Военная разведка англосаксов: история и современность

Первые шаги

После вступления США в Первую мировую войну на стороне Антанты 6 апреля 1917 года встал вопрос о формировании такой структуры военной разведки, которая бы отвечала требованиям военного времени и удовлетворяла нуждам национальных вооруженных сил. К концу первого месяца участия США в войне существовавшая в рамках Военного колледжа (Карлайсл, шт. Пенсильвания) так называемая Секция военной информации (СВИ), на которую формально возлагались разведывательные функции в интересах вооруженных сил страны, была преобразована в Отдел военной разведки (ОВР), а его начальником назначен произведенный одновременно в полковники опытный офицер Ральф Ван Деман, сыгравший весьма значимую роль в превращении американской военной разведки в полноценную специальную службу. Его преемником, после того как Ван Деман отбыл в Европу для усиления разведуправления в штабе Американских экспедиционных сил (АЭС), стал генерал Марльборо Черчилль, фактически завершивший формирование аппарата службы военной разведки в Центре. По рекомендации ближайших союзников британцев за образец этой спецслужбы, считавшейся центральным военным разведывательным органом в США, был взят британский же аналог.

В Америке

Первоначально в штат ОВР входило всего несколько офицеров, а также небольшое количество сержантов, рядовых и гражданских лиц, которые все вместе размещались в небольшом помещении над клубом Военного колледжа. Однако в скором времени в соответствии с предоставленными Ван Деману полномочиями штат этой организации стал быстро расти за счет призыва в вооруженные силы с гражданки нужных специалистов и присвоения некоторым из них офицерских и унтер-офицерских званий, а также найма на работу канцелярских служащих, машинисток и технического персонала. Для их работы требовались новые помещения, которые в конце концов были выделены в одном из зданий на северо-западе американской столицы.

При построении внутренней структуры своей службы Ван Деман опирался на советы британцев и, отчасти, французов. По мере увеличения функций и роста опыта сотрудников, подразделения, в которых они служили, преобразовывались в самостоятельные отделы. Так, например, служба военных атташе сначала представляла собой отделение в рамках одного из уже сформированных к тому времени отделов, но в связи с ростом значимости и качества работы его сотрудников это отделение было преобразовано в самостоятельное управление. Таким образом, на начало 1918 года структура ОВР была следующей: МI-1 – Администрация (три отдела); МI-2 – Управление сбора и распространения разведывательной информации об иностранных государствах (Управление Информации – пять отделов); MI-3 – Управление военной контрразведки (тринадцать отделов); MI-4 – Управление контрразведки – гражданский сектор (восемь отделов); MI-5 – Управление военных атташе; MI-8 – Управление связи, шифрования и дешифрования (пять отделов) [33, р.29].

Втягивание страны в войну порождало возникновение все новых и новых проблем, которые требовали своего решения, в том числе за счет выделения ранее не предвиденных больших объемов ресурсов и привлечения значительных масс людей. Военная разведка не могла оставаться в стороне от развернувшегося в стране процесса тотальной милитаризации, что накладывало на нее особую ответственность и вынуждало расширять перечень задач и увеличивать штаты. Показательным в этом плане являлся рост контрразведывательных задач, стоявших перед военной разведывательной службой страны и, соответственно, расширение штата ее контрразведывательного сегмента, состоявшего из двух полноценных управлений – MI-3 и MI-4. И тут за образец был взят британский, а не французский, аналог, поскольку у последних контрразведкой занималось отдельное гражданское ведомство. Ван Деман, формально являясь руководителем американской военной разведки, все же явный приоритет отдавал контрразведывательной деятельности, к чему его побуждала постоянная озабоченность союзников тем, что в США, якобы, «слишком много свобод» и, ко всему прочему, «традиционно ограничен контроль за иностранцами».

