Легенды Агроникса. Серебряный Лис

– Матушкин перстень, – сказал Ратмир, глядя на блестящее украшение, – тот самый, что ты ей подарил.

– Тот самый, Анариэль уходя, отдала его мне, – ответил Озрик, не сводя глаз с перстня, – сказала, наденет, когда все кончится, и я приду за ней. Она поймет, что я за ней иду! Ратмир, брат, прошу…

Ратмир хмуро глянул на Озрика, пнул камень и едва слышно выругался.

– Ладно, орк с тобой, давай, – он сгреб перстень с ладони брата, завернул и спрятал за пазуху, – что смогу сделаю. Ты сам-то уверен, что надо идти к эльфам одному?

– Уверен, – Озрик затянул мешок и вскинул на плечи, – времени куда меньше чем нужно, нам еще до другого края земли дойти придется.

Озрик сжал руку брата.

– Жди меня через месяц в Таэре, в таверне «Золотой Тур».

– Удачи, брат, – ответил на пожатие Ратмир и, глядя как Озрик легким, размеренным шагом спускается с холма в сторону города, добавил, – храни тебя Лесной Отец.

Хорошо жить в богатом торговом городе, еще лучше, когда город этот Вольный и сам себе хозяин. Здесь нет суровой императорской стражи, которая дубинками внушает уважение к закону Империи любому, кто посмеет усомниться в его справедливости, не важно правому или виноватому. Нет мытарей, тянущих последнюю рубаху с ремесленного люда, купцов и капитанов, из всех, до кого могут дотянуться. Нет спесивых нобилей и лордов, что смотрят на простой люд как на грязь, усмехаясь, когда дюжие слуги плетьми расчищают им дорогу в толпе. Здесь каждый предоставлен сам себе и каждый выбирает сам, что ему делать и куда силы тратить. Здесь нет привычки совать нос в дела соседа, соблюдай законы, плати налог и тебя никто не тронет.

Хватало, конечно, в вольном городе разного отребья, воров и душегубов, сомнительных ростовщиков и жулья всех мастей, но больше было купеческих лавок, где можно купить все, что угодно, таверн и харчевен, где готовят еду на любой вкус, постоялых дворов, трубадуров, менестрелей, бардов и бродячих артистов, устраивающих свои представления прямо на улицах и площадях, и многого другого хватало в вольном и веселом Кирке. И шли сюда караваны с товарами со всех уголков обитаемых земель, шли торными трактами, шли морем. И день за днем звучал на улицах вольного града разноязыкий говор. Богат и славен по всему южному побережью был Вольный Кирк, и любой мог попасть за его надежные стены, уплатив лишь малую пошлину в городскую казну, да доставив товар для досмотра бравым стражникам у городских ворот.

Незадолго до полудня, когда утренний поток людей давно схлынул и на дороге было пустынно, по дневной-то жаре, к воротам Кирка подошел человек, облаченный в темно-зеленый плащ, запахнутый наглухо и перепоясанный толстой веревкой. Лицо путника скрывал глубокий капюшон с застегнутым пыльником, оставляя открытыми только глаза. В руке он держал крепкий дубовый посох с узловатым навершием, такой что в умелых руках мог запросто обращаться в грозное оружие. За спиной у человека болтался объемистый, но изрядно похудевший, дорожный мешок.

Стражники уважительно поклонились. Шел к ним Странник, отшельник, путник перехожий, обет Великому Духу давший, грехи чужие замаливать как свои, советом, а когда и делом людям и нелюдям помогать. Мало их было, тех, кто смог на себя такую тяжесть взять, ценили и уважали Странников. И тяжким грехом считалось на путника перехожего руку поднять, либо в беде оставить. В любом граде, селе или хуторе мог найти Странник и кров, и стол, и уважение, от любого встречного или попутного мог ожидать подмоги и помощи.

Стражники посторонились, пропуская Странника без пошлины, но тот остановился и вытянул из сумы положенную за проход серебрушку.

