- -
- 100%
- +
С самого детства отец говорил мне, что нет ничего важнее уметь защищать себя и тех, кого ты любишь. Я всю свою жизнь защищал Ваську и Даню. На что только не ходил, чтобы уметь драться, уметь стрелять, уметь всё и сразу. Но при этом я ни разу не дрался из-за Алинки. Она не проблемная, это я такой. Она бы здесь даже не оказалась, если бы не я. Поэтому сейчас я злюсь в первую очередь на себя. Но просто я такой. Да, я неправильный. И я не умею признаваться в чувствах. Я в принципе никому никогда в них не признавался. Я уважаю родителей, но не люблю, когда за меня принимают хоть какие-то решения. Я – эгоист, циник, грубиян. Да, это я. И ничего уже не исправить. Поэтому я подхожу к той тачке, открываю дверь, слыша фоном отвратный гогот, и резко вытаскиваю оттуда водилу, начав яростно его бить. Мордой в землю и ногами в придачу. Он у меня, сука, вряд ли сможет ходить ближайшие сутки точно.
А следом из машины вылетает и второй его друг. А вот третий так и гасится внутри.
– Э, ты чё... Костя, помоги, блин! – зовёт он товарища.
– Не, я не выйду к нему. Валим, а.
Я просто хожу за ним вокруг машины, а этот самый смелый придурок удирает от меня в истерике, то в одну сторону, то в другую.
– Сука, я же тебя всё равно выцеплю. Чё вы с ней сделать хотели???
– Мы ж не знали, что твоя баба. Отъебись от нас!
– Я тебе, блядь, щас язык в жопу засуну. Какая она тебе баба, ссыкло?! Сюда иди!
– Егор! – кричит Алинка из машины. – Егор, пожалуйста, не надо. Давай уедем.
– Молчи.
– Егор, братан, послушай её, а. Мне нахер проблемы не нужны. Я не знал, что у неё парень есть. На ней не написано.
– Чтоб, сука, впредь всех девок стороной обходил. Увижу, что лезешь к кому-то против воли, пиздец тебе. Понял?!
– Понял.
Я ухожу обратно, а по пути ещё несколько раз пинаю в крыло их мятую ущербную колымагу. Ебать, я бешусь. Не могу успокоиться. Сажусь за руль, сжимая его, пока Алинка сидит и молчит. А я газую, разворачивая машину.
Так и едем молча. У меня сердце гоняет по грудной клетке в истерике. Костяшки сбиты в кровь. Я от себя такого не ожидал. Злюсь на неё пиздец как, но на себя сильнее. И за ситуацию, и за поцелуй.
Нахрен, какую дичь я сотворил, что мне теперь заговорить стыдно...
До самого дома она не произносит ни слова. Вообще ни одного, да и я тоже. Когда доезжаем, выходит и просто идёт в дом, а я разворачиваюсь и еду на мойку, потому что из-за меня её тачка внутри похожа на свинарник. Она же по какому-то болоту шла.
Там оставляю ауди на химчистку и смотрю на свой кулак. А думаю не об этом. Только о том, как целовал. Что же это за больные, нездоровые фантазии? Она же член моей семьи. Почему... Почему я это испытываю??? И как выбросить из башки это мракобесие?
Машину загоняю в гараж около десяти вечера, а сам иду к себе. Я морально выебан похуже, чем когда разосрался с отцом. Я не люблю с ними скандалить, но порой они уж очень сильно пекутся за меня и принимают решения, которые лично я не хочу поддерживать. Например возвращение в Россию... И поступление в универ Алинки.
Как я вытерплю это дерьмо, если я рядом с ней и суток продержаться не в состоянии, чтобы не вытворить какой-нибудь дичи?
Дайте мне уже таблетку какую-нибудь, чтобы я успокоился...
Потому что я не знаю никого, кто бы влиял на меня сильнее.
И никого, на кого я бы так же был вообще не в состоянии повлиять...
Глава 9.
Алина Яровая (Сиротка)
Он меня так защищал. Признаться, я до сих пор боюсь об этом думать.
Он реально за меня беспокоится? Или испугался, что ему прилетит от папы?
Потому что он мне соврал... Когда я пришла домой, отец спросил, где я была, ведь мы договаривались о вождении. Но я не стала сдавать Егора. Просто сказала, что ездила сама, а потом Егор попросил у меня ключи. Я дала. Всё. Легенда гласит так. А сейчас я лежу в своей комнате и не понимаю. Зачем он это всё. Зачем хотел провести со мной время...
