Убийство на далеком астероиде

— Это девиз?

— Это обед. Я сегодня не завтракал.

— Ты никогда не завтракаешь. — Она взяла пинцет и поправила ещё одну звезду — просто чтобы занять руки. — Ковбои, конечно, питаются виски и справедливостью, но мы с тобой в космосе, а не в вестерне.

— В вестерне у меня была бы лошадь.

— У тебя есть «Койот-4». Он ест меньше сена.

Я доел капкейк и машинально проверил внутренний карман. Накладная Грегора — на месте. Ключ — на месте. Я нащупал его пальцами. Металл был тёплым.

Лин заметила этот жест. Ничего не сказала — просто кивнула. Мы оба знали, зачем он нужен. Если дверь заблокируется, если Элли отключат, если магнитный замок умрёт без питания — у меня будет ключ. Старый, механический, с потёртой гравировкой «СВК». Ключ от дома. От единственного места в колонии, где гирлянда никогда не гаснет.

Планшет на стойке мигнул зелёным. Элли — как всегда, без приветствия, сразу к делу:

«Резервный аккумулятор кофемашины №4 заряжен. Магнитный замок двери под напряжением. Все союзники подтвердили прибытие: Маркус, Анна, Олаф, Хелена. Корвин не отвечает, но я фиксирую его передвижение в сторону коммерческого сектора. Селина Вейл вышла из административного яруса. Рейн остаётся в кабинете Вейла. Ожидаю дальнейших указаний».

— Указаний не будет, — сказала Лин. — Ты и так всё знаешь.

Короткая пауза. Затем:

«Я знаю. Я просто хотела, чтобы вы услышали это от меня. Я работаю в этой колонии сто лет. Это первыйраз, когда я... Неважно. Удачи. Я в вас верю».

Лин посмотрела на меня. Я посмотрел на неё. Вера Элли — это было что-то новое. И что-то очень хрупкое.

Лин взяла турку — холодную, бесполезную без плиты, — и поставила её на стойку. Просто как символ. Просто потому что она всегда там стояла. Потом подошла к кофемашине №4 и нажала кнопку. Та загудела, и через минуту перед нами стояли две чашки кофе.

— Последний перед дегустацией, — сказала она. — «Чёрный как космос». Без надежды. Надежда кончилась. Осталась только правда.

Я взял чашку. Сделал глоток. Кофе был горячим, горьким, с долгим послевкусием. Как правда. Как приговор.

Мы выпили молча. Гирлянда мигала. За окном, в гидропонном саду, синие ночные лампы сменяли фиолетовые — вечерний цикл начался. Где-то там, в административном секторе, Вейл поправлял запонки и пил растворимый кофе, не зная, что его сестра уже вышла из кабинета. Где-то там Корвин шёл по коридору, сжимая в кармане фотографию верстака Тома. Где-то там Маркус опирался на трость и ждал своего часа.

А здесь, в «Свежевыжатом», гирлянда горела. Кофе был допит. Капкейки стояли на витрине — двенадцать штук, двенадцать звёзд, двенадцать огоньков, которые мерцали в жёлтом свете. Я допил кофе, поставил чашку на стойку и посмотрел на Лин.

— Пора? — спросил я.

— Пора, — ответила она.

Она подошла к доске с меню и подчеркнула надпись «Оправдательный — СЕГОДНЯ» последней, пятой чертой. Мел крошился. Белая пыль осталась у неё на пальцах, на золотой чашке передника. Она не стала её стряхивать.

Потом сняла передник — тот самый, рабочий, с вышитой кофейной чашкой, — и надела другой. Белоснежный, накрахмаленный, с золотой нитью на груди. Завязала тесёмки тугим узлом. Расправила складки.

— Теперь готова, — сказала она.

Я в последний раз проверил ключ во внутреннем кармане. Он был на месте. Накладная Грегора — на месте. Значка не было, но пустота на груди больше не ощущалась как потеря. Она ощущалась как свобода.

Я подошёл к двери и взялся за ручку.

— Вру, что не боюсь, — сказал я.

— Это нормально, — ответила Лин. — Я тоже вру.

Я открыл дверь. В коридоре горели аварийные лампы — тусклые, синие, — и в их свете я увидел первую фигуру. Маркус. Он опирался на трость и смотрел на меня с выражением человека, который слишком долго ждал этого момента.

— Добрый вечер, шериф, — сказал он. — Мы не опоздали?

— В самый раз, — ответил я.

За его спиной, в полумраке, угадывались ещё двое — Анна и Олаф. А дальше, в глубине коридора, двигались ещё две тени. Хелена Ким с планшетом под мышкой. И — с лёгкой задержкой, словно всё ещё сомневаясь, — Селина Вейл.

Я отступил в сторону, пропуская гостей. Лин стояла у стойки, прямая, спокойная, с чашками, расставленными по росту. Кофемашина №4 тихо гудела. Гирлянда мигала.

Дегустация началась.