- -
- 100%
- +
Глава 1
Все испытания на мою голову! Везёт как утопленнице… Посадочный купон оформляла в последний момент, на поезда южного направления билетов уже в принципе не было, хотя лишь начало курортного сезона. Чудом удалось урвать последний на сайте – мерзкий плацкарт, спасибо что не боковое и не у туалета. Но соседи, конечно, отпад: беспокойная мамочка колхозного типа с пятилетним хлюпающим недоноском и надоедливый дед, на вид – старый маньяк: уставился на меня с первых минут и лезет с разговорами и с дебильными прибаутками, хотя состав ещё даже не тронулся. А ведь трястись тут двое суток с ними!
С удовольствием поменялась с дедом местами – ему досталось по билету верхнее. Пусть общается с другой попутчицей, ей анекдоты травит, уверена: ни она, ни её чадо на второй ярус не полезут, ну если только спать. А я буду сверху смотреть на проносящиеся за окном леса и полустанки. Плевать. Лишь бы скорее уехать из этого проклятого города, и забыть, забыть всё… За исключением того, что из памяти не стереть.
Ленчик пришла провожать меня, машет в окно вагона, одноклассница и подруга единственная. Нет, не единственная – нет у меня больше подруг и не будет никогда. Её потом тоже забыть себе прикажу, а сейчас выйду на перрон поболтать с ней – под занавес последнего акта моей супружеской трагикомедии.
– Держи пирожков горячих в дорогу, мать напекла! – Ленчик суёт мне пакет с чем-то аппетитно пахнущим и горячим. – Домашние, вкусные! И вообще ешь хоть иногда, глянь на себя: исхудала как за этот год, кожа да кости… Зачем ты уезжаешь? Будто тебе поможет это бегство, останься!
– Лен, это решено. Как отрезало. Невыносимо мне здесь, душно, опостылело до смерти …
– Да это эмоции, глупости всё! Ну не изменял тебе Николюсик, не изменял! Это свекруха твоя всё подстроила, она давно вас разбить решила. А ты повелась, позволишь ей радоваться, праздновать вашу ссору? Говорю же: куча народу видела, что он напился вдрызг у Мечковского, машину новую обмывали, а Дина его провожать вызвалась, потому что он на ногах уже не держался. Ну и проводила… до самой кровати… Он-то и не помнит толком ничего! Когда Динка мужа твоего притащила, мать его дома была, но вдруг ушла бегом – в магазин ей приспичило. И скорей тебя с работы вызывать, типа «я плиту не выключила» … Подстроено, подстроено всё!
– Эту версию он тебе рассказал? Слышала сто раз. Пить надо меньше. Прям, изнасиловала она его, ага.
– Ну и чёрт с ним, с Николюсиком. Других что ли нет. Ты же любую королеву красоты затмишь! От тебя все мужики без ума, каждый в лепёшку расшибиться готов, лишь бы ты на него взглянула! Будет у тебя и новая любовь, и настоящая семья. Сбежать нетрудно, но от себя не убежишь. И смысл покидать с бухты-барахты родной город – в никуда, в полную неизвестность? Кроме меня никто и не знает, что ты уезжаешь. А Николюсик думает, что ты у нас гостевать собралась на недельку…
– Не в Николюсике дело, Ленчик, совсем не в нём. Давно следовало с ним развестись. Я простить себе не могу, как меня угораздило связаться с этим маменькиным сынком. Правду говорят, что в восемнадцать лет мозгов нет. Заморочил мне мозги, принц на белой бэхе, ухаживал красиво, на руках носил… Да для показухи я ему нужна была, как и его бэха, для понтов, вот мол Леонова, звезда наших тротуаров, моя собственность теперь – смотрите все и завидуйте! А сам ничтожество полное. Ноль без палочки, шагу ступить не может и копейку в жизни не заработал без своей матери. И вы мне ещё в уши все дудели: вы потрясающе красивая пара, мать солидная бизнесвумен, он суперклассный… Друзья называется!.. В общем я даже рада, что так случилось, наконец есть повод с ним порвать окончательно.
– Съездить и развеяться, спору нет, просто необходимо. Попробовать с чистого листа в другом месте, начать новую жизнь. Но к чему сжигать все мосты одним махом? Ты дом за бесценок продала родительский, зачем?
– Деньги понадобились. На поездку и на первое время.
– А где жить потом будешь? И кому ты нужна в чужих краях-то? Здесь бы мы все вместе помогли тебе, не пропала бы!