– Я чту законы, – сказал Странник глухим голосом, протягивая монету стражнику, – ответь мне воин. Есть ли в порту корабль к Шести Островам идущий?

– «Морской Змей» стоит на погрузке, – ответил стражник, сжимая монету в кулаке, – ближе к вечеру отчаливает.

– Благодарю, – Странник приблизился к воину и чуть слышно сказал, – у тебя ремень плечевой почти перетерся. Замени, а то лопнет не вовремя – беда случится, – и легко шагнул в ворота, оставив ошарашенных часовых за спиной.

Стражник оттянул наплечник и неловко заглянул по него. Ремень, и правда, держался на последней жилке.

– Великий Дух… – только и смог пробормотать стражник, – откуда узнал?…

Давно уже Озрик не бывал в Кирке, но знали его в городе многие, потому и рад был, что плащ Странника одел. Надежно от глаз скрывает, да и лишнего внимания нет. «Прости Великий Дух, что не по праву звание высокое взял», – думал Озрик. И хотя одежда эта по разрешению Странника истинного на нем была, смутно было на душе у графа. Хоть и спас от душегубов святого человека, а все равно тяжко давит плащ сей. Ой, как тяжко…

…Простившись с Ратмиром, Озрик не стал искать дорогу, а пошел напрямик, через перелесок, к городской стене, стараясь успеть до заката. Хоть и не было давно в этих местах набегов и рати, стража городская службу несла исправно. Каждый день на закате, ворота закрывались, и никто кроме гонцов спешных в город до рассвета попасть уже не мог, будь ты хоть лорд, хоть комтур, хоть сам Император. Шел Озрик ходко, привычно. Руки сами отводили ветви деревьев, ноги искали прочную опору, глаза дорогу выбирали. Только думалось плохо, пусто было в голове. Может, потому-то и услыхал граф слабый стон, доносившийся из ельника. Чуть позже за ним последовал приглушенный хохот.

– Стони, старик, стони, – долетел до Озрика чей-то хриплый голос. – Ща ты нам все отдашь, и золото, и свитки. Портки и те отдашь. Хотя на что они нам – обмоченные, – и снова взрыв хохота.

Озрик остановился. Аккуратно сняв с плеча мешок, поудобнее перехватив посох, прокрался к ельнику и заглянул меж ветвей.

На небольшой полянке, среди молодых елочек горел костер. Возле костра двое кудлатых мужиков увлеченно рылись в дорожном мешке. Еще пара таких же стояли подле большого камня и, посмеиваясь, тыкали короткими тяжелыми дубинками привязанного к камню человека. Странника в порванном и изрезанном плаще. Лицо у Странника было разбито, на одежде виднелись набрякшие багровым полосы и прожоги.

– Ну что, надумал говорить? – спросил бородатый разбойник, что сидел возле костра.

Отложив нож, он вытащил из пламени пылающую головню:

– Или тебе этим промеж ног ткнуть? Глядишь и думать быстрее начнешь, а то и удовольствие получишь, – бородатый криво ухмыльнулся, а остальные зашлись хохотом.

Озрик, не раздумывая более, ринулся вперед. Бородач только начал подниматься, оборачиваясь на шум, как посох из звонкого россавского дуба ударил его точно в темечко. Раздался глухой стук, бородач кулем осел на землю, а посох, продолжая движение, с хрустом влепился в скулу тому мужичку, что все еще копался в мешке Странника. Разбойник удивленно хрюкнул, и рухнул со свернутой на бок челюстью. Двое, что стояли у камня, кинулись на Озрика, выхватывая длинные охотничьи ножи. Первым подоспел чернявый, невысокий мужичок, замахнулся дубинкой, одновременно пытаясь достать Озрика ножом в живот. Граф привычным движением уклонился от ножа, сбил посохом удар дубины вниз и впечатал подток чернявому в ухо. Мужичок взревел от боли, и растянулся на земле, получив жестокий удар сапогом под колено. Второй, высокий, светловолосый парень, едва уклонившись от мелькнувшего посоха, швырнул в Озрика дубинкой и бросился бежать. И достиг уже края поляны, когда посох, брошенный опытной рукой, с тяжелым гулом грянул ему промеж лопаток. Парень вскрикнул, с разбега наткнулся на ель и, ломая ветки, сполз по стволу.

