- -
- 100%
- +
– Настя. Но вряд ли мы будем дружить, – говорит она категорично, чем заставляет меня проглотить язык. Вот так сразу и в лоб.
– Почему?
– Ну… Потому что, если хочешь быть крутой, тебе не по адресу, – отвечает она так уверенно, а мне из-за этого не по себе… Дальше мы почти не разговариваем… Я слушаю учителя, но то и дело ловлю на себе взгляды парней. И это неприятно. То есть… Они вроде как все симпатичные, ухоженные, но так на меня смотрят. Как на какую-то добычу. Мне такое совсем не нравится. Особенно, когда они нагло перешёптываются, глядя на меня и басисто ржут. Настя вдруг ловит этот момент и вздыхает.
– Обсуждают, кто первый тебя…
– Господи…
– Ага… Не обращай внимания… Тут у нас нормальных нет.
– Понятно… Я даже и не думала…
– М-м-м… – неоднозначно мычит она в ответ.
После первого урока я быстро собираю свои вещи и стараюсь держаться её, чтобы меня никто не перехватил, потому что я реально ощущаю себя не в своей тарелке.
– Я с тобой пойду, можно?
– Если хочешь… Тут у нас класс биологии… А вот здесь проходят факультативы по математике. Как у тебя с ней?
– С математикой?
– Угу…
– Нуууу… Не очень…
– Жаль, – разочарованно вздыхает она. – Я надеялась списывать…
Я начинаю смеяться, а она улыбается.
– Кто твои родители?
– Папа… Военный… Из-за него мы переехали. А мамы у меня нет. Умерла…
– Ох… Извини, – с горечью говорит она, прикрывая рот. Словно и впрямь переживает за то, что спросила.
– Всё в порядке. Это было полтора года назад. Я стараюсь жить дальше…
– У меня наоборот только мама. Поэтому я не представляю… И живём мы бедно, как ты поняла… – добавляет она следом, а я удивляюсь.
– Как я поняла? Я…
– Ты ничего не знаешь о Москве, верно? – смеётся она, и у меня сердце начинает биться быстрее.
– Нет… А что нужно знать?
– Тут ты никто, если нет денег… У нас в школе именно так. Видишь вон ту девушку… С красной брошью…
Она даже боится смотреть на неё… Чуть искоса указывает мне, и я бросаю один короткий взгляд в ту сторону.
– Вижу…
– Это… Внимание… Эллена… Такое у неё имя. Родители назвали, потому что хотят отправить её за границу после одиннадцатого… Она и Марат встречаются… Марат это такой… Тёмненький, на второй сидит слева… А, вот он… Подходит к ней… И три… Два… Один…
– Оу…
Смотрю на то, как широкоплечий здоровый парень подходит и начинает лобзать её и лапать прямо посередь школы и, честно… Нахожусь в ужасе, потому что у нас такого не было… Нет, поцелуи были… Но не вот так же… Он нагло трогает её попу прямо посреди школьного коридора под юбкой… И я тут же отворачиваюсь…
– А… Ты тоже? – спрашивает она, глядя на мои щеки.
– Что тоже?
– Ну, девственница… Ты сразу так покраснела…
– А… Да… Это плохо?
– Нет, добро пожаловать в клуб, – отшучивается она, и я бы хотела посмеяться. Но почему-то мне кажется, что это вовсе не тот критерий, которым тут можно гордиться… А наоборот. Они все такие дерзкие и развязные, как я и предполагала… Не знаю, как с такими найти общий язык вообще…
После третьего урока у нас обед, и я полна надежд, что мы пойдём в буфет вместе, но…
– Тебе туда, – указывает мне моя новая знакомая, а я смотрю на неё щенячьим взглядом. При этом всё внутри меня бастует. Я не хочу идти туда одна.
– А ты… Не идёшь?
– Нет, я живу совсем близко… Дома ем… Нет денег на обеды… – шепчет она со стеснением.
– Оу… Ну… Хочешь, я заплачу за тебя?
– Нет… Кать, не надо. Мне там мама капусту тушеную оставила, – улыбается она и направляет меня. – Ты иди, иди… Встретимся на математике…
– Хорошо…
Втянув воздух полной грудью и выпрямив осанку, пытаюсь идти уверенно, но мне кажется, что мне на шею навешали камней. Так жутко страшно… И ноги как не мои вовсе…
Пока выбираю обед, стараюсь ни на кого не смотреть, но стоит оторвать поднос от раздачи, как передо мной вдруг возникают две девчонки из той самой компании…
– Слушай, ты же Катя, да? Пойдём с нами… Вон за тот стол, – зовут они меня, и я вижу ту самую королеву школы во главе… Которая смотрит на меня так, будто я должна ей денег. Не то, чтобы агрессивно, но крайне неприятно. До мурашек.