Так, уже через месяц после вступления страны в войну встал вопрос о нейтрализации так называемой антигосударственной деятельности, принявшей такие масштабы, что это вызвало беспокойство у руководства союзных держав. Их представители в Вашингтоне выразили озабоченность относительно того, что «вражеская агентура, если с ней активно не бороться, может с американскими войсками попасть в Европу и причинить непоправимый ущерб на фронте». Для оказания помощи американцам Лондон и Париж даже делегировали своих специалистов в области контрразведки.

Действительно, факты говорили о том, что из более чем 1,2 млн человек первого призыва 1917 года почти 13 % были людьми, недавно прибывшими в США или имевшими прочные родственные связи в государствах-противниках [33, р. 38]. Особенно это касалось лиц немецкой национальности, на выявление которых во вновь формируемых частях и соединениях и были направлены первоначальные усилия военных контрразведчиков из службы Ван Демана. Затем взялись за этнических австрийцев, венгров, турков и болгар, которых всех поставили на негласный учет. Для этого в рамках управления MI-3 был создан специальный отдел – MI-3В, в котором концентрировалась информация, поступавшая из формируемых соединений от помощников начальников разведки по контрразведывательной деятельности. Позже такая задача была поставлена перед разведслужбами всех формирований, дислоцированных на территории США и за рубежом. Объем работы увеличивался день ото дня, в связи с чем явно не хватало штатных сотрудников и приходилось привлекать для обработки биографических данных подозрительных лиц призванных в вооруженные силы бывших страховых агентов, адвокатов, учителей и проч., имевших навыки для подобного рода работы, но, тем не менее, не обладавших правом носить офицерские погоны. Всего за время войны отдел MI-3B провел более 10 тыс. расследований, включая разбирательства и с теми, кто был по подозрению откомандирован в США из Американского экспедиционного корпуса в Европе [33, р. 39]. А таких явных, либо потенциальных «вражеских агентов» была не одна тысяча человек.

В начале 1918 года неожиданно возникла проблема, связанная с тем, что довольно значительное количество мобилизованных американцев плохо, либо вообще не владела английским языком, что создавало трудности не только для их командиров, но и порождало подозрения в отношении их лояльности. Для решения этой проблемы был создан специальный отдел MI-3F. В соответствии с его рекомендациями призывные комиссии начали формировать подразделения, состоящие из этнически и конфессионально «родственных» военнослужащих, руководить которыми назначались офицеры из их же среды, но имеющие соответствующее образование и, естественно, хорошо владеющие английским языком [23, р. 379]. Эта проблема породила другую – морально-психологическую устойчивость личного состава вооруженных сил, особенно в тех формированиях, которые готовились к отправке в Европу. Задача по ее разрешению была возложена на военную разведку путем формирования так называемой Секции морально-психологического состояния войск [21, р. 73].

В январе 1918 года на центральный аппарат военной разведки была возложена новая функция по обеспечению безопасности в военной авиации, включая самолетостроение, и в войсках связи. Тем самым военное руководство стремилось освободить военнослужащих авиаторов и связистов от выполнения «несвойственных» им задач и одновременно повысить уровень безопасности в обеих весьма чувствительных для безопасности сферах. Для этого был сформирован специальный отдел – MI-3E. И уже в первые месяцы его работы в войсках связи были выявлены четыре офицера, в отношении которых были выдвинуты подозрения в работе на Германию [33, р. 86].

В феврале 1918 года был сформирован отдел MI-3 «0», в задачу которого входило обеспечение безопасности в области военных автотранспорта, медицины, ветеринарии и, что считалось особо приоритетным, в сфере военной химии. Принимая во внимание уже имевшее место в Европе применение химического оружия, вызвавшее широкий резонанс по обе стороны фронта (и не только!), все причастные к данной области военнослужащие и гражданский персонал были подвергнуты тщательной проверке. В результате более чем 4 тыс. проверок и расследований было задержано 12 иностранных агентов и уволено за нелояльность более 100 военнослужащих [33, р. 86].