Тяжело дыша после схватки, Озрик пинком угомонил чернявого который, держась за ухо, вопил, катаясь по земле. Прошелся по поляне, осматривая побитых разбойников

«Ничего интересного, – подумал Озрик связывая бесчувственных мужиков, – обычная шваль с большой дороги, какой много на земле». Закончив с путами, Озрик подобрал посох и вернулся к Страннику, который уже не шевелился и лишь тихонько постанывал в забытье.

«Эко ж его. – подумал Озрик, перерезая веревки. Тело Странника было густо покрыто синяками, порезами и ожогами, черты лица, залитого кровью было сложно разобрать, так сильно оно было разбито: «мало я вам, ублюдкам, отвесил…»

Перенеся Странника к костру, Озрик бережно уложил его на расстеленный поверх лапника плащ и принялся обмывать раны.

Били старика сильно и умело, но не насмерть. Переломов вроде не было. Озрик смазал порезы и ожоги целебной мазью, предусмотрительно прихваченной еще в селении, и как умел перевязал, без жалости распоров на повязки свою запасную рубаху. Укрыв старика, армяком почище, Озрик присел возле костра и уставился на огонь

«Задержка, опять задержка», – думал он, глядя на пламя костра. В лесу сгустился вечерний сумрак. В город Озрик уже не успевал, да и бросить старика-Странника здесь не мог. «Прости родная, – он погладил ленту на правой руке, – но не мог я пройти мимо».

Тряхнув головой, Озрик поднялся и проверил старика. Тот просто спал, согретый и успокоенный целебной мазью. Проверив узлы на веревках и добавив по паре полновесных оплеух незадачливым грабителям, Озрик устроился на ночлег.

Ближе к утру его разбудил треск веток и вкусный запах похлебки. В предутреннем тумане перекликались ранние птахи, звезды сошли с посветлевшего небосклона и лишь одна, крупная и яркая виднелась еще в просветах древесных крон, при виде которой Озрик поморщился и повернулся к костру. Странник аккуратно раскладывал хлеб на плаще, где уже стояли две миски, исходящие ароматным дымком. Вчерашние побои выдавали разве что синяки под глазами, разбитые губы и скособоченная поза старика.

– Болит? – поинтересовался Озрик, удивленный тем, как быстро старик оправился от ран.

– Терпимо, – ответил Странник, протягивая ему миску с похлебкой и хлеб, – кто ты?

– Зовут Озриком. По крови Россав из рода Черного Волка.

– Озрик? – старик в задумчивости пожевал губами, – не россавское имя…

Граф молча пожал плечами и принялся за еду.

– Должен сказать тебе спасибо. Если б не ты, добили бы меня тут.

– За что они тебя так, отец? – граф кивнул на разбойников, которые молча сидели у камня, со злостью глядя на него.

– Решили, что я несу деньги. Достаточный повод напасть на одинокого путника.

– Даже если этот путник – Странник? – Озрик выжидающе посмотрел на старика.

В свой черед Странник тоже молча пожал плечами.

– Ну что же. Ты в мои дела не лезешь, а я – в твои. Тебе до города помочь дойти? – Озрик ополоснул миску, плеснув из баклаги, и принялся собирать свой мешок, глядя как Странник приводит в порядок плащ и собирает разбросанные разбойниками вещи.

