Подонок. Ты – моя игрушка

Глава 25.

Никита Хорольский

Это пиздец… Лавина с такой силой накрывает голову, что я не могу адекватно расценивать ситуацию… Я пропал, блядь, без вести, я труп, сука…

Не могу от неё оторваться. Эта злость вкупе с безумной тягой, которую я не в состоянии здраво оценить. Это помешательство. А она, блядь, так целуется, что лучше бы била. Лучше бы просто кусалась и царапалась, нахер. Потому что такое со мной творит, что словами не описать. Уже под кожей, в венах, слилась с кровью воедино, изменила меня изнутри. До скрежета, до скрипа, до тошноты… Скулит, всхлипывает, мычит. Чувствую, как её руки скребут мои плечи. И вкус её языка чувствую… Сладкий, ни с чем не сравнимый. Без сигарет, без отвратительных духов, даже бухла совсем немного, ровно столько, чтобы я тоже опьянел, нафиг, вместе с ней от одного только осознания, что впервые целую кого-то и не хочу, чтобы это заканчивалось, потому что психика уже сказала мне «прощай!». Адамово яблоко… Семь смертных грехов… Жалит и травит меня изнутри. Уничтожает.

– М, – издаёт совершенно надрывисто. На изломе. Чем, естественно, ещё сильнее меня провоцирует.

Сам не понимаю, что делаю, но уже сжимаю её задницу через тонкую ткань задранного платья и тащу её на диван. Собирая все поверхности подряд. То к одной стене прижму, то к другой, с безумием уткнувшись ей между ног. Можно сказать, потираясь о червоточину всех моих внутренних проблем и противоречий. И она горячая, она кипяточная, блин… Член совсем сдурел в джинсах. Там такое, что лучше не думать. Вся кровь из организма, похоже, туда устремилась и мозги в кучу… И я ни на секунду не перестаю её целовать, чтобы не завизжала и не начала свою привычную истерику.

Через мгновение оказываемся на диване. Она на лопатках, я – на ней… Придавил так, что она просто вцепилась в мою кофту, и я слышу, как наше с ней дыхание сплетается воедино, заставляя меня чувствовать себя самым отбитым извращенцем. Я её хочу… До безумия. Ладонь сползает на нежное бедро. Собирает мурашки с её невинной бледной кожи. Не могу терпеть. Не могу даже чуть-чуть нажать на тормоза, поэтому провожу ею выше, окончательно задирая её платье, а она начинает давить на меня ладонями и пытается отпрянуть от моих губ, истерично задыхаясь подо мной.

– Ник… Ник, прекрати, Ник… Стой… – кое-как произносит, пока я засасываю кожу на её скулах. Прихватываю за шею, даже немного душу, когда целую. Никак не могу отойти, блядь. Глаза как чёрной пеленой накрыло… – Боже, Ник… Не надо…

– Заткнись…

– Нет, Ник… Подожди…

Вдыхаю запах её кожи и дурею ещё сильнее, ощущая, что у меня каждая клетка в организме наполняется чем-то новым. Каким-то инфильтратом, который делает меня животным, блядь. Заставляет меня хотеть её хрупкое тельце ещё сильнее… Вдолбить её в диван так, чтобы она плакала и стонала подо мной. Я только об этом и думаю…

– Прекрати! Что ты делаешь! Отпусти меня! – ощущаю, как её пальцы въедаются в мои плечи и волосы, оттягивая меня от себя с таким жжением, что искры из глаз сыплются, и я наконец начинаю приходить в себя, понимая, какую дичь только что натворил… Но это такой пиздец, если честно. Я будто в неадеквате был. Под гипнозом. Сердце истошно долбится об грудную клетку.

Она задыхается, я нервно встаю с неё и чувствую, что мир под моими ногами рушится, как карточный домик, сука…

– Блядь! – рычу и тут же ухожу оттуда на улицу, пока она кричит мне в спину.

– Ник!

И всё… Хлопаю дверью… Иду прямиком к тачке. Не осознаю, что и как… Зачем… Еблан, а… Чё натворил вообще?! Какая дичь только что произошла там?! У неё точно какие-то чары, блядь. Ведьма заебучая! Хомяк чёртов! Ненавижу!

