San-Palas

Глава 4 «Прометей»

Пока движешься по реальному пространству, опасности и трудности очевидны, их легко предусмотреть. Все становится гораздо сложнее, когда выходишь за пределы так называемой реальности. Когда невидимое, словно туман, окутывает и спутывает видимое. Когда приходится ориентироваться по символам и двусмысленным знакам, чтобы продолжать путь. Тогда-то мы и чувствуем себя как дети, заблудившиеся в огромном темном доме. Но это и есть настоящая среда обитания человека, о которой человек предпочитает ничего не знать

Абель Поссе, «Путешествие в Агарту»

— Что скажешь? Не молчи! — Брунхильда убрала платок, но потом прикрыла им рот, ей было стыдно за гневный порыв в сторону мужа. — Прости... — женщина ушла в спальню в расстроенных чувствах, она не могла повлиять на решение, но молилась, чтобы тот смерил гордыню и принял правильное решение.

— По-видимому... чтобы успеть... мне нужно бросить преподавать? — Дитмар понимал, что значит работа для товарища, но жизнь куда более важный ресурс, горе отошло на второй план перед страхом потерять последнюю нитку соединяющею его с реальностью; кто как не Карстен сможет остановить в нужный момент?

— Прости, что впутываю тебя во всё это. У меня и в мыслях не было причинять вам неудобства, но и не отплатить добром за добро я не могу. Вы... — Дитмар, сглотнул. — Последнее, что меня держит здесь... и я не говорю о жизни или смерти. О, это более-менее простые и ясные мне вещи. Я говорю об умышленном стремлении покинуть явный мир. Покинуть страну одержимую утопической идеей. Глядя на всё вокруг. Глядя на то, как всё поменялось и встало с ног на голову. Я прихожу к простому выводу, что схожу с ума не я. Когда шёл сюда, то смотрел на звёзды. Знаешь почему?

— Думаю, я понимаю тебя. До светил у третьего Рейха ещё руки коротки, но до всего остального — пожалуйста! — Карстен взорвался. — Хорошо я помогу. Раз ты думаешь, что мы сможем прекратить этот кошмар и дать надежду на лучшее...

— Работать будем в моём кабинете, — Дитмар смотрел на руки коллеги, сжатые кулаки показывали не только решимость, но и злость породившую решение бросить привычный порядок вещей.

— Сегодня я сниму все сбережения в банке и уволюсь.

— Я на твоём месте поступил бы точно так же.

— Как же ты? В случае провала они тебя не пощадят.

— Мне терять нечего… в случае чего уезжайте, не задумываясь во Францию, а может ещё дальше.

— Войны не избежать? — профессор математики прикидывал вероятности, в глубине души веря, что немецкий маховик прекратит раздувать пламя вокруг соседних государств.

— Помнишь наше увлечения алхимией в Университете?

— В химии ты не силён. Однако… — Карстен посмотрел прямо в глаза другу. — Практик отменный. Думаю, у нас есть шансы, потому, что нет выбора, — Дитмар засмеялся, но лицо быстро огрубело до состояния предсмертной маски.

— У меня есть травяной ликёр, — гость поднялся. — «Егермейстер». Не думаю, что будет ещё время попробовать на вкус жизнь. Брал жене, но сейчас наше положение ничем не лучше.

Дитмар вернулся быстро, но перед тем Карстен успел заглянуть в спальню, чтобы обнять и успокоить жену. Он не сказал ни слова, просто посмотрел на не собранные чемоданы, та кивнула. Из комнаты она не разу не вышла, и не сказала ничего про принесённый крепкий напиток. Вместо этого женщина по завершению приготовлений начала молиться.

Карстен следил за выводимыми формулами на листках бумаги, каждую формулу и соединение пришлось проверять на уровне интуиции: такая комбинация веществ могла обладать любым эффектом. Чуть позже учёные занялись созданием «снотворного», убирающего побочные действия в физиологии и природе сна, в маленькой домашней лаборатории.