Зачем поцеловал? Защищал? Он же... Я ведь не могу ему нравиться?
Если предположить это, то как-то это ненормально что ли. Мы родные друг другу люди. И если защиту можно свалить на родство... То поцелуй, точно нельзя. Он ведь реально затолкал мне язык в рот... Я даже губ своих никому не позволяла касаться... А это был его язык. Какой-то кошмар. У меня всё это в голове не укладывается. Я даже не поняла, что почувствовала при этом. Я боюсь об этом думать и вспоминать.
Но это была не тошнота…Что-то другое…
Сразу как пришла я приняла душ и поставила кеды в стирку. Но Егора не видела. Он как испарился. Возможно, даже на моей машине.
Надеюсь, что он больше не влипнет в неприятности.
За ужином мама спрашивает, как прошёл мой день, а мне и ответить толком нечего. Обычно я никогда не лгу, а тут чувствую, что мои щёки краснеют и сильно нервничаю, что они увидят это.
– Всё было нормально. Теплица, вождение, потом читала...
Внезапно входная дверь издаёт звук, и мама сразу же зовёт его за стол.
– Егор, садись ужинать. Мы все тут.
– Я не голоден, спасибо. Пойду к себе, – отвечает он холодным тоном, и я выдыхаю в облегчении, потому что не знаю, как смогла бы смотреть ему в глаза.
– Опять противится, – хмурится папа, а мама берёт его за руку.
– Не волнуйся, он изменится... Дай ему время.
– Я не хочу, чтобы он думал, будто мы его тут насильно держим...
– Саш... – она мотает головой. – Он так не думает. Он тебя уважает.
Господи, мне за них так больно. Ещё я тут со своими переживаниями. Накрутила себя. Может у него реально адреналин в кровь попал и пофиг ему, что было? Он, наверное, каждый день по сто раз целуется... Фу... Какая гадость.
– Мам, я поела. Можно я пойду к себе? Позовёшь, когда посуду надо будет помыть.
– Иди, дочка. Я сама помою.
Мама отпускает, а я убегаю к себе. Проверяю на всякий случай все ли мои дневники на месте, а то мало ли...
Ложусь в кровать и достаю телефон.
«Валя Каримова хочет добавить Вас в друзья».
– Ооо, привет! – тут же пишу я с радостной улыбкой.
– Привет, красотка! Нашла тебя в сети. Фамилия у тебя классная! Яровая!
– Спасибо. Как твои дела?
Пока улыбаюсь и переписываюсь в темноте комнаты слышу приглушённый стук, но не сразу понимаю, что стучат в мою дверь. Понимаю только тогда, когда на пороге уже вижу Егора.
– Чего тебе? – спрашиваю я напряженно.
– Я поговорить хотел, – заявляет он холодным как сталь тоном.
Я чуть приподнимаюсь на кровати и прикрываю себя, чтобы ничего лишнего не было видно.
– Заходи.
Егор проходит вглубь моей комнаты, берёт стул возле компьютерного стола и ставит возле кровати, усаживаясь на него.
– То, что произошло не должно было произойти. Мы можем как-то... Вычеркнуть это из твоей памяти? – спрашивает и даже не смотрит на меня. Просто куда-то в пол. Лицо такое грузное и напряженное.
– Ладно, я вычеркну, – отвечаю я растерянно.
– Ещё... Я твою машину почистил. Загнал в гараж. В общем, насчёт тех парней. Я не должен был бросать тебя одну там. Прости.
Господи, надеюсь, он не слышит, как стучит моё сердце. Надеюсь, это слышу только я!
– Я... Да, ладно, – мой голос дрожит. Я натянутая тетива на луке. Сейчас выстрелю... Не могу себя контролировать. – Не ожидала... – выдыхаю болезненно.
– Что не ожидала?
– Что у тебя... Есть... Сердце...
Произношу по словам, а Егор меняется в лице.
– А у тебя? Оно есть у тебя, Алина?
Впадаю в ступор. Думаю над тем, что спросил и как он это сделал… Испытываю… Нечто сродни вины. За что? Не понимаю.
– Я полагаю... Что да, – отвечаю нахмурено. Не понимаю, суть его вопроса. Но он в каждое слово вкладывают какую-то злость и обиду.