Сажусь за руль, хотя самого херачит из стороны в сторону. Завожу машину, уезжаю, увидев, как на территорию заезжает машина-такси. Видимо, Лёха уже Натаху привёз. И чудно, блядь… Пускай там втроём отжигают… Может, она пьяная была, а?! Может не запомнит?! Сука!

Торможу на обочине и начинаю нещадно хуярить руль, издавая прерывистые автомобильные гудки. Сам себя предал! Сам себя подставил! Чёртов слабак!

От бессилия и осознания собственной тупости падаю башкой на руль. Теперь ещё и без телефона остался… Просто прекрасно! Спасибо, вселенная, сука!

Я в этот дом теперь ни ногой не хочу возвращаться… Но и на тусу ту не хочу. Вообще никуда…

Думаю, может, к матери приехать? Потому что не знаю, что ещё способно меня утешить… Я не в состоянии головой нормально думать, поэтому бросаю всё и выдвигаюсь в сторону нашей квартиры…

По пути немного успокаиваюсь… Она сама провоцировала. Смотрела так… Она, сука, хотела! Так же, как и я… Я, блин, не олень, чтобы не заметить… У нас просто гормональная зависимость и всё.

Приезжаю до нашего жилого комплекса уже в районе двух часов ночи… Я понимаю, что поздно, но… Звоню в домофон и слышу мамин перепуганный голос.

– Ник? Господи… – тут же открывает мне дверь, и я поднимаюсь наверх. Не пил даже, а чувствую себя в соплину уделанным.

Едва мама видит меня, как хмурится и обнимает на пороге квартиры.

– Что случилось?! Ты подрался? – захожу внутрь.

– Нет… Хуже…

– Что может быть хуже? С Кирой расстались?

– Нет… Точнее, да… Но я не из-за неё…

– А из-за чего тогда?

Нет, я не могу ей сказать. Это причинит ей ещё большую боль, нафиг. Это и меня самого разрывает. Так что нужно тупо забыть.

– Не важно, мам… Можно я у тебя переночую?!

– Конечно… Что за вопрос? Твоему отцу, наверное, некогда, естественно, пойдём, – обнимает меня за плечи, когда я стаскиваю с себя обувь, и она ведёт меня в мою старую комнату… А я ощущаю, что вся моя жизнь в одночасье пошла по пизде из-за одной грёбанной стервы…

– Вот, ложись, – стелет мама покрывало. – Завтра поговорим, да?

– Да, хорошо… Завтра…

Она выходит из комнаты, погасив свет, а я переворачиваюсь на живот и смотрю в окно, думая о том, как безумно облажался…

Глава 1.

Никита Хорольский

– О, какие люди… Ник… Даров… Какими судьбами?

– К матери приехал, – нехотя отвечаю бывшему соседу и некогда неплохому товарищу. Просто сто лет не виделись, как мы переехали отсюда в тот дом. И мне вообще стрёмно, что пересеклись сейчас. Я о старой жизни даже вспоминать не хочу. Не моё…

Ну и по роже моей видно всё, походу…

– Случилось чё?

– Не, норм, тороплюсь, – после неуместных расспросов мгновенно исчезаю в подъезде, поднимаясь на лифте на двадцатый этаж нашей элитной новостройки. Квартира у нас огромная и крутая, никто не спорит. Но я не представляю, в каком сейчас состоянии моя бедная мама… Всё-таки слышал же, что вчера ругались, сука… Как чувствовал.

Звоню в звонок и машинально весь скручиваюсь, когда она открывает дверь. Увидев её заплаканной, проглатываю тугой ком в горле. Никогда не мог выносить. Когда ругались с отцом, я всегда вставал на её сторону. И сейчас он поступил так подло, что я не просто против него. Я готов его задавить к херам за каждую слезинку, пролитую из её родных глаз.

– Мам…

– Ничего… Всё хорошо.

– Бл… – ругаюсь себе под нос и тут же прижимаю её к себе в прихожей. Дрожит, трясётся. А я никак повлиять на это не могу даже. Вот чё мне сделать? Ебало ему набить? А что толку? Что это исправит? – Какого чёрта… Как так вышло?