Дитмар не был уверен, но говорил, что для «Прометея» нужна лишь долгая фаза сна и определенные участки коры головного мозга. Без биолога найти нужный ответ не представлялось возможным, зато всего за ночь экспериментаторы смогли выполнить весь указанный процесс. Как и предполагал Дитмар без Карстена это заняло бы не меньше пары месяцев, но учёный применил знания не только в области химии, но и алхимии. Конечно, учёный высказал сомнения по поводу преобразования формул и сокращения реакций, при помощи непроверенных данных. Учёные сошлись на том, что с точки зрения фундаментальной науки само создание «Venum Painkiller» было крайне неразумно. Опровергнуть или подтвердить теорию, чтобы потом доработать состав, Дитмар предложил опытным путём.

— Ты уверен, что состав верен?! Мы его даже не проверяли толком!

— Мало времени. Кроме тебя его некому разлить. Сегодня вечером проверим. Шприцы у меня есть… — Дитмар допил ликёр, — В случае неудачи ты знаешь, что делать. Если хочешь проверь формулы, но на твоём месте предпочёл бы поспать. Возможно, вам предстоит долго ехать сегодня ночью.

— Формула пришла к тебе «извне» как я понимаю?

— Фактически. Да.

— Даже, если учесть, что расчеты верны, где гарантия, что не будет летального исхода?! Что делать с «V.P.K.» тогда?!

— Уничтожь расчёты.

— Что делать с бутылкой?

— Добавь остатки «Егермейстера» прежде, чем выливать, — на минуту Дитмар стал прежним весельчаком. — Это должно нейтрализовать действие препарата.

***

Мы строим новый мир и отрицаем прошлое,

Возводя трон на нелепое и пошлое.

Встать! Лечь! Лечь! Встать!

Пора бы несогласным начинать стрелять.

Анатолий Крупнов, «Марш революции»

Не было видно ничего, даже облака, мирно гулявшего по небу, оно куда-то провалились. Не марширующих военных, не обычных прохожих, не даже влюблённых. Ночь подчинила всех своей силе. Без звёзд следить за жителями глупая затея, но приставленный к дому Бергер, так не считал. Каждое поручение командования вояка СС воспринимал не иначе, как вклад в будущее, а значит не может быть к себе никаких поблажек. Наблюдая за квартирой Дитмара Циммерманна, шпион получил новый объект слежки — Карстена Бауэра. Это могло означать только одно — его данные оказались полезны для страны. Голубоглазый блондин с гордостью носил на мускулистых плечах форму с нашивками СС. Новое место работы в Аненербе весьма льстило желающему карьерного роста юноше. Сейчас дозорный чувствовал, что может добиться всего чего захочет в новой Германии.

— Извините, комендантский час! — увидев лицо прохожего, Бергер быстро снял предохранитель и направил дуло автомата на мужчину. — Стоять! Предъявите ваши документы! Немедленно!

Проигнорировав выше сказанное, мужчина в широкой чёрной шляпе и плаще, проковылял лакированными ботинками на встречу агрессивно настроенному солдату СС. Немец произвёл выстрел, но услышал осечку, не теряя хладнокровия передёрнул затвор и попытался выстрелить снова.

— Снова осечка? Это невозможно! Стой где стоишь! — Бергер вытянул руку вперёд, закрывая ладонью проход, жест приказывал подозрительному типу остановиться, но, тот проигнорировал тщетные попытки.

— Значит так у вас принято приветствовать? — неизвестный подошёл к солдату на расстояние вытянутой руки, салютующей ему нацистским приветствием.

— Что за...

— Совсем другое дело. Идём за мной, — солдат перестал управлять телом, которое послушно шло за крысоловом.

Язык онемел. Бергер стал послушным болванчиком заведённым ключом чьей-то неведомой воли. Усилия, которые парень прикладывал, чтобы вернуть контроль конвертировались в обильный пот. Форма стала мокрой насквозь, но усилия никуда не привели. Кукловод дёргал за нити, которые тот никак не мог разорвать. Идти пришлось недолго, мужчина снял шляпу и солдат увидел чёрные кудри, африканское лицо и улыбку от которой веяло адским холодом. Белоснежная, хищная улыбка, человека низшей расы, обжигала душу.

