Никогда с тобой

Глава 7.

Александр Яровой (Яр)

Нахрена я так сказал? Зачем вообще пристал? Хз.

Ответа у меня нет, лишь только ярое желание выбить Крюкову все мозги у неё на глазах. Верить, что это ревность, отказываюсь. Потому что, кроме как ненависти, к Доманской ничего не испытываю.

– Яр. Ну идём же, – жалуется Маринка, дёргая меня за рукав, пока я смотрю вслед убегающей Ленке.

– Чё встал-то, иди проводи свою барышню, не дойдёт ещё, – кидаю я этому придурку, пока он хлопает своими коровьими глазами. – Ау, блядь, Крюков, очнись!

У него вид такой, будто он обоссался от страха. Реально.

И лишь через минуту он отвисает и бежит за ней, пока я качаю головой.

– Как бесит меня, – цежу сквозь зубы, пока Маринка переминается с ноги на ногу.

– Холодно, Саш, идём.

– Так ты нашла в чём зимой выйти! В капронках, блин! – если честно, меня прям удивляет вот эта бабская непредусмотрительность.

Доманская же при этом шляется, укутанная в три слоя, словно ей реально похрен, что и кто о ней подумает. В частности, я.

– Красиво же…Сам сказал… – улыбается она, и я хмурюсь.

Сказал только для того, чтобы выбесить святошу и только. Явно не для того, чтобы её выставить умнее или лучше кого-то…Хотя мне пофиг.

И на то, что она замёрзнет тоже как-то побоку. Её же выбор.

– Ты говорила, у тебя предки свалили…

– Свалили, да…Вот и зову тебя уже полчаса, но ты так занят разборками с этими недотёпами, что не обращаешь внимания.

– Да ты чё, малыш, пошутила что ли? – я тут же притягиваю её и мну сочную задницу через юбку, залезая под пуховик.

– Яр, ну не здесь же! Дурак!

– Пошли быстрее, – тяну её, словно обезумивший. Но самое отвратительное, что встал у меня до того, как я её потрогал…Встал у меня на высокомерную выскочку, которая снова не постеснялась высказать мне всё, что обо мне думает. Пиздец проблема…Хоть с собой её бери и проси кричать на меня во время секса с другой…Бля…Жесть какая.

Я не так давно начал жить взрослой жизнью, но вместе с тем, я уже чувствую себя профессионалом в этом деле. Хз как работает.

У меня было три девчонки и все они были чуть старше, поопытнее.

Поэтому, когда мы с Маринкой оказываемся у неё дома наедине, я тут же раздеваю её, по пути в комнату. Она нетерпеливо стонет в моё ухо, напоминая мне чёртову чайку и это раздражает.

Пока лижемся она хоть не издаёт эти звуки, поэтому отчаянно пытаюсь заткнуть её рот своим языком и опустить веки, и меня пиздец трясёт оттого, что когда я так делаю, у меня перед глазами возникает Ленкино заплаканное лицо.

Недовольно съёжившись, пытаюсь вытурить из башки навязчивый образ, а Маринка тянет к себе.

И когда между нами всё случается, я в ужасе понимаю, что она отдала мне свою целку, блин...

Чё за нахер вообще?

Кто так делает?!

Зачем это всё… Теперь ощущаю себя извергом. Знал бы – не прикоснулся. Одно дело делать это с кем-то опытным, потому что вы оба хотите, другое – забирать то единственное, что девчонки обычно отдают в отношениях.

Кое-как завершаю процесс. Хотел, но получилось еле-еле. То ли из-за того, что она обманула, то ли она в целом меня не влечёт. Или что вообще происходит, не знаю.

Сползаю с неё и тут же начинаю одеваться.

– Тебе понравилось? – спрашивает, а у меня испарина по всей спине. Я злюсь на неё, но ещё сильнее на себя. Ведь говорили ведь мне парни, чтобы держался от неё подальше, потому что у неё хватка мёртвая. Так нет же… Я дурак, как всегда... А ещё обиднее, что будто назло Доманской всё это сделал.

