Штормовое предупреждение. Останься до утра

ГЛАВА 1. Уровень выше прогноза

В семь двенадцать я поняла, что Северинское водохранилище принимает больше воды, чем показывают наши посты.

За ночь уровень поднялся на четыре целых восемь десятых сантиметра. При таком сбросе и заявленном притоке прибавка должна была оказаться меньше. Разница не выглядела угрожающей, если смотреть только на последнюю строку таблицы. Но три часа назад она составляла семь кубометров в секунду, а теперь превышала шестьдесят.

Я увеличила масштаб графика и проверила время передачи данных. Сосновый Мыс прислал пакет в шесть пятьдесят восемь. Березовая Коса — в семь ноль три. Нижний створ обновился без задержки. На первый взгляд автоматика работала исправно.

— Лариса, принеси ночной журнал, пожалуйста.

Моя заместительница сидела за соседним столом. Она не спросила зачем. Через минуту передо мной лежала толстая тетрадь, в которой дежурные записывали контрольные значения каждые два часа. Электронная система хранила больше данных, однако бумажный журнал позволял быстро увидеть, что именно человек счел важным.

Лариса поставила рядом свою кружку и наклонилась к экрану.

— Баланс?

— С трех часов растет невязка.

Она провела пальцем по строкам журнала, остановилась на записи ночного инженера и открыла на своем компьютере архив осадков.

— Дождь в верховьях начался раньше прогноза. Березовая Коса его видит.

— Вижу. Но одного дождя мало.

— Тогда снеготаяние.

— Температура ночью была плюс два. Даже если склон сработал быстрее, прирост не такой.

Лариса выпрямилась.

— Или один пост занижает расход.

Я уже открывала карточку Соснового Мыса. Осенью там меняли крепление уровнемера и временно оставили старый датчик. Последняя контрольная сверка, выполненная две недели назад, укладывалась в допустимую погрешность. Формально оснований обвинять прибор у меня не было.

— Пока у нас расхождение, — сказала я. — Причину назовем после проверки.

— А на совещании через час что скажем?

— Что баланс не сходится.

Лариса посмотрела на меня поверх оправы.

— В каком диапазоне?

Я пересчитала четыре варианта. В первом ошибка находилась в показаниях уровня самого водохранилища. Его датчики дублировались и сверялись ночью вручную, поэтому вероятность была небольшой. Во втором мы неверно учитывали боковой приток. Третий и четвертый распределяли недостающую воду между верхними постами.

— От сорока пяти до семидесяти кубометров в секунду, — ответила я. — Если тенденция сохранится еще шесть часов, придется пересматривать время первой волны.

— Это я и спрашивала.

— Ты спросила о диапазоне причины.

— Я спросила так, чтобы ты сама решила, какой диапазон сейчас важнее.

Лариса работала со мной девятый год и позволяла себе приемы, за которые другого сотрудника я отправила бы перечитывать должностную инструкцию. Впрочем, она была права. Через час на межведомственной связи никто не станет обсуждать устройство наших таблиц. Людям понадобится время.

Я набрала номер нижнего дежурного поста. Ответил Сергей Котов, смену которого я узнала по хрипловатому голосу.

— Доброе утро, Сергей. Когда у вас последнее ручное измерение?

— В четыре. Следующее в восемь.

— Сделайте сейчас и повторите через час. Сравните с местной рейкой, результат передайте мне и запишите в журнал.

— Автоматика не отвечает?

— Отвечает. Проверяем расхождение.

— Понял.

Я отключилась и составила заявку на внеплановую сверку Соснового Мыса. До него было почти два часа пути, если грунтовая дорога оставалась проходимой. Дежурная полевая пара могла выехать после девяти, но ей требовалось сопровождение: накануне районная служба сообщала о подмыве обочины.

В семь сорок в кабинет вошел Семен Павлович Грачев. Технический директор начинал день с обхода оперативных служб и обычно не задерживался у нас дольше пяти минут. Сегодня он снял куртку и повесил ее на спинку свободного стула.

— Что у вас?

Я развернула к нему экран.

— С трех часов растет небаланс. Сейчас от сорока пяти до семидесяти кубометров в секунду.

— Телеметрия?

— Вероятнее всего. Нижний створ проверяет уровень вручную. По Сосновому Мысу готовлю выезд.

Он просмотрел график, потом ночной журнал.

— Дождь пришел раньше. Подождите следующего пакета Росгидромета.

— Новый пакет не объяснит измерительную ошибку.

— Если она есть.

— Поэтому нужна сверка.

Грачев положил журнал на стол точно по краю папки. Он никогда не бросал документы и не повышал голос. Несогласие у него выражалось лишним порядком в движениях.