Глава 5 Приходящий, да не всегда гость

Как правило, эти встречи происходят в тот миг, когда мы доходим до предела, когда испытываем потребность умереть и возродиться. Встречи ждут нас — но как часто мы сами уклоняемся от них! И когда мы пришли в отчаяние, поняв, что нам нечего терять, или наоборот — чересчур радуемся жизни, проявляется неизведанное, и наша галактика меняет орбиту

Пауло Коэльо, «Одиннадцать минут»

— Кто это так поздно? — Брунхильда выглядела весьма комично в ночной сорочке с чепчиком, если бы не стук в дверь поздно ночью, то Дитмар скорее всего бы рассмеялся при виде перепуганной женщины.

— Тебе лучше открыть, — шёпотом сказал Дитмар, — Я пока спрячусь в кабинете.

— Милая, иди спать, — громко сказал Карстен. — Это, наверное, Дитмар. Опять не может открыть дверь после паба, — раздраженно добавил мужчина.

Стук прекратился, в голове мелькнула мысль, что нежданные гости ушли не дождавшись, когда им наконец откроют, но интуиция твердила об обратном. Время за дверью не спокойное, затвор не сможет удержать ощущение безопасности, когда рядом с тобой государство построенное на штыках. Одним нужен фюрер, другим нужен порядок и СА.

Карстен дёрнулся от двери получив мерзкий электрический импульс. Дитмар смотрел в скважину, но обзор был мал, вылезти из укрытия нельзя. Хотелось помочь, сдержав порыв паники и тревоги учёный продолжил смотреть за происходящим. Замок треснул двумя щелчками, в проём вошёл солдат СС. Форму трудно спутать с коричневорубашечниками. Впервые в жизни он не знал, что делать.

Пистолет...точно, надо нащупать холодную сталь и снять предохранитель. Какие времена такие и меры предосторожности, два патрона не так много, но это вполне соответствуют числу визитёров. Сняв предохранитель навёл, ориентируясь через скважину рабочего кабинета. Благо Карстен любил запирать дверь, чтобы ему не мешали. В случае чего стрелять придёться под большим углом, но для физика рассчитать угол не стало проблемой. Воистину не знаешь, что спасёт от смерти. Квартирка профессора Карстена Бауэра была маленькой. Этот обстоятельство не могло не приниматься во внимание — вход в кабинет был в прямой видимости, чего не случилось бы у него.

Солдат вёл себя крайне странно, но второй мужчина был... негром? Если эсэсовец вёл его первым, то он мог это понять, но не наоборот. Получалось будто главный мужчина в шляпе, а не представитель власти.

— Да, что тут вообще происходит? — подумал Дитмар и крепче сжал пистолет, орудие стало понемногу нагреваться, чтобы кому-то пришлось навсегда остыть.

— Это невежливо. Я не представился... — от улыбки Карстену стало не по себе, лучше повторно испытать удар током. — Его зовут Бергер Кох. Меня можете называть Санни. Фамилию вам знать не к чему. Она в нашем деле совершенно не важна. Ваш друг может убрать пистолет обратно в карман. Он ему не понадобиться сегодня.

Карстен смотрел на военного и думал, что с ним не так. Испарина на лбу, но внешне солдат СС был спокоен, но голубые глаза выражали первобытный страх. Две капли смотрели на него с немым вопросом. В них была просьба, нет скорее мольба о помощи. Санни как не в чём не бывало стоял у штурмовика за спиной.

— Его приставили специально для вас. Проверяли вас на предмет расовой полноценности. Забавно, что одна треть немцев так или иначе связана с евреями. Возьмём хотя бы Брунгильду Бауэр. Отец был уважаемым человеком. Доктор лечил без всякой платы. Может ему стоило лучше разбираться чья жизнь дороже? А те, кто воевал в первую мировую и были героями. Интересно как они собираются бороться с ними?

— Что с ним? — Дитмар вышел из засады и направил ствол в лоб беспомощному эсэсовца. — Похоже на гипноз.

— Нет, — отмахнулся Санни. — Он пришёл сюда по доброй воле.

— По твоей воли? — спросил Дитмар.

