Люби ближнего, как самого себя

Читаем Библию и святых отцов

"Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки"

(Мф.22:37-40)

Я всегда в своей жизни, когда что-либо исследовал, пытался докопаться до самой сути. Читая же Евангелие, я часто думал о словах: "На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки" (Мф.22:40). Мне всегда казалось очень важным понять эти слова, раз в них заключён весь смысл Благовестия!

Первая заповедь возвещает нам о любви к Богу, так как весь закон и вся жизнь зависит от любви к Господу Богу. Вторая заповедь подобная первой по величине. Толкователь Писания Евфимий Зигабен говорит, что обе заповеди "находятся во взаимной связи и зависимости: кто любит ближнего, тот любит и Бога, соблюдая заповедь Его, а кто не любит ближнего, тот и Бога не любит, не соблюдая заповеди Его"1.

Я заметил, что обычно на этом моменте большинство толкователей Евангелия останавливаются в исследовании и идут далее. Но здесь присутствует ещё один очень важный смысл. Если учесть, что эти две заповеди взаимосвязаны, то стоит вспомнить и о их связи с самим собой. Любить ближнего, как самого себя. Что означает самого себя? Как мне нужно любить себя, чтобы любить ближнего, как самого себя?

Этот вопрос очень важен, ведь он является главным вопросом всего Священного Писания. И во взаимосвязанности любви к себе с любовью к ближнему и любовью к Богу, любовь к себе почти никто не разбирает. А ведь "Я" ближе всего к самому себе, а значит любовь к себе в этой последовательности стоит на первом месте. В иерархии ценностей любовь к Богу стоит на первом месте. В такой последовательности написано и в Евангелии. Но в логической взаимосвязанности этого золотого закона, любовь к Богу и любовь к ближнему зависит в первую очередь от любви к себе. Без понимания, как правильно или благочестиво любить себя, мы так и не сможем постичь всю суть Библии.

Предписание любить ближнего "как самого себя" (ὡς σεαυτόν) не содержит скрытого повеления любить себя. Частица ὡς предполагает, что люди уже любят себя2; их призывают подобным же образом любить других. Так и апостол Павел говорит: "Никто никогда не ненавидит свою собственную плоть". Апостол также призывает мужей любить жён так, как они любят себя (Еф.5:28-29). Из этого не следует делать вывод, что никто никогда не испытывает неприязни к самому себе. Скорее, намерение заповеди состоит в том, чтобы сказать, что человек инстинктивно действует, чтобы сохранить свои собственные интересы. Можно предположить, что даже те, кто совершает самоубийство, делают это для того, чтобы улучшить свою судьбу, ибо они убеждены, что будут счастливее мёртвыми, чем живыми. Но так ли это на самом деле? Человек действительно всегда стремится к лучшему в жизни, но ещё чаще заблуждается, что же для него является истинным благом.

В основу природы человека Богом заложена любовь к себе. Если бы мы понимали, что для нас является благом и следовали этому принципу, то мы давно были бы все святыми. Если бы благочестиво любили себя, мы бы поняли, что приведёт нас к Богу. Поэтому, как именно любить себя, чтобы стремиться ко благу, вот в чём стоит разобраться.

Предписание "любить… как самого себя" многократно встречается в Священном Писании: Мф.19:19, Мф.22:39, Мк.12:31, Лк.10:27, Рим.13:9, Гал.5:14, Еф.5:33. Но первый раз мы встречаем заповедь "любить ближнего, как самого себя" не в Новом Завете, а в 19-й главе книги Левит. В комментариях к Лев. 19:183, к слову כָּמ֑וֹךָ kāmôkā = "как ты", иудейские экзегеты понимают kāmôkā как наречие, относящееся к глаголу: "Люби (благо) для ближнего своего, как ты (любишь благо для) себя самого", что сокращено до "Люби ближнего своего, как самого себя". Самое раннее свидетельство этой вставки – Юбилеи 30:24: "И между собою, сыновья мои, любите братьев ваших, как человек любит самого себя, при том что каждый ищет для брата своего, что есть благо для него, и действуют вместе на земле, и любят друг друга, как самих себя"4.

Призыв "любить… как самого себя" встречаем и в одном из древнейших христианских памятников: Учение двенадцати апостолов.

"Путь жизни на самом деле таков: полюби, во-первых, Бога, создавшего тебя, а во-вторых, своего ближнего как самого себя, и не делай другому всего того, чего бы ты не захотел, чтобы случилось с тобой" (Дидахе 1:1-2)5.

