Я был на грани. Моя жизнь была на грани. И я решился.

Одной ночью я вышел с бутылкой пива. Я выглядел ужасно — даже бомжи казались привлекательнее. Я брёл, пил, пока не дошёл до бывшей электростанции, где раньше работал, теперь переделанной под скинто-станцию.

Я прошёл на территорию — не знаю, почему меня не заметили. Подошёл к двум гигантским чанам с густой светло-голубой светящейся жижей. Поднялся наверх, смотрел вниз и орал, что это она виновата в моих бедах. В какой-то момент я потерял равновесие и полетел в чан. Я сразу отрезвел, но было поздно. Я пытался зацепиться за край — безуспешно. И вдруг материализовалась бирюзовая рука, схватила меня, не дала упасть, но моя левая рука по локоть окунулась в жижу. Существо помогло мне выбраться и исчезло.

Я лежал в ужасе, пытаясь отдышаться. Посмотрел на руку — и заорал от страха, а потом от дикой боли. Я кричал, пока не отключился от болевого шока. Очнулся в пять утра, с первыми лучами солнца. Рука больше не болела, но ощущалась иначе. Я посмотрел на неё и обомлел: моя левая рука, от предплечья до кисти, превратилась в кристаллы. Я мог её чувствовать, управлять ею, но она больше не чувствовала боли. Спрятав её под футболку, я убежал домой.

Я полностью перестал пить. Целыми днями я изучал свою руку. Со временем я понял, что могу разъединять её на множество мелких кристаллов, связанных между собой энергией, и располагать их как угодно. Я научился собирать их в объекты, пробовал вставать на один кристалл — он держал. Экспериментируя, я понял, что могу притягивать или отталкивать себя и предметы, а если передать энергию в объект — он взрывается. Мощность взрыва зависела от времени контакта.

Я думал, что это проклятие, но потом понял: это дар. Второй шанс. Шанс выжить.

Я знал, что если кто-то увидит мою руку, начнутся вопросы. Поэтому из гардероба исчезли все футболки, остались только кофты с длинным рукавом — я предпочитал толстовки, особенно фиолетовую. Я также носил перчатку на левой руке. На улице я ловил взгляды, но делал вид, что ничего необычного нет. Через пару недель почти перестали оборачиваться.

Вскоре я попробовал снова вызвать ту руку, что спасла меня. Мысленно призывал — безрезультатно. Всё получилось случайно, когда я лежал и хотел взять стакан воды, но не дотягивался. Тогда рука материализовалась. Я мысленно приказал существу отойти — и оно подчинилось. Оно начало выходить из меня. Тогда я разглядел его: гуманоид с бирюзовой кожей, мускулистый, покрытый кристаллами, особенно на предплечьях, плечах и торсе. Вместо ног — гора кристаллов. Голова тоже покрыта ими, но нижняя часть и шея скрыты металлической маской.

Я понял: это мой стенд. Я знал о них с детства — однажды видел стенд-юзера. Стенд — физическое воплощение души человека, его сила зависит от силы духа владельца.

Я думал, что мой стенд слаб, но ошибался. Он оказался похож на мою руку, но мощнее в разы. Он мог отходить от меня на 20–25 метров, касаниями передавать энергию в предметы и взрывать их. Его кристаллы по прочности не уступали алмазам, но их видели только другие стенд-юзеры.

Я назвал его «Брэйкинг Зе Хэбит» — «разрушение привычек». Судьба дала мне второй шанс, и я решил начать с нуля.

Сначала я воровал у соседей деньги и еду, но этого было мало. Долги росли. Я искал работу в интернете, где помогли бы мои способности, но ничего не находил. Тогда я зашёл в тёмную сеть. Там я нашёл предложение — убить клерка за сто тысяч рублей, сделав это похожим на несчастный случай. Я согласился. Мне было страшно, но я понимал: если не сделаю — вернусь туда, откуда пришёл. Я надел чёрные штаны, толстовку, балаклаву, тёмные очки и перчатки.

Я выполнил заказ. Смерть заметили, но личность не установили. Я впервые использовал руку на практике — взобрался на крышу десятиэтажки и скрылся.

