- -
- 100%
- +
– Лицо того парня не запомнила? – спросил я, глядя на неё с сочувствием. «Столько страху натерпелась, а держится молодцом, без истерики» – подумалось мне.
– Нет. Он был в надвинутой на глаза шапочке… Роман, вы…
– Лика! Если не возражаешь, давай на – ты. Так нам проще будет общаться.
– Нет. Не возражаю, – покачала она головой и взглянула на меня тревожно – выжидающе. – Вы… Ты узнал, где находится мой брат?
Я полез в карман за сигаретами:
– Я выйду, покурю.
– Курите в машине, – сказала Лика. – Я тоже курила, но потом нашла в себе силы бросить.
– Да? А я вот не могу.
– Почему вы… Почему ты не отвечаешь на мой вопрос?
– Потому что, боюсь расстроить тебя… окончательно. Короче так, Лика… Полиция не имеет отношения к твоему брату. Выходит, что его похитили бандиты. С какой целью я не знаю и ты, думаю, тоже. А вот почему они пытались убрать тебя, мне понятно. Потому что рискованно оставлять живым свидетеля их преступления, тем более близкого родственника жертвы? Скорее всего, твой брат признался им, что ты его сестра. Вот такие дела…
Я опустил стекло и закурил. Лика, опустив голову, подавленно молчала. Неожиданно её плечи начали вздрагивать, и она разрыдалась.
– За что они его? За что? – всхлипывая, повторяла она.
– Ну, успокойся. Я надеюсь, что твой брат жив, – привлёк я её к себе за плечи. Лика доверчиво прижалась ко мне и потихоньку стала успокаиваться. «Отныне, я беру на себя ответственность за её жизнь. Если, не дай Бог, что случится с ней, никогда себе не прощу», – подумал я, а вслух сказал: – Нужно решить, где тебе пожить некоторое время. Пока существует опасность для твоей жизни дома тебе оставаться нельзя.
Лика отстранилась от меня и вытерла ладошкой слёзы.
– Прежде чем это решить, мне нужно взять необходимые вещи и закрыть квартиру на замок. Кроме того, на лестничной площадке осталась моя папка с эскизами. Мне жалко бросить свой труд.
– Ну, хорошо, – согласился я. – Поедем к тебе. Объясни, где живёшь… Мы ехали по вечернему городу, украшенному разноцветными огнями, и молчали. Каждый думал о своём. Мне казалось, что я слышу, как громко бьётся сердце моей прелестной спутницы.
Подъехав к длинному многоэтажному дому, в котором жила Лика, я остановился у её подъезда и сказал: – Ты пока останешься в машине и будешь ждать меня. Скажи мне свой этаж и номер квартиры.
– Пятый этаж, сто сорок четвёртая. Но почему я должна сидеть в машине? – в недоумении посмотрела на меня Лика.
– Потому что, в твоей квартире могут быть незваные гости. Ты не только должна сидеть в машине, но и держать наготове свой телефон. Ты меня поняла?
– Да, – тихо ответила Лика.
– Ну и умница! Двигатель я, на всякий случай, выключать не буду.
– Роман! – схватила она меня за руку. – А как же ты? Давай сначала позвоним. У нас с мамой есть домашний. Если кто-то там есть, то лучше уедем.
– Ты думаешь, они тебе ответят? Не волнуйся за меня. Я напрасно рисковать не стану. Главное, я ещё раз повторяю, не выходи из машины! Чтобы никто не увидел тебя. Кто знает, может быть, за нами уже наблюдают. Скажи мне номер вашего телефона.
8-495-492-2714
Я бесшумно поднялся по лестнице на пятый этаж и убедился, что на лестничной площадке и выше её, никого нет. Перед дверью квартиры Лики лежала большая бумажная папка с отпечатавшимся на ней следом грязного ботинка. След был совсем свежий. Грязь не успела даже подсохнуть. «Вот что значит не профессионалы, – усмехнулся я. – Даже убрать не догадались». Кроме этого, едва я поднялся на пятый этаж, у меня сразу возникло ощущение невидимой опасности. Это непередаваемое ощущение не раз спасало мою жизнь в опасных ситуациях, особенно в «зелёнке».