По мере увеличения численности Американских экспедиционных сил в Европе начало увеличиваться и количество различных организаций, как государственных, так и частных и общественных, которые посчитали своим долгом «по возможности облегчить участь военнослужащих, испытывающих все тяготы фронтовой жизни». Однако это не вызывало особого восторга у американской военной разведки как в Европе, так и в США, резонно полагавшей, что в состав различного рода миссий и делегаций, направлявшихся на фронт, наверняка должны были затесаться вражеские агенты с задачами, могущими нанести ущерб воюющей армии. Для противодействия такой деятельности весной 1918 года был сформирован специальный отдел – MI-3 «I». Тщательной проверке было подвергнуто почти 8 тыс. сотрудников этих организаций и выявлено более 250 подозрительных лиц [21, рр. 21–23].

В связи с тем, что Конгресс США в мае 1918 года принял закон, упрощающий прием иностранцев на службу в ВС США, встал вопрос о проверке их на лояльность. Эта миссия была возложена на отдел MI-3H, сотрудники которого проверили несколько тысяч желающих служить в американской армии и отклонили каждую десятую кандидатуру.

Круг обязанностей подразделения контрразведки в гражданской области (MI-4) постоянно расширялся, главным образом в связи с ростом, под влиянием событий в России, революционных настроений в среде промышленных рабочих, в первую очередь на предприятиях оборонного сектора. Для противодействия «брожениям», диверсионной деятельности на промышленных предприятиях и вскрытия возможной революционно-шпионской сети был сформирован отдел MI-4 «I» [24, рр. 242–244]. Помимо борьбы с революционерами сотрудники этого отдела выявляли и граждан США с ирландскими корнями и симпатизирующих им католических священников, многие из которых в силу своих британофобских настроений занимались саботажем и всячески вредили американо-британскому сотрудничеству в области военного производства и поставок оружия в Великобританию [69, р. 35].

В рамках контрразведывательного управления в гражданской области был создан специальный отдел (MI-4C), в задачу которого входило разоблачение деловых и коммерческих организаций, используемых противником в своих интересах, и выявление среди их сотрудников вражеских агентов.

В целях контроля соблюдения законности при проведении как контрразведывательных, так и разведывательных операций был сформирован специальный, так называемы юридический отдел – MI-4G, для руководством которым был поставлен призванный в вооруженные силы весьма известный в Нью-Йорке адвокат Дж. Хорнблоуэр. При его непосредственном участии и благодаря его связям в Конгрессе руководство военной разведки США предпринимало успешные акции с целью не только «придания легитимности» сомнительным акциям своих сотрудников, но и для расширения полномочий спецслужбы в целом.

Вполне очевидно, что главной причиной роста численности центрального аппарата военной разведки была постановка перед ней все новых и новых задач, а это обусловливало и постоянное формирование новых отделов и даже управлений.

На сформированное отдельное управление, контролирующее работу военных атташе при американских посольствах за рубежом (MI-5), были возложены дополнительные задачи, которые зачастую выходили за рамки чистой разведки и воплощались в контрразведывательную деятельность. Так, например, американские военные атташе, начиная с января 1918 года, были обязаны оказывать содействие местным властям стран пребывания (в основном нейтральных) в установлении личности и даже аресте лиц, которые уклонялись от паспортного контроля, либо их идентификации, а также в выявлении и депортации в США дезертиров. В целях помощи сформированному Управлению MI-11 (паспортный контроль и по делам в портах) военные атташе оказывали содействие в проверке членов экипажей судов на предмет провозки контрабанды и секретных сообщений (оборудования). В некоторых странах, симпатизирующих Испании (как в Европе, так и в Латинской Америке) военные атташе были обязаны отслеживать рост антиамериканских настроений как следствие проигранной Мадридом в 1898 году Испано-американской войны [22, рр. 33–34]. Особенно большой объем работы выпал на долю американского военного атташе в нейтральной Швейцарии, буквально напичканной разведсетями воюющих сторон, в том числе противника [69, р. 60].