За несколько месяцев я сделал ещё пару заказов, но долги не исчезли. Электрики были никому не нужны — только те, кто переучился на «скинтеров». Тогда я понял: я стану профессиональным киллером. Мне нужен был новый гардероб. Для паркура нужна лёгкая одежда — толстовка, джинсы, кроссовки. Но в бою нужна защита. Я вспомнил о новом военно-полицейском снаряжении на скинте.

Я начал бродить по центру, ища военного. Однажды я увидел солдата, зашёл в пустой переулок и начал кричать о помощи. Он прибежал — и совершил роковую ошибку. Когда он наклонился осмотреть меня, Брэйкинг Зе Хэбит выхватил у него пистолет и выстрелил в незащищённые места брони. Я снял часть брони, забрал пистолет и скрылся по крышам.

Я работал над костюмом неделю. В итоге я собрал защитные пластины на плечах, голенях, предплечьях и груди, покрасил их в зелёный и добавил фиолетовые полосы. Маску я переделал, добавив две линзы в форме параллелограммов и зелёную полосу сверху вниз. Костюм был готов. Оружие — пистолет и катана, покрашенная под костюм.

Я разместил объявление в даркнете. Заказы пошли. За год я сделал более сотни убийств. Долги уходили. Я не чувствовал вины — какое им было дело до меня, когда я был на дне? Почему я должен жалеть их?

С родными я не общался. Отношения не искал. Мне хватало БЗХ — моего стенда, который всегда был рядом. Сосед за стеной бесил меня, но я терпел. Сегодня у меня был важный заказ. Я готовился с утра, хотя выдвигаться нужно было к полудню. Я сидел на кухне, положил маску на стол и смотрел на отражение в её линзах. На меня смотрел двадцатипятилетний Данила, который за полтора года из электрика превратился в наёмного киллера.

Я сидел на крыше многоэтажки и смотрел в сторону Лахта-центра, где вчера «убрал» важную фигуру и его охрану. Тёплый ветер трепал мои русые волосы. Вспомнив, с чего всё началось, я почувствовал скуку. Надев маску, я спрыгнул вниз. Зацепившись кристаллами за стену, я притянулся и побежал по стене к дому. Меня ждал выходной.

Глава 5

Глава 5: О дивный новый мир

—

Ох и заставил ты меня побегать, Константин Коменко. Но знаешь, оно того стоило. За тебя обещали триста тысяч, — сказал я, присаживаясь на корточки над мужчиной лет тридцати с длинным порезом на спине от моей катаны. Кровь уже пропитала его дорогой пиджак, превращая серую ткань в багровое месиво.

—

Я могу тебе больше! В два раза! В три! — захрипел он, пытаясь отползти, но ноги не слушались, а из раны вытекала жизнь вместе с кровью. — Я отдам всё! Квартиры, счета, машины! Только не убивай!

—

Понимаешь, Константин, — я склонил голову набок, разглядывая его, как букашку под стеклом, — вот в этом и проблема. Ты сейчас готов пообещать мне луну с неба. Но через час, когда я уйду, ты уже будешь набирать своих «друзей» из службы безопасности, чтобы они нашли меня и сдали полиции за награду. А репутация, она, знаешь, как ваза. Разбить легко, склеить — почти невозможно.

—

Клянусь! Я никому не скажу! — заскулил он, и я хмыкнул под маской.

—

Ага. Я тоже так думал, когда был наивным, — я наклонился ближе, и мои голубые глаза, видимые через прорези маски, встретились с его перепуганным взглядом. — У меня был хороший заказчик однажды. Тоже клялся. А потом его нашли с простреленной головой. Не потому что я. Потому что кто-то ещё. В этом мире слова ничего не значат. Только поступки. А твой поступок сейчас — ты проиграл. Смирись.

—

Но почему?! — взвизгнул он, и в голосе прорезалась истерика. — Почему именно я? У меня семья! Дети!

Я тяжело вздохнул. Каждый раз одно и то же. Семья, дети, больная мать. Будто у меня самого их нет. Будто я просто пришёл и взял их из воздуха. Но я молчал. Просто смотрел, как он корчится, и ждал, пока он выговорится.

—

Ты хоть знаешь, за что ты здесь? — спросил я, когда его крики стихли до всхлипов.