Тут же передо мною встал вопрос – что делать дальше? Или повернуться и уйти от греха подальше, как советовал Иван, или попытаться незаметно проникнуть в квартиру и там уже действовать по обстоятельствам.
«Если я уйду, не сделав попытки узнать, кто их послал, то кто знает, сколько времени жизнь Лики будет висеть на волоске? – подумал я. Пока потянется волокита от подачи заявления до заведения уголовного дела и начала оперативно – розыскных действий, она может погибнуть. Не говоря уже о том, что преступников надо будет ещё найти. Я же не смогу долго находиться при ней. Кончится мой отпуск и тогда останется один единственный выход, отправить её куда-нибудь подальше. Однако вряд ли она на это согласится». Эти мысли быстро прокрутились у меня, и я принял решение не отступать. Прежде всего, осторожно отжав дверную ручку, убедился в том, что дверь не заперта. Приоткрыв её немного, я приставил ухо к образовавшейся щели и услышал отдалённые мужские голоса. Я ввёл продиктованный Ликой номер в свой телефон и отключил на нём звук. А то ещё зазвонит в самый не подходящий момент. Потом сделал вызов. Спустя несколько секунд, за дверью раздался громкий и настойчивый звонок квартирного телефона. А затем послышался, причём близко, разговор двух мужчин. Они, видимо, вышли в коридор, где находился телефон.
– Взять что ли трубку? – неуверенно спросил один, похоже, совсем молодой.
– Ты чё? Совсем без мозгов? Это она, сучка, звонит. Проверяет.
Если спугнём её, Боксёр нам головы отвернёт, – хриплым голосом ответил второй, явно постарше.
– А если она не придет?
– Придёт. Куда она денется? Ты ни хрена не соображаешь. Какая баба оставит свою квартиру открытой?
– А что мы будем делать с этой тёлкой?
– Ну, ты даёшь, Копчёный! Как будто впервой, – заржал хриплый.
– Отвезём в лес, «перо» в бок и закопаем. И никаких следов, всё чисто. Если хочешь, можем сначала попользоваться…
«Ну, гнида! – сжал я зубы. – Я тебя самого сейчас закопаю! Я тебе попользуюсь!» – во мне как спичка вспыхнула лютая злоба. С такими отморозками по-другому нельзя. Эти нелюди понимают только один язык, язык силы.
С этой мыслью, яростно распахнув беззвучно дверь, я как молния влетел в квартиру и, не давая опомниться ошеломлённым бандитам, круговым движением ноги нанес точный удар самому здоровому из них, прямо в голову. Теряя сознание, тот рухнул на пол и распластался на нем, широко раскинув ноги и руки. Второй, долговязый и худой, значительно моложе бесчувственного здоровяка, выхватил из кармана нож и, с ненавистью глядя на меня, закричал в истерике: – Не подходи! Зарежу!!
Я выбил из его руки нож и свалил бандита на пол. Затем, заломив ему руку за спину, поставил на колени и жёстко приказал: – Говори, кто послал? Где его найти? Ну, быстро!
– Пусти… Больно… – заныл он. – Я ничего не знаю…
Я надавил на его заломленную руку так, что он завизжал как поросёнок: – Я тебе, сволочь, сломаю сначала одну руку, а потом другую, если не станешь отвечать на мои вопросы. Считаю до трёх. Раз! Два!
– Ой! Не могу больше! Отпусти, мент поганый!
– Говори!
– Я скажу. Только не ломай! У него погоняло – Боксёр… Он послал нас с Черепом. Я никого не убивал… Клянусь! Отпусти!!
– Где его можно найти?
– Он приходит… в новый ресторан. Около центрального рынка…
– Как он выглядит? У него есть особая примета?