– И там не пропаду, не волнуйся. Ладно, позвоню, как устроюсь, что и где, все подробности. Лен, проводник зовёт уже. Всё, прости-прощай!
– Не забудь – сразу же сообщи, как приедешь! Звони через мессенджер почаще!
Ленчик заревела белугой, уткнулась мне в плечико, обнимашки затеяла. Жаль её. Эх, не знает она ещё, что все старые симки я выброшу сегодня и аккаунты закрою в соцсетях… Хорошо, что я её реакции на это не увижу и не узнаю никогда. Прощай, Ленчик! Прощай, город моего счастливого детства, хрустальной юности и пережитого горя, город скорби, унижений и позора.
Вот и скрылся он за косогором. Под стук колёс медленно наступил вечер. Соседка утихомирила своего сыночка и угомонилась сама, уснув на верхней полке. Мы с дедом присели к столу у окошка чаи гонять. Разговоров, понятно, не избежать. Да ничего себе старикан, вполне интеллигентный оказался: «Деловую газету» ещё читает, безобидный пенсионер, бывший счетовод какой-то конторы.
– Я в санаторий, подлечиться еду, – делится он безумно важными для меня сведениями. – Звать меня Сергей Васильевич. А вас можно узнать, как величать?
– Ная.
– Это что за имя тарабарское, никогда не слышал.
– Обычное. Уменьшительное от Анастасия.
– Скажите пожалуйста. Не подумал бы. Анастасия имя замечательное и вам очень идёт. Но по какой причине не Настя?
– Не люблю «Настя», приучила с детства всех называть меня Наей.
– Зря. Настенька душевней звучит, да и похожи вы на Снегурочку из сказки. На курорт отдохнуть едете, Ная?
– Работать. Предварительные два этапа собеседования дистанционно прошла. Тесты сдала успешно. Осталось с генеральным директором пообщаться и должны оформить.
Что это я разоткровенничалась? Мне надлежит отныне врать везде и каждому. Ничего, с дедом этим мы больше никогда не пересечёмся по жизни, да и кто запоминает дорожную болтовню? А исповедаться мне неймётся напоследок.
– И кем же работать предстоит?
– Офис-менеджером.
– Секретаршей?
– Референтом. В крупной строительной фирме.
– Дело хорошее: жить и работать летом у моря. Мечта, а не работа.
– Боюсь, и минуты свободной не будет взглянуть на море, не то что прогуляться. Большие объёмы информации, режим многозадачности… Недаром местные кадры отказались от этой должности.
– Абсолютно не исключено. А что ж родители дочку столь юную без опасений одну отпустили – в далёкий жаркий регион?
– Я, Сергей Васильевич, совершеннолетняя, мне аж целый двадцать один год. И самостоятельная. А родителей… у меня нет. Умерли.
– Простите, Ная. Давно?
– Отец год назад, мама больше полугода уже. Заболели, вначале папа… Сердце. Коронавирус ещё иммунитет подкосил… Трудно об этом вспоминать. Сменим тему, если позволите.
– И впрямь, Настенька, переведём разговор, то есть я хочу сказать – Ная. Тем более, что у меня тоже никого нет: ни жены, ни детей. Сын единственный непутёвый был: проворовался, угодил в колонию и там погиб. И я стал совсем одиноким. Осиротели мы с тобой… А это друг твой пушистый? Мишка плюшевый вон смотрю из рюкзака твоего выглядывает. Взрослая говоришь, а в куклы не наигралась ещё? Я таких мишек где-то видел… А, вспомнил – в тире их дают как приз победителям, метким стрелкам!
Прошаренный дед. На этом откровения, пожалуй, настала пора заканчивать.
– Да, это призовой мишка. Выиграла конкурс летних сарафанов в городском парке. Этих медведей, похоже, туда по разнарядке эшелонами отправляют. А вы стрелять любите?
– Куда мне! Я слепой почти. Все развлечения: через очки издалека на девушек любоваться, да газетки почитывать, сидя на лавочке в парке.
– Розы как рано там расцвели в этом году, заметили Сергей Васильевич?
– О да! Нарциссы тоже изумительно цвели, и тюльпаны, и пионы особенно! Я новый сорт тюльпанов у себя на даче посадил, «Фокстрот» называется …
Всё, пошла дачно-огородная тема, слава Богу. Вскоре утомила я и дедулю, лёг отдыхать. Мне не спаслось: в плацкарте я не ездила никогда в жизни. Духота, вонь и все прочие «прелести». Но хождение по вагону подозрительных типов и торчащие отовсюду ноги в дырявых носках, а также и без оных, меня не особо беспокоили. Опять этот холод в груди и воспоминания, которые душат невидимыми лапами безжалостного зверя и наваливаются сверху железобетонной плитой. И мысли под стук колёс: «Ты не вернёшься. Возвращаться некуда. Твоего дома больше нет. Ничего и никого у тебя нет. Тук-тук. Тук-тук.»