—

З-за что? — он поднял на меня мокрые от слёз глаза.

—

Ты, Константин Коменко, бизнесмен средней руки. Два года назад ты провернул сделку, в которой «случайно» обанкротил своего партнёра. Мужчина остался без всего: без квартиры, без бизнеса, без семьи. Его жена ушла, дети перестали звонить. Он повесился через месяц, не дожив до своего сорокалетия. А ты… — я указал катаной на его роскошные часы, — ты купил себе новые «Ролекс» и отметил это в «Пушке» с шампанским. Никто не знает, что это заказала его сестра. Она продала всё, что у неё было, чтобы нанять человека, который напомнит тебе о справедливости. Так что не надо мне про семью. Ты разрушил чужую семью, и теперь платишь за это.

Мужчина побледнел. Пальцы его задрожали, а губы скривились в попытке что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип.

—

Ты… ты прав, — прошептал он, отводя взгляд. — Я думал… думал, что никто не узнает. Что он просто неудачник. Что это не моя вина.

—

Так всегда думают, — я выпрямился, убирая катану в ножны. — А потом приходит тот, кто напоминает.

Я отошёл на пару шагов к краю крыши и посмотрел на закатное небо. Оно было бледно-голубым, словно Питер на мгновение забыл о своих тучах и решил подарить хоть немного света своим жителям.

—

Знаешь, меня иногда поражает этот мир, — начал я, не оборачиваясь к своей жертве. — Люди. Они такие… самоуверенные. Им кажется, что они бессмертны, что их деньги и связи спасут от всего. Они строят небоскрёбы, запускают спутники, создают супергероев, чтобы те охраняли их покой. А потом умирают от старости или от пули какого-нибудь наёмника. И всё, что они построили, — пыль.

Сзади послышался шорох. Константин попытался подняться, но я, не оборачиваясь, выстрелил из пистолета. Пуля пробила ему бедро, и он снова рухнул с диким воплем.

—

Я не закончил, — спокойно сказал я, пряча пистолет в кобуру. — Так вот, о мире. За последние десять лет он стал до неузнаваемости чужим. Раньше у нас были просто преступники и полиция. Чёрное и белое. А теперь… — я развёл руками, обводя панораму города. — Теперь у нас «Мстители», «Семёрка», «Люди Икс», мутанты, стенд-юзеры, титаны, Латверия с её безумным Думом. И все эти «герои» делят мир, как пирог, не спрашивая обычных людей: «А вам удобно, что каждую неделю кто-то взрывает квартал ради спасения планеты?»

Я повернулся к нему, присаживаясь на корточки снова. Он лежал на спине, тяжело дыша, из раны на бедре хлестала кровь.

—

Ты ведь смотрел новости? — спросил я. — На днях в США «Семёрка» в очередной раз «спасла» город от суперзлодея. Уровень разрушений — как после небольшого землетрясения. Тысячи бездомных. Но все в восторге — их же спасли! И никто не спросил этих бедолаг: «Вы рады?»

—

Я… я не… — он закашлялся кровью.

—

Молчи, — я приложил палец к губам. — Я хочу, чтобы ты просто послушал. Ты знаешь, что такое стенды? — я увидел, как в его глазах мелькнуло узнавание. — Ты знаешь. Хорошо. Так вот, у меня есть стенд. И он — единственная причина, почему я всё ещё жив. Потому что в этом новом мире без стенда или суперспособностей ты никто. Ты — пушечное мясо. Второсортный человек. Ты как таракан, который живёт на кухне, пока хозяин не заметит и не прихлопнет. И вот таких, как ты, — я указал на него, — таких, как я был раньше, этот мир просто съедает. Выбрасывает. И не замечает, пока ты не начинаешь что-то значить.

Я встал и подошёл к краю крыши. Внизу шумел город, полный людей, которые и не подозревали, что на высоте двенадцатого этажа кто-то решает их судьбы.

—

Я тоже был никем. Электрик, понимаешь? Обычный парень, который любил свою работу. А потом пришёл скинт и всё отнял. Работа, девушка, друзья, семья. Все отвернулись. Но я выжил. И теперь, — я посмотрел на свою левую руку, переливающуюся голубыми кристаллами в свете уходящего солнца, — теперь я тот, кто напоминает таким, как ты, что за всё надо платить.