– Пойдём поговорим, раздевайся, – зовёт она меня и потом мы вместе идём на кухню, где она наливает нам обоим свой любимый зелёный чай с апельсинами и закутывается в тёплый кардиган. – Расскажи мне…

– Особо нечего… Ты её уже видел? – спрашивает, вздыхая. Глаза блестят, а голос дрожит… На изломе. И у меня самого скрипят зубы, кажется. От гнева на всю ситуацию, но в большей степени на борзого отца, который под сраку лет решил, видимо, что раз у него кризис среднего возраста, значит, ему всё можно… И пустился в разнос. Как конченый придурок.

– Видел… Откуда ты знаешь? Он сам рассказал?

– Уже давно рассказал… – опускает она расстроенный взгляд и смотрит в одну точку. Будто зависла… Молчала… Ждала чего-то. Мне ни хрена никто не говорил. Просто супер.

– Зачем же вы жили вместе? – спрашиваю, ведь для меня-то это стало подставой. Шоком… Ударом, блин! Прямо в самое сердце.

– Я выжидала… Надеялась сохранить наши отношения.

– Пиздец, – матерюсь, на что она хмурится и протягивает мне руку, состроив жалостливую гримасу. Чувствую себя максимально выжато. И вроде взрослый уже. Мне девятнадцать. А всё равно внутри саднит как у малолетнего пиздюка, который в тайне мечтает, чтобы оба родителя были вместе, потому что один из них страдает от этого решения…

– Сынок… Не надо так. Не ругайся, ты ведь у меня такой хороший мальчик.

– Ага… Конечно.

– Слушай… Ну что она очень красивая? – спрашивает меня аккуратно. Конечно, мама хочет это знать. А у меня вся её красота смывается дерьмовым поступком. Я даже не разглядел, нафиг. Не смотрел на неё в таком ключе. Ибо мне похер, как она выглядит. Мама в любом случае лучше её, красивее, мудрее, нежнее… И ещё плюс сто пятьсот критериев для отца, чтобы подумал своей тупой башкой и не смел разрушать то, что они когда-то с такими силами создали! Она ведь помогла ему с колен встать… А эта на всё готовенькое…

– Нифига она не красивая! У неё ещё и прицеп имеется… Это жесть какая-то… Надеюсь не от него, блин! – рычу я, а она мотает головой, улыбаясь.

– О… Она не может быть от него. Ей восемнадцать лет, дорогой…

– Чего?!

– Ну… Дочери Эльвиры восемнадцать лет… Я говорила твоему отцу, что это плохая идея, чтобы вы жили вместе. Но он настоял, что ты поможешь ей обосноваться в университете… Он уже рассказал? Ой, – замечает мой разъярённый взгляд, замолкая. – Ещё нет?

– Он что её ещё и в универ мой запихал?!

– Да, дорогой… Запихал… Ничего не поделаешь, – пожимает мама плечами, вздыхая. – Но ты у меня умный мальчик. Тебя точно не удастся обкрутить вокруг пальца… Уж ты-то не отец…

– Думаешь… Она с ним из-за денег?

– Ой… Я не знаю, дорогой. С чего ты взял? – спрашивает она, потянувшись за чем-то в шкафчик. – Смотри, что купила…

– Блин… Круто конечно, – гляжу на любимую пачку печенья. – Но сейчас, мам… Мне кусок в горло не лезет. Я доехал-то кое-как.

– Понимаю, дорогой…

– Тебе нужно было мне сказать заранее… Я бы как-то решил.

– Ты же знаешь своего отца. Если моча в голову ударила уже ничего не поможет, Ник… А тут он жениться на ней собирается… – шепчет она с болью в голосе, а я охреневаю на месте.

– Что? Вы же не развелись ещё! – возмущаюсь я, стиснув челюсть и сжав кулаки.

– Ну с этим уж твой отец быстро справится…

– Не-а… А вот и хрен. Я не позволю этой выскочке занять твоё место!

Ощущаю, как меня сейчас разносит. Не представляю, как она ещё держится. Мама всегда была сильной, вот и сейчас…

– Она никогда моё место не займёт… Не в твоём сердце, дорогой. А дом и твоего отца… Что ж… Пусть забирает, как и его бизнес.

– Щас, ага. Хер им обеим! – выдаю озлобленно, пока мама хихикает.