Соседка-мамочка и проводница настойчиво трясли меня при приглушённом свете вагона. Я, ничего не понимая, открыла глаза и глянула на часы: полчетвёртого ночи, что за дела?
– Девушка, у вас валидол не найдётся случайно? Или что-то сердечное? Мужчине пожилому, соседу вашему, нездоровится.
Слетаю с верхней полки, подхожу к деду: лежит в холодном поту, хрипит, ничего сказать не в состоянии: челюстные мышцы, наверное, свело. Пульс почти не прощупывается, нитевидный, сознание теряет. Поворачиваю на бок, чтобы не захлебнулся водой, которой эти две кумушки пытались его отпаивать.
– Это эпилепсия? Или инсульт? Как думаете? Врача не нашли пока в поезде, спят люди …
– Дайте мне ту сумочку черную, что он с собой всё время носит, – лезу сама за его сумкой. Так я и думала – инсулин в упаковке, шприцы. – Кома у дедушки. Диабетик он. Ошибся с дозой инсулина скорее всего. Когда станция? Нужно снимать с поезда и госпитализировать срочно!
– Через час с лишним ближайшая станция.
– Печально. Не выживет. Через рот сахар уже не дашь. Ура! Ампула глюкозы тоже есть в сумке.
– У вас медицинское образование? Вы точно знаете, что надо делать? – проводница глаза ещё больше округляет: точь-в-точь сова с куриными мозгами.
– Да, медик я. Диплом в чемодане.
Вру им, чтобы заткнулись. За время мотаний по больницам, ухаживая за своими, я насмотрелась всего и научилась многому. Но доказывать некогда и бессмысленно. Обеззараживаю руки дедушкиным одеколоном, он у него кстати зачетный – английский, откуда у простого-то пенсионера?.. Но нам сейчас тройной лучше бы подошёл, по проценту спирта. Прошу светить мне фонариком телефона: свет паршивый. Вкалываю внутривенно глюкозу. Дед оживает потихоньку.
На ближайшей станции его всё же сняли – скорая уже поджидала и целый эскорт из полицейских машин… Странно, к чему эти почести и показуха?.. Но, видимо, рейтинг РЖД решили поднять перед летним сезоном.
Пошла провожать деда до скорой, стоянка поезда три минуты, долго прощаться некогда. Престарелый цветовод-любитель очнулся, жест мне делает чтобы я нагнулась. Тихо лепечет, язык заплетается ещё.
– Настенька, спасибо, дочка. Вовек не забуду.
– Выздоравливайте, Сергей Васильевич. И приезжайте на курорт. Должны же вы путёвку свою отгулять! А я навещу вас. Как санаторий ваш называется?
– Я сам тебя найду, дочка…
Бегу обратно к поезду, он уже трогается. Не найдёшь ты меня, дедуля. Да и искать не будешь. Слышала я эти заверения в вечной благодарности столько раз! Знаю им цену. Но мне и не нужна эта благодарность.
Поезд привёз меня в приморский город в семь утра. Вещи сдала в камеру хранения, не с ними же мыкаться. Два потертых чемодана – это вся моя собственность. В одном – папины книги, наши семейные альбомы, мамины любимые безделушки, картины… В другом моя одежда. Ещё имеется счёт в банке на небольшую сумму, которой по моим расчетам должно хватить на несколько месяцев скромной жизни в этом туристическом раю.