— Через сорок минут общая связь, — напомнил он. — Не надо поднимать вопрос о неисправности, пока ее никто не подтвердил.

— Я сообщу о расхождении.

— Сообщите о дополнительной проверке данных. Это точнее.

— Нет. Проверка — наше действие. Расхождение — причина.

Он задержал на мне взгляд, затем повернулся к Ларисе.

— Евгеньевна, у вас тот же вывод?

— У меня диапазон от сорока восьми до шестидесяти семи, — ответила она. — Вывод тот же.

— Хорошо. Без версии о датчике.

— Версий будет четыре, — сказала я. — У каждой укажу вероятность.

Грачев надел куртку.

— Татьяна Сергеевна, нам сегодня не нужна ложная тревога.

— Настоящая тоже не нужна. Но ее отсутствие нельзя назначить.

Он ушел, не ответив. Лариса взяла свою кружку, обнаружила, что чай закончился, и посмотрела внутрь с деловым разочарованием.

— Ты могла сказать мягче.

— Могла.

— Хорошо, что не стала. Я просто проверяю, не заболела ли ты.

К восьми часам расхождение увеличилось еще на четыре кубометра в секунду. Нижний пост задерживал ответ, потому что Сергей спустился к рейке. Я внесла запись в оперативный журнал: время, диапазон, возможные причины, назначенные проверки. Последнюю графу заполняла дольше остальных. Нужно было указать влияние на прогноз.

Если недостающий приток оставался постоянным, запас по времени сокращался примерно на семь часов. Если он рос вместе с осадками, цифра становилась бесполезной без новых данных.

Я записала оба варианта.

В восемь двадцать мы перешли в зал видеосвязи. Вдоль стены стоял длинный стол с микрофонами, на трех экранах открылись окна городских служб. Ольга Николаевна Чиркова появилась первой. За ней подключились дорожники, энергетики, полиция, медицинская служба и районные администрации. В нижнем правом углу оставалось черное окно областного спасательного отряда.

— Коллеги, начинаем в восемь тридцать, — сказала Ольга Николаевна. — До этого проверьте звук и подпишите свои окна. Вчера половину совещания я разговаривала с «Пользователем два».

Лариса села рядом со мной и открыла таблицу на своем ноутбуке. Грачев занял место у торца. В восемь двадцать девять черное окно ожило.

На экране появился мужчина в темной форме без кителя. Он стоял возле настенной карты, поправляя камеру. Волосы у него были коротко подстрижены, у висков заметна седина. Пока он проверял микрофон, в кадр попала левая рука: два пальца двигались чуть медленнее остальных. Потом он сел и подписал окно: «Берестов Д. А., областной спасательный отряд».

Имя я знала. Три месяца назад в Северинске открыли новое подразделение, и Грачев жаловался, что его начальник запросил слишком много схем доступа к сооружению. Тогда мне понравилась сама жалоба. Если спасательная служба просит схемы до аварии, это экономит время всем.

— Начинаем, — сказала Ольга Николаевна. — Прогноз погоды прежний: дождь до завтрашнего вечера, усиление после четырнадцати часов. Северинский гидроузел, ваша обстановка.

Грачев включил микрофон.

— Работаем в установленном режиме. Уровень в пределах графика, оборудование исправно. Проводится дополнительная проверка поступающих данных.

Он закончил и посмотрел на меня. Обычно после его вступления я называла цифры. Сегодня формулировка уже решила, что наши данные второстепенны.

Я подвинула микрофон.

— На семь часов зафиксировано расхождение расчетного и фактического водного баланса. Диапазон — от сорока пяти до семидесяти кубометров в секунду, к восьми часам верхняя граница выросла. Возможны четыре причины, включая недоучтенный боковой приток и погрешность одного из верхних постов. Нижний створ выполняет ручную сверку, по Сосновому Мысу готовится выезд.

Ольга Николаевна сразу спросила:

— Что это меняет для города?

— При постоянной величине расхождения первая волна может прийти на семь часов раньше прежнего расчета. Если разница продолжит расти, потребуется отдельный сценарий.

— Семь часов от какого времени?

— Вчера мы ожидали повышение в нижнем районе после полуночи среды. Предварительная нижняя граница смещается к семнадцати часам вторника.

На экране Берестов наклонился к микрофону.

— Когда вода дойдет до Мельничной Слободы после изменения сброса?

— Зависит от расхода и текущего уровня в русле. Для первой ступени — от шестнадцати до девятнадцати часов.

— Мне нужно раннее время.

— Шестнадцать часов.

— С запасом?