– Не глупи, сладкий… Всё образуется. Не будь очень груб. Ты у меня не такой…

О, дорогая мама. Ты даже не представляешь, какой я… Я этой сучке такую жизнь устрою, нахрен.

Восемнадцать, говоришь? Ну ок…

Проверим в полной ли мере она готова к последствиям за решения своей дорогуши – матери.

Возмездие не за горами. Я уже готов вершить правосудие…

Глава 26.

Евгения Хомова

После того, как Ник уехал, домой вернулись Лёша с Наташей, и наедине я ей всё рассказала… Мы болтали некоторое время, и каждый раз, когда я вспоминала его поступок, у меня внутри было неспокойно. Да нет… Там был настоящий ураган. Слёзы не переставали литься, хотя я хорошо понимала, что рано или поздно должно было рвануть, но, наверное, не думала, что вот так скоро и столь сильно… Наверное, в моей голове скрывались картинки, где он бьёт меня, а не вот это всё…

Я сделала вид, что уснула, потому что мне казалось, Наташка уже хотела идти мыться. Сердце в груди до сих пор не может найти себе место. Я не знаю куда он уехал и зачем, но надеюсь лишь об одном… Что он не поехал к своей Кире или любой другой девушке. Не знаю почему… Но мне кажется, это причинило бы мне нестерпимую боль.

Я не могу уснуть. Сломала его телефон и теперь даже позвонить ему не могу. Чувствую себя очень плохо… И дело не в том, сколько я выпила. У меня от воспоминаний всё болит. Первый поцелуй…

Первый…

И у меня от него повсюду иголки. Трепет…

Не потому что не понравилось. А потому что очень, безумно понравилось. Мне кажется, что где-то очень глубоко… Внутри моего подсознания я даже хотела и молила его об этом, как бы убого и тупо это не звучало. Всё вышло из-под контроля, но что, если в тайне, я хотела, чтобы это случилось? Вдруг он понял? Что если я как-то спалилась… Я же даже не отталкивала его вначале. И это вызывает у меня стыд и боль одновременно. Что мне делать? Как теперь с ним общаться? Смотреть в глаза? Разговаривать? Завтракать за одним столом, в конце концов??? Я не знаю… Но у меня чувство, словно я не смогу. Просто не выдержу…

Пока лежу и думаю, слышу, что подъезжает какая-то машина. На эмоциях бросаюсь к окну, надеясь увидеть его… Но…

Это мама и Сергей Николаевич… Выходят под руку и счастливо обнимаются, а у меня внутри всё падает вниз тяжёлым грузом. Не знаю, было бы мне легче, если бы он вернулся или же нет. Но я бы хотела понять, что этот поцелуй значил для него самого. Он сделала так со злости? Хотел так отомстить или что? Отобрав у меня то единственное и важное… Ценное для меня. То, что я хотела отдать по доброй воле особенному человеку… А теперь даже не могу винить его в этом, потому что всё сложилось так, как должно было…

Мне так и не удаётся уснуть, а Наташка не возвращается в комнату отчего-то. Но я догадываюсь почему. Возможно, они с Лёшей всё же нашли общий язык. Не знаю так ли это, но если вдруг, то я буду рада…

***

Всю ночь в непонятном полуразбитом состоянии, и проснуться удаётся только в двенадцать часов дня и то с ощущением, будто голову надвое поделили… Не знаю, вернулся ли он…

Умываюсь, прислушиваясь к звукам, но никого и ничего не слышу. Зато, когда спускаюсь вниз к Агате Степановне, она говорит, что с утра всё пусто пока, но завтрак уже готов…

Я принимаю её помощь, потому что очень голодная и у меня болит голова из-за этого…

Кушаю и всё время смотрю на телефон. Конечно, в сети он не появится… Как? Если я сделала всё, чтобы оставить его без связи, блин.

– У Вас всё в порядке?

– Да, спасибо Вам за завтрак. Очень вкусно. Я сама помою…

– Уверена?

– Да, я уверена… Можете идти, – отпускаю её и складываю посуду в раковину, чтобы хоть немного успокоиться. Когда я убираюсь или мою тарелки, мне становится легче. Кажется, так у большинства людей.

Я не могу перестать думать о нём. Но его точно нет, потому что, когда выглядываю в окно, не вижу его машины… Получается, он возненавидит меня отныне, да? Вообще перестанет тут жить? Переедет?