Вскинула рюкзачок на спину. В офис я обязана была явиться к девяти. Есть ещё время привести себя в порядок. Благо, что в курортном местечке услуги душевых кабинок повсеместно и кое-где они уже открылись. Смыла с себя всю дорожную пыль, переоделась в захваченную с собой чистую одежду. Что было эти дни на мне, пропахшее скверным плацкартом, выкинула в урну. Косы долго сушить, да ладно, пекло начинается – высушатся по дороге, завязала волосы в элегантный низкий пучок, спереди все гладко зачесала, открытый лоб, никаких кудряшек. Им желательна почти дурнушка, ну, слегка миловидная, как я поняла. Что ещё сделать, как себя уродовать? Брови выщипать? Шучу, это уже слишком. Ноль декоративной косметики, немного нюдовой помады, никакого парфюма – хватит и дезодоранта. И последний штрих – очки в грубоватой, но стильной оправе. Это просто стекло, с лёгким дымчатым затемнением. Не заметно, что оптики нет. Зрение у меня стопроцентное, очками пользуюсь лишь солнечными, нелепое ощущение. Оглядела себя: всё ли соответствует указанному дресс-коду. На всякий пожарный сверилась с письмом, что прислали из отдела кадров. Короче: белый верх, темный низ – не облегающая юбка ниже колен, строгая блузка без рюшей и кружев, воротник под горло. Застегнуты все пуговицы. Бельё не просвечивает и не угадывается. Туфли лодочки, закрытые, на среднем каблуке. Никаких украшений, можно только неяркие серьги-гвоздики и часы неброского дизайна, ненавистное обручальное кольцо. Телесные колготки. Твари, это в такую жару! Надеюсь, у них там сплиты, конечно. Но не полезут же под юбку – надела тонкие чулки. Маникюр френч на коротких ногтях. Вроде всё идеально скучно, как и требовалось. Что ж, пора в центральное представительство фирмы, посмотрим на этот гадюшник, где ждут грымзу секретаршу с высшим образованием.
Сверкающий высокий особняк из стекла и стали виден был издалека. На входе два охранника, металлоискатели. Мысленно фиксирую. Спросили: кто? куда? И отправили на ресепшн в вестибюле. Судя по великолепному холлу, фирма процветает: всё дорого-богато. Сплошной авторский дизайн в интерьере, отделка из импортных материалов, удобные диваны из белой кожи, уникальные икебаны и бонсаи, фонтаны и куча электронных фишек: огромные плоские экраны, рекламные смарт-панели и видеокамеры – они повсюду.
Девочки администраторы на ресепшн были одеты, как и я, по чёрно-белому дресс-коду. Но безупречной скромности я не заметила: и локоны вьются, и бирюльки сияют, и кофточки на три пуговицы расстёгнуты. Или это только на этапе собеседования с Генеральным монашеский вид положен? Выясним.
Вызванный по телефону администраторами немногословный сотрудник отдела кадров спустился за мной в вестибюль, вежливо поздоровался, также вежливо прикарманил мой паспорт и препроводил наверх, на пятый этаж в отдел кадров. Начальник отдела вместе с руководителями службы протокола и службы безопасности «сообразили на троих» и устроили мне предпоследний, незапланированный допрос с пристрастием.
– Ная, вас уведомили, что вы будете замещать место декретной сотрудницы, эта должность временная? – кадровичка, Инесса Павловна, упитанная дама в льняном наряде от Chanel.
– Разумеется уведомили.
– Мы проверили ваши документы, по ним вопросов нет. Вы замужем? – «безопасник», мужик средних лет, блёклой внешности и с военной выправкой.
– Да, – отвечаю я, потому что юридически это верно, на развод я подам позже. – Муж тоже приглашён на сезонную работу – в Москву. Но будет приезжать ко мне, на выходные, если появиться возможность.
– У нас шестидневка и внеурочные, вы в курсе? – не унимается кадровичка.
– В курсе. Мы с мужем решили подзаработать этим летом и приобрести положительный опыт для карьеры, поэтому личная жизнь будет на втором плане.
– На десятом, на десятом плане! – звереет безопасник. – А лучше вообще забудьте о ней!
– Фирма обеспечивает своих сотрудников бесплатными обедами в нашей столовой, но не предоставляет служебное жильё. Вопрос с квартирой у вас решился? – Инесса бесконечно будет меня кошмарить? Понятия не имею куда мне идти из офиса. Вру дальше.
– Я намереваюсь жить у родственников, адрес уточню позже, если нужно.
– Не нужно, вам выдадут служебный смартфон с маячком, вы всегда будете находиться на связи, в любое время суток, и ваше местонахождение будет нам известно, – безопасника зовут Клим Могильный. Нарочно не придумаешь.
Последовали ещё какие-то дежурные и провокационные вопросы, которые я уже обговаривала по скайпу со своей непосредственной начальницей, Розой, высокой темноволосой красавицей в синем брючном костюме – начальникам отделов отступления в дресс-коде не возбранялись. Через час эта экзекуция благополучно завершилась, и мы с Розой направились в приёмную директора, а по совместительству – президента компании.