— Нет. Это нижняя граница расчетного диапазона.

— Тогда какое время с запасом?

— Для планирования вывода людей я бы использовала четырнадцать часов. Но это не прогноз прихода воды. Это рабочий предел, который учитывает погрешность данных.

— Подходит.

Грачев потянулся к микрофону, но Ольга Николаевна опередила его:

— Денис Андреевич, сколько времени требуется вашим службам?

— Старый план дает три часа двадцать минут на полное оповещение и четыре часа на вывод маломобильных жителей. Я еще не проверил дорогу у теплосети и временный мост. До проверки называю четыре с половиной часа.

— Почему план старый? — спросила она.

— Потому что ремонт теплосети начался две недели назад, а изменения в схему не внесли.

Представитель городского хозяйства принялся объяснять, что одна полоса остается свободной. Берестов дождался конца.

— Я проверю не ширину полосы, а время проезда. Если автобус проходит, маршрут остается. Если встает на участке, меняем.

На его карте карандаш уже сместился к временному мосту. Неудобную границу он принял без спора и начал менять собственный план.

— Гидроузел, — продолжила Ольга Николаевна, — какие меры нужны сейчас?

Грачев ответил первым:

— Дождаться ручной сверки. Оснований менять режим или готовить эвакуацию пока нет.

— Режим менять рано, — сказала я. — Но полевой выезд на Сосновый Мыс нужен сегодня. Дорога подмыта, поэтому прошу сопровождение спасательной группы.

Берестов взглянул куда-то за пределы экрана, вероятно на график дежурств.

— После девяти могу дать машину и двух человек. Кто едет от вас?

— Дежурная полевая пара. Состав уточню через десять минут.

— Оборудование и допуски ваши. Мы отвечаем за маршрут и безопасность движения.

— Именно так.

Он кивнул один раз и записал что-то в блокнот.

Совещание продолжалось еще двадцать минут. Дорожники обещали проверить мост, энергетики — резервное питание насосных станций. Ольга Николаевна не объявила повышенную готовность, но потребовала к полудню обновить сроки по районам. Компромисс был разумным: никто не выводил людей из домов по одной неподтвержденной цифре, однако службы перестали считать вчерашний прогноз достаточным.

Когда связь закончилась, Грачев остался сидеть.

— Я просил не называть неисправность датчика.

— Я назвала четыре возможные причины.

— Все услышали только одну.

— Тогда в протоколе останутся четыре.

— Вы хотите отвечать за ложную тревогу?

— Я уже отвечаю за данные.

Он посмотрел на Ларису, словно ожидал от нее более удобной версии. Она закрыла ноутбук.

— До выезда надо решить, кто останется на расчете, — сказала она. — Если Татьяна поедет сама, я беру смену.

— Татьяна никуда не едет, — отрезал Грачев. — У нее штаб.

— Сегодня поедет полевая пара, — ответила я. — Решение о моем выезде пока не требуется.

Грачев встал.

— Вот и не создавайте его заранее.

После его ухода Лариса повернулась ко мне.

— Поедешь завтра?

— Если сегодня не получим надежного значения.

— Значит, поедешь.

— Ты слишком уверена в плохом результате.

— Я уверена в нашей дежурной паре. Они найдут плохой участок дороги, сломанную антенну и медведя, если он оформит заявку. Но поверку датчика под дождем за один выезд не закончат.

Я вернулась в кабинет и позвонила Сергею на нижний створ. Он не ответил. Через минуту перезвонил сам.

— Татьяна Сергеевна, я дважды снял по рейке и попросил напарника повторить. Расхождение большое.

— Сколько?

— Автоматика показывает на тридцать один сантиметр ниже.

Я попросила его продиктовать время, положение рейки и оба результата. Лариса записывала рядом. Мы повторили цифры обратно, чтобы исключить ошибку передачи.

— В журнал внесли? — спросила я.

— Да. Фото шкалы отправлю по служебному каналу, когда поднимусь.

— До следующего указания измеряйте каждый час. К воде без напарника не спускайтесь.

Я завершила разговор и посмотрела на таблицу, которая еще утром предлагала четыре почти равных объяснения. Одно из них теперь стало значительно вероятнее, но данных верхнего поста по-прежнему не хватало.

Лариса открыла новый расчет.

— Семь часов?

— Уже меньше.

Я внесла ручное измерение в журнал и поставила время. После этой записи расхождение перестало быть нашей внутренней проверкой. К полудню город должен был получить новый прогноз, а мы — назвать цену каждого часа, который до сих пор считали запасным.

ГЛАВА 2. Девяносто минут

К десяти часам у нас было три ручных измерения нижнего створа и ни одного ответа на главный вопрос.