Столько мыслей и они пугают меня до чёртиков. Ещё совсем недавно я хотела, чтобы он исчез из этого дома, а сейчас… Я даже не знаю, что именно испытываю. Но мне это тоже не нравится.

Когда поднимаюсь наверх, соседняя дверь вдруг издаёт характерный скрип и я вижу Наташку, на цыпочках выходящую из комнаты Лёшу с растрёпанными в разные стороны волосами. В его футболке…

– Эм… А… – замираю и она шикает на меня, указывая в сторону моей комнаты…

Быстренько прячемся там и я смотрю на неё, не сводя глаз.

– Что? – поправляет волосы.

– Ни-че-го… Как бы… У вас что-то…

– Нет… Ну… Да, но… Не то, что ты подумала… В общем, это на один раз, – выдаёт он излишне равнодушно, но у самой горят щёки.

– Мне не стоит говорить об этом, да? Интересно ведь…

– Я сейчас не лучший собеседник, смотри, – показывает мне тремор своих конечностей и ржёт. – Я есть хочу…

– Я уже поела… Больше не будем так пить…

– Не будем, конечно… Что Ник? Говорили?

– Он не вернулся даже… Машины нет, – вздыхаю я, а она цокает.

– Придурок… Как же бесит, а… Только не грусти, – приобнимает она меня.

– Я не знаю, как буду с ним общаться, я…

– Я тоже не знаю, малыш… Я вообще поскорее сбежать отсюда планирую, – шепчет она в ответ, и я хватаю её за руку.

– Что?! Нееет! Как я без тебя, Таша?!

У неё бегают глаза, и она вздыхает.

– Не смогу тоже… С ним… Мне проще сбежать, Жень…

– Я… Ну как же…

– Вот так… Я сейчас быстренько такси вызову и слиняю… Прости меня, прошу тебя… Но я не могу…

– Ладно…

Господи, что же между ними такого ночью случилось, что она берёт и уезжает на сутки раньше, при чём даже не поговорив с ним.

В глубине души я понимаю, что это не моё дело. Просто переживаю за них обоих. Особенно за неё, конечно.

Она быстрее пули собирает свою сумку и говорит, что за ней уже приехала машина… Мне приходится проводить её.

И я очень не рада, что она так скоро оставляет меня, но Наташа говорит, что всегда со мной на связи… Я это понимаю. Мы можем переписываться… Только мне было бы лучше будь она рядом со мной…

Трагедия происходит тогда, когда в коридоре я встречаю заспанного довольного Лёху…

– А где? Доброе утро…

– Она уехала… – сообщаю ему, вызвав недоумение.

– В смысле? Уехала… Не понял…

– Ну вот так… Просто она что-то… В общем ей нужно было и…

– Пиздец… А Ник чё?

– Он не вернулся…

– Охуенно просто, – выдаёт он, и мы оба с ним стоим как брошенки в коридоре, после чего он идёт ко мне и обнимает меня. – Ты чё плакала? У тебя глаза такие красные…

– Угу… Немного…

– Расскажешь, что случилось?

– Нет… Не смогу…

– Ладно, я под шкуру лезть не буду… Но… Ты же скажешь мне, как мне найти её, да?

– Ты уверен, что хочешь этого? Она ведь уехала… Сама…

– Я в курсе. И чё теперь? Мне сдаться?

– Я не знаю… А что у вас?

– Хер знает… Что-то странное… – выдыхает он со смехом. – Она на всю голову у тебя стрельнутая…

– И?

– И я буду не я, если потеряю такой экземпляр, – ржёт он, похлопывая меня по плечам, а потом мы слышим звуки входной двери… И наши глаза встречаются…

Господи, это Ник… Он вернулся.

Слышу тяжёлые шаги вверх по лестнице и тут же убегаю в свою комнату, заперевшись на замок. Я не смогу видеть его глаза…

Лучше убейте меня после всего…

Глава 26.