Приёмная, больше похожая на тронный зал во дворце, представляла собой просторную комнату с панно и барельефами а-ля Ренессанс, в глубине которой и располагался «трон» – моё рабочее место: целый островок из горы компьютеров, офисной техники и коммутаторов. Открытые полки с аккуратными папками, закрытые шкафы непонятно с чем. Вычурная и неуместная для делового помещения обстановка итальянского палаццо. Картины-фрески под Микеланджело на потолке! Два ряда роскошных кресел вдоль стен. Напротив друг друга две двери с золотыми табличками: одна – «Генеральный директор», вторая – «Главный инженер». То, что у директора плохо с башечкой я конечно знала, но масштаб бедствия не представляла.
В приёмной сидели несколько человек, ожидающих приглашения на «ковёр». Лицом к входной двери, за моим будущим столом, уткнувшись в клавиатуру, пряталась за экраном компьютера маленькая пухленькая девушка с заплаканными глазами. Увидев нас, она демонстративно всхлипнула и подождав, когда мы приблизимся к ней, стала шептать взволнованным голосом:
– Роза Артуровна, наконец-то! Я не вынесу до конца дня, пусть новенькая уже сегодня приступит, можно?
– Не выдумывай, она ещё не оформлена и даже не утверждена, – в свой черёд шёпотом процедила Роза. – После обеда я тебя заменю кем-нибудь. Не знаю правда кем. Разве что Ольга из бухгалтерии согласится, но кроме тебя, Ириска, натуральных блондинок у нас нет.
– Директор очень любит блондинок? – интересуюсь я. Обе выпялились на меня так, будто сказала что-то матерное на исповеди у падре.
– Любит? Да он ненавидит всех блондинок, особенно натуральных! – шипит Роза. – И не скрывает этого. Речь идёт о личном, не профессиональном предпочтении. Поэтому и нужна светловолосая девушка, чтобы не отвлекала от работы. А самое забавное, – Роза шепчет мне чуть ли не в ухо, – это приказала его жена, вице-президент фирмы, у них сложные отношения, понимаешь?
Ириска жмёт кнопку на мини-АТС для связи с шефом.
– Виталий Вениаминович, Роза Артуровна с соискателем на должность офис-менеджера пришли, как вы и назначали им – ровно к десяти ноль-ноль.
– Снегирёв пусть зайдёт, – послышался в ответ глухой безразличный голос по громкой связи.
Один из ожидающих в приёмной, прижав к сердцу заветную папку с какими-то документами, на цыпочках подобострастно проскользнул за дверь кабинета директора.
– Придётся присесть, – Роза кивнула мне на кресла. – Как видишь, если утвердят твою кандидатуру, ты будешь одна в приёмной двоих руководителей. Но главный инженер почти всегда на объектах, в офис заглядывает пролётом, да и то не каждый день. Не волнуйся, ты справишься. И мы рядом, весь отдел поблизости. Не обращай внимания на Ириску, она вообще айтишник, с людьми работать не может. А ты сумеешь.
– Приложу все усилия, – искренне уверяю её. И ты постарайся, Роза, не попасться в скором времени на моём пути.
Ожидание затянулось ещё на час с лишним. В очередной раз к Розе и к Ириске обратился один из желающих попасть к Витвэну (так между собой здесь втихаря прозвали директора) – нервный и издёрганный старший мастер второго участка:
– Мне срочно подпись его нужна, всего лишь подпись, Роза Артуровна! Всё согласовано, четыре автобуса, две бригады с шести утра ждут добро на выезд! На минуту заглянуть не разрешает, как быть?
– Вы же понимаете, что он не подпишет, если вломитесь без спроса! –укоризненно осадила его Ириска.
Взмыленный Снегирёв меж тем выскочил из кабинета.
– Руководитель службы протокола, – монотонно прозвучало из селектора.
Мы с Розой зашли в кабинет Витвэна. Это был вальяжный и довольно невзрачный на вид экспонат, лет сорока с жиденькой шевелюрой, в дорогущей классической тройке, с щегольским галстуком в тон к шелковой рубашке. Он что-то усердно записывал в блокнот, сидя в царском кресле за своим т-образным столом. Если в приёмной был ренессанс, то здесь царил не иначе как Олимп – античный стиль и непомерное количество кубков и каких-то наград в стеклянных шкафах. Уровень – бог.
Роза остановила меня на полпути к столу директора. Мы обе продолжали молча стоять по стойке смирно, пока он не вскинул на нас свой быстрый взгляд. На мне его взгляд задержался чуть дольше: пробежался снизу вверх, дошёл до груди и вернулся в блокнот.