Для удовлетворения потребностей в переводческой деятельности было сформировано специальное управление – MI-6. В число сотрудников управления к концу войны входили специалисты, владевшие 48 иностранными языками и их основными диалектами [33, p. 84]. Загруженность управления возросла в связи с возникшей потребностью в переводе и оказании содействия другим федеральным ведомствам и военным представительствам союзных государств, сосредоточенным в Вашингтоне. Помимо этого на сотрудников управления были возложены задачи по переводу и сканированию больших объемов иностранных СМИ и различной книжной продукции, а также составлению справочников и словарей.

Основу созданного в мае 1918 года картографического управления MI-7 составляли специалисты-выходцы из соответствующих отделов Военного колледжа, которые отвечали за ведение, сбор и хранение постоянно растущего архива карт. Через некоторое время в управлении был создан специальный отдел по копированию фотографий.

Безусловно, важную и все возрастающую роль в рамках военной разведывательной службы в США играло постоянно расширяющееся управление, сотрудники которого занимались обеспечением безопасности связи своих войск, перехватом различного рода сообщений и вскрытием кодов и шифропереписки противника – MI-8. В этой области весьма значительную помощь оказывали союзники, которые не только делились своим опытом, но и поставляли необходимую аппаратуру, как, например, для радиоперехвата. Особая результативность работы отмечалась в контингенте американских войск в Европе, куда откомандировывались из США специально подготовленные кадры. С сотрудниками американской военной разведки в Европе тесно сотрудничало и периодически контролировало их работу так называемое полевое управление в Центре – MI-9 (Управление полевой разведки).

Пожалуй, наиболее загруженным в центральном аппарате военной разведки США к концу войны стало Цензурное управление – MI-10, разросшееся до 15 отделов. В сферу его деятельности в конце концов попало все, что писалось, печаталось, снималось, фотографировалось, распространялось по каналам СМИ и различным средствам связи, в том числе через общедоступный телеграф и почту. Сотрудники управления, насколько это им позволяли возможности, пытались вскрыть и прочитать переписку всех американских военнослужащих, но также и иностранных граждан как внутри страны, так и за рубежом (в том числе в союзных странах). Ими подвергались жесткой цензуре практически все печатные издания, поступавшие на книжные рынки в США. Отсюда и большая отдача от работы управления, выражавшаяся в представляемой руководству ценной информации, почерпнутой из огромного количества проанализированных открытых источников.

Борьба с коррупцией и мошенничеством в военной сфере, которой занималось отдельное управление (MI-12), осуществлялась в тесном взаимодействии с другими многочисленными органами, как местными, так и федеральными, прежде всего с имевшим опыт в этой области Федеральным бюро расследований. Однако, несмотря на старания сотрудников этого подразделения, основная заслуга в борьбе с ворами и взяточниками в военной форме и чиновниками из государственных и частных компаний и фирм военно-промышленного комплекса страны обычно приписывалась именно авторитетному ФБР.

Труд военных разведчиков в Центре был оценен военно-политическим руководством страны. В знак признательности заслуг сотрудников Отдела военной разведки в феврале 1918 года он был официально преобразован в Службу военной разведки (СВР), выведен из подчинения Военного колледжа и передан в административное управление Генерального штаба. К этому времени и до конца войны эта служба насчитывала 12 управлений и одну так называемую Секцию морально-психологического состояния войск. Таким образом, к существовавшим на начало года и перечисленным выше управлениям добавились: MI-6 – Управление переводов; MI-7 – Картографическое управление; MI-9 – Полевое управление; MI-10 – Цензурное управление (пятнадцать отделов); MI-11 – Управление паспортного контроля и по делам портов; MI-12 – Управление по борьбе с коррупцией и мошенничеством. Перед заключением перемирия в Службе военной разведки насчитывалось порядка 300 офицеров и 1200 гражданских служащих. Годовой же бюджет службы (1918 год) составил более одного миллиона долларов, по тем временам это была значительная сумма [21, рр. 5–6].