– М-м-м. Рад за тебя, – Егор встаёт с моей кровати и уходит, а я так и остаюсь сидеть и смотреть ему вслед. Ощущая запах его вкусной туалетной воды, которая оставляет за собой шлейф в моей комнате.
Что он имел в виду? Зачем так спросил? Он думает, я бессердечная? Словно я его как-то обидела... Быть может, реально обидела...
Я очень долго думаю об этом, не могу уснуть, а утром встаю пораньше и узнаю от мамы, что ночью Егор забрал свои вещи и съехал обратно к своим родителям, извинившись перед отцом. Только отчего-то мне совсем не легче от этого...
Глава 10.
Егор Яровой (Егорыч, Змей)
Возможно, это трусость. Но я так больше не могу. Лучше на расстоянии. Лучше не видеть и не слышать. Проще помириться с отцом и отпустить ситуацию, чем тонуть в ней снова и снова. Это мне не подходит. Я не справляюсь, очевидно, проигрываю и полностью бессилен перед ней. А она считает меня какой-то мерзостью. Значит, пусть так всё и остаётся. Сделаем вид, что ничего и никогда не было.
В августе я со своими старыми кентами еду отдохнуть в загородный дом. Мы набираем бухла, тёлочек и, наконец, я хочу нормально расслабиться. Сходить в баньку, потусить в бассейне, трахнуть какую-нибудь девчонку. Мне это сейчас жизненно необходимо. Потому что я залез в панцирь и не вылезаю. Не получается. С Алиной я с тех пор так и не общался. Не приезжал к деду уже месяц, и не собираюсь. Без всего этого мне намного проще. Надеюсь, сентябрь никогда не наступит, а Шуфутинский никогда не запоёт.
Время на часах почти десять вечера. Я подвыпивший. Девчонка, что сидит на мне и крутит бёдрами в одном бикини, ещё более пьяная, чем я. Не проходит и пяти минут как мы начинаем горячо и страстно ебаться в джакузи, наплевав на то, что кто-то может это увидеть.
– Эй! – кричит мне Мальцев. – Егор, у тебя труба разрывается.
Сука, как будто мне сейчас до трубы.
– Егоооораааа! – громче повторяет он, чем неистово меня бесит. Я яростнее её ебу, а она стонет на весь двор. Хочу кончить, блядь. Пиздец как хочу, а не выходит.
– Егор, тут Алина какая-то звонит!
Перемыкает... Как будто с одним словом мой член уходит в отставку. Что это, сука, такое???? Сбрасываю девчонку с себя и вылезаю из воды, натянув трусы.
– Эй, ты совсем охренел, Егор?! – кричит она мне в спину. – Егор!
Вытираю волосы полотенцем и пялюсь на экран ещё около минуты. Нервничаю неистово, предполагая зачем она может звонить мне в такой час.
– Да.
– Егор... Привет. Это Алина.
– Я понял. Что?
– Мы не можем до тебя дозвониться. Папе стало плохо. Мама вызвала Гордея, и меня попросили попробовать тебе дозвониться...
– Бля, – протираю пьяное лицо. – Что с ним? Как он?
– Сейчас вроде нормально. Давление скакануло. Мама испереживалась. И ты трубку не брал. Все беспокоились.
– Ясно. Скажи тогда, что буду в течение часов двух... Я просто за городом. Выпил. И за руль не смогу сесть.
– Я могу за тобой приехать, – предлагает она, а у меня язык прилипает к нёбу. Если она меня ещё и заберет отсюда... Я, наверное, ебанусь совсем... Но такси можно прождать долго... Даже за большую плату. – Если... Если ты хочешь, конечно...
– Ладно, я тэг тебе кину.
– Хорошо, – она быстро сбрасывает, а я отправляю сообщение и иду принять ледяной душ, чтобы протрезветь.
Выхожу уже одетый и с вещами.
– Э, ты чё, куда собрался? – выступают пацаны. – Егорыч! Змей!
– Деду плохо. Поехал до дома.
Вижу Алинкино ауди и уже иду в ту сторону, как вдруг откуда не возьмись появляется та девка, которую я драл в джакузи полчаса назад. Даже не помню, как её звать, блин. Всегда за мной бегает.
– Так это из-за неё? – возникает она перед её окном. – Невзрачная сучка. Дело в тачке, Егор?!
– Слышь, пошла вон отсюда, а, – цежу сквозь зубы. Дура, блядь.
Алина смотрит на меня в ужасе, а та продолжает истерить.