Что же говорит наше христианское святоотеческое наследие о любви к себе? Наиболее пространное объяснение я нашёл у блаженного Августина в его трактате "О Троице". Святой Августин подробно разбирает взаимосвязанность заповеди о любви к Богу и ближнему по отношению к самому себе.

"Тот, кто знает, как любить самого себя, любит и Бога. А кто не любит Бога, даже если любит самого себя (что вложено в человека естественным образом), ненавидит самого себя, поскольку он делает то, что ему противно, и преследует самого себя, как если бы он был своим собственным врагом. И совершается ужасающая ошибка: всякий хочет себе выгоды, но многие свершают лишь то, что является пагубнейшим для них… Когда же ум любит Бога и, как было сказано, соответственно помнит и понимает Его, тогда [становится ясным, что] ему справедливо предписывается любить ближнего своего, как самого себя. Ибо он любит себя не превратно, но правильно тогда, когда любит Бога, причастием к Которому тот образ не просто есть, но также обновляется из ветхости; преображается из [прежнего] безобразия (ex deformitate reformatur); делается блаженным из [прежнего] несчастья. Ибо хотя он любит себя так, что если бы ему было предложено [выбрать одно] из двух, то он бы предпочёл потерять всё, что он любит меньше себя, тому, чтобы погибнуть, всё же оставив Того, Кто свыше, и с помощью Кого одного он мог бы сохранять свою силу и наслаждаться Им"6.

Можно заметить, что блаженный Августин говорит о любви к себе в определённом ограниченном смысле. Он использует слово "правильная" любовь к себе. И он приводит в пример иерархию ценностей, которую порождает правильная любовь к себе. Также святой замечает, что несмотря на немощь и заблуждения, свойственные падшему человеку, он всё же не утратил своё природное влечение любить себя.

Святитель Игнатий Брянчанинов тоже призывает нас научиться правильно любить себя:

"Научимся правильно и свято любить себя; тогда возможем исполнить относительно ближнего нашего всесвятую заповедь великого Бога нашего: Возлюби ближнего твоего, как самого себя"7.

Но как правильно любить себя?

В Псалме сказано: "Подлинно, человек ходит подобно призраку; напрасно он суетится, собирает и не знает, кому достанется то" (Пс.38:7). Человек собирает, потому что, не имея центром своей жизни – Бога, постоянно чувствует нужду и бессилие внутри себя. Не знает кому собирает, потому что не приобрёл истинного самопознания. Маленький ребёнок, рождённый в очень богатой семье и как наследник по праву обладая большим состоянием, на самом деле, ещё не владеет ничем, пока его ум не проснулся. Так не может обладать ничем и тот, кто лишён самопознания, т.е. в каком-то смысле лишён ума.

Блаженный Августин приводит пример, что если бы человеку предложили выбор или оставить возможность видеть своими глазами сокровище этого мира или ослепнуть, но быть материально богатым, то, скорее всего, всякий бы предпочёл иметь лучше зрение, чем быть богатым. Так же и по отношению к зрению и уму, если бы с подобным условием задавался вопрос, то человек выбрал бы оставить ум нежели глаза. Так как ум без глаз остаётся умом человека, а вот глаза без ума становятся глазами животного. Из этого сравнения св. Августин заключает, насколько ум любит самого себя, даже немощного и заблуждающегося. Ум не мог бы любить самого себя, если бы он совсем не знал себя. И посредством образа Божия в себе ум становится настолько могущественным, что способен прилепляться к Тому, Чьим образом он является. Когда же ум совсем прилепится к Богу, он становится одним духом с Господом, о чём свидетельствует апостол: "соединяющийся с Господом есть один дух с Господом" (1Кор.6:17).

"При этом он [ум] приступает к причастию природе, истине и блаженству Его, а не прирастает природой, истиной и блаженством самого себя. Когда же он счастливым образом прилепится к той природе, он будет пребывать в ней неизменным, и он увидит неизменным всё, что видит. Тогда, как обещает Божественное Писание, его желание насытится благами (Пс.102:5), благами неизменными, Самой Троицей Богом, образ Которой он есть. Но дабы он в чём-либо не был затем нарушен, он будет укрываться под покровом лица Его (Пс.30:21) и исполняться стольким богатством, что он уже никогда не получит удовольствия от греха"8.

В другом же месте блаженный Августин говорит, что тот, кто любит самого себя, желает быть блаженным. И достичь этой цели можно только в единении с Богом9.

