Лёлек и Болек в Индонезии

VII

Утром, наверное, за злую шутку над Игорем, получаю отит. Лежим вдвоем, не двигаемся, Алексею объясняем, что находимся под красным крестом – никуда не пойдем.

– Последний дайв, манты размером с лодку, причем черные. Пошли, Эдик. – обращается ко мне прибалт. – Игорь пусть лечится, а ты напрягись – потом сутки будем отдыхать перед самолетом. После мант пойдем погружаться на острова, самые интересные погружения. Зря летел? Вставай, короче. – ловко заманивает меня старший группы.

Смотрю на Игоря, тот делает отрицательный жест головой – его продолжает лихорадить. Я, поддавшись на уговоры, встаю и плетусь к лодке. Ухо пульсирует и просит вернуться в кровать.

До места погружения с мантами идем минут 40, наблюдая за вереницей необитаемых островов, разбросанных, как орехи по океану. В преддверии встречи с морским дьяволом загулял адреналин, забываю об отите.

Манты, в отличие от других скатов, большую часть своей жизни проводят в верхних слоях открытого моря. Их плавание завораживает. Его можно сравнить с парящим полетом огромной птицы в воздухе.

Перезрелыми яблоками попадали в воду. Через пяток минут оказываюсь на середине рифа, попадаю в мощное течение, цепляюсь крючком за коралл. Замер. Манты подошли так близко, что своими гигантскими плавниками заслонили свет, как грозовые тучи. Цепенея, я дотронулся до исполина, который своими крыльями чуть не сбил с меня маску. Спрессовались мгновения жизни, превратившись в крепчайший экстракт, я перестал дышать. Парение с мантами прекратил инструктор, которой за ласту стащил меня вниз к остальным дайверам, которые недовольно на меня посматривали. Адреналин гудел в крови, как дрова в печке.

Отдышавшись, идем на катерах между островами, словно по небольшой речке. Сверху лошадиными хвостами свисала разнообразная листва, по берегам стояли непроходимее мангровые джунгли.

Описать природу, которой миллион лет, языком, которому несколько тысяч лет, очень сложно. Покрытые пушистой зеленью кочки островов, в беспорядке разбросанные посреди изумрудных и спокойных вод, они причудливые, и чем-то напоминают работу искусного мастера. Попадаются арки, выступающие с воды столбы и плиты.

Второй дайв, хочу отказаться, ухо неприятно шумит и пульсирует. На этот раз меня уговорил Юра, ставший после промышленным доз спирта закадычным другом. Беря меня на понт словами «вы настоящий полковник», заставляет еще раз упасть в воду.

Ходили возле небольших скал, дно было засыпано листвой, как осенние улицы Тамбова. Интересного особо ничего не было, вода была мутная, да и после мант удивить чем-либо было уже сложно.

Обедаем в какой-то деревушке на одном из многочисленных островов. Оглядываемся, остров жилой, на склонах ютятся хлипкие хижины с небольшими возделанными землями. Света, естественно, на острове нет.

Папуасы ростом с бублик чинят лодку и исподлобья нас рассматривают.

Понимаю, что стал обладателем полноценного отита:

– Юра, зачем ты меня второй раз в воду засунул? Хочешь, чтобы я тут загнулся? В ухе как граната взорвалась. – Юра что-то отвечает, ничего не слышу, глухо как в танке.

Наконец-то идем к отелю. Мелькнуло несколько деревушек из 5-7 домов, которые, словно ласточкины гнезда, непонятно каким образом держались на крутых склонах островов. За отдельными хибарами расположены небольшие огороды. Что там росло без электричества и пресной воды, было непонятно. И вообще непонятно, как здесь можно жить, в таком раю-то.

Ночью задыхаясь, залитый потом, просыпаюсь как от удара доской. Бессмысленно огляделся вокруг, не понимая, где нахожусь. Оглохший, с тупой болью в ухе выхожу на балкон и мочусь в океан. Сил дойти до туалета нет…

Утром ухо опухло до размера свиного и стало слегка синим. Опухла даже челюсть, жевать не мог. Игорь сфотографировал мой лопух и показал мне. Мне стало слегка страшно. Из лекарств на острове только градусник и клизма. До суши почти два часа, глядя на фотографию, в испуге прислушиваюсь к своему организму.

– Надо что-то делать, это уже не шутки. Как ты полетишь с таким отеком? – переживает Игорь, которого попустила лихорадка. Тяжело вздыхаю, молчу, смотрю на надоевшие белые балдахины, висящие над кроватью. Как госпиталь, здесь постоянно что-то болит.