– Не надо, ибо я иду из Кирка. А тебе за помощь мой совет – до срока открывай лицо только тем, кому доверяешь, – Странник достал плащ точь-в-точь такой же, как его собственный. – В плаще Странника Серебряному Лису будет легче оставить охотников с носом.

– Узнал, значит… – Озрик с сомнением покачал головой, – таиться, прятать лицо…

– Узнал я, узнают и другие, – Странник пристально смотрел на графа, – стоит ли терять преимущество? Ты мертв, тебя не ждут ни друзья, ни враги…

– Скоро все равно узнают, – ответил Озрик, надевая плащ и опуская на лицо капюшон.

– Лучше поздно, чем рано. Или смерти ищешь про обещанное забыв? – охнул Странник, поднимаясь и забрасывая мешок на спину. – С этими что делать будешь?

– В городе скажу стражникам, пусть пришлют кого-нибудь, – ответил Озрик, шагая в сторону тракта. – А что до смерти – меня нелегко убить…

– В схватке – да. Только вот от яда или кинжала в спину можно и не уберечься. Рейдеры Лиги за деньги убьют любого…

– С Сумеречной Лигой у меня договор…

– Ну и много тебе помог этот договор в прошлый раз?

Озрик тяжело вздохнул, вспоминая свой промах, и молча зашагал сквозь лес к дороге.

– Здесь мы с тобой расстанемся, – сказал Странник, когда они вышли на тракт, – до города пара лиг, к полудню дойдешь. Прощай граф, да пребудет с тобой Великий Дух.

– Прощай Странник, долгой дороги и легкого пути. За совет и помощь – спасибо.

– Тебе спасибо Озрик из рода Черного Волка. За жизнь спасибо. – Странник пожал протянутую руку и, развернувшись, легко зашагал по дороге, будто и не били его вчера смертным боем. Озрик проводил взглядом фигуру Странника, растворяющуюся в лесном сумраке, и зашагал в сторону вольного города…

Озрик шел по мощеным камнем улицам Кирка, направляясь прямиком в порт. Раньше, в прошлой жизни, он непременно потолкался бы по торговой площади, прицениваясь к заморским диковинкам, заглянул бы в оружейные лавки Северного квартала, где можно было найти уникальные клинки тонкой работы. Непременно заглянул бы в «Парус и Сеть», где готовили изумительную рыбу с соусом из моллюсков. Да и много других мест посетил бы граф Сильверфокс в веселом Кирке. Сейчас же Озрик шел в порт, никуда не сворачивая и ни на что не отвлекаясь, пропуская мимо ушей выкрики зазывал и торговцев, не обращая внимания на изумительные ароматы готовящейся пищи из трактиров и харчевен. Чувствуя лишь, как нестерпимо жжет правую руку Алая лента.

Порта он достиг не скоро. Роскошные дома сменились конторским зданиями, за ними длинная череда амбаров и складов, затем полоса кабаков и ночлежек для матросов, и лишь после, за Морской стеной, засветился голубой простор бухты, лес мачт и приземистые башни цитадели.

Миновав ворота, Озрик оказался на длинной, выложенной камнем пристани. Звуки и запахи волной окатили его, заставив на мгновение остановиться. Остро пахнуло солью, водорослями, смолой и дегтем, мокрой пенькой и деревом, мешаниной запахов исходивших от тюков, бочек и мешков с товарами, сгружаемых на пристань. Крики носильщиков, возгласы капитанов, солидные голоса купцов, ругань матросов и прочего портового люда сливались в невообразимый гул, резко кричали чайки, слышалось ржание лошадей. Люди торговались, ругались, спорили, работали, не обращая внимания на застывшего Странника, лишь слегка кланяясь, когда проходили рядом.

Озрик внимательно рассматривал корабли, пытаясь среди разнообразия корпусов и мачт рассмотреть «Морского змея».

«Лесной Отец, да где же он!» – подумал Озрик и поймал за руку пробегавшего мимо мальчонку, лет десяти от роду.

– Мальчик, где отшвартовался «Морской Змей»?