Настолько она влияет на меня? Серьёзно? Что за гон вообще и как это объяснить?

– Ты зачем мне спиздела? – рычу в ответ, и она хмурится.

– Не хотела, чтобы ты думал, что я проблемная, – шелестит она, а у меня все волоски на теле дыбятся.

– Зато теперь я конечно же думаю иначе, – набрасываю на себя свою толстовку и тут же спешу к двери, пока она бежит за мной.

– Яр…ну, подожди…Яр… – догоняет она меня в дверях, накинув на себя какой-то халат. – Прости…Я не думала, что ты так обидишься из-за этого. Я ведь ждала тебя три года. Я тебя люблю, понимаешь?

На этих словах меня и вовсе парализует. Я знал, не спорю, но, блядь…

Вот так глаза в глаза. Это слишком.

Она же мне выбора не оставляет. И так нельзя просто. Это днище.

– Ээээ…Марин…Я…В общем, я пошёл. Ты классная, реально, красивая…Но…

– Но тебе нравится та лохушка Доманская? – спрашивает она, перебив и вынуждая меня выплюнуть весь воздух из лёгких. От возмущения мои щёки становятся красными. Я весь горю. А может тому виной и не возмущение вовсе. Может, это просто палево, а? Она меня спалила? Прижучила, блин?

– Пха! – заржав, чуть пошатываюсь на месте. – Чего, блин?!

– Ну а как?! Что это, блин, вообще было там?! – встаёт она в позу, а я округляю глаза.

– То, что я наезжаю на кого-то вовсе не говорит о том, что мне они нравятся. И уж тем более не Мелкая, – смотрю на неё, открывая дверь. – Но мне нахер не надо, чтобы мне читали нотации. Родаков хватает. Так что, сорян, Шахова…

Бросаю ей взмах рукой и ухожу оттуда, пока она сверлит меня взглядом.

Я знаю, что поступил не как джентльмен. Но, блядь…Пиздеть о таком – это слишком. А теперь я будто нехотя забрал её невинность.

Замечательно…Она типа меня так привязать хотела?

Я никому нихуя не должен. Мне, сука, семнадцать, я хочу пробовать, а не макать член в одну дырку всю свою оставшуюся жизнь, радуясь этому как седьмому чуду света.

Нахуй…

Злой и раздраженный возвращаюсь домой. Курю третью сигарету и не хочу заходить.

Как же дико всё меня бесит.

В частности, Доманская. Особенно Доманская!

Подхожу к крыльцу и вижу ту самую куклу, пришпандоренную мебельным степлером прямо к толстому тополю.

Господи, ну и жуть. Она просто намертво прихерачила её сюда вместе с какой-то бумажкой.

Достаю записку и разворачиваю, читая:

«Если ещё раз подойдёшь ко мне или к моей сестре на этом дереве будешь висеть ты сам!».

Читаю это и ржу. Просто улыбаюсь как придурок. Да она ж, блядь, сумасшедшая…

Прям конченая.

И мне это, блядь, отчего-то нравится.

Глава 8.

Доманская Елена (Мелкая)

К дому подбегаю в расстроенных чувствах. Меня трясёт и руки не слушаются, но внезапно я слышу клич Андрея за своей спиной.

– Лен! – он нагоняет и застывает передо мной, пока я придерживаю подъездную дверь. – Почему ты не сказала за отработку? Я растерялся там. Потому что…Не ожидал от него это услышать.

– Я не хотела тебя тревожить. Это вообще ничего не значит…

– Так же, как и его слова о тебе. Я ведь вижу, что он это специально. Ты очень красивая, Лен. Не слушай его, прошу тебя, – говорит Андрей, а я чувствую, что холод на щеках усиливается. Порыв ветра хлещет прямо по невысохшим слезам.