Поочередно заходят прибалты, то ли из жалости, то ли бесплатно посмотреть на экспонат папуаской кунсткамеры. Алексей, осмотрев ухо, сказал:

– Надо выкарабкиваться – завтра лететь, а то оставим на острове. – и пошел собирать среди своей группы антибиотики. Придя через несколько минут с жменей пилюль, посоветовал сразу принять ударную дозу.

Целый день в неприятном дреме, жую таблетки, с кровати не встаю, внутри уха все пульсирует и отдает в голове. Игорь время от времени заходит посмотреть на меня, дыша промилле. Потом уходит в бунгало к прибалтам, где шумно и весело. Отмечают отплытие. Игорь начал пить, думаю я, тоже «хорошая» новость, т. к. отношения с алкоголем у него проблемные.

Спали тревожно, как обычно бывает перед дорогой и ранним подъемом. После лошадиных доз антибиотиков боль в ухе стала утихать, отечность слегка уменьшилась. С 4.00 в бунгало началось движение.

– Ну что, отмучились? Собирай шмотки, прем на большую землю. – сказал Игорь и рывком сел на кровать. Ничего не отвечаю и пытаюсь дотронуться пальцем до больного уха.

Дорога в аэропорт тяжелая, но приятная. Опять катер без кондиционера. Чувства смешанные, больше присутствует радость, чем сожаление.

Старший группы, никогда не унывающий Алексей, спрашивает:

– Там вам конверты приносили в номер для отзывов и чаевых. Написали, копеечку оставили?

– Конечно. – отвечаю я, вспомнив, как перед отъездом раздраженно смял непонятные конверты и бросил их в мусорное ведро.

В аэропорту узнаем, что на Бали летим тоже с пересадкой – легких путей не ищем. Индонезия – крупнейшее островное государство в мире, все летают между островами на самолетах. Перелет для индонезийца – как для нас поездка на маршрутке.

Жалея меня, красавица Ира покупает за 7 евро на два перелета два места возле аварийных выходов. Сначала летим на остров Сулавеси, входящий в 10 крупнейших островов мира. Пересадка в Макассаре, и дальше в столицу Бали – Денпасар. Перелеты недолгие, но из-за отита неприятные и нудные…

VIII

Разноцветное Бали, мечту любого туриста, после островов Папуа Гвинеи встречаем достаточно сдержанно. Остров Бали держится анклавом от всей мусульманской Индонезии благодарю буддизму и туризму. Алкоголь, проституция и даже каннабиаты – нормальные явление на Бали.

Мечта туриста тяжелым мешком огорошила своими ценами на спиртное. В аэропорту захожу в магазин с алкоголем и вижу литровую бутылку Jack Daniel’s стоимостью под 70 евро, однако… Бывавший уже на Бали Юра говорит:

– Не бери здесь ничего – в аэропорту дороже. В Денпасаре полно магазинов, там дешевле и напитки попроще: водка, пиво. Испуганный отсутствием алкоголя во всей Индонезии, тем не менее плача, беру пару флаконов импортного самогона, после почти сухого закона на Папуа не жалко, организм требует свое.

Двигаемся во влажном воздухе, как плывем, таксисты как противные мухи кружат вокруг нашей группы, которая после двух пересадок похожа на стаю артритных пингвинов.

Денпасар встречает причудливыми скульптурами буддизма и многочисленными небольшими храмами. В пробке ,которая могла бы посоревноваться с московской, доезжаем до отеля KUTA GEAVIEW. Миленько, растительность, птички, через дорогу Тихий океан. Купания откладываем до завтра, ограничиваемся ужином.

После голодной Папуа выходим в шумный город. Разномастные туристы бродят в шортах по улицам, навязчивые предложения по экскурсиям, многочисленные кафе и бары приглашают на ужин. Заказываем себе по куску свинины, которая оказалась тонкая, как лист бумаги, и сухая.

– Вырастить толстой и вкусной свинью в таком климате невозможно. – говорит Игорь, обсасывая косточку. – Их, наверное, везут сюда за тысячу верст. Или они сами плывут по океану, поэтому такие истощенные и невкусные.

– Вкуса у мяса как у бумаги. – отвечаю я, наблюдая за здоровенным рыжим англичанином, сидящим с проституткой втрое меньше его, которая что-то выпрашивая, целует ему руки. Англичанин отрицательно машет головой, местная путана засовывает его ладонь чуть ни в рот. Есть перехотелось, берем пива и идем в номер протянуть ноги после многочасового перелета.