– Эм… Ладно… Да, я Катя.
– А я – Лида. Это Алла. А там… Эллена… Ещё Кристина, Марго, Снежана… – перечисляет мне одна из них, и я аккуратно сажусь, поставив поднос на стол, оказавшись в окружении самых настоящих стервятников… Которые, если дашь слабину, заклюют тебя нафиг… У них на лицах написано. И все как под копирку. Длинные прямые волосы, нарощенные ногти, ресницы, брендовые логотипы на блузках из тех самых постов, всплывающих в соцсетях. Мои девчонки точно были бы в восторге от самой картинки…
– Здравствуй… Я – Эллена… Я не поняла, почему ты с той лохушкой пошла? Знакомая что ли твоя? – спрашивает, вообще ничего не стесняясь.
Эти слова вызывают у меня ступор.
– Нет, просто соседка по парте… – растерянно отвечаю, а она улыбается.
– А, я поняла… Ты просто не сориентировалась… Но ты же не хочешь быть в отстойнике, да? Нафига тебе она… У нас тут намного интереснее, – завлекает она, и я проглатываю ком. – Ты кушай… Как тебе у нас?
– Очень много всего…
– А ты из Волгограда, да? – спрашивает меня ещё одна девочка… И меня удивляет как быстро тут расходятся сплетни, но я не стану говорить им, что я из тьмы тараканьей. Пусть лучше думают, что из города…
– Да, из Волгограда…
– Понятно, и там не так много всего? – ухмыляется Эллена, и я пожимаю плечами.
– Не так, конечно, как в столице, – беру я себя в руки. – Но и не скучно.
– Вот как… Интересно… Расскажешь потом? У нас ещё много будет времени… Кстати, как у тебя со временем? – спрашивает она, чем немного заставляет меня оторопеть. – Ну я спрашиваю, чтобы знать, как часто можешь гулять вне школы…
– Я пока не знаю… Мы только обосновываемся.
– А… Ну, понятно, да…
– Кстати, а парень у тебя есть? – спрашивает та самая Лида, и Эллена тут же начинает пыхтеть от злости.
– Лида, вот почему ты всё время перебиваешь?! Это я хотела спросить. Моя реплика.
– Извини…
Господи, ну и идиотизм, конечно… Будто интервью какое-то берут…
– Да и к тому же, если бы Катя хотела рассказать нам, она бы первым делом это сделала, да?
– Да… И… Парень у меня есть, – отвечаю, лишь бы отстали, тем более, это не далеко от правды.
– О… Классно… А ты любишь танцы? У нас скоро намечаются…
– Танцы? Да, люблю…
– У нас даже есть своя группа… Можем взять тебя, если пожелаешь… – предлагает она, и меня немного отпускает… Хоть что-то хорошее в этой компании.
– Было бы здорово…
– Конечно, – улыбается она, демонстрируя мне свои белоснежные как снег зубы, а я роняю взгляд в тарелку… Даже есть толком не могу. Кусок в горло не лезет.
Чувствую на себе какой-то тяжёлый взгляд, который будто молотком прибивает меня к скамье… Оборачиваюсь и вижу его. Снова… И он так смотрит, сидя с какими-то парнями за столом… Но потом равнодушно отводит взгляд в сторону и продолжает с ними о чём-то говорить, будто выказывая мне своё «фи».
– Ой, туда даже не смотри…
– Что… Почему? – спрашиваю, уже думая, что это снова чей-то парень, и на него нельзя даже обронить взгляд.
– Да они из другого теста… Бандиты такие, быдлота. Нищие, кароче, – отвечает эта Эллена и протягивает мне свою воду.
– Будешь? Это Восс… Моя любимая…
– А… Нет, спасибо, у меня компот, – отвечаю я, продолжая ковырять еду в тарелке. И теперь думаю только о том, что она сказала… И по окончанию слышу. – Ты с ней больше не общайся… Садись с кем-нибудь из девочек…
И это заявление окончательно делит меня надвое… И что же мне теперь делать?