– Спасибо, Андрей, но я пойду.

– Ладно…Не обижайся на меня. И рассказывай мне всё. Ладно? Давай я помогу убрать подсобку…Завтра?

– Завтра я не смогу. Географию не сделала, – шмыгаю я носом. – Давай в понедельник поговорим…

– Хорошо.

Андрей уходит, а я забегаю в дом, хватаю степлер, ту сраную куклу, что нашла в рюкзаке снова после уроков, и несмотря на все вопросы мамы убегаю в сторону дома Ярового.

Пришпандоривая её к дереву, думаю о том, как его ненавижу и хочу, чтобы на месте этой куклы был он сам.

Чёртов придурок.

Домой возвращаюсь, хоть немного выдохнув.

Мечтаю, чтобы понедельник не наступал, чтобы никогда его больше не видеть…

***

– Итак, класс, поговорим насчёт поездки в Питер, активнее, – предлагает Вера Степановна. Она ведь по совместительству и наш классный руководитель.

Вряд ли я наскребу денег поехать туда, поэтому просто не обращаю внимания. Вообще я сегодня очень тихая. Стараюсь лишний раз не показываться. Хотя та самая Марина, проходя мимо меня в школьном буфете чуть не ужалила меня своим ядовитым взглядом. Я уже думала, что придётся давать словестный отпор, но она, слава Богу, промолчала.

– Ты не против если я поеду? – спрашивает Андрей, на что я впадаю в ступор.

– А почему я должна быть против?

– Ну…Ты ведь говоришь, что может не получится…Вдруг обидишься, что у меня получается.

– Нет, Андрей, мне всё равно, – отвечаю я. – Езжай конечно, если хочешь. Что за глупости.

Сижу за партой и чувствую давление пальца на своём позвонке. Знаю, что Яр снова нагло сел сзади меня и просто подаюсь вперед, полностью оперевшись на парту. Не хочу даже оборачиваться к нему, не хочу спорить. Ничего не хочу.

Проклятие. Да я даже видеть его не хочу. А слышать тем более.

– А сопровождающим кто будет? – спрашивает он, словно это имеет для него какое-то значение, он один хрен поедет. Это же лишний повод подурить и поприставать к Маринке. А она точно поедет. Хотя им и так, наверное, есть где встречаться.

О, боже о чём я только думаю?

Мне вообще пофиг, где они там встречаются и что делают, лишь бы меня не трогали.

Как только звенит звонок, я тут же забрасываю учебник в рюкзак и вылетаю из кабинета, но этот придурок тащится за мной.

– Поедешь в Питер? – спрашивает, на что я смотрю на него, будто увидела привидение.

– Тебе какое нахрен дело?!

– Просто спросил, Доманская, – отвечает он, и я ухожу, но он всё не унимается. – Когда будем разгребать подсобку? Сегодня?

– Нет, я не могу, – лгу на ходу, потому что собираюсь разобрать её сама. А может даже и с Андреем.

Наплевав на его последующие вопросы, иду в кабинет химии и готовлюсь к уроку, пока вдруг этот псих не садится рядом со мной.

– Яровой, – цежу я сквозь зубы, и Андрей застывает в дверях, глядя на то, что он занял его место. – Уйди отсюда.

– Не-а, – отвечает он, раскладывая на парту тетрадь и ручку. Я удивлена, что он вообще носит с собой хоть что-то. Обычно он просто просит у кого-то из класса.

– Я сейчас нажалуюсь Александру Валерьевичу.

– Жалуйся, я просто хочу лучше усвоить материал, – заявляет он, глядя на Андрея, что завис возле парты. – Ну чё встал, иди назад, Алёшенька.

– Прекрати его обзывать, – рявкаю я на Ярового. – Сколько можно всех унижать? Думаешь, лучше других? Так иди к Марине, создайте идеальную ячейку общества и размножайтесь, пока не заполоните всю планету лучшими людьми.