– Он на рейде, сударь, – ответил мальчик, с любопытством рассматривая Странника

– А капитан?

– Вон там, – мальчишка махнул рукой в сторону здания Морского магистрата, – капитан Вёлве.

Озрик увидел группу людей, среди которых выделялась высокая, стройная фигура капитана.

«Эльф, – подумал Озрик, протягивая мальчишке мелкую монетку, – можно было догадаться».

– Вам стоит поторопиться, сударь, – сказал мальчишка, пряча монетку, – «Змей» скоро отправляется

Озрик кивнул, сунул мальчишке еще один медяк и зашагал к магистрату

«Ну, точно, эльф», – подумал Озрик, на ходу рассматривая капитана «Змея». Высокий, на голову выше остальных, стройный и широкоплечий, в остальном эльф был похож на своих собеседников. Та же одежда – суконная куртка, перехваченная широким поясом, легкий клинок в потертых ножнах, штаны, заправленные в короткие сапоги. Тот же соленый говорок с множеством непонятных слов и выражений. Только подойдя ближе можно было увидеть кончики острых ушей, выглядывающие среди длинных волос перехваченных кожаной гайтаной, и приподнятый к вискам разрез темно-фиалковых глаз.

Озрик подошел и разговор затих. Моряки выжидающе смотрели на Странника, которого каким-то чудом занесло в порт. Озрик остановился и оперся на посох, молча разглядывая колоритную компанию.

– Эхм… Вы что-то хотели, сударь? – начал, наконец, разговор один из моряков.

– Мне нужен корабль, идущий на Шесть Островов, – ответил Озрик, стараясь придать своему голосу глухость и плавность речи старика-Странника. – Добрые люди посоветовали мне обратиться к капитану Вёлве, с коим я и хотел бы поговорить.

– Я слушаю тебя, Странник, – сказал эльф, делая шаг вперед. Остальные тут же утратили интерес к разговору, следуя неписанным правилам вежества морского братства: есть капитан, есть пассажир – остальное их дело.

Вёльве и Озрик отошли в сторону

– Какое же дело у Странника в нашем королевстве, – эльф внимательно вглядывался в глаза Озрика, словно пытался понять, кто же скрывается под личиной Странника.

– У меня весть для Владыки Аэра, – ответил Озрик, переходя на эльфийскую речь, – ты можешь доставить меня в Ортос?

В глазах эльфа блеснул огонек интереса. Мало кто из людей в нынешние времена понимал эльфийский язык, еще меньше было тех, кто мог говорить на нем правильно.

– Ты знаешь наш язык? Кто ты? И какая весть у тебя к владыке?

– Прости меня, перворожденный, но имя свое я тебе не назову, странник я, путник перехожий, – ответил Озрик, стараясь следовать правилам вежливости, – так же не отвечу, что за весть я несу владыке, ибо послание это предназначено только для него…

Эльф молчал, выжидающе глядя на собеседника.

– Но я могу поклясться Лесным Отцом и Кровью Предвечных Звезд что ни мыслью, ни делом не нанесу вреда или урона народу эльфов и их владыке!

Озрик заметил, что эльфийский капитан заколебался. Клятва была принесена серьезная и очень немногие решались её нарушить, однако сомнения у Вёлве еще оставались.

– У меня нет оружия, и я не владею Искусством, – продолжил Озрик, – но у меня есть вот это.

Граф поднял левую руку, где на безымянном пальце светился тонкий ободок охранного перстня, положенного тем, кто считается гостем эльфов. Эльф молчал, перебирая длинными тонкими пальцами по рукояти меча. Озрик застыл как изваяние, опираясь на посох и ждал. Говорить больше было нечего. Все сейчас зависело только от решения капитана

– Я верю тебе, – нарушил молчание Вёлве, – не знаю, кто ты или что ты, но я верю тебе. Будь через час у шестого причала, там будет ждать лодка. И не опаздывай. «Змей» уходит с вечерним отливом, и ждать я не намерен.