Соответственно, не любящий себя – отдаляется от Бога. А ведь в книге псалмов так и говорится: "любящий неправду ненавидит свою душу" (Пс.10:5). Преподобный Ефрем Сирин пишет: "кто соблюдает заповеди, тот любит себя, а кто пренебрегает ими, тот вредит душе своей"10. Иоанн Златоуст толкует этот псалом и увещевает перестать ненавидеть свою душу, а для этого нужно не любить неправду11. Так же и в другом месте Златоуст утверждает, что "когда ты вредишь (другому), тогда вредишь самому себе; а когда тебе вредят (другие), тогда ты не терпишь вреда; когда ты мстишь, тогда (не другому) мстишь, а себе самому"12. Подобно толкуют это место и другие святые отцы.

В книге Товита написано: "Согрешающие же суть враги своей жизни" (Тов.12:11). Таким образом, те, кто отдаляются от Бога, грешат, те ненавидят душу свою. Как же тогда это согласовать с местами из Евангелия, где Христос прямо-таки говорит о необходимости потерять свою душу? Давайте попробуем разобраться, что хотел сказать нам Христос.

"Тогда Иисус сказал ученикам Своим: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретёт её; какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою?" (Мф.16:24-26).

Евангелист Матфей не говорит о том, чтобы заменить идеал жизни, в котором счастье рассматривается как свобода от страданий, желанием страдать или аскетизмом. Его единственная забота, чтобы ученики следовали за Христом и были Ему подобны. Понятно также, что страдание – это не состояние пассивной жертвы, а активная форма жизни: "Кто хочет…" (εἴ τις θέλει …). "Сберегший душу свою потеряет её; а потерявший душу свою ради Меня сбережёт её" (Мф.10:39). Изречение о потере жизни привлекает внимание к той реальности, что мученическая смерть является вершиной христианского подвига, не будучи его условием. Жизнь христианина будет дана по ту сторону смерти. С другой стороны, прежнее ношение своего креста не сосредоточено на мученической смерти, но понимается всеобъемлюще и означает всякое страдание за дело Иисуса. В начале христианского пути стоит призыв отречься от себя: "Кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня" (Мф.10:38). Это означает сознательное решение – противоречие собственным жизненным материальным интересам – в обращении ко Христу.

"Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя (ἀπαρνησάσθω), и возьми крест свой, и следуй за Мною" (Мк.8:34). Основное значение глагола ἀρνέομαι – "говорить нет", "отказывать(ся)". Составной глагол ἀπαρνεῖσθαι имеет значение интенсивности13. В синоптической традиции он укоренён в исповедничестве (Лк.12:8-914) и в истории об отречении Петра (Мк.14:66-7215). "Отрекаться от себя" было предположительно создано как контр-формулировка фразе "отрекаться от Христа". Поскольку это новое выражение, только контекст у евангелистов Марка и Матфея может определить его значение. Оно относится к отрицательной стороне того, что положительно выражено словами "исповедовать Христа" или "следовать за Ним". Таким образом, это не общий аскетический идеал. Чему, однако, нужно сказать "нет"? В Марковом, как и в Матфеевом контексте, это означает решение больше не делать своим жизненным принципом желание-спасти-свою-жизнь и отбросить собственную материалистическую "Я-позицию"16. "Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережёт её" (Мк.8:35).

"Ибо какая польза человеку, если он приобретёт весь мир, а душе своей повредит?" (Мк.8:36). Продолжение этого Евангелия указывает, что сюда входит отказ, при необходимости, от имущественного "успеха". Таким образом, страдание и готовность отречься идут вместе. Однако "самоотречение" противостоит не "самообретению", но внешнему агрессивному и боязливому самосохранению тех, кто живёт, зацикливаясь на собственном "Я", чтобы пролить свет на своё хрупкое "Я" в отношении со Христом.

Хотя форма жизни, которая отождествляется с самоотречением и путём креста, была требуема Иисусом и стала возможной благодаря общению с Ним, в то же время – это больше, чем просто христианская особенность. Это скорее возможность "найти жизнь" в полном смысле этого слова.