– Есть. Длинный шрам вдоль лба… Ой, больно же! Отпусти, я всё сказал.
Я взглянул в глаза парня, похожие на глаза пойманного дикого зверька, который готов в любую секунду изловчиться и укусить, и понял, с каким удовольствием он вонзи бы сейчас мне нож в спину. Если только ему представилась такая возможность.
– Передай своей братве, что если кто-то дотронется до этой девушки хоть пальцем, я вас, тварей, по стенке всех размажу!
С этими словами я отпустил его руку, но, едва он начал подниматься с колен, врезал ему от всей души. – А это тебе за поганого мента!
Поглядев на безжизненного Черепа, с бритой круглой головой, похожей на большой бильярдный шар, мне стало ясно, что с этим бандитом дело плохо и поэтому оставлять бандюг в квартире нельзя, и уж тем более вызывать полицию. Я через носовой платок подобрал с пола нож и вложил его в карман Копчёного, а затем быстро вытащил их обоих на лестничную площадку. При этом моля Бога о том, чтобы нас не увидел никто из соседей. Потом сунув папку с эскизами подмышку, я быстро запер дверь ключами, которые дала мне Лика, и побежал вниз по лестнице. Когда садился в машину и передавал папку Лике, то обратил внимание на её сумрачный вид. Вначале я отнёс это к тому, что ей пришлось долго и со страхом ждать меня. Но, как выяснилось чуть позже, у неё сильно ухудшилось самочувствие. Очень болели горло и голова. Я решил сначала не рассказывать ей о схватке с бандитами, но потом подумал, а вдруг она решит сама туда пойти. Поэтому сказал, что там было двое бандитов и мне пришлось применить силу, чтобы забрать её папку. Хорошо, что ей было не до подробностей, и она только спросила:
– Роман! Что же будет дальше?
– Посмотрим, – задумчиво ответил я. – Пока могу сказать одно. Завтра мы отвезём твое заявление о похищении брата в полицию.
– Роман! – положила Лика свою горячую ладошку на мою руку. – Я очень боюсь и за тебя, и за брата. Пусть этими бандитами занимается полиция. Ты мне обещаешь, что не будешь больше вмешиваться?
Я постарался её успокоить.
– Если не попросят, не буду. Это, во-первых. А во-вторых, мне кажется, у тебя высокая температура. Знаешь что, давай я отвезу тебя к себе и буду лечить. У меня тебя никто не найдёт.
Лика покорно опустила голову и промолчала. Потом она откинула её на подголовник и закрыла глаза. Я решил больше не беспокоить свою спутницу, ставшую мне в одночасье, по воле судьбы, очень дорогим человеком, и задумался. А подумать было над чем. Сегодня, попав под власть эмоций, я допустил в своих действиях с бандитами явный перебор. Если Череп не придёт в себя, то на мне будет висеть убийство. Со всеми, вытекающими отсюда, последствиями. Пусть Череп – это чудовище в человеческом обличье, но закон есть закон. И я обязан быть законопослушным гражданином, действовать только в пределах необходимой самообороны. Тысячу раз прав Иван, напомнив мне о том, что я больше не являюсь сотрудником правоохранительных органов. «Да, я действительно нажил себе серьёзное приключение. Но всё равно пойду до конца. Жизнь Лики мне теперь дороже всего. Дороже даже своей свободы».
По дороге домой, я остановился у магазина «Продукты». Лика открыла глаза и спросила:
– Уже приехали?
– Нет ещё. Просто у меня холодильник пустой. Я хочу зайти в магазин и купить продукты. Тебе хочется чего-нибудь?
– Я ничего не хочу. Ты бери для себя.
Она опять закрыла глаза и склонила голову к плечу. Я посмотрел на неё, и моё сердце пронзила острая жалость. Захотелось обнять Лику и прижать её к своей груди так, как мать прижимает к себе больного ребёнка. На мою радость в магазине оказался аптечный киоск и я, следуя советам пожилой аптекарши, набрал в нём кучу разных лекарств. А главное
– градусник, которого у меня никогда не было. После этого магазина я уже нигде не останавливался.