– Я буду там, капитан, – ответил Озрик, склоняя голову в знак согласия.

***

…Сколько дней уже прошло, сколько страшных ночей проведено в беспамятстве, Анариэль не считала. Сначала жизнь шла короткими рывками, когда она приходила в себя, медленно и мучительно отходя от действия сонного зелья и снова проваливаясь в пустоту. Сколько дней, недель, месяцев она провела в таком полусне, Анариэль не знала. Потом зелье давать перестали, по крайней мере, днем. И первое, что она увидела, окончательно очнувшись, была её свадебная лента, разорванная напополам. Ей говорили, что Озрик сам порвал ленту, и она знала, что это так. Ей говорили, что её муж умер, но она не верила.

И с тоской смотрела на мир, лежащий за пределами её тюрьмы. Кляла себя за слабость, за упрямство, за то, что не хватило веры в Озрика, который обещал её защитить. Он стоял рядом, нависая как башня, в своей броне, и уговаривал её не уходить. Убеждал, просил…

А потом был путь через горы. Напрасный путь, их нагнали возле перевала. Нагнали Сумеречники и тот наемник. И не помогла охранная грамота и ничего не смог сделать Градимир, против хитрости троих опытных охотников…

Что было потом Анариэль не знала, в памяти зиял провал. Пустота с редкими вспышками полусна. И вот она здесь, в крепости Трора. На том же месте где стоял замок Озрика. Пленница…

Хвала Предвечным Звездам, что Трор хотя бы разрешил ей выходить на стену. Пусть и с идущей по пятам стражей. Пятеро воинов – трое наемников, двое Сумеречников – сопровождали её везде вне пределов её комнаты.

«Не убежать, ни кинуться со стены… край, тупик», – думала Анариэль. И словно опровергая её мысли, из кустов за рвом высунулась волчья морда. Очень большая волчья морда. Очень знакомая волчья морда. Янтарные глаза зверя поймали взгляд Анариэль. Эльфийка потянулась вперед, и в открытый разум, хлынул поток образов. Горящий замок, темная фигура на скале, дорога и тонкая нить знакомого запаха… «Он жив, – слова настойчиво стучались в её разум, – я найду его… Держись, сестренка… Дай знак… обманули… Завтра, здесь же… Дай знак…»

Анариэль покосилась на охрану. Стражники волка не заметили или же, заметив, не придали значения, больше интересуясь шуточной потасовкой во дворе. И чуть заметно кивнула. Волк тут же исчез в зарослях, как и не было его. А на следующий день Анариэль сбросила со стены свою Алую Ленту. Крепко сшитую и связанную в кольцо.

С тех пор минуло уж много дней. Долгие месяцы Анариэль в тревоге, ждала. Ждала чего угодно, знака, знамения, войска у ворот крепости. Чего угодно, лишь бы знать точно…

…В крепости все горит, крошатся под мощными ударами зубцы на стенах и башнях, двор застилают густые клубы дыма, сквозь который слышен грохот жестокой сечи. Анариэль стоит на вершине главной башни и, стиснув до боли в пальцах каменный парапет, пытается разглядеть, что творится внизу. Ветер, наконец, относит дым пожара в сторону. С грохотом распахиваются ворота и в пробитую брешь стальным клином врываются атакующие латники. Они идут, сомкнув строй, закрывшись массивными щитами, ощетинившись копьями и мечами. Словно тараном, бьют в редкую цепь защитников крепости, прорывая её и расшвыривая странно изломанные фигурки воинов, которые с резким суком падают на каменные плиты двора, будто и не люди вовсе, а деревянные фигурки…