Утро начал с купленного в аэропорту виски. Игорь присоединяется ко мне и достал из холодильника сникерс, весело напевая что-то себе под нос. Солнце заглядывает к нам в номер, словно хочет быть третьим. Я понимаю, что скоро бадди-партнер окунется в полноценный и беспощадный запой.

Особое внимание заслуживают отношения Игоря с алкоголем. Известная категория – пьет редко, но метко. Последний раз мы душевно попили винца у меня в Севастополе чуть меньше года назад. Во время совместного досуга Анатольевич поразил размахом своего кутежа. Войдя в раж, он хотел любви, причем любви бесплатной. Приличные девушки шарахались от него, как от конюха, поэтому, сделав несколько попыток, он перешел на упрощенную схему, и пытался вызвать девчонок в номер. Лежа на кровати, онемевший от вина, я слушал его разговор по телефону с представительницами древнейшей профессии:

– Да, Аквамарин, апартаменты, номер 303. Где вы стоите? Под какой дверью? Я возле нее стою. Да, дверь открыта. Куда вы стучите, если она открыта? Ну да, Аквамарин. Обращаясь ко мне спрашивает – а мы в каком городе? Ответ – Севастополь. А вы в Новороссийске, ну извиняйте.

– Ты перед тем как спустить пар, выучи город, в котором находишься, и забивай в Яндексе правильное его название. – давясь смехом, советовал я.

Все попытки спуститься на затопленные корабли ограничились кабаками и бытовыми приключениями. Мы приставали к девчонкам, много пили и шутя боролись между собой. В одну из схваток, несмотря на то, что Игорь весил вдвое меньше моего, он умудрился взять мою руку на излом, чуть не переломив сустав.

Окончательно войдя в пике, мичуринский бизнесмен обзаводился многочисленными знакомствами, делал неожиданные подарки случайным женщинам, в общем гусарил на все 360 градусов. Особенно Игорь был мил барменам, которые полюбили его за то, что он ночью брал в баре бутылку Хеннесси по цене холодильника. Улетая с Севастополя, он оставил у меня в апартаментах все документы и ключи от машины. Потом он пропал со связи на две недели.

Ехав как-то раз с рыбалки, Игорь рассказал о своих дальнейших приключениях:

– Как долетел до Москвы не помню. Очнулся уже в Шарике, у меня пересадка до Воронежа, голова болит, денег 300 рублей. Купил бутылку пива, отпустило. Прошу уборщицу таджичку положить меня куда-то спать за 150 рублей. Сердобольная женщина, глядя на мой вид, сжалилась и положила меня спать в туалете для инвалидов. Причем на свой цветной халат. Поставил будильник, но ничего не соображая, ставлю его на время непосредственного вылета. Очнулся, поблагодарил женщину и пошел на регистрацию. Там на меня выливают холодной воды – самолет улетел, вас звали по громкоговорящей связи. Хоть стой, хоть плачь. Рядом стоит пара, мужчина слышит разговор. Я жалобно смотрю на него и прошу 2.300 на новый билет до Воронежа. Наверное, у меня был очень жалкий видос, мужик дает мне деньги, спасибо ему. Попытка номер два – покупаю билет и иду в знакомый туалет. Опять будильник, и опять я его ставлю на время вылета, указанное в билете. Подойдя в очередной раз к стойке регистрации, вижу недобрые взгляды сотрудников аэропорта. Девушка, уже знавшая меня в лицо, говорит: «Ткаченко, вашу фамилию уже весь аэропорт выучил, это у вас такой прикол или что-то случилось?». Разворачиваюсь, иду к таджичке, прошу отдать мне 150 рублей, покупаю пива и задумываюсь. Не судьба мне вылететь – беру такси и еду в Мичуринск.

Слушая эту историю, меня разрывало от смеха. Отдышавшись, задумаюсь, что лучше часто, но понемногу, или раз, но до краев. Надо отдать должное, что с того времени Игорь с презрением смотрел на алкоголь, контролировал мои отношения с бахусом и пил жидкости не крепче боржоми.

Ну да ладно. Мокрое от влажности утро, впереди обзорная экскурсия по острову. Заправившись виски, идем закусывать на завтрак, ассортимент поприличней, чем на Папуа. Громко, как чайки, перекрикиваемся между столами с подошедшими прибалтами.