Я привёл Лику в свою квартиру, показал, где находятся постельные принадлежности, а сам отправился ставить машину на стоянку. Каково же было моё удивление, когда, вернувшись домой, я увидел Лику не в постели, а на кухне. Едва стоя на ногах, она готовила для меня ужин.
– Ну-ка, быстро в постель! – скомандовал я. – Я сам займусь кухней. Она посмотрела на меня своими бездонными, как два омута, глазами, и улыбнулась:
– Пока ты ставил машину, я напилась таблеток, и мне стало лучше. Твой ужин готов. Можешь садиться и есть пельмени, потом бутерброды с кофе. А мне, товарищ командир, разрешите посидеть с вами, – шутливо добавила Лика.
Я засмеялся и сказал:
– Разрешаю! По этому поводу, пожалуй, следует выпить. Вина нет, есть отличный коньяк. Для тебя это, кстати, будет полезно.
– Я могу выпить одну рюмку, но не больше. Когда принимаешь лекарства, нельзя употреблять алкогольные напитки.
– Ну, за что мы выпьем? – наполнив рюмки, спросил я…
Лика посмотрела на меня так пристально, словно хотела заглянуть вглубь моей души, и пожала плечами.
– Не знаю.
– Давай за твоё здоровье! Чтобы ты быстрее выздоровела.
– Да, – вздохнула Лика, – У меня набралось много работы. Я ведь занимаюсь не только интерьером, но и оформлением витрин.
– Знаешь что, пока не решится проблема с твоей безопасностью, про работу забудь. Если, конечно, тебе дорога твоя жизнь. Надо кому-то передать твои эскизы? Передам. Без проблем. У меня море времени, я сейчас в отпуске. Так что будешь находиться под моей охраной, в моей квартире, – сказал я, думая, как мне хочется, чтобы ты осталась в ней навсегда. До конца жизни…
– Я не против, – улыбнулась Лика. – Но мне придётся чем-то объяснять своё отсутствие. Тем более на столь долгое время.
– Самое главное, никому нельзя говорить правду, где ты находишься. Придумай что-нибудь, типа того, что понадобилось срочно уехать в Москву
– Хорошо, – согласилась Лика и вдруг спросила: – Роман! Если это не секрет, можешь сказать, почему ты ушёл из полиции?
– Могу. Я не делаю из этого секрета. Просто…
Мне не дал договорить звонок моего телефона. Тут только я вспомнил, что забыл вновь включить звук на своём сотовом, и мысленно отругал себя.
– Ты куда пропал? Не могу дозвониться до тебя, – взяв трубку, услышал я возмущённый голос Андрея. – Что с Ликой? Где она?
– Успокойся. Она у меня. Жива, но не здорова. У неё болит горло и голова. И температура, по-моему, высокая. Остальное, не телефонный разговор. Понятно?
– Понятно, – произнёс Андрей более спокойным тоном. – Ладно. Завтра я заеду к вам, где-то с девяти до десяти, и посмотрю её.
– Хорошо, будем ждать. Ты на всякий случай предупреди Нину, чтобы она не говорила никому, где находится Лика.
– Спасибо за предупреждение. А то без тебя бы не догадались, – насмешливо проговорил Андрей. – Ну, пока! Привет от нас Лике.
– Вавиловы передают тебе привет. Андрей пообещал, что завтра заедет и посмотрит тебя, – сказал я ей.
– Спасибо, – кивнула Лика и напомнила: – Ты не ответил на мой вопрос.
– Я ушёл из-за низкой зарплаты. Понимаешь, я не стремлюсь стать богатым. У меня нет для этого предпринимательской жилки. Моё призвание в другом – служить Отечеству. Но если я служу ему, как раньше говорили, не щадя живота своего, то и платить мне за это должны достойно. Согласна?