Не успеваю я ничего толком сообразить, как меня уже хватают с обеих сторон, будто берут на абордаж, и мы уходим из столовой прочь… Они идут со мной за руки, забалтывая, и мне кажется, будто я продалась...
– Сядешь со мной тогда, – тянет мне Лида с улыбкой. – Ты, кстати, форму взяла? У нас сегодня физкультура…
– Обычную взяла… Потому что у меня пока нет той, которая у вас тут положена…
Ведь у них даже спортивные вещи особенные… С вышитыми именами, как в детском саду, блин…
– Понятно… Ну, ничего страшного…
Заходим в класс, и я вижу, как приветливо смотрит на меня та самая Настя… Мимо которой мне приходится пройти… Только я после этого чувствую себя мразью… Ведь с каждым новым сделанным шагом и улыбкой этих девчонок… Её лицо растворяется в печали… И моё, как по цепной реакции…
– Что? Ой, да не обращай на неё внимания… Лохушка, – говорит Лида, достав из сумочки десять на десять тетрадь и ручку. – Ой, а у тебя учебник есть? А-то я не ношу…
– Нет ещё… Я сегодня пойду в вашу библиотеку за ними…
– Понятно, – кривит она губы и оборачивается. – Пссс… Лёваааа… Дай учебник. – просит у какого-то парня.
– Блин, Лаврова… С собой носить надо… Ёпту… На! – передаёт нам его, а потом присвистывает. – Только потому что булки у твоей соседки зачёт!
Слышу я и тут же оборачиваюсь… Парни ржут, как дебилы… И мне так стыдно, что пол под ногами горит… Какие же мудаки, а.
Лида только улыбается в ответ на это.
– Тебе всё равно ничё не светит! У неё парень есть! – выдаёт за меня, а я стараюсь больше вообще ни на что не реагировать… Всё перевариваю услышанное…
Потом начинается урок, и я более-менее отхожу от этой словестной перепалки. Так унизительно на самом деле… А ещё мне так плохо из-за того, как я поступила с Настей… Потому я, наверное, всю дорогу смотрю на неё и ругаю себя в душе, но даже потом не осмеливаюсь подойти, слушая трёп этих девчонок. Их такое множество… Что я даже имена не могу запомнить…
Только когда никто не видит, одёргиваю Настю за рукав.
– Насть… Подожди…
– Кать, не надо. Тебе хорошо в той компании, я видела. Это прям твоё. Не нужно тратить на меня время, – накрывается она фальшивой улыбкой и исчезает, а я смотрю ей вслед, и в груди всё колется. Это совсем на меня не похоже… Я не подлая. Я не пресмыкающаяся… Но как тут иначе выжить?
Глава 3.
Катерина Воробьёва
Шестым уроком у нас будет физкультура… А седьмым и по совместительству последним… Та самая химия у классной… Потом она должна показать мне библиотеку, где я могу взять необходимые учебники и другую литературу, если захочу. Читать я люблю. Учиться… Не очень. Я бы никогда не сказала, что я семи пядей во лбу, но очень хочу выбрать достойную профессию и чего-то добиться в жизни. Мама всегда говорила, что в женщине важна не только оболочка, но и внутренности, в частности, мозги… А она у меня была умной… И красивой. Очень красивой…
И сейчас, когда после уборной я следую в сторону раздевалок, отбившись от своих новых знакомых, путь мне преграждает тот самый Марат и его компания. Я уже заранее предполагаю, какую чушь они будут нести… Тем более, что, кажется, ни на что, кроме похабщины они не способны…
Но, к сожалению, шанс пройти мимо них совсем, крайне мал… Поэтому приходится остановиться.
– Эм… Дайте пройти.
– А ты симпатичная, – выдаёт он с такой улыбочкой, что мне тошно становится. Голодные голубые глаза, будто сканируют мою наготу через одежду. Наверное, они тут уже всех перетрогали… А я явно не нуждаюсь в подобном экскурсе.
– А у тебя девушка, кажется, есть. Эллена, верно? – специально напоминаю, а то вдруг он забыл…
– Пф… Кто сказал? – спрашивает, надменно вскидывая кверху бровь.