В Европе

Через год после вступления США в войну на стороне Антанты во Франции уже было сосредоточено около одного миллиона американских военнослужащих. Штаб командующего Американскими экспедиционными силами генерала Джона Першинга первоначально располагался в центре французской столицы, но в сентябре 1917 года в целях безопасности и маскировки был перебазирован в провинцию, в город Шомон, располагавшийся к востоку от Парижа. Вместе со штабом переехало в провинцию и входящее в его состав Управление разведки – G-2. Начальником управления был назначен полковник Деннис Ноулан, который наладил тесное взаимодействие с центральным разведаппаратом разведки в Вашингтоне, возглавляемым его соратником полковником Ральфом Ван Деманом.

Штат управления первоначально был относительно небольшим, поскольку американцы не без основания полагали, что основную помощь им в разведобеспечении «в поле» будут оказывать союзники. Под предлогом облегчения взаимодействия и обосновывая факт расположения управления на французской территории, Париж рекомендовал американцам перенять структуру и методы работы разведки у французов. Однако руководство АЭС, не без подсказки из Лондона, настояло на том, что, поскольку центральный аппарат американской военной разведки в Вашингтоне скопирован с британского аналога, а также в связи с тем, что «как и британцы, американцы являются гостями Франции», то, следовательно, и «полевая» разведывательная служба США должна быть аналогична британской [33, р.57). Почти сразу была сформирована организационная структура разведуправления, которая на протяжении всей войны фактически не подвергалась каким-либо серьезным изменениями. В управление на правах отделов входили: G2-A – Отдел информации, состоящий из восьми отделений; G2-B – Отдел секретной службы (четыре отделения); G2-C – Картографический отдел (три отделения); G2-D – Отдел цензора и прессы (четыре отделения).

Самым крупным отделом являлся информационный отдел (G2-A), руководителем которого был назначен полковник Артур Конджер, одновременно исполнявший обязанности заместителя начальника управления. В функции сотрудников отдела входили следующие задачи: отслеживание информации, касающейся состояния военной организации стран-противников; контроль дислокации войск противника, их боевой мощи; мониторинг развития военного искусства, форм и способов ведения военных действий; историография формирований войск противника, отслеживание особенностей их применения; изучение построения обороны войск противника; анализ вопросов тылового обеспечения и др.

Ноулан и Конджер осознавали, что в стратегическом плане весьма важна проанализированная информация относительно экономического и, в частности, военно-экономического потенциала как государств-противников, так и союзников. Этого требовали Центр и лично командующий АЭС генерал Першинг, которому периодически докладывались соответствующие оценки. Однако в первое время возникали серьезные трудности в связи с отсутствием в управлении подготовленных специалистов, да и опыта по добыванию нужных сведений у сотрудников отдела явно не хватало.

Отделение боевого состава и дислокации войск G2-A1 формировалось под руководством капитана Самуэля Хаббарда, который был призван из Нью-Йорка, где он подвязался работать на бирже. Для оказания помощи американцам в этой области французы делегировали своего специалиста, который снабдил заокеанских коллег массой необходимых для работы документов. Французы ознакомили американцев с методикой оценки боеготовности войск противника, подразделяя их на три категории в зависимости от опыта участия в тех или иных боевых действиях, что, например, могло свидетельствовать об их подготовке к наступлению [40, рр.28–29]. Для вскрытия принадлежности противостоящего соединения или войсковой части к той, или иной категории, учили французы, проще всего было взять пленного и «разговорить» его, либо «похитить документ с нумерацией формирования из окопа противника». Этим и занялись американцы на переднем крае противостояния.

Союзники настояли на том, чтобы в разведуправлении было срочно сформировано отделение перехвата радиосообщений германских войск и их дешифрования. И такое отделение (G2-A6) было создано. Для руководства этим подразделением был поставлен вызванный из США бывший начальник школы связи майор Фрэнк Мурман, который быстро наладил контакты с руководством войск связи в контингенте АЭС и совместно с ними организовал перехват, а уже дешифрование и декодирование осуществлялось сотрудниками отделения, которое позже получило краткое наименование – Отделение радиоразведки. Специалистов в этой области в достаточном количестве стали готовить в США и направлять в Европу, а соответствующее оборудование любезно предоставлялось французами. К декабрю 1917 года на специально возведенной во Франции станции перехвата уже работало 54 американских специалиста со знанием немецкого языка. Большую помощь американцам в деле криптоанализа и дешифрования оказал французский капитан Жорж Пайнвин, специально для этих целей прикомандированный к отделению.