– На богатеньких повело?! Даже не дотрахал меня нормально! Ты – козёл, Егор! Просто мудак! Я только ради тебя сюда приехала! – верещит она, а я закрываю Алинкино окно прямо перед её рожей.
– Не слушай, ладно? – бурчу я, глядя в зелёно-ореховые. Она просто кивает и начинает движение, а я закидываю свою спортивную сумку на заднее сиденье.
– Телефон был в доме... Я даже не слышал, что звонили, – объясняюсь я. – Только решил отдохнуть... И на...
– Егор, почему ты просто не попрощался? Хотя бы пока не сказал? Просто уехал ночью? Почему так? – неожиданно перебивает она, глядя на дорогу и сжимая руль.
– Какая разница? Не захотел. Мы не друзья, чтобы я с тобой прощался, – нападаю я, а у самого от услышанного внутри всё болит. Не ожидал такой смелости от Сиротки. Реально не ожидал.
– Не друзья... Всё правильно. Мы – семья, – заявляет она уверенно. – Думала, ты это понял... И мы сможем, наконец... Найти общий язык...
Хватило мне языков... Общих. Хватит. Я уже не настроен ни на общение, ни на какую-либо другую связь, которая мне жилы намертво скручивает.
– Уехал, значит так надо было, – отворачиваюсь и смотрю в окно, она приоткрывает своё.
– Запотели от тебя... – шепчет, а я молчу. Так и едем, изредка переглядываясь. Она, как обычно, в джинсах и в кардигане. Всё закрыто. Волосы собраны в хвост. В ушах виднеются маленькие гвоздики, а на шее висит аккуратный золотой ключик.
– Где твой Буратино, Мальвина? – стебусь я, увидев его. И она тут же отслеживает мой взгляд.
– А это... Мама подарила. На День Рождения.
– Понятно.
Разговор явно не клеится. Я нервничаю, а она, кажется, боится спросить лишнего. И вот мы уже подъезжаем к дому. А я не могу держать в себе. Как прорывает.
– Я не сказал, что уезжаю, потому что мне было стыдно за тот поцелуй, Сиротка. И за то, что произошло позже. Я ещё никогда так дерьмово себя не чувствовал. Тебя заставил переплеваться, а сам так вообще почувствовал себя ничтожеством. Как-то так. Не обессудь, – открываю дверь, не глядя на неё, и торопливо покидаю её тачку, правда, она почему-то не спешит из неё выходить...
Глава 11.
Алина Яровая (Сиротка)
«Тебя заставил переплеваться».
Он что подумал, что мне было тошно или типа того? Что меня от него воротит? Ну, не в этом же дело, не в этом. Но с другой стороны, какая разница, верно? Главное, что мы общаемся обычно. Надеюсь, я не поранила его самооценку этим.
Справившись с эмоциональным перегрузом, выхожу из машины чуть позже его. На душе противный осадок. Видеть его и ту девушку... Мне было неприятно. Не знаю, что вдруг нашло. Но она так грубо и мерзко кричала, что у меня внутри всё сжалось. Как часто он вот так развлекается? Для парней вроде него это нормально, да? Он отдаёт себя всем подряд... А я... Я не хочу даже думать о таком. Всегда мечтала, чтобы у меня был один единственный мужчина. Как у мамы. Только папа. И любовь, которая тянулась много лет. Поэтому для меня то, как он себя ведёт ужасно и неприемлемо...
Захожу в дом, когда все уже дружно сидят и общаются в гостиной. Егор разговаривает с папой, а я сажусь рядом с Гордеем и Миланой.
– Спасибо, что привезла моего оболтуса.
– Не за что, – отвечаю я, и наши взгляды вновь пересекаются. Он, наверное, тоже слышал, что его отец сказал.
– Заставил ты нас поволноваться, Саш...
– Да, бать. Чё удумал-то?!
– Ну, возраст, ребята, дело такое. Вас тоже ждёт подобное! – смеётся он, пока Егор обхватывает его за плечо.
– Ты у нас ещё хоть куда. Глупостей не говори.
И вроде в нашей большой семье он совсем другой. Нормальный. Не агрессивный. Но стоит остаться с ним наедине, как он творит какие-то немыслимые странные вещи.
– Давайте за стол, всех дождались, – зовёт нас мама. Семья у нас большая. Вася и Даня уже караулят торт. Мы все помогаем расставить столовые приборы. Нет да нет я смотрю на него. Сама не знаю, почему. Взгляд сам липнет. Это что-то... Чёрт возьми, странное...