– Да, конечно… Между прочим, я тоже не стремлюсь к какому-то богатству. Так же, как и ты, хочу быть просто обеспеченным человеком. Я очень хорошо знаю, что такое бедность. Нас с братом мама растила одна. Работала медсестрой. Причём сама часто болела. Маме, конечно, очень хотелось, чтобы я получила высшее образование. – Лика немного помолчала, а потом уже с трудом продолжила: – А брат рано пошёл работать и заочно окончил политехнический институт. Если бы не его помощь, я бы не смогла учиться после школы
Слушая Лику и глядя ей в глаза, у меня вдруг вновь появилось удивительное впечатление, что наше первое знакомство состоялось не вчера, а как будто много лет тому назад. Где-то в самой глубине моей памяти сохранились эти прекрасные чёрные глаза с длинными пушистыми ресницами.
– Ты знаешь, мне кажется, что мы давно знаем друг друга, – с удивлением произнёс я.
– Ничего удивительного, – слабо улыбнулась Лика. Ей опять стало хуже, но прекращать наш интересный разговор ей явно не хотелось.
– Я как увидела тебя, так сразу узнала. Еще на фотокарточке у Вавиловых. А ты меня не помнишь…
– Теперь вспомнил! – с радостью воскликнул я. – Мы с тобой учились в одной школе. Даже как-то вместе выпускали школьную газету. Только я старше тебя. А ты еще такая маленькая была и худенькая, но красивая. С очень серьёзными глазами. И еще рисовала хорошо. Кажется, я даже провожал тебя домой. Но теперь тебя не узнать.
– Конечно. Сейчас я растолстела, – улыбнулась она. – А тогда была гадким утёнком. Ноги как спички. Помню, страшно комплексовала из-за своей внешности. А в тебя, между прочим, многие школьные девчонки были влюблены.
– И ты?
Лика покраснела, но выдержала мой пристальный взгляд: – Я?! Нет.
Глава 4
Я спал в кухне на раскладушке. Проснулся утром – в квартире тишина. Даже было слышно, как из неисправного крана капает вода. Видимо, Лика ещё спала. От боли в горле она забылась лишь под утро. Я хотел немного поваляться в полудрёме, но взглянул на часы и быстро вскочил на ноги. Скоро же должен приехать Андрей. До встречи с Ликой я вёл романтичный образ жизни. Встречался то с одной, то с другой. Встречался с ними до тех пор, пока они не заводили разговор о браке. Как только это происходило, я сразу подводил под отношениями финальную черту. Я абсолютно не был готов к созданию семьи. Мне чертовски нравилось просыпаться одному на своём диванчике и подолгу валяться в полусне, особенно в выходные дни, которых было не так много, прежде чем встать и тащиться в ванную. Я распоряжался своей жизнью, как хотел и не слышал ни от кого – ни упрёков, ни указов. Одним словом, жил вольной птицей. У меня раньше никогда не было такого чувства, что я не могу прожить и дня без какого-то конкретного человека в лице женщины. А сейчас оно внезапно зародилось во мне, и я теперь не знал, как к нему относиться. То ли с радостью, то ли с сожалением. Но главное, я только теперь по-настоящему понял, что такое – любовь.
Думая, что Лика спит, я заглянул в комнату, да так и замер! К моему большому удивлению, она стояла у окна и расчёсывала длинные пушистые волосы. Наподобие тех, что показывают в телерекламе. Но больше всего меня привлекло не это. На Лике была надета мамина футболка, какую я дал ей вместо ночной рубашки, и которая словно мини-юбка едва прикрывала её бедра. Забыв обо всём на свете, как влюблённый пацан я с восторгом засмотрелся на стройные загорелые ножки, хорошо освещённые солнечным светом. На мой взгляд, это был идеал всех женских ножек в мире. И, вообще, надо сказать, Лика являлась для меня олицетворением женственности в полном смысле этого слова. К сожалению, я созерцал её прелести недолго. Она почувствовала мой заворожённый взгляд и обернулась. Затем змейкой юркнула на диван под одеяло. У меня возникло такое ощущение, будто меня застали на месте преступления.