—

Я… я готов платить, — прошептал он, и в голосе его была такая безнадёжность, что у меня на секунду дрогнуло сердце. Всего на секунду.

Я глубоко вздохнул и достал телефон.

—

Алло? Да, заказ выполнен. Спасибо. С вами приятно иметь дело. Да, я скоро приду, подождите минут пять.

Я сбросил звонок и снова посмотрел на Константина. Он лежал, обессиленный, и смотрел на меня глазами, полными смирения.

—

Мне жаль, что так вышло, — сказал я, и это была правда. — Но мир не становится лучше от того, что мы закрываем глаза на зло. Он становится лучше, когда с этим злом кто-то борется. Я не герой. Я не праведник. Но я — это то самое напоминание. И пока я жив, такие, как ты, будут помнить, что поступки имеют последствия.

Я повернулся, и за моей спиной бесшумно материализовался Брэйкинг Зе Хэбит. Стенд медленно протянул свою кристаллическую руку к телу поверженного мужчины и прикоснулся к нему.

—

Прощай, Константин, — сказал я, закрывая глаза.

Взрыв был тихим. Мирным. Просто вспышка, и мокрое пятно на асфальте. Больше ничего. Ни костей, ни крови, ни тех его «Ролексов». Только лёгкий запах озона, который тут же развеял вечерний ветер.

Я спрыгнул с крыши, цепляясь кристаллами за стены домов, и направился к заказчику. В голове было пусто и ясно. Как всегда после работы. Но где-то в глубине души тлела искра, которая не давала мне забыть, что я — не просто убийца. Я — тот, кто видел, как рушится мир. И я не хотел, чтобы он рухнул до конца. Не для всех. Только для тех, кто заслужил.

Ярко-голубое небо медленно темнело, уступая место ночи. А в моей груди снова зашевелилась та самая мысль, с которой я просыпался каждое утро: «Сегодня я выжил. Значит, есть шанс выжить завтра». Глава 5: О дивный новый мир

—

Ох и заставил ты меня побегать, Константин Коменко. Но знаешь, оно того стоило. За тебя обещали триста тысяч, — сказал я, присаживаясь на корточки над мужчиной лет тридцати с длинным порезом на спине от моей катаны. Кровь уже пропитала его дорогой пиджак, превращая серую ткань в багровое месиво.

—

Я могу тебе больше! В два раза! В три! — захрипел он, пытаясь отползти, но ноги не слушались, а из раны вытекала жизнь вместе с кровью. — Я отдам всё! Квартиры, счета, машины! Только не убивай!

—

Понимаешь, Константин, — я склонил голову набок, разглядывая его, как букашку под стеклом, — вот в этом и проблема. Ты сейчас готов пообещать мне луну с неба. Но через час, когда я уйду, ты уже будешь набирать своих «друзей» из службы безопасности, чтобы они нашли меня и сдали полиции за награду. А репутация, она, знаешь, как ваза. Разбить легко, склеить — почти невозможно.

—

Клянусь! Я никому не скажу! — заскулил он, и я хмыкнул под маской.

—

Ага. Я тоже так думал, когда был наивным, — я наклонился ближе, и мои голубые глаза, видимые через прорези маски, встретились с его перепуганным взглядом. — У меня был хороший заказчик однажды. Тоже клялся. А потом его нашли с простреленной головой. Не потому что я. Потому что кто-то ещё. В этом мире слова ничего не значат. Только поступки. А твой поступок сейчас — ты проиграл. Смирись.

—

Но почему?! — взвизгнул он, и в голосе прорезалась истерика. — Почему именно я? У меня семья! Дети!

Я тяжело вздохнул. Каждый раз одно и то же. Семья, дети, больная мать. Будто у меня самого их нет. Будто я просто пришёл и взял их из воздуха. Но я молчал. Просто смотрел, как он корчится, и ждал, пока он выговорится.

—

Ты хоть знаешь, за что ты здесь? — спросил я, когда его крики стихли до всхлипов.

—

З-за что? — он поднял на меня мокрые от слёз глаза.