– Егорыч, когда невесту-то свою приведёшь? – спрашивает папа. Я тут же бросаю взгляд в его сторону. Как током бьёт. Всё тело напрягается.
– Не знаю, на неделе, возможно, – равнодушно отвечает он, а меня парализует. Какую ещё невесту??? Какую невесту, если он спал с какой-то девушкой в том доме? Та девушка – его невеста? А что же он тогда с ней так грубо???
– Хорошо, – довольно отвечает отец. Что же со мной такое творится? У меня все щёки горят.
– Извините, я отойду, – быстро выхожу из-за стола и бегу в ванную комнату. Закрываясь на щеколду, сжимаю края раковины и смотрю в зеркало. Мне даже кажется, у меня слезятся глаза. Я вообще не осознаю, что это такое, но почему он не сказал мне, что у него есть невеста? Пока мы ехали... И как бы он это сказал? Ну да... Никак. Да и зачем? Я же для него никто...
Наверное, поэтому и задевает. Из нашей семьи я одна о нём толком ничего не знаю, потому что он к себе никогда не подпускал.
Умываю лицо и возвращаюсь обратно. Они уже болтают о Васькиных успехах в танцах. Она у нас танцовщица, вся в маму. Милана так красиво двигается. Я бы так не смогла. Во мне нет такой грации и пластики. Может, фигура у меня и тоненькая, но я... Не чувствую тела. Словно оно мне не принадлежит...
Сижу и молча ковыряю ужин. Больше в ту сторону не смотрю. Как бы не хотела, борюсь с этим желанием.
– Спасибо, что приехали, – говорит мама, прощаясь с ними. Егор при этом валяется на диване.
– Ты идёшь? – спрашивает его Гордей.
– Я тут останусь. Спать хочу. Много выпил, – бормочет он, прикрывая глаза. Я убираю со стола, но всё это слышу. Родители закрывают дверь.
– Мам, ты иди, вы переволновались. Я сама уберу, – говорю ей, собирая тарелки и включая воду.
– Уверена, дочка? Целая гора ведь.
– Господи, мам. Ерунда какая.
– Ладно. Пойду твоего папу уложу, – смеётся она, а я улыбаюсь. Провожаю взглядом и продолжаю убираться. То и дело поглядываю на Егора, который уже почти уснул. Завершаю уборку и подхожу к нему с пледом. Укрываю, почему-то смотрю. Как дышит. Как вздымается его грудная клетка.
Блин... Надо уходить... Иначе так и буду на него пялиться.
Но не успеваю я встать, как меня хватают за запястье.
– Наблюдаешь, как я сплю, Сиротка? – спрашивает с хрипотцой. У меня сердце не может успокоиться. Стучит так, что мы, наверное, оба это слышим. И я не знаю, что ему ответить.
– Нет. Просто накрыла тебя. И всё.
– А чего тогда вся красная? М?
– Я вовсе не красная... Может, немного жарко... Может...
– Ага... Дико жарко. Так жарко, что ты решила меня накрыть...
– Егор, отпусти, пожалуйста.
– Признаешься, что ушла за ужином, из-за того, что услышала?
Господи. У меня ступор. Покрываясь мурашками, растерянно молчу и издаю какие-то звуки, непохожие на что-либо адекватное.
– Н-н-н-нет... Я просто... П-просто.
– Что просто?
– Мне показалось странно, что ты так вёл себя... Со своей... Невестой...
Егор ухмыляется этим словам.
– Кто сказал, что это она?
– Она... Сказала, что... Ты ведь спал с ней? – хмурюсь я, заикаясь.
– И что?
– Фу, Егор, отпусти! – пытаюсь вытащить руку, но он не отпускает. Сомкнул пальцы на моём запястье и держит его возле своей груди.
– Обстоятельства так сложились, что я сейчас не могу быть со своей невестой.
– Потому что... Она осталась в Германии, да... Это та женщина... Извини, я не должна была тогда так грубо говорить о ней. О вас... Прости.
Смотрю на него и думаю, вроде родня, а вроде... Совершенно чужой человек. Это, наверное, ужасно.
– Егор. Ну, отпусти, пожалуйста.
– Не хочу.
– У меня затекла рука. Тебе что... Нравится издеваться надо мной?
– Ты даже не представляешь, как.
Вздыхаю, чувствуя, как он трëт подушечкой большого пальца мою кожу на запястье.