– Как ты себя чувствуешь? – преодолев минутную неловкость, спросил я. Потом присел на краешек дивана и взял её горячую руку. На мгновение мне показалось, что в глазах Лики появился какой-то колдовской огонь. Моё сердце тут же вздрогнуло и взволнованно забилось. Вероятно, почувствовав это, Лика быстро отняла свою руку.
– Лучше, чем ночью, – со смущённой улыбкой проговорила она и с тревогой добавила: – Я боюсь, Андрей отвезёт меня в больницу.
– Почему сразу в больницу? Ты же не настолько плохо себя чувствуешь. По-моему, Андрей назначит лечение или пригласит другого врача для консультации.
– Спасибо тебе за всё, – очень мило улыбнулась она и попросила: – А теперь уйди, пожалуйста, на несколько минут. Мне нужно переодеться.
«За одну лишь её улыбку можно всё отдать», – с волнением подумалось мне.
Только я начал заниматься приготовлением завтрака, как приехал Андрей. Мы крепко пожали друг другу руки, и он тихо спросил, бросив тревожный взгляд в сторону комнаты:
– Как она себя чувствует?
– Её ночью лихорадило. Пришлось достать тёплое одеяло. По-моему, у неё и сейчас высокая температура. А так она держится молодцом.
– Лика действительно молодец. У неё характер, знаешь, какой, – улыбнулся Андрей. – Она вообще жаловаться не любит. Ладно, приступим к делу. У тебя градусник есть?
– Есть. Вчера купил вместе с лекарствами. Кстати, перед сном у неё температура была почти тридцать девять. Сегодня ещё не измеряли.
– Хорошо. Дай градусник и чайную ложку. Я посмотрю Лику и послушаю. А ты пока посиди на кухне.
Через некоторое время Андрей зашёл на кухню, плотно закрыв за собой дверь. Вид у него был явно озабоченный. Он сел на табурет и задумчиво потёр переносицу.
– Ну что? – не выдержал я. – Плохо дело?
– У Лики сильный воспалительный процесс в горле. Её лучше бы положить в больницу, но она категорически отказывается. Короче, я завтра приеду в это же время. Наверное, всё равно её придётся класть в больницу. А пока пусть принимает те лекарства, какие я назначил. И пусть почаще поласкает горло. Слушай, Ромка! – смущённо произнёс он после короткого молчания. – Нина сказала, чтобы я перевёз Лику к нам. Никто не узнает, что она у нас. Нина говорит, что ей так будет удобнее и для тебя так лучше.
– Ну, лучше для меня или хуже – это ещё вопрос. Ты с Ликой на эту тему разговаривал? Что она тебе сказала?
– Нет. Я решил сначала с тобой поговорить.
– Тогда подожди. Я сам с ней сейчас поговорю.
Лика лежала под одеялом, сжавшись комочком, как ребенок. Преодолев нахлынувшую на меня жалость, я осторожно тронул её за плечо. – Мне нужно спросить тебя кое о чём. Ты можешь разговаривать?
– Могу, – тихо ответила она. – Спрашивай…
– Нина с Андреем предлагают тебе перебраться к ним. Говорят, что тебе так будет удобнее. А я хочу, чтобы ты осталась у меня. Решай!
– Ты действительно… этого хочешь?
Лика повернула голову и посмотрела на него глубоким, испытывающим взглядом.
– Да!
– И тебе… не надоест… за мной ухаживать?
– Нет. Ты знаешь…
– Всё. Больше ничего не говори …Скажи Андрею…я остаюсь у тебя.
Я взял её горячую руку и прижался к ней губами. Лика другой рукой провела по моим непослушным волосам, спадающим на лоб, и слегка оттолкнула от себя:
– Иди к нему… А-то неудобно.
Уходя, я увидел на её измученном болью лице слабую улыбку. Эта улыбка мне сказала больше, чем какие-либо слова.