В дороге по острову Богов, как называют его местные жители, пили мою дорогущую бутылку вискаря, обсуждая предстоящую экскурсию. Юра, уже ранее зачесавший Бали, говорит:

– Будет много интересных мест, но обязательно надо попробовать кофе люфак.

Слабо разбираясь в кофе, интересуюсь заветными зернами. Прибалт хитро улыбаясь сообщает:

– Приедешь на плантацию – узнаешь.

Храм – водопад – опять храм. Стандартный набор любой экскурсии. Жара душила, одежда как после дождя. На остановках мы с Игорем заправляемся пивом, как верблюды. Обращаю внимание, что пиво-то мы пьем по-богатырски, а в туалет не ходим. Наверное, поглощаемая жидкость выходит с потом. Экскурсовод грузит информаций, которая упорно не усваивается.

Балийцы – одни из самых суеверных и религиозных людей в мире: алтари с подношениями можно встретить в самых неожиданных местах. Преподношения делают женщины, которые встают на рассвете, и плетут корзинки, которые расставляют везде. Корзинка стоит даже в нашей машине. На Бали не знакомы со словами феминизм и эмансипации – мужчинам можно иметь до 4 жен, при разводе дети остаются с отцом, а женщина уходит лишь с вещами, которые были у нее до брака.

Экскурсовод видя, что мы выпиваем, рассказывает историю:

– Поехали мы с двумя русскими мужиками, – и смешно выговаривает название города, – из Ннновввосиббирсска на экскурсию. Пить они начали прямо с отеля. Ехать было далеко, на север острова. Они пили всю дорогу. Потом пели песни. Потом заснули. Приехали. Я их сильно будил. Они не хотели просыпаться. Я ждал час. Когда они проснулись, попросили пива. После пива они дали мне телефоны и денег, попросили пойти поснимать храмы, а сами пошли в бар. Я не понял, а зачем снимать? Для жен, сказал один из них. – дружно смеемся.

В целом на острове обычный народ живет небогато, занят в текстильной промышленности, сфере туристической индустрии, рыбной промышленности, работах на рисовых и кофейных плантациях. Остров густонаселенный, рождаемость контролируется – не больше двух детей. Сразу после постройки дома, в котором обязательно пол покрыт плиткой, а стены покрашены, каждый уважающий себя мужчина строит храм. Храм всегда обращен к горе Агунг, и считается, чем он больше, тем выше благосостояние и успех человека. Весь островок усыпан общественными и домашними храмами.

Жара выдавливала алкоголь, мы впали в состояние ударенного клюшкой зайца. Культурно насыщаться перехотелось, я капризничал, требовал еды, пива и кондиционера. Долгожданный обед с видом на вулкан Батур, одну из основных достопримечательностей острова. Так себе горочка в зелени, высотой 1.700 метра. Для сравнения – его иногда дымящий и пугающий туристов брат Агунг больше трех километров над уровнем моря. Спортивный, поджарый Эрик предлагает подняться пешей экскурсией на Агунг.

– Только если меня понесут с опахалом и пивом. – Отвечаю я, рассматривая великолепные виды, открывающиеся с обзорного ресторана.

Слопали, остро-кисло-сладких индонезийских разносолов, глядя выпученными глазами на Батур. Ковыряясь в зубах, выходим из туристической таверны и смотрим по сторонам. Вокруг разруха, груды мусора и ветхие постройки.

– Игорь, ты остался бы жить на этом острове? – спрашиваю я, отгоняя торговцев сувенирной продукции. Один из коробейников тычет мне в нос деревянным членом, возмущаюсь, хочу дать пика наглому балийцу, потом вспоминаю, что это лингам, символ богатства и плодородия, а не игрушка из секс-шопа.

– Нет. – говорит он, присматриваясь к деревянными поделками, которыми славится остров.

– А за деньги? – не унимаюсь я и смотрю вниз. Под рестораном свалка пустых бутылок, картона и другого мусора. Дети катаются каких-то самодельных тачанках, тощие собаки, вывалив языки, прячутся в тени деревьев.

– Нет. – механически отвечает он, покупая какую-то деревянную рожу. Я уже хочу домой, надоело мне париться. Что тут делать еще целую неделю – не понимаю. Игорь, измученный лихорадкой и температурой, уже на островах Папуа готов был поменять билеты и раньше вернуться в приятную свежесть Тамбовской земли.