– Нихрена ты ревнуешь, Доманская.

– О, боже, – вздыхаю я, закатывая глаза. – За что мне это? – я роняю голову на свои руки, а он смеётся.

– Лучшие люди будут размножаться тогда, когда я этого захочу.

– Не подавись своим самомнением, ок?

– А если серьёзно…Ты едешь в Питер?

– Нет, Яровой, отстань, – отворачиваюсь я, съезжая на край парты и наконец звучит звонок, а с ним резко входит и наш химик. Классный молодой мужчина, который знает о химии буквально всё и постоянно проводит с нами какие-нибудь интересные эксперименты.

– Ну что? Вдарим по зелёному огню? – предлагает он с порога, и мы начинаем смеяться.

– Вдарим, Александр Валерьевич! – согласно кричат все, и я тоже поддакиваю, улыбаясь.

– О, Яровой, не ожидал от тебя такого рвения к учёбе, – заявляет учитель. – Похвально.

– Решил подтянуться, – оправдывается Яр. Жук, блин. Неужели люди ему верят? По нему же сразу видно, что он бездельник.

– Значит, будем вместе проводить опыт, первая парта… – обращается он к нам, взяв с собой склянки и чашечку.

– А он мне нравится, – шепчет мне Яровой. – Плохого человека Саней не назовут.

В ответ на это я с отвращением морщусь.

Придурок, блин.

– Ещё как назовут. Тебя же назвали, – парирую в ответ, но он только противно лыбится. И снова так близко ко мне, что меня начинает трясти. Плечом к плечу, а этот запах фруктовой жвачки обездвиживает. И раздражает.

– Итак, ребят. Значит, берём 1 грамм борной кислоты и высыпаем его в фарфоровую чашечку. У вас на столах есть по одной штуке. Делаем всё крайне аккуратно и в перчатках. Далее заливаем 10 мл спирта… – диктует он, на что задние парты начинают ржать. В частности, те самые дружки Ярового. Филя и Конь.

– Да у нас хоть литр, Александр Валерьевич!

– Аккуратнее, шутники, блин. Выполняем! – осекает он их, глядя на полученную смесь. – И сюда же ровно 1 мл серной кислоты. Перемешиваем стеклянной палочкой иииии… – он подносит зажигалку к мисочке. – Поджигаем.

Полученная смесь начинает гореть зелёным пламенем. Так красиво. Я впервые улыбаюсь, даже несмотря на то, что Яр сидит рядом. Но, как только вижу, что и он улыбается, при чём рассматривая меня, тут же отворачиваюсь.

– Так происходит «Зелёный огонь». Сложный эфир, что получается в результате смешения борной кислоты с этиловым спиртом…Можно создать разный огонь…Любого цвета. Но именно борная кислота даёт зелёный цвет. Записываем формулу…

Он тянется к доске, а мы переписываем всё в свои тетради. Он реально знает свой предмет и пользуется уважением. Даже у таких балбесов, как Яр.

Когда я выхожу с урока, Андрей со мной не разговаривает. Я пытаюсь одёрнуть его за руку, но он обижается и уходит.

– Ой…Доманская…Похоже, что твой дрищ наконец уяснил, что он тут лишний, – звучит сзади грубое, и я хмурюсь.

– Почему это лишний? Кто это сказал? А кто не лишний? Ты? – нападаю с расспросами, и Яр молча рассматривает меня в коридоре, когда на него наваливаются его дружки.

– Где вчера был, боец…

– Да нигде…

– Маринку драл, я в курсе, – ржёт Конев, и я тут же ухожу оттуда, не желая слушать подобного рода трёп.

Извращенцы. Такие молодые, а разговоров то… Кто, куда, сколько. Фу.

До самого конца занятий Андрей сидит и молчит, отчего я делаю вывод, что помогать с подсобкой мне никто не собирается.

– Ты обиделся? Я же не хотела с ним сидеть, – шепчу ему на математике, а он смотрит на меня словно реально считает меня предательницей.