– Лика решила остаться у меня, – сказал я Андрею, не скрывая своих чувств. Андрей с таким удивлением посмотрел на меня, словно увидел впервые.
– Ну, ты даешь! А я-то, дурак, переживал. Думал, человеку отпуск испортили. Слушай, а Нине то, что мне сказать?
– Скажи, что Лика не может ехать. Чувствует себя очень плохо. А я не против, чтобы она осталась у меня. В целях ее безопасности так даже лучше.
– Безопасности? – с недоумением переспросил Андрей и посмотрел на меня с тревогой: – Кстати, а что случилось с ней вчера? Почему ты выскочил от меня как ошпаренный?
– Лику хотели убить.
– Убить?! – изменился в лице Андрей. – За что?!
Я рассказал ему о том, что произошло вчера с Ликой и как мне пришлось вступить в схватку с двумя бандитами.
– Теперь понятно, почему я привез Лику к себе?
– Да. Но мне непонятно другое, зачем ты связался с ними? Зачем рисковал своей жизнью? Это дело полиции. Дело Ивана. Думаешь, они без тебя не разберутся?
– Время, брат! Все дело во времени. Пока заведут уголовное дело и преступят к розыску преступников, Лика будет находиться под угрозой смерти. Если братва сумела вычислить ее, то доведёт задуманное до конца. В этом можно не сомневаться. Лика – единственный свидетель, кто видел их в лицо.
Андрей в волнении заходил по тесной кухне, потом остановился и спросил:
– Что ты хочешь делать дальше?
– Искать того, кто их послал, – усмехнулся я. – Другого варианта нет.
Но кроме тебя никто не должен знать об этом. Даже Лика.
– Теперь мне понятно, почему ты заговорил о ее безопасности. Хорошо, я никому ничего не скажу, но при одном условии.
– При каком?
– Я должен знать, где ты будешь находиться.
– Принимается, – улыбнулся я и, обхватив своего грузного друга за широкую талию, в шутку приподнял его.
– Да не переживай ты за меня!
– Роман! Мы друзья с самого раннего детства. Считаем друг друга братьями. В моём окружении много достойных, хороших людей, но ты среди них занимаешь особое место. Поэтому мне не всё равно, что произойдёт с тобой. Бороться в одиночку с целой бандой, это же очень опасно. Каким бы суперменом ты не был. Тем более даже я, дилетант, и то знаю: ты не имеешь права применять против них оружие, а они используют его против тебя при первом же удобном случае. Для бандитов главное одно, по надёжнее спрятать концы в воду. Поэтому я тебя прошу: как только Лика подлечится, ты увези её куда-нибудь на время своего отпуска. Я надеюсь, она не станет возражать.
– Ты думаешь, за это время что-нибудь изменится? Бандиты не успокоятся, пока не найдут её. Всё! Закрыли эту тему. У меня тоже есть голова на плечах и безрассудно рисковать я не собираюсь. Так что, не переживай, братишка! – я обнял его и на мгновение прижал к себе. Пусть только кто – то попробует причинить ему зло. Враз шею сверну и свободы не пожалею. Его в детстве мальчишки никогда не обижали, знали, что могут нарваться на мои крепкие кулаки.
Андрей уехал, и мы остались одни. Мне казалось, что я и Лика – это счастливая семейная пара. Причём довольно долгое время. Ощущение близости любимого человека наполняло моё сердце бурной радостью. Словно по мановению волшебной палочки, я вдруг превратился в восторженного человека, совсем потерявшего голову от любви. Если бы кто-то до встречи с Ликой сказал мне, что такое может произойти с любым человеком и в том числе со мной, я бы рассмеялся ему в лицо. Во-первых, всегда критически относился к особам женского пола, во-вторых, никогда не верил в любовь с первого взгляда. У меня сейчас даже моя жизненная философия начала меняться. И вообще, что такое счастье? По моему убеждению, оно не может быть постоянно и состоит вот из таких мгновений.