После обеда организм затребовал покоя, и в машине мы впадаем в дрем. Однако через полчаса экскурсовод по-военному попросил всех на выход – впереди кофе лювак и зверьки, которые его «производят» путем, извиняюсь, высирания. Кофейные плантации уже были невмоготу, но мы вытолкнули себя с прохладной машины в мокрый тропический воздух. Хотелось посмотреть на зверька Luwak. Хотя правильное его название – мусанг, или пальмовая куница. Для производства кофе Лювак используется только арабика. Другие сорта привередливый зверек не признает и жрет исключительно большие и спелые зерна.

– Где ваши хорьки? – спрашивает Игорь и недоверчиво смотрит по сторонам. Показывают в джунгли, спят, мол, на пальмах, пока жарко.

– Почему никто не собирает заветные высеры? – подключаюсь к допросу сотрудника плантации. Жарко, мол, отвечает слегка напряженный от напора вопросов худой и маленький балиец. – А когда не жарко, ночью? Они с фонариками что ли г..но собирают? – дружно смеемся. Кстати, у балийцев более 200 выходных в году, поэтому они медлительны и отчасти ленивы.

Чую подвох с кофе люфак, сомневаюсь, ибо это ж сколько надо человеческих ресурсов, чтобы собрать эти неприметные какашки среди густых зарослей. Тем более вместо плантации кофе вокруг густые тропические леса.

Пьем действительно вкусный кофе и разные сорта чая. После многочисленного литража пива это кажется невозможным, но напитки действительно приятные. Заманивают в местный магазинчик. Цена кофе люфак была такая, как будто жопы у зверьков были золотые. Плача, покупаю несколько пачек по 100 грамм на сувениры. Кофе, кстати, оказался совсем ни о чем.

IX

С рассветом следующего дня выхожу на балкон и протираю глаза, став похожим на умывающегося кота. Придя в себя, практически кричу:

– Я тётушка Чарли из Бразилии, где в лесах живет много-много диких обезьян! – и засобирался в Monkey Forest. Для того чтобы увидеть много макак, правда, совсем не диких, не надо лететь в Южную Америку, а достаточно доехать до местечка Убуде на острове Бали, где находится лес обезьян.

Игорь, заскочивший на «стакан», достает из холодильника пиво и безапелляционно заявляет:

– Да ну их, этих обезьян, я вчера накатался по острову до икоты, никуда не поеду. Опротивела жара и влажность. – открывает пиво и выходит на балкон. Понимаю, что мотивировать на поездку Игоря будет сложно, собираюсь к братьям меньшим в одиночестве.

Будучи наслышанным о живом общении с мартышками, их дерзком поведении и различных казусных ситуациях при общении с ними, через «не могу» натягиваю шорты и заскакиваю в шлёпанцы. Внизу меня ждет старая компания – Юра с супругой и Эрик. По дороге подогреваюсь взятым из номера оставшимся виски. К обезьянам прибываю в прекрасном настроении, готовый к творческому общению.

Лес обезьян недавно отреставрирован, встречает нас удобными дорожками, многочисленными скульптурами, естественными водоемами и многовековыми лесами. Прямо на входе нас ожидают длиннохвостые макаки, заглядывая своим невинным взглядом в глаза и сумки.

– Ну здорова, жулики, сейчас мы с вами повеселимся. – говорю я и иду покупать бананы. Небольшой ларек с бананами, цены космические: 5 бананов 50 рупий. Ну этого того стоит. Купив бананы, я сразу их спрятал в рюкзак, чтобы не лишиться покупки сразу. В лесу приятно и даже прохладно благодаря тенистым деревьям, растущим на территории заповедника.

Юра, взяв за руку супругу, словно перед какими-то наступающими испытаниями, инструктирует:

– Возьми банан в руку и подними его высоко над головой – они его увидят и по тебе полезут.

Макаки внимательно наблюдают за туристами, как сидящие в засаде индейцы. Следуя совету, поднимаю руку с бананом вверх – результат не заставил долго ждать. Почувствовал, что сзади по мне ползет достаточно упитанная обезьяна к заветной вкусняшке. Взяв его в лапы, она расположилась на моем плече и неспешна его съела. Ушла, не поблагодарив.

Мамы с детенышами вызывают умиление, не отпускают их не на шаг, большие самцы важно сидят на дальних кронах деревьев и не попрошайничают. Основная масса макак ведет охоту на туристов, точнее на то, что они принесли. Их методы достаточно хитры и коварны. При мне одна обезьянка зашла с тылу к сидевшей парочке и открыла у парня рюкзак. Причем не потрепала, а именно открыла, тихонько потянула молнию и полезла в карман. Только мой окрик заставил туриста обернуться и отогнать воришку.