– Не хотела и поэтому улыбалась ему, как мне даже никогда не улыбаешься.

– Что? Что за глупости, Андрей?! Я улыбалась химику и эксперименту. Вообще не в таком ключе! Блин! Что ты надумал?! – выпаливаю я и понимаю, что делаю это очень-очень громко. Все пялятся на меня, Яровой ржёт, и я выбегаю из кабинета, наплевав на то, что урок начнётся через две минуты.

Позорно стою в коридоре и жду учителя. А когда она приходит, стыдливо следую за ней.

– Лена, что такое? Что-то случилось?

– Нет, я просто с Вами зайду, – отвечаю я, а потом сажусь за парту, стараясь ни на кого не смотреть.

– Извини, – шепчет Андрей. – Просто меня он бесит. И то, как часто вы общаетесь.

– Это не общение вовсе.

– Ну. Он так не считает. Более того, кажется, уверен, что нравится тебе.

– Что?! Фу, Андрей! Какая мерзость. Да я скорее пойду на помойке жить, чем он мне понравится! – выдаю обиженно, на что он хохочет и чуть приобнимает меня за плечо.

– Ну всё, извини. Я помогу с уборкой сегодня.

– Хорошо.

***

После уроков мы реально следуем в музыкальный класс. А когда заходим, я понимаю, что там уже почти всё убрано. Осталось только максимум помыть полы.

– Как это…Что…Видимо, Зоя Артуровна ещё кого-то наказала, – задумавшись, говорю я. – Чтобы быстрее убрали…Нам же лучше. Сейчас быстренько помою полы и всё.

– Я ведро наберу пока, – говорит Андрей и идёт в сторону уборных, пока я выношу оттуда вещи, что стоят на полу, чтобы помыть и под ними.

– Ты же говорила, что не можешь сегодня, – звучит сзади голос Ярового, на что я вздрагиваю.

– Планы изменились и вообще. Ты свободен, я сама всё доделаю. Радуйся.

– Доманская, не могу же я оставить такое важное дело…Бросить его на хрупкие плечи девчонки, вроде тебя, какого ты обо мне мнения? – цедит он, сбрасывая с плеча рюкзак. И я встаю в позу.

– Саша, мне будет помогать Андрей. Уходи отсюда, – настаиваю я, на что он смеётся.

– Тем более, как я могу позволить этому чушку работать за меня? Это же неправильно. Такая справедливая и чуткая защитница как ты должна это понимать, – издевательски произносит он, подкрадываясь ко мне, но я отхожу от него назад, упираясь спиной в стену. – Да не бойся ты. Не трону. Не в моём вкусе, говорил уже.

Я смотрю на него и ничего не понимаю. Всё внутри покрывается иголками. Хочется кричать, но осознаю, что без толку…Ничего не изменится.

– Что тебе от меня нужно? – вздыхаю я, выстроив брови домиком. Чувствую в голосе своё отчаяние. – Сколько можно, Яр?

– Сколько нужно, Доманская, – отвечает он своей абракадаброй, и я смотрю ему за плечо, увидев, как Андрей застыл на пороге с ведром.

– Вали отсюда, Крюков, – заявляет он надменно, лишь слегка повернув голову. – Пока я тебе в табло не прописал.

– Я никуда не уйду и буду помогать Лене убираться, – ставит он ведро посредине класса, на что Яр медленно и хищно к нему оборачивается.

– Ты хуёво слышишь? Я могу и это подправить. По губам научишься читать, – грубо угрожает он, на что я просто сжимаюсь возле двери в коморку. Я ведь понимаю, к чему всё это снова ведёт.

Мне уже осточертело быть свидетелем его драк.

– Значит, так, – бурчу я себе под нос. – Или ты уходишь прямо сейчас, Яровой, или я иду к директору. Считай меня стукачкой, кем угодно. Мне плевать. Но видеть тебя здесь я не хочу.