– Роза Артуровна, вы сюда на пятый этаж пешком поднимаетесь или в лифте едете?
– На лифте, Виталий Вениаминович.
– Периодически полезно подниматься по лестнице пешком. Врачи рекомендуют следить за здоровьем. Я вот сегодня сподобился и поднялся пешком. И знаете, что я увидел по пути?
– Нет, не догадываюсь, Виталий Вениаминович.
– Циперус. Эффектное растение, в человеческий рост, но наполовину засохшее, коричневое! На одной из лестничных клеток умирает цветок, и никому до этого нет дела. Вы руководитель службы протокола, не думаете, что кто-либо из наших ценных гостей ведёт модный здоровый образ жизни? И окажется на этой лестнице? Какое представление может создаться обо мне и моей компании?
– За полив цветов отвечает завхоз.
– Да, а за имидж компании – вы. Поэтому я распорядился, чтобы завхоз лично поднял и отнёс горшок с этим деревом к вам в кабинет. Будете поливать цветок, рыхлить землю, лечить и в свой ежедневный отчёт вносить информацию о его состоянии. На пару с завхозом. Дедлайн – месяц. До позеленения дерева. Ясно? Хорошо, давайте обсудим кандидатуру на вакансию офис-менеджера. Присаживайтесь.
Мы подсели рядком к столу этого монстра.
– Я посмотрел ваше резюме, Анастасия Георгиевна. Скажите, как вам кажется, почему из всех претендентов мы выбрали именно вас? Естественно, вам не удастся сравнить себя с другими – вы их не видели. Но расскажите о своих преимуществах и «золотых» качествах, благодаря которым вы удостоились нашего внимания…
О, я тебе расскажу о моих преимуществах, Витвэн. Очень скоро. Потерпи.
– В моих рекомендательных письмах подчеркиваются высокие коммуникативные навыки и адаптивность. К тому же я очень целеустремлённый человек.
– У каждого второго такой набор. Я обратил внимание на другое. Вы закончили факультет рекламы и связи с общественностью, правильно?
– Совершенно верно.
– И успели немного поработать в городской администрации. В каком отделе?
– Молодежной политики.
– Это очень ценный опыт. На своём месте, Ная, вы обязаны будете выполнять не только функцию первого офис-менеджера, иными словами – лица нашей компании, что очень ответственно и почётно, но возможно мы привлечём вас и для другой работы. В соответствии с вашей специализацией и опытом.
– Благодарю за доверие.
– Прекрасно. Передайте документы, я подпишу. Подождите, Роза Артуровна, моя виза должна идти после подписей всех нижестоящих руководителей, я заодно и делопроизводству теперь должен вас обучать? Где подпись главного инженера?
– Главный инженер не утверждает непроизводственный персонал, – на Розу страшно было смотреть. Её уже начинало колотить.
– Но это и его персонал. Моя приёмная – это ещё и приёмная главного инженера! Пусть визирует. Ирина Сергеевна, где Михайлов? У себя? Отлично. Ко мне пригласите, его визы нет на приказе о приеме офис-менеджера.
Как мучительно и усердно я готовилась к этому мгновению, к этой встрече! Внутри меня всё напряглось, дыхание перехватило. Я попыталась взять себя в руки, но ничего не выходило: кулаки сжались сами собой. Сейчас я его увижу – подлинную причину моего появления в компании. Мою цель. Главный инженер не заставил себя долго ждать: рослый загорелый мужчина лет тридцати стремительно вошел в кабинет и, даже не посмотрев в нашу сторону, бросил перед директором какую-то бумажку.
– А здесь ты мою визу не обнаружил? Не узнаёшь мой почерк? Ты почему пятый час бригады не выпускаешь? Сроки опять сорвать мне хочешь?!
Высокие отношения, какая прелесть. Будем считать, что это приятный бонус мне за плацкарт и все приключения. Не знала, что они враги, думалось, что друзья, взаимовыгодные партнёры хотя бы. Весьма интригующий расклад получается. Может они сами друг друга поубивают, главное им не мешать?
– Погоди, Денис Юрьевич, не кипятись. Субординацию не нарушай при подчинённых то. Я же лучше тебя знаю, что происходит на фирме. Бригады приедут, а там материалы некачественные на объект привезли, между прочим. Их уже меняют. Поставщик на неустойку нам влетел. Всё по уму, не нервничай.
– Тогда подписывай мастеру приказ, – в карих глазах Михайлова столько было огня и ненависти, словно он хотел прожечь насквозь Витвэна.