Первоначально большие проблемы возникали с эффективностью работы отделения воздушной разведки – G2-A7. И лишь после того как по приказу генерала Дж. Першинга военная авиация в АЭС была обособлена от войск связи и превращена в самостоятельный род войск, специально выделенные эскадрильи начали заниматься чисто разведывательными задачами. В США в Лэнгли-Филд (шт. Вирджиния) была организована школа воздушной аэрофотосъемки, в которой при содействии британских и французских инструкторов американские курсанты учились распознаванию и оценке объектов на фотоснимках. В Европе была налажена система подготовки летчиков-разведчиков, большую помощь в чем также оказывали французские специалисты [30, рр. 422–426].

Для упорядочивания работы с обилием поступавшей в отдел информации было создано самостоятельное Отделение распространения и систематизации документов – G2-A8, которое возглавил прибывший из США майор Ричард Уильямс, в прошлом военной атташе в ряде стран Европы. За образец документооборта был взят французский аналог, для чего союзниками были переданы американцам копии различного рода документов, включая топографические карты. Со временем в отделении был налажен выпуск бюллетеня «Пресс-ревью», содержащий различные статьи, в том числе переводные, которые могли заинтересовать американское командование, прежде всего лично генерала Першинга. А уже к октябрю 1917 года отделение смогло организовать подготовку полноценных секретных разведывательных сводок, содержание которых основывалось как на информации союзников, так и собственной, американской. Для работы в отделении были привлечены высококлассные специалисты-страноведы, благодаря которым качество выходных документов значительно повысилось. Так, например, в качестве сотрудника этого отделения был привлечен в прошлом секретарь американского посольства в Санкт-Петербурге, призванный в армию майор Крессон, имевший докторскую степень по истории России, которому и поручили возглавить «русский участок» [33, р. 68].

В отличие от вашингтонского центрального аппарата военной разведки, в разведуправлении АЭС во Франции оперативные разведчики и контрразведчики были сведены в один отдел – G2-B, хотя и числились в двух самостоятельных отделениях – В2 и В3, соответственно. Вообще чуть позже структура разведуправления, на британский манер, для удобства руководства им, была разделена на два неформальных сегмента: «позитивная разведка», то есть те подразделения, которые занимались собственно разведывательными задачами, и «негативная разведка» – те, которые выполняли контрразведывательные функции.

По личной инициативе начальника управления полковника Ноулана американцы приняли решение для полноты и большей достоверности информации наладить агентурную работу, в том числе и за линией фронта. Эта идея, однако, не встретила особого восторга у союзников, которые полагали, что неискушенные в таких делах американцы могут легко скомпрометировать их агентов, либо попросту разрушить с большим трудом налаженные в государствах-противниках и нейтральных странах агентурные сети. В конце концов союзники предложили американцам организовать агентурную работу только в нейтральных странах и в «ненадежной» России. После долгих обсуждений сложившегося положения Першинг при поддержке Ноулана все же решил придерживаться самостоятельной линии в проведении агентурной работы, но при этом «продолжать сотрудничать с союзниками» [33, р. 71]. В этой связи следует подчеркнуть, что генерал Джон Першинг вообще настороженно относился к «навязчивым» предложениям союзников о «более тесном сотрудничестве», не без основания подозревая их в стремлении включить американский контингент в Европе в свои вооруженные силы, тем самым лишив самостоятельности. Убедившись в бесплодности попыток надавить на американцев, союзники взялись за обучение своих заокеанских «гостей» методам вербовки и особенностям работы с агентами.