— Я так и сказал, — улыбнулся Санни и снял шляпу. — Позвольте я пройду в кабинет. Мне надо посмотреть, плоды моих усилий.

Дитмар подумал, что попал в какой-то кошмар. В происходящее он отказывался верить. Может события последних дней — фикция? После смерти Марты различать линии реальности от причудливых узоров абстракции стало — непосильной задачей для блестящего ума. Может покончить со всем? Учёный посмотрел на пистолет. Предохранитель снят. Делом за малым — сжать палец, чтобы пустить пулю разобраться с мыслями тет-а-тет. Щелчок. Осечка. Ещё щелчок. Снова осечка.

— Как так? — только и промолвил Карстен.

— Я думал вы не такие как пиф паф мены, — Санни обошёл Бергера и открыл дверь в кабинет. — Прошу, джентльмены следовать за мной. Хочу убедиться, что знания, которые вам одолжил не пропали даром.

Карстен посмотрел на эсэсовца, тот безмолвно умолял учёного.

— Довольно сильный гипноз, — сказал он. — Но, разве такое возможно, когда человек в сознании?

— Людьми управлять проще всего, — парировал Санни. — Они стадо, идущее за пастухом. Дайте мне СМИ, и я превращу любое государство в послушных овец.

— Спрашивать, как вы узнали о «Прометее» не безопасно. У меня сложилось впечатление, что вы непростой человек. Может даже глава Аненербе. В любом случае...

— В любом случае. Результатов пока нет, — Карстен сжал кулаки и перебил Дитмара, что было крайне ему не свойственно. — Нас двое. Этого очень мало. Ровно, как и времени. Проблему не решить за месяц, а мы заняты ею лишь пару дней.

— Однако, вы собрались ставить эксперимент. Причём на себе. Что говорит о крайней решимости. Зачем? Ведь для этих нужд я привёл вам добровольца, — Санни загоготал и вошёл в кабинет.

Учёные вошли следом, каждый погружённые в размышления о том, кем может быть Санни. Несмотря на разные логические цепочки оба сошлись на том, что незнакомец занимает высший пост. Возможно глава наследия предков? Мужчина средних лет снимать кожаные перчатки не пожелал. Может, потому, что в комнате было прохладно, а быть может гость хотел скрыть перстень начальника Аненербе?

— Довольная неплохая коллекция, — заключил визитёр, пройдя между двумя стеллажами.

Дитмар заметил, что книги не особо интересовали Санни, пройдя мимо них он лишь провёл по корешкам некоторых книг. Папки на противоположной стороне привлекли его куда больше. Там, если ему не изменяла память друг хранил все научные изыскания и наработки. Выложенные они были по темам исследований, педантичный хозяин не выкидывал результаты работ. Даже провальные исследования могли пригодиться в дальнейшем. Карстен допускал появления гипотез способных перевернуть расчёты, превратив неспелые плоды в Ньютоновское яблоко.

— Педантичность. Пожалуй, наиболее полезное свойство немцев.

В комнату вошла Брунхильда. Её существование отошло на третий план в головах собравшихся мужчин. Женщина поклонилась и поприветствовала гостя:

— Здравствуйте, не хотите чая? — она подавила волнение, голос немного дрожал, но никто не обратил на подобную мелочь внимания. — Простите Карстена. Мужчины не всегда сведущи в вопросах этикета.

— Позвольте представиться. Меня зовут Санни. Думаю, беседы в кампании достопочтенных господ будет достаточно.

— Пожалуй, чашка кофе без сахара сделает. Карстен?

— Мне как всегда милая.

— Хорошо, — она поклонилась и вышла.

— Немка! Сомнений быть не может! — громко восхитился Санни! — Какая выдержка! Воспитание! Арийская внешность! Мне кажется, наш молчаливый друг придерживается тех же взглядов. Не против, если я присяду? Нашей встрече предшествовало утомительное межконтинентальное путешествие.

Санни за рабочий стол. Карстен не претендовал на место хозяина. Им продолжало владеть оцепенение и страх перед улыбкой чёрнокожего джентльмена. В комнату молча вошла хозяйка с подносом, который она поставила на стол.