– Да все…
– Это она так думает. Тёлки… Мы тут ни с кем не встречаемся… Но если хочешь… Мы могли бы… – притискивая к стене, заставляет меня задохнуться. От страха я даже немножко прикусываю себе язык, ощущая острую боль и привкус крови. Я тут же толкаю его в грудную клетку. Но он крупный. Очень крупный, и максимум, что мне удаётся сделать, это чуть сдвинуть, чтобы произвести эффект неожиданности и начать удирать от них по коридору. Вот этого я боялась больше всего… Что парни начнут приставать. Думала, что, может, в гимназии с охраной, всё должно быть цивилизованно и за этим следят… Но мне кажется, они уже знают тут наизусть все слепые зоны… Где им можно творить беспредел, а где нет.
– Дурочка! – ржут они позади. – Всё равно сдашься… Ты хоть знаешь мою фамилию?!
Слышу своё сердце и чувствую, как оно колотится где-то в горле… Как же мерзко, блин… Господи, что за люди такие? Что мне теперь бегать от этого озабоченного??? И стоит ли сказать этой самой Эллене? Наверное, он сын какого-то олигарха или мэра… Что там у него с фамилией такого?
Когда прибегаю в раздевалку, уже никого там не застаю. Бегом переодеваюсь, складывая свои вещи в шкафчик и чешу в спортзал на всех скоростях, потому что опаздываю. Чуть задеваю плечом того самого парня с карими глазами. Правда случайно, но это не мешает ему вновь зыркнуть на меня, словно я какая-то прокаженная. Кажется, зовут его Ярослав… Потому что друг называл его Яриком… Только я не понимаю, зачем я запомнила это… Дура.
– Извини… – встаю в строй с девчонками и слушаю тренера… Это женщина. Но она прям-таки выглядит устрашающе. Видно, что требовательная и гоняет их тут…
– Новенькая? – спрашивает чуть ли не мужским басом.
– Так точно, – отвечаю по привычке, и парни снова начинают ржать.
– А вы поучитесь у девочки, олухи! Рты позакрывали и марш по манежу десять кругов…
– Ну, Татьяна Сергеевна… – взвывают они всем строем.
– Живо! Потом будете в футбол свой играть, – рявкает она на них и парни начинают бегать… А мы пока ещё стоим под чутким руководством этой самой женщины-бой…
– А вы, красавицы… Сдавать прыжки мне сегодня будете…
– Татьяна Сергеевна…
– В длину! – будто издевается она над ними, пока они ноют. Для меня это не проблема совсем… Я все нормативы всегда сдавала на «отлично». Отец приучил физической подготовке. Мы и бегали вместе, и приседали, и прыгали… Чего только не делали… В эстафетах я только так участвовала…
Поэтому, когда смотрю на то, как они пытаются сдать норматив, мне хочется смеяться… Но я никогда так не сделаю. Просто это реально выглядит забавно.
– Хоссспади… Да что же это, Варнакова? Какой ужас… Кто так прыгает? Только жопой вертеть умеете и всё… Новенькая!
– Я…
– Давай к линии, – зовёт меня, и я спокойно подхожу к белой черте…
А когда перепрыгиваю отметку в двести, все пялятся на меня с полуоткрытыми ртами, будто я не норматив сейчас сдала, а нобелевскую премию за что-то получила…
– Воооот… Вы посмотрите… А ещё раз можешь?! – спрашивает, завороженно на меня глядя.
– Могу… – возвращаюсь и повторяю свой прыжок. Даже дальше, чем первый.
– Молодец, – хвалит меня учитель. – А как красиво выполнила… У нас некоторые парни так не могут.
С её словами приходит и гордость… И стеснение, конечно. Потому что тот самый Марат начинает хлопать позади. Причём делает это слегка агрессивно с усмешкой.
– Так вот чё у тебя жопа такая классная… – выдаёт бесцеремонно… И я вздрагиваю… Все оборачиваются… И эта Эллена смотрит на меня таким взглядом. Господи…
– Так, Галицкий, живо ещё двадцать кругов!!! И рот свой закрой! – наказывает его учитель, а тот ржёт и убегает исполнять наказание… А я тем временем не знаю, куда себя деть. От напряжения вся горю… Щёки пылают, и мне дурно становится. Что за школа такая? Куда я попала??? Или во всей столице вот так? Почему они такие борзые? – Не обращай на него внимания. У него родители – шишки, бизнесмены. Он – избалованный дурень.
Господи… И что теперь? Ему можно так себя вести…
До самого конца занятия я вся как на иголках…
И Настя проходит мимо меня с тревожным видом.
– Это ты зря… – говорит вскользь… Заставив меня остановиться. Не понимаю, о чём идёт речь… И прозвучало странно, и сама фраза какая-то угрожающая. Или предупреждающая.