Евгения Хомова

После того, как Ник уехал, домой вернулись Лёша с Наташей, и наедине я ей всё рассказала… Мы болтали некоторое время, и каждый раз, когда я вспоминала его поступок, у меня внутри было неспокойно. Да нет… Там был настоящий ураган. Слёзы не переставали литься, хотя я хорошо понимала, что рано или поздно должно было рвануть, но, наверное, не думала, что вот так скоро и столь сильно… Наверное, в моей голове скрывались картинки, где он бьёт меня, а не вот это всё…

Я сделала вид, что уснула, потому что мне казалось, Наташка уже хотела идти мыться. Сердце в груди до сих пор не может найти себе место. Я не знаю куда он уехал и зачем, но надеюсь лишь об одном… Что он не поехал к своей Кире или любой другой девушке. Не знаю почему… Но мне кажется, это причинило бы мне нестерпимую боль.

Я не могу уснуть. Сломала его телефон и теперь даже позвонить ему не могу. Чувствую себя очень плохо… И дело не в том, сколько я выпила. У меня от воспоминаний всё болит. Первый поцелуй…

Первый…

И у меня от него повсюду иголки. Трепет…

Не потому что не понравилось. А потому что очень, безумно понравилось. Мне кажется, что где-то очень глубоко… Внутри моего подсознания я даже хотела и молила его об этом, как бы убого и тупо это не звучало. Всё вышло из-под контроля, но что, если в тайне, я хотела, чтобы это случилось? Вдруг он понял? Что если я как-то спалилась… Я же даже не отталкивала его вначале. И это вызывает у меня стыд и боль одновременно. Что мне делать? Как теперь с ним общаться? Смотреть в глаза? Разговаривать? Завтракать за одним столом, в конце концов??? Я не знаю… Но у меня чувство, словно я не смогу. Просто не выдержу…

Пока лежу и думаю, слышу, что подъезжает какая-то машина. На эмоциях бросаюсь к окну, надеясь увидеть его… Но…

Это мама и Сергей Николаевич… Выходят под руку и счастливо обнимаются, а у меня внутри всё падает вниз тяжёлым грузом. Не знаю, было бы мне легче, если бы он вернулся или же нет. Но я бы хотела понять, что этот поцелуй значил для него самого. Он сделала так со злости? Хотел так отомстить или что? Отобрав у меня то единственное и важное… Ценное для меня. То, что я хотела отдать по доброй воле особенному человеку… А теперь даже не могу винить его в этом, потому что всё сложилось так, как должно было…

Мне так и не удаётся уснуть, а Наташка не возвращается в комнату отчего-то. Но я догадываюсь почему. Возможно, они с Лёшей всё же нашли общий язык. Не знаю так ли это, но если вдруг, то я буду рада…

***

Всю ночь в непонятном полуразбитом состоянии, и проснуться удаётся только в двенадцать часов дня и то с ощущением, будто голову надвое поделили… Не знаю, вернулся ли он…

Умываюсь, прислушиваясь к звукам, но никого и ничего не слышу. Зато, когда спускаюсь вниз к Агате Степановне, она говорит, что с утра всё пусто пока, но завтрак уже готов…

Я принимаю её помощь, потому что очень голодная и у меня болит голова из-за этого…

Кушаю и всё время смотрю на телефон. Конечно, в сети он не появится… Как? Если я сделала всё, чтобы оставить его без связи, блин.

– У Вас всё в порядке?

– Да, спасибо Вам за завтрак. Очень вкусно. Я сама помою…

– Уверена?

– Да, я уверена… Можете идти, – отпускаю её и складываю посуду в раковину, чтобы хоть немного успокоиться. Когда я убираюсь или мою тарелки, мне становится легче. Кажется, так у большинства людей.

Я не могу перестать думать о нём. Но его точно нет, потому что, когда выглядываю в окно, не вижу его машины… Получается, он возненавидит меня отныне, да? Вообще перестанет тут жить? Переедет?

Столько мыслей и они пугают меня до чёртиков. Ещё совсем недавно я хотела, чтобы он исчез из этого дома, а сейчас… Я даже не знаю, что именно испытываю. Но мне это тоже не нравится.

Когда поднимаюсь наверх, соседняя дверь вдруг издаёт характерный скрип и я вижу Наташку, на цыпочках выходящую из комнаты Лёшу с растрёпанными в разные стороны волосами. В его футболке…

– Эм… А… – замираю и она шикает на меня, указывая в сторону моей комнаты…

Быстренько прячемся там и я смотрю на неё, не сводя глаз.

– Что? – поправляет волосы.