Анариэль вздрогнула и открыла глаза. В окно что-то стукнуло. Потом еще раз и еще. Эльфийка потянулась и толчком распахнула ставню окошка, маленького, не пролезть, но достаточного для солнца и воздуха. И тут же отпрянула в сторону. Нечто с протяжным гулом влетело в окно, грохнуло о стену и упало на пол. Анариэль торопливо запалила маленький светильник и в круге дрожащего света увидела на полу короткий арбалетный болт. Поставив светильник на скамью, подняла стрелку. Оголовок затуплен и туго замотан паклей. Короткое оперенное древко было исчерчено мелкими, но читаемыми рунами эльфийской речи, а прядь черной звериной шерсти, повязанная возле наконечника, не оставляла сомнений об авторе послания. Как и просил Ратмир, Анариэль пристроила светильник на подоконнике вновь распахнутого окошка и отступила в бок. Второй болт, пушенный на огонек лампы, ударил в стену ровно над кроватью, упав на покрывало. Возле оголовка была туго намотана тряпица, для верности перетянутая тонкой жилкой. Под тряпицей прощупывалось нечто твердое.

Недолго думая, Анариэль подхватила светильник и трижды прикрыла огонек ладонью подавая условленный сигнал. В ответ, на темном склоне горы напротив её окна, появилась и тут же пропала крошечная огненная точка. Вновь поставив светильник на скамью, Анариэль торопливо распустила жилку и развязала тряпицу, под которой обнаружилось насаженное на древко знакомое кольцо – два золотых листа и сапфировая капля на них…

…Ратмир напряженно всматривался в ночную тьму, туда, где смутно вырисовывалась громада крепости, ожидая условного сигнала.

Ему везло. Три дня он околачивался возле крепости, пока не узнал, где находится нужное ему окно, еще день ушел на поиски удобного места для стрельбы. Ратмир с улыбкой погладил чуть шершавое ложе арбалета. Мощная машинка, мощная и точная. Сегодня ему повезло еще раз. Ночь выдалась ясная и безлунная. В лесу на гребне темно как в брюхе дракона, но много ли света нужно Проводнику.

Огонек в заветном окошке мигнул и пропал, снова появился и пропал, и еще раз. Три вспышки – стрела достигла цели. Ратмир отложил арбалет, торопливо вынул из укромной ямки свой светильник и подал ответный знак. Все, дело сделано, можно уходить. Тщательно закрыв ямку с погашенным светильником камнем, медленно и осторожно Ратмир отполз от края скалы, на котором лежал и, аккуратно раздвигая ветви, втиснулся в густой кустарник. Отгородившись от крепости заслоном густой листвы, Ратмир поднялся и легким, бесшумным шагом побежал к приметному валуну, где оставил свой мешок, топор и почти готовый вход в Лес. Выбираться из долины обычной дорогой, да по большей части ползком да по кустам ему не сильно улыбалось. Так же, как и попасться дозору нынешнего хозяина долины, которые были густо натыканы по всем тропам, а у Северных Врат тем более.

До валуна оставалась пара саженей, как впереди что-то мелькнуло. Ратмир замер, присмотрелся и медленно опустился на корточки, под прикрытие густого подлеска. Впереди, у валуна, спиной к нему стоял Сумеречник. Стоял прямо на схроне с вещами в двух шагах от Портала. Ратмир беззвучно выругался, везение кончалось. Сумеречник явно почувствовал волшбу и явился посмотреть, что здесь твориться.

«Сумеречники поодиночке не ходят», – вспомнил Ратмир слова брата и огляделся. Высмотрев рядом корявое дерево Ратмир, медленно переполз к нему и прижался спиной к стволу, лихорадочно обдумывая следующий шаг. Сумеречник молча двинулся в обход валуна, держа в руке кинжал. Был бы это обычный стражник, Ратмир проскочил бы мимо легко и незаметно, но с Сумеречниками все было намного сложнее. «Убить его, – думал Ратмир, – труп найдут и насторожатся. Оглушить? Не факт, что получится. Усилят сторожу, будут искать, найдут болты под стеной. Значит надо ждать».