– Что… Что зря?
Что я сделала, блин…
Застываю и только собираюсь идти вслед за остальными, чтобы переодеться, как меня подзывает учитель.
– Ты – молодец какая. Бегаешь?
– Спасибо… Бегаю…
– Школу нашу в декабре представишь? Нам как раз девочка нужна… А эти все… Клуши непутёвые, – отмахивается она.
– Ну… Могу, да…
– Ты занималась где-то или что?
– Папа – военный… – отвечаю, вздыхая.
– О… Понятно. Уважение… Отцу привет. В общем… Тогда имею тебя в виду…
– Хорошо, да, – улыбнувшись, бегу в раздевалку… У них тут душевые.
Поэтому сразу же иду сполоснуться, ведь вся перепотела. Не идти же так на урок. Мне стесняться нечего, тем более, они все тут моются по кабинкам…
Я привыкла делать это как в армии… Опять же из-за отца… Он приучил меня так. Пять-десять минут и «нечего там засиживаться». Поэтому выхожу я быстро…
Вижу, как Настя следует оттуда последней прямо передо мной и смотрит на меня с какой-то горечью во взгляде…
Только хочу взять вещи, но не вижу ни формы… Ни спортивных вещей… Вообще ничего… Даже телефона нет… Господи… Только этого не хватало. Ну что за детский сад?
Они что… Обозлились на меня из-за прыжков… Или из-за того, что ляпнул Марат????
Пока стою униженная и оскорбленная, пытаясь думать, как выбраться из этой стрёмной ситуации, как слышу стук в дверь. Ненавязчивый и тихий… Сначала даже думаю, что это Настя… Но опять, зачем же она тогда ушла… Очевидно, она не станет вмешиваться после моего гадкого поведения в её адрес… Испуганно бегу к двери и закрываю её на защёлку, обернутая небольшим полотенцем, которое вообще ничего не закрывает. У меня сердце носится по грудной клетке в поисках спасения…
– Ты там? – спрашивает меня уже знакомый грубый голос… Но не Марата. Нет… Того парня… Боже…
– Да, – отвечаю, хотя вся дрожу. И по голову, думаю, слышно… Чувствую себя так уязвимо, будто стою перед ним голая… А дверь и вовсе прозрачная…
– Помощь примешь? – спрашивает так, будто я могу отказаться, будто у меня ещё есть у кого попросить… Он знает, да? Он всё слышал и видел? А могу я ему вообще доверять? Вдруг он с ними заодно… Я же о нём ничего не знаю толком… Он может быть ещё опаснее других… Или же я преувеличиваю? Всё-таки он тогда меня выручил. Отдал мне деньги…
– Откуда ты… Знаешь…?
– Да, я видел, как они вытаскивали твоё шмотьё… – отвечает с ехидством.
– Ясно… Я… Как ты можешь помочь?
– Ну… Допустим, за определённую плату… – протягивает он с характерными интонациями, и я тут же вспыхиваю, услышав его ржач за стеной.
– Знаешь, что?!
– Да успокойся ты. Это шутка… У меня есть моя форма, могу дать… – предлагает добродушно.
– Да, но… Я в общем… Голая, – отвечаю, зажмурившись, будто он меня реально видит, весь стыд на лице и позор, что я испытываю, а затем понимаю, что он угорает надо мной.
– Я как бы осознаю, что ты не стала заворачиваться в половую тряпку… – выдаёт с сарказмом.
– Как тебя зовут?
– А это тебе зачем? – спрашивает высокомерно. – Давай без этого. Открывай и бери вещи…
Честно, мне страшно… Мне так страшно ему открывать… Особенно после сказанного той Элленой… О том, что он бандит, быдло и всякое такое… Но я не знаю, как мне быть… И почему он не назвал мне имени? Что в этом секретного?
Однако я прекрасно осознаю, что выбора у меня реально нет… Будь телефон, я бы хотя бы отцу позвонила, но они и тот стащили…
Отворяю щеколду и вытаскиваю только руку, но он открывает дверь чуть сильнее до моего вопля и наши глаза встречаются. Каждый раз, когда я вижу эти котлованы, мне кажется, будто я падаю. Его зрачки какие-то неестественно огромные… Или же это цвет самих глаз, не знаю. Они очень тёмные. У меня намного светлее… Хоть и тоже карие.
– Релакс, я не пялиться пришёл.