Призыв к "самоотречению" имеет богатую историю, которую я не буду здесь подробно прослеживать. Он часто сочетался с аскетизмом, отрицающим человеческое "Я" и мір17. Самоотречение – не самоубийство, так как элемент своеволия есть даже в нём. Отвергнуть себя значит знать уже только Христа, а не себя, видеть уже только Его, кто идёт впереди, а не дорогу, которая слишком трудна для нас. Это осознанное решение в пользу иного направления жизни, не сосредоточенной на своём только "Я", является основополагающим для всех Евангелий. Дело не в том, чтобы практиковать христианские законы или аскетическое само(!)совершенствование, но в альтернативной форме жизни, не ориентированной на "Я", которая возможна только благодаря привязанности к Иисусу Христу. То есть в следовании Его учению и в пребывании в Его Церкви, которую Он создал. Предполагается, что такая жизнь является добровольной, свободной от какого-либо принуждения. На это указывает дважды используемый глагол θέλειν (хотеть): "Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет её…" (Мф.16:24-25).

"Покорение целого міра"18 (κερδαίνειν τὸν κόσμον) следует воспринимать достаточно буквально. Можно заработать огромные деньги, а потом внезапно умереть. Этот опыт ярко отражён в истории богатого фермера Лк.12:16-21 и в псалтыри: 48:8-919. Однако, по своему содержанию здесь вопрос не в том, что никто не богат настолько, чтобы выкупить себя у Бога, а в том, что нет ничего, на что можно было бы обменять жизнь. Для жизни нет никакого эквивалента. Жизнь больше всего золота. Это самое драгоценное, что есть20. Таким образом, в высказывании о самоотречении главная цель евангелиста Матфея заключается в том, чтобы не стремиться к имуществу. Это соответствует центральной позиции, которую имеет для него предостережение против богатства. Однако, вопрос заключается не в том, что земная жизнь является высшим из всех благ. Напротив, для него "жизнь" (ψυχή21) превосходит земную жизнь. Будущее время глаголов имеет реальное значение и относится к грядущему суду. В конечном счёте, только Судья міра может даровать или не даровать жизнь. В конце пути ко кресту, по которому идут ученики Иисуса, сам Христос примет их как Судья міра22.

Мысль о том, что самопожертвование соответствует благочестивой любви к себе, мы разберём в главе "Отвергнись себя…". В данной главе мы убедились, что Священное Писание и Предание, говоря о любви к себе, подчёркивает, что она должна быть особой, благочестивой. Давайте в следующей главе рассмотрим подробнее, что же значит благочестиво любить себя.

Люби себя благочестиво

"Если вы исполняете закон царский, по Писанию: возлюби ближнего твоего, как себя самого, – хорошо делаете"

(Иак.2:8)

Любовь к себе в христианстве часто отождествлялась с эгоизмом и всячески подавлялась и отрицалась. У христианина грех самолюбия легко ассоциируется с эгоизмом, о котором мы скажем во второй части книги. С другой стороны, как мы смогли уже увидеть, авторитетные учителя Церкви говорят о благочестивой любви к себе. Из-за этой разницы в противоположных понятиях образовалась фантастическая неразбериха в главнейшей заповеди: "любить ближнего, как самого себя". А ведь на этой заповеди, как сказано в Писании, основан "весь закон и пророки".

Так, основатель протестантской церкви Кальвин строго утверждал, что "как самого себя" он понимает, как указание на греховную любовь к самому себе, отчуждившую людей друг от друга23. По мнению протестантского реформатора Лютера, sicut teipsum24 не заповедует любить себя, но показывает "греховную любовь, которой он [т. е. человек] действительно любит самого себя, как бы говоря: "Ты весь повёрнут на самого себя и заточен на любви к себе"25. Таким образом, по мнению этих протестантов-реформаторов, любовь к самому себе – это как раз отношение греховного себялюбия, в этом сущность греха. Лютер и Кальвин имели философов-последователей, которые оказали влияние на историю интерпретации этой фразы. Так, для Эммануила Канта любовь к ближнему – это не выражение того, что человек склонен делать, а долг, требующий "самопринуждения", как и всё, "что нам не очень-то нравится делать". Будучи верным протестантом, Кант не мог понять любовь к себе иначе, чем "преобладающую доброжелательность по отношению к себе (philautia)" или как "высокомерие (arrogantia)", т. е. как "эгоизм" и "самомнение"26. Серён Кьеркегор понимал любовь к ближнему как самоотречение. Мы любим ближнего не ради его доброты или красоты. Ближний – не объект восхищения и, значит, избирательного человеческого "предпочтения". Нет, тебя с ближним связывает то, что "он ближний твой на основании равенства с тобой перед Богом". Таким образом, по отношению к ближнему как раз не существует "страстного предпочтения", которое для Кьеркегора является единственной формой любви к себе. Есть только "любовь самоотречения"27. И Кант, и Кьеркегор существенно подкрепили первоначальный протестантский скептицизм относительно любой формы любви к себе.