Автоматика занижала уровень на тридцать один сантиметр, однако нижний пост не участвовал в расчете притока напрямую. Ошибка подтверждала, что доверять общей системе без сверки нельзя. Она могла повлиять на расчет движения воды после сброса, но не объясняла, откуда в водохранилище взялся лишний объем.

Я закончила новый прогноз и передала Ларисе на проверку. Она сравнила формулы, исходные значения и отметки времени, затем поставила электронную подпись второго специалиста.

— Нижняя граница прежняя, — сказала она. — Верхняя стала хуже.

— Насколько?

— При растущем боковом притоке свободный запас заканчивается во вторник после обеда. Если Сосновый Мыс занижает расход, раньше.

— Для комиссии нужен сценарий с мерами, а не только время.

— Я уже открыла режимную таблицу.

Утвержденный на декаду диапазон позволял увеличить сброс без перехода к аварийным действиям. Но любое изменение требовало согласования, предупреждения нижних объектов и соблюдения скорости наращивания. Нельзя было просто выбрать удобную цифру и передвинуть затворы.

Я составила два варианта. Первый освобождал нужную емкость быстрее, но давал заметный подъем воды у временного моста. Второй делил изменение на две ступени и оставлял больше времени на вывод людей и техники. За удобство ниже по течению мы платили меньшим запасом перед новой волной.

В десять двадцать три позвонил Денис Берестов.

— Татьяна Сергеевна, я у временного моста. Вы можете говорить?

На заднем плане работал двигатель, иногда его голос перекрывал металлический стук.

— Могу. Что там?

— Одна полоса. На правом берегу экскаватор, автокран, два самосвала и бытовка. Еще шесть человек работают под мостом. Быстро убрать только людей.

— Сколько нужно на технику?

— Дорожный мастер обещает сорок минут.

— А вы?

— Девяносто.

— Разница большая.

— Он считает до выезда последнего самосвала на дорогу. Я считаю до подтверждения, что под мостом никого нет, техника поднялась выше отметки и проезд свободен для нашей машины.

Я открыла схему участка. Вчерашний уровень обозначался синей линией, прогнозный после первой ступени — красной. Между ними находилась площадка, где дорожники складировали плиты.

— Плиты они оставляют?

— Если сброс начнется сегодня, да. Если завтра, к полудню вывезут половину.

— Сегодня изменения не будет. Мы готовим рекомендацию на завтра или среду, в зависимости от ручного поста.

— Тогда запишите девяносто минут после команды на освобождение.

— После команды комиссии или после нашего предварительного уведомления?

— После подтвержденной команды. На предварительном уведомлении дорожники остановят работу, а через два часа вернутся, если ничего не произойдет. Второй раз собирать их придется дольше.

— То есть вы хотите, чтобы между утверждением и началом изменения режима стояло полтора часа.

— Да.

Я посмотрела на верхнюю границу прогноза. Полтора часа помещались в первый сценарий сегодня. Завтра при сохранении темпа притока они уже съедали часть резерва между ступенями.

— Приезжайте на гидроузел, — сказала я. — Мне нужны ваша схема и подпись под временем освобождения.

— Буду через двадцать минут.

— От моста до нас минимум двадцать пять.

— Значит, через двадцать пять.

Он отключился. Лариса, слышавшая мою часть разговора, подвинула к себе лист с вариантами.

— Девяносто минут?

— После решения комиссии.

— Грачев предложит предупредить их заранее и не учитывать задержку.

— Дорожники вернутся на площадку, если решение отложат.

— Я не спорю. Я готовлюсь слушать, как ты это объяснишь.

Она разделила первую ступень на две меньшие. Я проверила влияние на уровень, затем пересчитала время подхода воды к Мельничной Слободе. Если мы начинали на час раньше и медленнее наращивали расход, мост получал нужное окно, а водохранилище к вечеру выходило на тот же объем. Цена появлялась в другом месте: смене затворного оборудования приходилось выполнять дополнительную операцию, а диспетчерам — дольше удерживать промежуточный режим.

Я позвонила Михаилу Степановичу Рощину, старшему мастеру затворного оборудования.

— Сможете выполнить две промежуточные ступени вместо одной?

— Смотря какие и когда.

Я назвала диапазоны, не окончательные значения.

— По скорости допустимо, — ответил он. — Но мне нужен график за два часа и подтверждение сменного начальника. Не ставьте вторую операцию на пересменку.

— Когда у вас пересменка?

— С девятнадцати тридцати до двадцати. Если попадем туда, либо сдвигайте раньше, либо ждите до двадцати десяти.