— Прошу прощения. Могу просить вас ещё об одном одолжении? — сказал Санни обращаясь к Карстену. — Я могу закурить сигару в вашем присутствии?

— Как вам будет угодно, — Карстен не выносил запаха дыма, но запретить значило вступить в конфликт, а это было ему не по силам. — Прощу прощения, но пепельницы нет.

— Это не проблема, Карстен.

Санни достал серебряную, судя по блеску пепельницу и положил на стол перед собой. Курильщик нажал на крышку, чтобы направить первую порцию пепла внутрь короба. Дитмар открыл рот. На него смотрел чёрт с рубиновыми глазами. Вместо зажигалки гость прикурил дешёвыми спичками. Дитмар сделал вывод прост — несмотря на дорогую безделушку, Санни не смог избавиться от старых привычек. Скорее всего разбогател не так давно.

— Джентльмены. Я никогда не к кому не прихожу просто так. Тем более ночью. Однако, реалии таковы, прошу меня простить за это. Всеми движут желания. Я как никто другой знаю это. Знаю, что хотят люди. Дитмар, к примеру, мечтает вновь увидеть жену. Будь то сон или яд опиума. Карстен напротив мыслит масштабнее. Уничтожить нацистскую систему. Пожалуй, неплохое стремление. Цели оправдывает средства. Всё остальное удел моралистов и трусов. Не так ли, профессор Карстен?

— Сделка? — Дитмар уловил в словах Санни иллюзии надежды. — Мы ничего не можем дать взамен.

— Что вы хотите от нас? — Карстен вернул способность анализировать ситуацию хладнокровно.

— Ваши научные... изыскания будет пересекаться с моими интересами. Прибор, что вы задумали поможет мне совершить месть. Вам же позволит заглядывать в будущее, управлять чужими мыслями. Если на чистоту, ваши откровения не новы. В головах крутятся старые пластинки. Впрочем, отвлёкся.

— Ставить опыты на живом человеке? — Карстен не хотел осознавать правил игры. — Его будут искать?

— На живом конечно, — вопрос вызвал удивление Санни. — Будто среди учёного люда подобное не практиковалось? Размер подобной мыши не важен для прогресса.

— У нас кроме сыворотки колоть нечего, — сухо вмешался Дитмар, понимание задуманного жгло ум учёного, сотворить подобное на другом? Играть так играть...

— С завтрашнего дня вы переводитесь под моё начало. У вас будет необходимое финансирование, люди и оборудование. Сделать это не сложно. Сейчас деньги выделяют, несмотря не смотря в смету. Главное правильно подать. Что ж, а теперь показываете то, ради чего к вам заглянул.

Санни посмотрел на Бергера, парень в униформе не шелохнулся. Руки безвольно лежали по швам серой униформы, но их эсэсовец смог сжать в кулаки. Бороться понемногу получалось, но нехватка опыта сказывалась. Хватка африканца не хоть и не была сильной, но подобные вольностей не предполагала для жертвы.

— Занятно, — Санни посмотрел пристальнее на облаченного в военную форму вместо мирной шарфюрер СС.— Сила воли.

Бергер походил на пингвина, маленькими шагами он шёл вперёд, поочерёдно заваливаясь на каждую ногу так, что туловище прилично наклонялось в бок. Небольшое расстояние так образом было пройдено за минуту. Карстен видел в нём не более, чем материал для экспериментов. В отличии от него Дитмар каждую секунду смотрел на сопротивление, но остановить движение не хватило силы, учёный хотел вернуть утраченное, но не так. Не такую цену хотел заплатить. С чего Санни решил, что Бергер послужит пешкой без возможности дойти до конца доски? Короли резво меняют местами фигуры, пешки летят мотыльками исполняя идею фикс. Слабые пытаются пересечь черту, чтобы изменить суть, стать чьей-то копией. Вот только, короли не меняются никогда. Они смотрят на голодные фигуры противника и строят козни. Подобное жрёт подобное — каннибализм является сущностью шахмат. Такими глазами созерцает мир Санни, во взгляде пустота, на лице маска Арлекина.