– Доманская, – нагло встревает он, снова развернувшись ко мне. – С чего ты вообще взяла, что меня ебут твои желания?

Я тут же пододвигаюсь к нему ближе. Кое-как расправляю плечи, потому что кажется, что вся перед ним дрожу. Даже несмотря на то, что Андрей в трёх метрах от нас.

– Мои желания тебя ебут. Ещё как ебут, Саша. Иначе ты бы не стал дарить моей сестре ту куклу и конфеты. Иначе ты бы не таскался за мной как хвост, не убирал бы коморку в моё отсутствие и уж точно не спрашивал бы меня поеду ли я в Питер, – выдаю я озлобленно. Хоть и не знаю, правда ли всё это. Но хочу надавить, как могу. Грудная клетка вздымается, а он смотрит на меня так, словно ненавидит, и при этом сжимает свои кулаки. Затем делает выпад вперёд, отчего я вздрагиваю, а он тем временем склоняется к моему уху.

– Я просто поспорил, что завалю тебя. Но, по правде говоря, мелкая святоша, меня от тебя просто тошнит, – шепчет он, рассматривая мою реакцию. Не знаю, что я чувствую, но это не боль. Я и не думала, что за его поступками скрыто что-то хорошее. Конечно нет. Ни на секунду не сомневалась, просто обижает факт того, что он вообще думал, что я поведусь на это. – Впрочем, за отсутствием кого-либо другого под боком, я бы тебя трахнул. Если тебя это утешит.

Едва он произносит это, как Андрей со всего размаху захлёстывает его спину ведром ледяной воды, попадая и в меня тоже. И меня всю скручивает из-за этого прямо перед ним, как черепаху, которая забивается в свой панцирь.

– Крюков, ты – труп! – Яр разворачивается, но я хватаю его за мокрую рубашку и не даю уйти, пока Андрей реально убегает из кабинета.

– Стой…Стой, успокойся. Не надо. Не убивай его…Прошу тебя не убивай, – я начинаю рыдать, обхватив облепившую его тело белую ткань настолько, что вижу каждую его мышцу. Чёрт, он выглядит как скала. Он точно его убьёт. Сама не знаю, что на меня такое находит. Я просто истошно реву, пока мы с ним оба мокрые стоим посреди музыкального класса. Наверное, я так сильно боюсь за Андрея. Наверное, это так. Иначе как объяснить мою такую реакцию?

Дрожь стремительно окутывает всё тело, пока Яр вдруг не оборачивается. Злой как сам Дьявол. И совершенно неожиданно для меня, он обнимает.

Обнимает меня…

А я забываю, как дышать, чувствуя тепло его тела…

Глава 9.

Александр Яровой (Яр)

Чёрт… Она дрожит и так близко, будто приклеенная ко мне.

Мы дышим шумно и натужно, еле сдерживаем скопившееся внутри напряжение. Ткань её блузки пропиталась водой от моей рубашки. Это ощущается так остро, что моё тело предаёт меня. Не могу пошевелиться. Стою камнем и прижимаю к себе Мелкую. Хрен его знает, что при этом чувствую.

Что-то запредельное и до одури запретное. Полномасштабный взрыв, техногенная катастрофа…

У меня сердце в груди совершает какие-то трюки, из-за которых кровь бурлит и носится по организму, как одержимая. Я всегда был дурным, но рядом с Доманской ощущаю себя абсолютным психом.

– Блин…Извини, – она выдыхает и тут же, отпрянув назад, прикрывается руками. Потому что вся промокла и тело реагирует соответствующе.

Хотя я, сука, весь горю.

Нет, полыхаю! Как на костре инквизиции, блядь.

– Как же теперь домой идти, – тарахтит она, нахмурив брови, и я дёргаю её за руку.

– Идём.

– Куда? – тормозит она всеми силами, но я не щажу, сильнее потянув за собой.