Я отметила интервал. В теории полчаса почти ничего не меняли. В работающей системе за эти полчаса одни люди передавали другим состояние оборудования, ключи и ответственность. Игнорировать пересменку ради красивого графика было бы глупо.

В десять пятьдесят два Денис вошел в наш кабинет. Он опоздал на четыре минуты относительно собственного обещания и не стал объяснять дорогу. Снял мокрую куртку, аккуратно свернул карту и положил на свободный стол.

Вживую он выглядел старше, чем на экране, главным образом из-за седины и складок у глаз. Рост заставлял его чуть наклоняться под доводчиком двери, но двигался он без подчеркнутой тяжести. На форме не было ни одной детали, предназначенной производить впечатление.

— Денис Андреевич, — представился он, хотя мы уже разговаривали.

— Татьяна Сергеевна. Это Лариса Евгеньевна Малкова, мой заместитель.

— Мы виделись на февральской проверке связи, — сказала Лариса. — Вы тогда забрали нашу последнюю исправную радиостанцию.

— Взял на испытание и вернул через два часа.

— С разряженным аккумулятором.

— Значит, испытание было полноценным.

Лариса сдвинула губы, скрывая улыбку, и развернула к нему расчет.

— Вот цена ваших девяноста минут.

Денис перевел взгляд с одного графика на другой.

— Объясните, пожалуйста.

Я показала два графика.

— Черная линия — исходный вариант. После решения мы предупреждаем нижние объекты и начинаем изменение режима через час. Временный мост не успевает подтвердить освобождение. Зеленый вариант начинается раньше меньшей ступенью. Команда на вывод техники идет одновременно с утверждением. Через девяносто минут мы получаем подтверждение и переходим ко второй ступени.

— Если подтверждения нет?

— Удерживаем промежуточный расход до двадцати минут. Дальше пересчитываем весь график.

— Почему только двадцать?

— Затем попадаем в пересменку. Еще позже теряем запас перед верхней границей притока.

— Значит, дорожники должны выйти за девяносто, а наши проверить за следующие двадцать.

— Нет. Проверка входит в девяносто.

Он посмотрел на свою карту.

— Тогда мне нужен первый доклад на шестидесятой минуте. Если экскаватор еще внизу, мы не ждем до конца и сразу сообщаем о задержке.

— Согласна.

— А если связь пропадет?

— Без подтверждения второй ступени не будет.

— Хорошо.

Получив понятную границу, он больше не торговался за свободу действий. Другие полевые службы обычно требовали от расчета абсолютной точности, а потом просили разрешить им действовать по обстановке. Денис сначала выяснял пределы своего участка, а уже внутри них принимал решения.

Лариса открыла таблицу уведомлений.

— Подпись сможете поставить сейчас?

— Под временем освобождения — да. Под временем прихода воды — нет, это не моя работа.

— Уже лучше большинства, — сказала она.

— У вас сложные отношения с большинством?

— У меня простые отношения с границами полномочий.

— Тогда мы поладим.

Я передала Денису форму. Он прочитал каждую строку, исправил формулировку «территория свободна» на «люди выведены, техника находится выше контрольной отметки, доступ под мост перекрыт», затем подписал свою часть.

— Что означает контрольная отметка для дороги? — спросил он.

Я показала ее на схеме и объяснила, откуда взялся запас. Он записал число рядом с планом, потом уточнил:

— Мои люди смогут определить ее на месте без геодезиста?

— На опоре есть маркировка. Сегодня проверим, видна ли она. Если нет, поставим временную метку с дорожной службой.

— Это надо сделать до команды.

— Запишем как условие готовности.

В кабинет вошел Грачев. Его взгляд задержался на развернутой карте, потом на строке с подписью.

— Уже распределяете воду?

— Готовим вариант на случай изменения режима, — ответила я. — Берестов подтвердил время освобождения моста.

Грачев прочитал строку.

— Девяносто минут много. Предупредите дорожников за два часа до заседания, и они успеют.

— Мы обсуждали это, — сказал Денис. — После предварительного предупреждения они остановят работу. Если комиссия не примет решение, вернутся. Повторный вывод займет больше времени.

— Пусть не возвращаются.

— Тогда дорожная служба потеряет половину смены по нашему предположению. При первой ложной команде они еще послушаются. При второй начнут ждать официальную бумагу.

Грачев повернулся ко мне.

— У нас есть полтора часа?

— В зеленом варианте есть, если начинаем меньшей ступенью и не попадаем в пересменку. При росте притока расписание придется обновить.

— Дополнительная операция повышает износ.

— Рощин подтвердил допустимость. Окончательный график он получит за два часа.