– Как мы будем учиться в одном университете?
– Не знаю. И знать не хочу. Домыла свою посуду?
– Домыла и что?
– Давай фильм посмотрим.
– Фильм? Какой ещё фильм? – удивляюсь я, округляя глаза. Его поведение настолько странное, что вызывает у меня кучу вопросов. – Ты же пьяный и спать хотел. Иначе, зачем остался?
– Ну, перехотел, – заявляет он с улыбочкой на лице. – Я, знаешь... Непостоянный. Очень. Мои желания часто зависят от настроения.
– И что?
– Сейчас я хочу тебя.
– Что?! Егор! – дёргаюсь я, пока он хохочет.
– Фильм давай смотреть, святоша. Пока я не передумал и не выбрал что-то поинтереснее...
Глава 12.
Егор Яровой (Егорыч, Змей)
– А где ты хочешь... Смотреть? В моей комнате... Или в твоей? Или в гостиной? – спрашивает Алина, а у самой пунцовые щёки. Меня, пиздец, заводит эта странная непонятная игра наших организмов. Если ни хрена ко мне нет, тогда отчего она так краснеет? Почему дрожит и почему отчаянно пытается освободить свою руку, которую я буквально силой жму к себе, чтобы чувствовать запах её тела. Кроет, как одеялом. Сразу и с головой. Будто свет везде гаснет…
– В твоей. Мне нравится антураж. Твоя эта... Рука-чесалка... Может я тоже ей что-то почешу, – я ржу, она в панике.
– Дурак! Отпусти, Егор! – девчонка всё-таки вырывает у меня руку и трёт запястье. – Смотри, что ты наделал? Всё красное...
– Давай подую, – выстраиваю я губы уточкой, но она демонстративно идёт на кухню от меня подальше. А я прусь следом. Весь выпитый алкоголь как по щелчку пальца выветрился из организма. Наблюдаю за ней. А Алинка тем временем, достаёт попкорн, ставит в микроволновку, и наливает два стакана газировки.
– Ты же будешь?
– Буду.
Мне даже смотреть на неё по идее нельзя. Но нет, я продолжаю себя мучить. Жадно красть каждый момент нашего мимолётного взаимодействия.
С невестой такая чушь, но как на Сиротку подействовало. С ума можно сойти. Я даже не думал. Отцу ляпнул про это, чтобы отстали от меня наконец. А то вот... Почти двадцать лет... А любимой нет. Как же так... Конечно, у них-то любовь с пелёнок. Ну не с пелёнок, но с первого класса. Тоже самое. А у меня... У меня Алинка.
– Помоги, – просит она, указывая на миску и бутылку. Я беру их и следую за ней в комнату. По пятам иду. И мысленно ору себе в ухо. Не пялься ты на её жопу. Егор, придурок!
– Я тогда ноут достану, хорошо?
– Хорошо, – плюхаюсь на её кровать, широко расставив свои ноги, а она садится сантиметрах в двадцати от меня и открывает ноут.
– Что будем смотреть?
– А что ты любишь, Сиротка?
– Ты можешь так меня не называть?
– Нет, не могу. Давай Маугли посмотрим... Давненько я этот мульт не видел, – издеваюсь я, а она сверлит меня своими красивущими глазами. И впрямь, конечно, обалденные. Даже смотреть страшно. Затянет. Как в мёртвую петлю. Губительно. Летально.
– Егор, я вообще ничего тогда смотреть не буду. Давай по-нормальному.
– Давай.
Отворачиваюсь от неё. Чувствую, как напрягается всё тело рядом с ней. Каждый волосок, каждая мышца... Каждая жила даёт о себе знать. Я будто весь внутри свинцом наливаюсь. Меня уже заебал такой расклад, если честно. Это капец как тяжело, поэтому я весь на нервах. Контролировать себя и осаживать, чтобы не сделать лишнего. Не просто сложно… А будто… Пытаться затащить огромный камень на гору… Сизифов труд. Потому как всё равно не удастся. А последствия будут фатальными для нас обоих. Я уверен.
– Ты видел Дюну?
– Не-а, так и не сходил.
– Давай?
– Ну, давай...
Как будто, мне есть разница, что смотреть. Я один хрен буду пялиться совсем на другое. Например, на прямую идеальную осанку Сиротки и её тонкие плечи.
Она включает, я сильнее откидываю ногу в её сторону, задевая девичье колено. Отчего она жмётся в сторону изголовья.