– Отдай тогда… – смотрю я на вещи, а он только на меня. И самое противное, что между нами, наверное, от силы пять сантиметров… Мне тяжело дышать. Кажется, я готова упасть в обморок. – Ярослав, да? – переспрашиваю, но он не отвечает. И я сглатываю скопившуюся в горле слюну в надежде не закашляться перед ним…
– Мне просто интересно… Чего ты ждала, когда они тебя подозвали? Стать одной из них? – спрашивает, пристыдив меня. Будто прямо в лоб мне стреляет. Нотации собрался читать? Высказать, какая я дура? Или просто принизить ещё сильнее…
– Я… Я ничего не ждала… – отрезаю, заикаясь. Это даже на меня не похоже. Просто ситуация такая неловкая.
– Предсказуемо, Катерина… Но ты попробуй через Маратика. Через него они точно начнут тебя уважать, – усмехается он надо мной, сунув мне в руки вещи, и уходит… А я так и стою, зависнув… Ощущая, будто мне причинили нестерпимую боль… В груди так колется… Почему его слова так сильно меня задели…?
Словно он сказал именно то, что я больше всего боялась услышать…
Глава 4.
Ярослав Земцов
Как-то сразу зацепила. Не знаю, как так бывает. Глаза увидел и пропал. По началу показалось, что залётная какая-то. На москвичку не была похожа… Потом вдруг понял, что ещё и учиться со мной будет… Приезжая… Там сразу всё внутри всколыхнулось из-за того, что дошло… Каждый день буду её теперь видеть… Вот попал.
Обычно я никак не реагирую на одноклассниц. Потому что они у нас тут одна дура ярче другой… С мозгами проблема… С характерами просто туши свет. Знаю только, что не моё это… А тут понесло просто.
Честно, видел бы, что клуша какая, никогда бы деньги не сказал вернуть ей. Сделал бы вид, что никаких не видел, ничего не знаю. Тем более, самому были нужны. Так же, как и парням. Мы тут ютимся, как можем. Но всё равно решил вернуть. Выстрельнуло. Димон всю дорогу обратно на меня косился…
А она свинтила и даже «спасибо» не сказала. Присмотрелся потом и понял, что ещё одна барби будет. Как пить дать…
Но Марату бы этому всё равно язык, если честно, надо вырвать. Они с нами не связываются. Пока он моё не трогает, я ровно хожу. У нас договор. Иначе бы давно замес устроили всей бандой. Потому что он за своей речью не следит. От слова совсем. Ведёт себя, будто ему всё дозволено. Ведь папочка всё решит…
А у меня другие мысли на этот счёт. От тюрьмы и сумы не зарекайся…
Ситуация в моей семье сложная. Когда-то мы были при деньгах. Не сказать, что прям-таки процветали, но и не бедствовали… Я даже жил в другом районе. Потом моего отца загребли в тюрягу за мошенничество и у нас всё отобрали… Он клялся, что ничего не воровал. Что его подставили… И мы с мамой верим до сих пор… Тем более, что у меня ещё двое мелких ртов на попечении и они его любят. Отца я навещаю. Почти никто из одноклассников ничего из этого не знает. Только мои пацаны. Ну и ещё одна «персона нон грата». Вот и приходится подрабатывать то там, то сям. То деньги искать, то зэкам что-то таскать на зону за отца просить. Чтобы приглядели. Он уже давно сидит… Четвёртый год пошёл. А определён на десятку…
Так что ждать ещё ого-го… Но я пока справляюсь…
Меня, наверное, только мысли о Сене и Алёнке спасают. Они мои две отдушины… В младшей школе пока учатся, во втором и третьем классе соотвественно. Мать пашет днём в магазине, вечером подрабатывает уборщицей там же… Я везде, где придётся. Только своих до дома доведу и ищу подработку. Потому что в семнадцать лет совмещать со школой перед экзаменами та ещё херня. Но когда выбора нет, приходится вертеться… И вот до этого самого момента все мои мысли были об учёбе, работе и мелких… О матери… А сейчас…
Смотрю на неё и понимаю, что отвлекает жёстко… Тупо магнитится взгляд…
Я же ещё в полотенце её немного увидел… А там реально есть на что посмотреть. И в мешке если бы была, всё равно обратил внимание.
Даже когда заходит в класс в моей форме и вся трясётся. Она ещё вывернула её, чтобы имени видно не было… Бедолага…