Бензиновый кризис

Глава

Шёл — ну, или, как пожелаете, полз — 2026 год и плодил надежды на то, что следующий будет лучше, оставляя на мечтах след с привкусом того, что хуже уже некуда. Страна встала. И не просто встала — она замерла в той самой позе, в которой обычно застают человека, когда он вспоминает, выключил ли он утюг. Только вместо утюга был бензин. Не в переносном смысле — буквально. Заводы встали, автобусы встали, даже трактора в колхозах встали, хотя тем, казалось бы, субсидировали на уборочные. Бензин кончился. Не «подорожал», не «стал дефицитом» — исчез. Как будто кто-то взял и выключил кран наверху, а обратно включить забыл.

На заправках стояли очереди из машин, у которых давно уже не было смысла стоять в очереди. Мужики ходили вдоль обочин с канистрами, как потерявшиеся коровы, изредка брякая металлическими канистрами, как колокольчиками. Дошло до того, что в новостях всерьёз обсуждали переход на гужевой транспорт, и по телевизору какой-то академик с лицом явно после многолетней овсяной диеты рассказывал про перспективы овса. Юмористы шутили, что надо бы наладить производство самоходных печей: Иванов-то в стране много, а дураков ещё больше. Экстрасенсы и гадалки говорили, что они так и знали, что так и будет, и что кризис — не что иное, как подтверждение их способностей. По новостям мелькали сюжеты о пропаже аккумуляторов вперемешку с двигателями на пиролизном газе, даже особо предприимчивые из соотечественников запускали рекламу: мол, наши дрова не уступают по тяге 95-му бензину.

Вот весь этот винегрет из телевизора ел большой ложкой затуманенный болезнью мозг Петровича, который в это время лежал дома с температурой. Болезнь была странная. Врачи пожимали плечами, разводили руками и прописывали то аспирин, то активированный уголь, то «побольше отдыхайте», приговаривая «вирус», хотя по глазам было видно, что они хотят сказать: «Да фиг его знает, может, и не вирус вовсе, а что похуже». Петрович горел, потел и видел сны, в которых он сам был двигателем внутреннего сгорания. Рычал, чихал, глотал топливо. Изредка приходя в сознание, он выкрикивал: «Замените свечи, фильтры ни к чёрту!» — и снова проваливался в сон. Во сне он видел себя на родной автобазе в виде «Камаза», на котором успешно трудился третий десяток лет; то видел себя в детстве, но не мальчишкой, а в виде маленького мопеда, который озорно катался во дворе; даже один раз увидел сон, будто его отец выносит из роддома в свертке не маленького Петровича, а перевязанную голубой ленточкой бензопилу. Привиделось ему и совсем раннее, как ему казалось, детство: увидел он своего молодого отца, заправляющего бензином автомобиль.

Когда жар спал, в начале четвёртой недели Петрович встал, пошатываясь, подошёл к окну. Перед ним открывался вид на двор, где стоял его гараж. «Ничего не поменялось», — пронеслось в голове, но ощущение, что мир уже не будет прежним, осело густым осадком у него в душе. Петрович, как порядочный человек, после болезни первым делом решил навести порядок. Он когда-то услышал песню, которая легла в его жизненную концепцию: если в жизни бардак — начни убирать. «Порядок на полках всегда как у байкеров», — не в такт пел он себе под нос. Песню он слышал давно, многие слова позабылись, но мысль засела крепким якорем личного манифеста, не раз вытягивая его из зарождающихся депрессий. Начать он решил с гаража, поскольку гараж был его личным необитаемым островом, где он был главным. Для Петровича гараж был тем местом, которое принято называть местом силы. Хранил в себе сокровище, ценнее любой усыпальницы фараонов, а именно — старенькую «Ниву», пропитанную воспоминаниями о покорении вершин, вылазках на рыбалку и просто о молодости Петровича, когда для счастья нужен был полный бак и неизведанный маршрут. По пути в гараж он зашёл в местный магазин купить пару бутылочек пива: как известно, они ничего плохого не сделают, а уборка будет веселее, подумал Петрович. В магазине никто не обратил внимания, что Петрович не заходил несколько недель. Простой диалог —«Добрый день, мне два жигулёвских, пожалуйста» — окончательно вернул его к мысли, что ничего не поменялось. Абсолютно ничего. Дойдя до гаража, открыв его, он увидел «Ниву» и затрепетал, как подросток, увидевший чуть больше женского тела, чем позволяла общественная мораль. «Ну здравствуй, пантера», — ласково погладив по капоту машину, обратился он к ней, открывая бутылочку жигулёвского. «Как ты?» — устраиваясь поудобнее на канистру, продолжал он. Не ожидая ответа, он насладился первыми крупными прохладными глотками пенного. Закончив одну бутылку, он мастерски вскрыл вторую. «Как в сухую землю», — с улыбкой удовольствия произнёс Петрович. Вторая бутылочка уже, как водится, вступила в действие с организмом, и расслабление и удовольствие под лозунгом «жить хорошо» растеклось тёплым киселём по телу. Довольный Петрович с улыбкой человека, который ждёт реакции на свою несмешную шутку, сидел и смотрел в стену. Вдруг почувствовал, что внутри что-то заурчало — и как-то не в животе, как-то глубже, будто в самом позвоночнике. Немного подумав, что это последствия удивления организма на пиво — всё-таки три недели прошло, — он встал, машинально взял канистру, на которой сидел, и вдруг почувствовал непреодолимое желание облегчиться. Нет, не в туалет. А вот сюда, в канистру. «Ну что же, поскольку гаражом туалет не предусмотрен, солью-ка я действительно в канистру», — мелькнуло в голове. Пристроился поудобнее, закатив глаза, с выдохом удовольствия направил струю в горлышко канистры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.