Я визжал от восторга и трижды покупал бананы. К середине парка обезьяны реагировали на бананы неохотно, высматривая более изысканные лакомства. Тут я вспомнил, что у меня в рюкзаке есть пачка орешков и семечек, которые я купил к пиву. Лучше бы память меня подвела…

Зашуршав упаковкой, я привлек внимание нескольких обезьян, которые тут же ринулись к рюкзаку, как стая голодных собак. Такого напора и резвости я не ожидал и попросту растерялся.

Была настоящая битва. Обезьяны повисли у меня на руках, словно обезвреживая, остальные кинулись в рюкзак за пакетиками. Я крутился на месте как юла и пытался сбросить налетчиков. Куда там, крепкие лапы приматов, как плоскогубцы, крепче впились в разные части моего тела. Одна из макак залезла в рюкзак и выхватила телефон. Ира, стоявшая рядом, пыталась мне помочь, стряхивая обнаглевших макак с рюкзака, и громко кричала. Обезьяны начали скалить зубы, ситуация приобретала напряженный характер. Подбегает смотритель в серой форме с небольшой палкой и начинает отогнать хвостатых разбойников. Брейк. Все пакеты с вкусняшками были у меня отобраны, толстая макака игралась моим телефоном, сидя на ступеньках храма.

– Ира, эта дрянь сперла у меня телефон, – кричу я, – собирай народ, будем стрелку им забивать. В это время смотритель достал банан и не спеша пошел к обезьяне с моим телефоном. Состоялся настоящий обмен – служитель зоопарка протянул обезьяне банан, она оставила телефон, взяла плод и ушла. Мы выдохнули. Смотрителю 5 евро, мне телефон, обезьянам орешки. Расстаемся при положительных эмоциях и настроении и спешим на море.

На общественном пляже все достаточно демократично, шезлонгов нет, большинство сидит в барах на пластмассовых стульях, загорающих мало. Оно и понятно – воздух течет в легкие, как расплавленное олово, солнце обжигает длинными огненными языками. Вода достаточно мутная, волна большая, народ пытается встать на доски, занимаясь серфингом.

– Эх, прокачу, – закричал я и пошел за доской для серфинга. Понимаю, что встать на доску у меня не получится никогда. Так, чисто поржать. Не получилось даже посмеяться – через 10 минут барахтания, уставший и злой, несу доску обратно. Юра, наблюдавший за мной, подводит итог:

– Слоны на досках не катаются, – и делает глоток пива. Вечер заканчиваем в одном из многочисленных ресторанов с плясками и песнями.

Очередное утро на Бали, рассматриваю синяки, оставленные макаками. Игоря нет. Не сильно волнуюсь, куда он денется с острова среди толерантных балийцев, собираюсь на завтрак. Жуя сосиску, Эрик предлагает пообедать на рыбном рынке в местечке Джимбаран. Не зная, о чем речь, я принимаю приглашение. На море после шторма грязь, пляж усыпан отходами жизнедеятельности человека. Пройдя по пляжу, чего я только не увидел – от детских игрушек до лампочек, купаться расхотелось, иду в номер, где уже храпит Игорь.

В полдень, как и договаривались, выходим на улицу, продавливаем тугую пленку плотного, горячего воздуха – едем обедать на рыбный рынок Джимбаран. Всезнающий Юра предупреждает:

– Запахи там тухленькие, но выбор большой и цены низкие, – говорит он, садясь в такси. Едем, обсуждая пробки Денпасара, шустрые владельцы скутеров мухами обгоняют застрявшие машины. Кажется, что у каждого водителя свои правила, все ездят хаотично и опасно, громко сигналя. Однако аварии на дорогах отсутствуют.

Приехали на рынок, который представлял большую крытую хижину. При приближении чувствую запах как на скотомогильнике, главное не сбежать.

– Юра, а противогазы здесь не продаются? – говорю я, вступаю внутрь «помещения». Внутри противный запах уменьшается. Идем вдоль узких рядов. На полу жижа из требухи и чешуи. Все это компенсирует огромнейший выбор креветок, мидий, кальмаров, крабов, рыбы и лобстеров. Морепродукты разложены на льду, выглядят свежими и аппетитными. Ира бодро торгуется, тут же чистят рыбу.